Текст книги "Вторжение"

Автор книги: Вячеслав Хватов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

После того, как огонь русских, наконец, стих, вперед на зачистку пошли две роты румынских миротворцев, приехавших незадолго до этого из Казани на двенадцати бортовых 'Уралах'. Со стороны останков молокозавода застучал снятый с подбитого БТР пулемет КПВТ, из полуразрушенного здания по румынам открыли автоматный огонь. Потеряв полтора десятка солдат убитыми и ранеными, миротворцы отошли назад. Тут же в сторону пулемета, выбрасывая из хвоста пламя и вращаясь по маленькой спирали, пошла ракета, выпущенная из ПТРК 'Дракон'. Взрыв. Пулемет замолчал. На здание, где залегли русские автоматчики, были сброшены две двухсоткилограммовые бомбы. Сложившиеся как карточный домик остатки стен и перекрытий похоронили под собой стрелков.

После этого Уитли запросил в штабе санкции на приостановку боя до следующего утра. Его батальон еще некоторое время обстреливал русские позиции из минометов и других артиллерийских орудий. И авиация работала еще один час. На следующее утро, поставив дымовую завесу перед позициями повстанцев, АСУБ снова отправила румынских миротворцев на зачистку. Следом за ними прячась за БМП, двинулись бойцы Уитли.

Казалось, ну что может выжить среди этих оплавленных камней и остовов зданий? А по румынам снова открыли огонь. Из груды ломанного бетона, как птица Феникс, восставали русские боевики. Перемазанные в собственной крови, покрытые пылью, все в грязных бинтах и с потусторонним блеском в глазах, они поднимались и бросали в наступающих гранаты. Еще немного, и пойдут в штыковую.

Румыны дрогнули и побежали обратно. Им вслед ударил из ручного пулемета 'Калашникова' (РПК), держа его на весу, русский офицер с забинтованным наискосок лицом. Его тут же снял американский снайпер, пристроивший на броне БМП свой 'Баррет'.

Снова завязался бой, снова засновали туда-сюда вертолеты, эвакуируя раненых американцев в Казань. Румын же обрабатывал прямо на месте, возле медицинского 'Урала' их полевой хирург. Прооперированных складывали рядом с сожженной бензоколонкой прямо на брезент, а когда на нем не осталось свободного места, на землю.

Во время затишья машину с самыми тяжелыми оправили в столицу Татарстана. Трупы с простреливаемых подходов к городу убирать не решались даже тогда, когда каменные обломки бомбами с фосфором обрабатывала авиация. Умерших же от ран оттаскивали в кювет.

Еще несколько часов все, что могло стрелять, лупило по Чистополю. Когда, наконец, канонада стихла, получившие от АСУБ приказ на движение, экипажи 'Бредли', 'Хамви' и 'Страйкеров' завели свои машины, но выдвигаться к городу не решались. Румыны тоже не спешили вперед.

Уитли был в ярости, Он смотрел на испуганные лица своих бойцов, мелькающие на мониторе бортового компьютера, и понимал, что никакая сила не сможет заставить их отправиться в эти стреляющие камни. И никакой армейский психолог, ни двойная доза стимуляторов, введенная солдатам АСУБ, тут не поможет.

Положение спас взвод турецкого спецназа, спешно переброшенный на вертолетах из района аэропорта. Только вслед за ними потрепанный батальон Уитли, наконец, вошел в город. Но и тогда его бойцы продвигались медленно и не уверенно, стреляя во все, что покажется им подозрительным.

Так сержант Шлиссерман разрядил целый рожок в изуродованный труп русского танкиста.

Майор, между тем, заметил движение на северо-востоке в камышах возле реки и приблизил изображение с камеры кружившего в вышине беспилотника. Это были русские. Немного, и все раненые. Троих несли на самодельных носилках.

Уитли сглотнул. На его лбу выступили капельки пота. Майор занес указательный палец над клавиатурой, но передумал.

Если иранские солдаты, попав в плен, постоянно требовали к себе внимания: ныли, чтобы им оказали медицинскую помощь, накормили и так далее, а эти русские, пожалуй, так просто не сдадутся. Настоящие воины!

Спустя сутки, когда его батальон построился в походную колонну, догнал свою застрявшую под Альметьевском первую бронекавалерийскую дивизию, и расположился вместе с ней лагерем возле села Заречное, Уитли с тревогой наблюдал, как ведут себя его люди, едва отошедшие от недавнего боя. Не лучшим образом они повлияли на весь личный состав дивизии. Некоторые бойцы день ото дня донимали батальонного капеллана, другие прописались у психолога. Кто-то ушел в себя, кто-то, наоборот, постоянно участвовал в то и дело вспыхивающих потасовках. Один боец разбил себе голову о кирпичную стену местной администрации, превращенной в казарму. Медицинский блок с трудом отбивался от солдат, вдруг обнаруживших у себя массу болячек. Случилось несколько самострелов. Но вместо мамочки эти умники после госпиталя отправятся под трибунал.

Офицеры тоже все были на пределе. Плохие новости из общей сети не добавляли настроения. Никто просто не мог предположить такого сопротивления со стороны повстанцев. Потери живой силы и техники коалиции превысили нормативные в несколько раз. Применяя свое современное оружие и принимая нестандартные тактические приемы, русские во многих местах смогли остановить продвижение миротворческих колонн, а кое-где обратили их в бегство. Превосходства в воздухе добиться, тоже не удалось. Было некоторое преимущество, но и только. Самолеты коалиции падали, танки горели, тактическая сеть висла, крылатые ракеты, обманутые GPS-jammers (глушилками), падали в чистом поле…

В объединенном штабе коалиции пребывали в растерянности. Была необходима пауза и ее взяли. Во время приостановки операции Сила разума коалиция подтянула свои тылы, навела порядок в МТО и уплотнила коммуникации.

Повстанцы тоже сложа руки не сидели: перегруппировались, прикрыли ПВО не прикрытое, замаскировали не замаскированное. Что-то отмобилизовали, что-то отправили в резерв. Часть авиации им удалось эвакуировать на Урал и за Урал, часть северного флота и стратеги, в Китай.

Это вынужденное затишье сопровождалось массовыми протестами пацифистов в старой Европе и нагнетанием во многих странах антиамериканской истерии.

Олесь Штепа

01.06.2024 г. Пенза.

Из-за здания аэропорта вырулил белоснежный пузатый семьсот сорок седьмой 'Боинг'.

Слава Богу. – Олесь покосился на 'Геркулес'. В широко открытую задницу этого допотопного транспортника загружали восточных. Штепе совсем не улыбалось полировать лавку в продуваемом всеми ветрами С-130, да еще рядом с этими, отношение к которым можно коротко выразить 'Чемодан, вокзал, Россия'.

Может, они там и останутся?

Ну теперь-то, ясное дело, он полетит с комфортом. Только немного не привычно пробираться по люксовскому салону в бронежилетах, ремнях и разгрузках, с оружием и здоровыми рюкзаками.

Бойцы аккуратно стягивали с себя броники и каски, засовывали их по ящикам над сидениями. Рюкзаки ставили н свободные места или относили в хвост.

Все, наконец, расселись, пристегнули ремни, 'Боинг' зашумел турбинами и вырулил на взлетно-посадочную полосу.

Как самолет оторвался от земли, Олесь не почувствовал.

Вот что значит американская машина!

Рассмотреть в иллюминатор уплывающую вниз землю он не успел. Отвлек Филипок, сидевший через три кресла впереди в соседнем ряду, показывавший пальцем на стюардессу, раздающую напитки. При этом Гоша делал страшные глаза и шевелил своими оттопыренными ушами.

Девушка, конечно, была хороша, но Штепу немного укачало, и ему было не до ее прелестей. Олесь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Как там в России? Интересно, где они будут жить? По этому поводу очень переживала мама. Сунула ему шерстяные носки и пыталась всучить свитер. В России морозы.

Штепа даже приблизительно не представлял, где эта Пенза. Сказали, лететь три часа.

Перед посадкой в аэропорту их строем повели на прививки к стоявшему тут же летающему госпиталю. Американские медсестры сделали по десятку инъекций каждому. Прививали от всякой дряни, начиная с оспы и кончая тифом и холерой. Теперь места уколов начали чесаться. И не поспишь.

Курить запретили, читать не хотелось. Попробовал написать письмо, не пошло. Перед глазами стояло лицо отца. Он долго держался, но перед самым отъездом его пробило на слезу. Хорошо дядя успокоил домашних. Сказал, что сын у знакомых тоже начинал с ротного переводчика, а теперь служит при главе миротворческой миссии в демократической республике Южный Азербайджан.

Олесю и самому было кисло. Но в такие минуты он думал о грин карте. Представлял, как сходит с самолета в аэропорту имени Рейгана. Вэлкам Вашингтон. А потом Эл-эй, Большой каньон. Прежде чем устроиться на работу, он поездит по Америке. Благо деньги после армии будут. А может, сначала снимет квартиру в Большом яблоке и облазит все тамошние злачные места. Не решил еще. Но обязательно наделает кучу фотографий и отошлет этой сучке по е-мейлу. Пусть локти кусает.

Вон Филипок. Ему все нипочем. Сидит, травит анекдоты, изображая перед носом у стюардессы полет беспилотника.

Вот и посадка, в иллюминаторе проплывает унылая совковая коробка аэропорта. Загудели вышедшие шасси, мягкий толчок при касании бетона полосы. Боинг вырулил на одну из немногочисленных стоянок и встал. Пилот по радио поблагодарил всех за полет и пожелал удачи, Подогнали трап. Сержант начал орать, чтобы все отрывали свои задницы от кресел и топали к выходу.

Здесь уже никаких автобусов нет. Прямо на одной из полос стоит колонна грузовиков в сопровождении нескольких 'Страйкеров'. Похоже, за ними прибыли те, кто высадился тут намного раньше. Лица у них какие-то помятые и испуганные.

Олесю тоже было немного страшно, но одновременно его охватило необъяснимое возбуждение.

Весь аэропорт был похож на растревоженный улей. Постоянно садились и взлетали вертолеты, сновали туда-сюда погрузчики, грузовики, MRAP и квадроциклы. Часто заходили на посадку и транспортники. Два 'Апача' вообще постоянно висели в воздухе, прикрывая взлет или посадку очередного самолета. А один раз чуть в стороне от аэродрома пронеслась пара истребителей.

Их 'Боинг' уже заправляли. Скоро тоже улетит.

Круто! Какая силища! Вон на краю взлетного поля стоит танк. Кажется, 'Абрамс'. А метрах в ста от него остановился и крутит своей башкой робот-антиснайпер. Штепа такой видел впервые.

Погрузились и доехали до места расположения миротворческого батальона без приключений. Штепу поразили буквально вымершие улицы этого города. Он, конечно, не ждал, что их будут встречать толпы восторженных аборигенов, но вот такое… Дома в частном секторе с наглухо закрытыми ставнями окон, удирающая в переулок собака, брошенный кем-то велосипед и темные витрины магазинов с осколками стекол. И мусор. Очень много мусора. Все это давило, действовало на нервы. Будто вокруг декорации фильма ужасов, где город скосила эпидемия.

Олесь почесал места уколов.

Какое-то оживление царило только возле ворот, за которыми виднелось здание, похожее на школу. Это и была бывшая школа, а теперь их база. Кемп 'Спрингс'.

Здесь неплохо укрепились. Помимо КПП, обложенного со всех сторон мешками с песком, такое же сооружение было на северной стороне школьного двора. На крыше из-за бруствера все из тех же мешков торчал ствол тяжелого пулемета, установленного на станке. И без того высокий забор венчала спираль колючей проволоки.

Все молча выгрузились из грузовиков, заехавших прямо на школьный стадион, и, подгоняемые сержантами, направились к зданию.

В коридоре первого этажа тускло горела лампочка, запитанная от генератора, а вот отопления не было вовсе.

Это же Россия!

Левое крыло верхнего этажа занимала третья рота венгерского батальона, а правое было свободно.

Проходя мимо открытых дверей классов, Олесь заметил в нескольких из них парты, сдвинутые в угол. В других стояли койки.

Им же пока придется довольствоваться спальниками. Воды тоже не было. Питание что ни на есть армейское: на завтрак сухпай, на обед сухпай, на ужин он же.

Выспаться в эту первую ночь Штепе так и не удалось. Каждый вечер, как только город окутывают сумерки, на обоих берегах Суры начинается беспорядочная стрельба. Как по расписанию. Вот и сейчас все здание погрузилось во тьму, и новички сидели и слушали, как стучит на окраине Пензы пулемет, что-то взрывается в противоположной от аэропорта стороне.

Каждый раз, когда эта вечерне-ночная канонада, усиливалась, Штепа невольно вздрагивал, и его голова сама непроизвольно втягивалась в плечи.

Но самое интересное, что еще пару недель все с трудом засыпали под эти автоматные очереди, а потом наоборот, сон стал приходить, только если слышна стрельба. В те редкие спокойные вечера в тишине заснуть было абсолютно невозможно.

02.06.2024 г. Пенза.

Утром после завтрака всех переводчиков, а так же еще каких-то спецов из штабной роты и разведвзвода собрал на брифинг у себя в кабинете капитан. Народ, кто как смог, расположился на убогой мебели бывшей учительской, а кому не хватило места, сходили за стульями в один из необжитых классов.

Штепа посмотрел на Филипка. От вчерашней несерьезности у него не осталось и следа. Гоша сосредоточенно слушал установки и сортировал у себя на планшете полученные файлы. Штепе сказали, что его задействуют в полицейских рейдах по городу и на дежурстве на блокпостах в зоне ответственности миротворческой бригады. В нее помимо укрбата входил четвертый гренадерский батальон королевской морской пехоты Великобритании и венгерский, индонезийский, иракский и заирский батальоны. Помимо этих национальных частей в бригаде служило полно специалистов со всего света. Например, сегодня вместе с утренним конвоем приехала команда поваров из Тайваня. Они суетились и лопотали на своем птичьем, наблюдая за разгрузкой кухонного оборудования.

Значит, столовая нормальная будет. Вон и столики со стульями понесли. Это радует!

Вообще прибывшие сюда первыми англичане устроились с комфортом. Они не стали занимать ни здание школы, ни какое-то другое, а установили рядом на пустыре множество металлических модулей, обложенных контейнерами и мешками с землёй. Рядом с ними несколько таких же металлических модулей: склады, туалеты и душ в несколько секций. Туалет – это что-то! Чистота как в операционной, ароматизированный воздух, кондиционер…

Олесь заглянул в один из модулей. Комната приятно его удивила: две кровати, столик, тумбочки и гренадер, что-то читающий в своем планшете.

Штепа вспомнил, что на утреннем брифинге ему тоже скинули на планшет памятку о том, как вести себя с местным населением, карту Пензы и еще много всякой инфы об аборигенах: местные кланы и группировки, кого нельзя трогать, а кого поприжать, с кем вообще не церемониться. А еще методичку по взаимодействию с дознавателем. Есть такая должность в миротворческом батальоне.

Вообще-то, как Штепе объяснили на брифинге, что он сразу должен был начать плотно работать в связке с одним из дознавателей, а не мотаться в рейдах и не торчать на блокпостах, но замену выбывшему недавно специалисту пришлют только через несколько дней. Когда Олесь спросил, куда делся прежний, ему просто ответили, что прежнего дознавателя убили.

Весело!

Пока же Штепа подбил еще двоих таких же переводчиков, как и он, которых мельком видел еще на basic training, поработать с этой методичкой.

А уже через полтора часа ему пришлось применить теорию на практике. Так получилось, что он оказался единственным переводчиком, находящимся поблизости.

Вот он – твой звездный час, парень!

Оказалось, в комендатуру миротворческих сил пришла женщина, рассказала, что из окна своего дома видела, как к дому напротив подъехали две черные автомашины, из них вышли семеро с автоматами. Они ворвались в тот дом, было слышно несколько выстрелов. Потом нападавшие вывели четверых, распихали по машинам и уехали.

Из ее сбивчивого рассказа Олесь понял только это. Можно только посочувствовать переводчику, изучавшему русский в штатах или Англии, окажись он сейчас здесь.

Штепа начал работать:

– Этнический состав пропавших или жертв?

– Какого цвета были машины?

– Сколько всего было выстрелов?

– Во что одеты нападавшие?

– В какую сторону поехали?

– Где была заявительница в момент нападения?

– К какой этнической группе она относится?

После дознания стало ясно, что сама женщина русская, напали на ее соседей, тоже русских. Увезли кавказцы.

Офицер по связям с общественностью капитан Мэтью Барроуз и полицейский комиссар Клас Иоргенсен просто пожали плечами и обещали разобраться, 'когда это будет возможно'. Тут-то Штепа и вспомнил памятки. Приоритетной была защита малых народов бывшей России, угнетаемых русскими. В том числе уроженцев Северного Кавказа. Естественно, с этой русской теткой никто возиться не будет.

Но ведь и среди русских есть приличные люди. Здесь же в комендатуре Олесь познакомился с председателем фонда 'Наследие' Павлом Эдгаровичем Левенмахером, который пришел сюда на регистрацию.

Вежливый, культурный, приятный в общении человек. Сносно владеет английским. От него Штепа узнал много нового о получении гражданства США.

Оказывается руководящий состав их фонда имеет право на ускоренную процедуру получения этого гражданства. Все очень просто. Иммиграционные офицер принимает каждый понедельник, среду и пятницу. Записался на прием, пришел, прижал руку к сканеру, сканнер считал с наночипа всю инфу (отпечатки пальцев, радужную глаза, ДНК, фото и так далее) и садись заполнять иммиграционные формы N400 и N426. В следующий заход нужно сдавать экзамен на гражданство. Все происходит тут же в иммиграционный офисе. Собирают претендентов в помещении, похожем на обычный класс. Вызывают по одному к иммиграционному офицеру (Левенмахер кстати с ней уже познакомился. Это очаровательная женщина средних лет. Зовут – Стелла Буковски.) Она еще раз проверяет базу данных и задает шесть легких вопросов по истории США. Дальше в течение месяца вызывают на присягу и получение сертификата о натурализации.

Здорово! Если содействуешь продвижению демократии в стране своего проживания, то за месяц делается то, что другие люди ждут годами. Олесь даже позавидовал Павлу Эдгаровичу.

Что касается утреннего происшествия с этой теткой, немного жаль тех четверых похищенных, но нет худа без добра. Теперь его заметили. Есть небольшой шансик начать продвигаться по служебной лестнице. А это серьезные деньги, ускорение решения вопроса с гражданством, более комфортное жилье и, чем черт не шутит, смена места службы.

Правда эйфория эта в течение нескольких последующих дней сошла на нет. Штепа с ужасом обнаружил, что английский существует в десятках вариантов. От совершенно не воспринимаемого на слух, сыплющегося как из пулемета, ирландского, до проглатывающего половину звуков африканского.

С американцами было не лучше. Олесь познакомился с одним лейтенантом из Нью-мехико. Так из-за его сильного южного акцента, Штепа иногда не понимал ни слова из того что тот говорил.

Олесь старался как можно больше общаться с английскими гренадерами, для интенсивной языковой практики, и поменьше с земляками из укрбата.

Вот и сейчас, после ланча, состоявшего из очередного сухпая, он отказался идти с Филипком смотреть на его железки, а отправился на пустырь, где и впал в ступор от вида шикарных жилых боксов.

Жаль, долго погостить здесь не удалось, планшет запищал общий сбор.

На плацу Штепа стоял возле металлического стенда, на котором сквозь ржавчину проступали отдельные буквы какого-то лозунга. Капитан Кэссиди в это время толкал длинную пафосную речь.

Ох, и любят они выступать! Прямо как комуняки раньше.

Слава Богу, уже через пятнадцать минут Олесь сидел в 'Хамви' рядом со старшим патруля – лейтенантом Тони Пэришем. Помимо командирского внедорожника в рейд по зоне ответственности их бригады пошли: 'Страйкер' гренадеров, еще один 'Хаммер' с индонезийцами, а впереди пылил УАЗ с недавно созданной русской полицией. У укрбата пока не было своей техники, и поэтому его бойцов развозили по блокпостам на грузовиках других батальонов.

Смешно, но Украина находится рядом с бывшей Россией, и ту же броню можно было бы привезти по 'железке', а КАМАЗы, 'Уралы' и УАЗы вообще пригнать своим ходом. Но гдеж их взять-то, если отцы-командиры продали давно все налево. Пришлось клянчить у союзников по коалиции. Технику подогнали на пятый день. Грузовики, броневики и джипы. Кругом полнейший бардак и неразбериха. Ставить машины некуда, весь школьный двор ей забит. Загнали машины на пустырь и начали расширять периметр миротворческой базы. Даже несколько боксов и контейнеров пришлось переставить, для чего наняли местных с кранами. Расположившиеся здесь раньше других англичане знали все тарифы, и поэтому расплатились с аборигенами несколькими ящиками еды.

Одним словом, кто в армии служил, тот в цирке не смеется.

Но все это будет потом, а пока – рейд.

Задачи у них у всех простые: контроль обстановки в городе, демонстрация присутствия, собственно патрулирование, изъятие незаконного оружия и вызов инженерной роты в случае обнаружения взрывного устройства или подозрительного предмета.

Штепу потрясывало от смешанных чувств и эмоций. Было немного страшно, но одновременно интересно. Это его первый самостоятельный case (дело).

Англичане в камуфляже, бронежилетах, темных очках и шлемах со встроенными в забрало мониторами выглядели персонажами фантастического боевика. Они очень нервничали. В каждом встречном таксисте или мотоциклисте гренадеры видели потенциального подрывника.

– Внимание на парня справа, – сказал лейтенант стрелку за пулеметом, установленом на турели и включил камеру. Никому здесь не нужны трения с кавказской диаспорой, а парень справа был таксист-кавказец.

Он, уже собравшийся было свернуть в сторону патруля, быстро дает задний ход, тормозит и машет рукой, чтобы

продемонстрировать отсутствие злого умысла.

– Вон тот мальчишка на балконе мне средний палец показал, – пожаловался стрелок. – Сука! Мать вашу! Когда-нибудь я грохну одного из них.

Что-то ударило по лобовому стеклу.

– Это было яйцо. – Весело сообщил снизу водитель. И через пару секунд уже обиженно. – Тухлое.

Легковушки, грузовики, мотоциклы и велосипеды жались к обочине при грозном виде разозленного стрелка головной машины на турели у которой закреплен пулемет и автоматический гранатомет Mark 19, способный давать шестьдесят выстрелов в минуту.

Еще немного покатались по улицам, заехали по нескольким адресам, указанным информаторами. В одном доме обнаружили целый арсенал, но хозяев там не было. Предупредил кто-то. Зато в одной двенадцатиэтажке в спальном районе задержали лидера русских фашистов. Правда, внешне на оного этот тип не тянул. Щуплый, близорукий… Наверное, на интернет форумах здоровье потерял, борясь за империю.

– Куда это все подевались? – раздался в наушниках голос командующего миротворческой бригады полковника Шумейкера. – У всех послеобеденный сон?

– На связи, сэр. – лейтенант отвлекся от монитора, на котором была картинка с камеры спаренной с пулеметом.

– Спутниковая разведка показывает, что у вас впереди по курсу засада, парни. И фугас.

– Принято.

Патруль уже покинул спальный район, миновал частный сектор и двигался по пригородному шоссе.

На мониторе командира четко обозначились семь красных точек. Это сигналы с наночипов, зашитых в руки повстанцев, которые сосредоточились в густом подлеске справа от шоссе. Handheld Standoff Mine Detection System зафиксировала место расположения фугаса.

Колонна съехала с шоссе за насыпь. Это позволяло укрыть за ней броню, немного уменьшив этим силуэт БТР и трех внедорожников. За насыпью высадилась и пехота, тут же занявшая позиции и приготовившаяся к бою.

Олесь не знал, что ему делать и остался в 'Хамви'.

– Засаду и фугас подтверждаю. – лейтенант обвел стилусом скопище красных точек. – Прошу поддержки с воздуха.

– Принято. – отозвался Шумейкер. – Птички на старте, позже встречайте саперов.

Штепа с интересом ждал, что будет дальше. Всю дорогу обратно он фантазировал, как будет переводить допрос лидера экстремистов, которого запихнули в 'Страйкер', и вызов командования вернул Штепу к действительности.

Вскоре послышался шум винтов, и на цель зашли две Кобры.

Олесь с ухмылкой наблюдал, как одна, за одной гаснут красные точки.

Засаду они устроили. Хы! Куда вам, дикарям против цивилизации.

Через несколько минут все было кончено. Подоспевшие саперы выдвинулись к фугасу, а лейтенант погнал своих людей к месту засады. Но первыми туда рванули русские полицейские, чтобы собрать трофеи, а потом толкнуть их на местном черном рынке.

Штепа тоже хотел пойти с ними, но лейтенант запретил. Сказал, что допрашивать там уже некого, да и растяжек повстанцы могли наставить.

Олесь через свой планшет вошел в сеть, загрузил камеру одного из гренадеров и тут же пожалел об этом. Смотреть на тела, растерзанные взрывами и крупнокалиберными пулями, было неприятно.

Штепа отключился.

На этой неболшой заминке на загородном шоссе их приключения не закончились.

Из штаба миротворческих сил пришла информация, что в зоне их ответственности в районе цементного завода группа вооруженных автоматическим оружием людей грабит проезжающие мимо автомобили. Поехали разбираться.

На развилке возле завода стоял микроавтобус с мигалкой и надписью Милиция на борту. Четыре человека в форме и с автоматами как раз остановили грузовик Газель. Поэтому появление миротворческий патруль застал их врасплох. Злоумышленников разоружили, положили на землю, обыскали и… Оказалось, что это люди из местной областной полиции. Правда, сопровождавшие гренадеров пензенские полицейские никого из коллег лично не знали, но документы у них были в порядке. Насколько могут быть в порядке потрепанные ксерокопии непонятно кем подписанных удостоверений с непонятными печатями. Пришлось удовольствоваться этим, потому что пока в в местной системе документооборота был полный бардак. У миротворцев не было установленных образцов документов, таких как разрешение на ношение оружия от коалиционных сил, или те же полицейских удостоверений. А еще не было ни ориентировок, ни фотографий особо разыскиваемых террористов. Все это только предстояло наладить. А пока лейтенант пожал плечами, вернул командиру полицейских, похожему на бородатого талиба, пачку с документами, и патруль продолжил путь. Возможно, это именно они были теми людьми, что грабили автомобили, но не следить же за каждым местным полицейским. К каждому по солдату коалиции не приставишь.

Штепа отметил для себя, что и у этих полицейских начальником был кавказец и половина личного состава тоже. Аналогично и у сопровождавшего их пензенского наряда полиции. Русские здесь были на вторых ролях. Говорят, что и у бывшей российской милиции было все точно так же.

Обратно в город возвращались по основному шоссе. Мёртвые русские в изрешеченных пулями машинах по обочинам. Чуть дальше сожженная коалиционная техника возле шоссе и развороченные русские танки в полях Почти вдоль всей трассы остовы домов. Все это – следы майских, пусть и локальных, но настоящих боев, а так же нападений на беженцев и разборок между мародерами. Тягостное зрелище.

Поучаствовать в допросе русского фашиста Штепе так и не удалось. С ним работал дознаватель в паре с другим переводчиком. А вечером в целом хороший для Олеся день смазал один странный визит. В кемп 'Спрингс' заявился нахальный мужичок.

Интересно кто его пропустил?

Одет мужичок был не так чтобы очень, на плече у него здоровый мешок, на ногах кирзачи. В общем, Олесю он сразу не понравился.

А мужичок тем временем развил бурную деятельность. Из мешка на белый свет были извлечены: более десятка шапок-ушанок со звездочками, погоны советского образца, значки с советской же символикой, а так же матрешки и прочая подобная хрень. И англичане охотно у мужичка все это покупали, тут же напяливали на себя шапки и фотографировались как в одиночку, так и всей кучей.

Подошел мужичок и к Штепе, видно приняв его за гренадера. Олесь демонстративно отвернулся.

Какой-то подозрительный тип. Нужно написать докладную полковнику, пусть его проверят, если еще раз заявится.

04.06.2024 г. Пенза.

Следующие два дня ничего особенного не происходило. Штепа два раза дежурил на блокпостах, но не с англичанами, а один раз смешанным украинско-заирским составом, а второй раз чисто с бойцами укрбата. В этот день к нему как репейник прицепился Гнат Вацюра из-под Львова. Все докапывался, почему Штепа украинец, а украинскую мову плохо знает. Сам Вацюра прошел Иран, был Е-7 (SFC) в чине взводного сержанта, поэтому Олесь просто так послать его не мог. Приходилось терпеть. Этот Вацюра был явно помешан на национальной теме и вообще милитарист, если не сказать садист. Если Штепа просто презирал русских, то Гнат их ненавидел, и все дежурство рассказывал истории о том, как коалиционные войска гоняли русские, или о том, как он сам лично будет этих русских убивать.

Не хотел бы Олесь с этим психом в рейд попасть.

Столовую за эти два дня так и не сделали. Англичане обзавелись полевой, можно в принципе сходить и получить горячую пищу, но там большая очередь, а Олесь итак каждые два дня по полтора часа в очереди в душ стоит. Погода жаркая, весь какой-то потный и грязный как бомж.

Когда же все наладится?

Тут парни из хозвзвода трофейную передвижную армейскую пекарню на базе грузовика КАМАЗ надыбали. Все думали, хоть хлеб горячий будет. Ага! Эти из штабной роты продажу хлеба населению наладили. Ладно бы бесплатно раздавали. Дельцы.

На третью ночь все спали на полу в форме с автоматами в обнимку. Стреляли долго, интенсивно и совсем рядом, но слава Богу не по Кемп 'Спрингс'. Хотя утром в стене здания нашли несколько свежих следов от пуль.

05.06.2024 г. Пенза.

На пятый день пребывания в этом чертовом городе, из своей зоны ответственности в гости к англичанам с какой-то миссией приехали американцы. Штепа познакомился с главным сержантом Джиммом Клейтоном. Разговорились. Когда он узнал, что Олесь после службы собирается осесть в США, предложил поехать жить к нему в Оклахому. Сказал, что там хорошо, красиво. Обещал с работой и учёбой помочь. Хороший мужик. Обменялись адресами и телефонами.

06.06.2024 г. Пенза.

С двух до трех ночи на седьмое июня у Штепы было дежурство по охране кемп 'Спрингс'. Было холодно. Не самое очаровательное ощущение просыпаться в час пятьдесят и вылезать из теплого спальника. Россия. И это совсем не та карьера, о которой мечтал Олесь. Где этот долбанный дознаватель, мать вашу?!

08.06.2024 г. Пенза.

Наконец-то заработала столовая. Сделали все по первому классу. Современная длинная раздаточная стойка с лотками, полными салатов и гарниров десятков наименований, конечно же это идиотское мясо, конечно же, рыба, свежие фрукты, натуральные соки, мороженное, пироженные. Куча сортов и всего этого навалом. Тут же стоят холодильники с прохладительными напитками. Ассортимент зашибись. Несколько видов молока: клубничное, шоколадное, банановое… Газировка: фанта, спрайт, кока-кола, все обычное и облегченное. в железных банках и в двухсотграммовых упаковках. В обеденном зале кондиционеры, заходишь, приятно…