Текст книги "Кровь титанов"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Послушай меня, как старого и опытного человека, – смягчив тон, попросил дед Аврелий. – Даже у ленты Мебиуса есть вторая сторона – ее толщина. Взгляни на проблему повнимательнее. Самурай высказал дельную мысль. Так ли уж честен тот, кто раздобыл тебе эти улики? Нет ли у него своего интереса в этом деле? Подумай над этим, Вова.

– Я подумаю, – пообещал Диктатор. – Но ничего не обещаю... – Подумать – это само по себе весьма ответственное обещание, – назидательно заметил Громов.

– Даже если документы – фальшивка, – уступая Воину, сказал правитель, – разве ты не чувствуешь, чем запахло это дело?

– Давно протухшими секретами? – Громов покачал головой. – Сомневаюсь я, товарищ правитель, что «Олимп» Туркина имеет отношение к делам давно минувших дней. Откуда могли взяться в голове молодого титана воспоминания о том, чего официально не было?

– Но ты же прекрасно знаешь, что Олимп не вымысел, – возразил Диктатор.

– Кому же об этом знать, если не мне? – дед Аврелий усмехнулся. – Таблицы умножения не хватит, чтобы подсчитать, сколько олимпийцев побывало в прицеле моего боевого костюма. Вот потому я и сомневаюсь. Разве мог хоть кто-то из них выжить в том аду?

– Возможно, сохранились какие-то летописи? – предположил правитель.

– Даже если так, – Громов упрямо покачал головой, – из ордена олимпийцев не уцелел ни один человек. Я лично проверял списки. Мы уничтожили не только самих Воинов Олимпа, но и всех их родственников, жен, детей и любовниц. Они не могут воскреснуть спустя семьдесят лет, да еще и на Марсе, ведь в природе не осталось даже генетической памяти о существовании этих людей. Мы стерли и переписали заново не только часть истории, но и часть биологической программы развития человечества. Высшая ступень эволюции – титаны, и никто этот факт уже не оспорит!

– Но кто вложил в подсознание твоего Воина это слово?! Кто нас атакует?! Кто пытался изолировать меня при помощи направленного потока искаженного времени? Почему нет вестей от армады? Как ты ответишь на все эти загадки?

– Пока никак, но я подумаю, – спокойно ответил Воин и, не прощаясь, направился к выходу.

8. Сектор 119

Сержант Джемисон поправил одежду и взглянул в зеркало. Программа медицинской реабилитации завершилась вполне успешно, и полицейский чувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил. Возможно, дополнительную энергию сержант черпал из осознания особой ответственности, которую в связи с объявленным военным положением государство возложило на всех служителей закона. Теперь Джемисону предстояло работать с двойным напряжением, ведь в задачи полиции отныне входило не только поддержание порядка, но и руководство милицейскими подразделениями, а также силами самообороны. Из подвергшихся вражеской бомбардировке секторов приходили довольно неутешительные сообщения. Почти во всех сводках указывалось на то, что огромные жертвы среди мирного населения в основном связаны с недостаточной подготовкой спасательных команд и неумением обывателей быстро ориентироваться в экстремальной ситуации. Люди гибли под обломками уровней, пытаясь за стенами и опорами несущих конструкций укрыться от излучения взрывающихся реакторов. Те же, кто рисковал остаться на открытой местности, гибли от радиации или сгорали в лучах прямых попаданий вражеских пушек. Наиболее сообразительные и быстрые граждане успевали защититься от вышеуказанных напастей расстоянием, то есть уезжали в другие сектора, но и среди них находились те, кто выбирал не самое удачное направление и снова попадал под удары. После первой атаки врага, когда оборонительные системы допустили ряд непонятных специалистам сбоев и позволили врагу выйти на ближнюю орбиту, планету охватила паника, но успешное отражение второй атаки вернуло людям веру в Воинов, и волнение постепенно улеглось. Разрушенные и зараженные уровни были загерметизированы и под потолок залиты очищающей массой, которая быстро связала радионуклиды, а заодно и смыла часть сажи. Все поврежденные реакторы, после отключения и очистки, были демонтированы и отправлены в молекулярные конвертеры, где превратились в запасы слаборадиоактивного топлива для новых установок, быстро собранных на месте прежних. После восстановления нормального радиационного фона и энергоснабжения на поврежденные уровни вернулись специалисты и добровольцы, которые сразу же взялись за восстановление основных конструкций, предприятий и жилищ. Все эти мероприятия потребовали не слишком больших затрат времени, а потому, когда ночная, атакованная, часть планеты стала дневной, раны, нанесенные врагом, уже наполовину затянулись. Энтузиазм возбужденных близостью смертельной опасности людей и неутомимость универсальных роботов превращали Титан в некий бессмертный, самовосстанавливающийся организм.

Тем не менее наступление очередной ночи вызывало у большинства жителей далеко не однозначные чувства, диапазон которых простирался от тревожного ожидания до тихой истерики. Репортажи из пострадавших районов были слишком натуралистичными, а слухи самыми невероятными. Беженцы, приехавшие из атакованных секторов, рассказывали о бессилии военных и о том, что даже во время второй атаки, по утверждению официальных инфоканалов успешно отбитой, несколько выстрелов вражеских орудий все же не были перехвачены и попали в цель. Но самым тревожным из слухов было утверждение, что весь Титан обороняет всего лишь три десятка Воинов.

– Это чистая правда, – признался Джемисону Зарубин, перед тем как уехать на совещание в штаб контрразведки. – В помощь Воинам на орбиту отправляются даже некоторые из контрразведчиков и почти все офицеры спецподразделений полиции, например, я.

– А как же наше расследование? – сержант развел руками. – Без вас я вряд ли сумею задержать подозреваемого, если он снова появится в доме Туркина.

– Я не могу сказать этого с полной уверенностью, но, скорее всего, миссия злодея заключалась в том, чтобы привлечь наше внимание к Туркину и заставить порыться в его столе, – ответил инспектор. – Если я прав, то в ближайшее время он не вернется.

– А как быть с киллером?

– Заприте его в одиночной камере своего участка, – посоветовал Зарубин. – Как только представится возможность, я пришлю к вам специалиста из отдела «Спрут». Он допросит загадочного господина Стелса по особой методике и, уже исходя из результатов этой беседы, решит, как поступить с пленником дальше. Но главное, сержант, не упускайте из виду доктора Васильева и его ассистентку. Я пока не до конца разобрался в их роли во всем происходящем, но подозреваю, что она отнюдь не самая незначительная. Если к вам в руки попадут какие-то серьезные улики, можете вызвать меня по экстренному каналу. Вот вам жетон с кодом.

– Вам, пожалуй, будет не до того, – Джемисон спрятал жетон в карман.

– Тогда я отправлю к вам своего автономного фантома, – пообещал контрразведчик. – Он не столь опытен в проведении следственных мероприятий, но обладает достаточно гибким мышлением и умеет строить логические схемы. Кстати, я бы советовал вам включить в группу и собственного виртуального двойника. Тогда вам будет легче общаться с моим «киберэго».

– Хорошо, так я и сделаю, – пообещал сержант. – Удачи вам, господин лейтенант.

– Спасибо, Джемисон, – Зарубин кивнул. – Это именно то, что в ближайшее время понадобится нам всем. Пока не вернется армада...

Стоило Зарубину покинуть кабинет сержанта, как ему на смену пришел сначала эксперт-криминалист, затем начальник отдела связи, а за ним программист основной серверной группы... Множество важных и неотложных вопросов требовало скорейшего разрешения, причем непременно Джемисоном. Когда в потоке дел появилась возможность для перерыва, сержант усилием воли заставил себя переключиться на предыдущие задачи и вызвал своего дублера. Автономный виртуальный аналог, почувствовав свободу, весьма обрадовался и даже опустил обычное при встрече с оригиналом ворчание.

– Чего? – фантом ограничился недовольным выражением на постной физиономии.

– Есть работа, – спокойно ответил сержант. – Побудешь в участке вместо меня.

– Отвечать на звонки, раздавать ценные указания милиционерам, консультировать граждан и следить за сообщениями инфосетей, – перечислил двойник. – Ничего не забыл?

– Забыл, – сказал Джемисон. – В программу слежения заложено три объекта: дом Туркина, кабинет Васильева и одиночная камера нашего участка. Следи за ними и докладывай мне обо всех изменениях.

– А ты куда? – поинтересовался фантом.

– Не твое дело, – строго ответил сержант.

– Проведать Куклу? – предположил виртуальный Джемисон. – В период чрезвычайного положения такой поступок может показаться предосудительным.

– Кому? – морщась, спросил сержант. – И вообще, это служебная необходимость.

– Ну да, – двойник усмехнулся. – Так я и поверил!

– Ты будешь работать или мне тебя отключить? – раздраженно спросил Джемисон, направляясь к дверям.

– И кто тебя прикроет? – парировал фантом. – Иди уж, Ромео!

Клиника сектора пока не принимала пострадавших из атакованных районов, и потому в ней царило относительное спокойствие. Джемисон поднялся в палату Куклы и занял место у изголовья кровати. Женщина спала, и будить ее сержанту не хотелось по двум причинам. Во-первых, покой был необходим Кукле для скорейшего выздоровления, а во-вторых, полицейский так и не смог выйти из состояния крайней погруженности в дела, и диалог с подругой стал бы торопливым и обрывочным. В такой ситуации было разумнее посидеть рядом и просто подержать Куклу за руку. Джемисон задумчиво взглянул на ее до половины скрытое под регенерационной маской лицо и погрузился в размышления. В распоряжении полицейского оставалось не более получаса свободного времени, но этот минус компенсировала больничная тишина. Лучшего места для того, чтобы сосредоточиться, сейчас было не найти на всем Титане.

«Вот где они, святые места, – пытаясь хоть на секунду отвлечься от текущих проблем, неспешно размышлял сержант. – Не храмы или кладбища, а тихие и умиротворенные больничные палаты. Здесь люди рождаются, сюда приходят в переломные моменты жизни, здесь же умирают. Все этапы трансформации человеческие тела и души проходят именно в этих белых стенах. А на кладбищах и в храмах нет ни людей, ни ожидания их появления. Только память и органические останки. Смешно процессу разложения претендовать на право называться таинством, а значит, и кладбищу – святой землей. В чем его святость? Разве там происходят чудеса? Разве погребение несет в себе элемент загадочности? Механическая процедура с признаками религиозного ритуала... Другое дело – место, где на свет появляется жизнь и где ее подстерегает смерть. Место, где они борются, попеременно нанося друг другу удары в самые уязвимые точки. Место, где побеждает сначала одна, затем другая крайность, то есть почти ежесекундно совершается таинство рождения или гибели...»

– А, сержант! Как вы себя чувствуете? – бодро спросил неожиданно возникший на пороге палаты Васильев. – Тоже проводите обход?

– В некотором смысле, – сержант привстал и, улыбаясь, пожал доктору руку. – Еще раз спасибо, Виктор Афанасьевич.

– Такая у меня работа, – Васильев кивнул. – Есть какие-нибудь жалобы?

– На несвойственную ранее задумчивость, – попытался отшутиться Джемисон. – Вот сейчас сидел и размышлял о вечном.

– Просто слишком напряженная обстановка сложилась на Титане, – успокоил его доктор. – Вы немного переутомились. Но усталость – не болезнь – и лечится обычным сном. Выспитесь и станете, как прежде, бодрым и энергичным. Кстати, вы не видели лейтенанта Зарубина?

– Он призван на службу в подразделение орбитальной обороны, – ответил сержант.

– Жаль, – Васильев покачал головой. – Я хотел поговорить с ним о пойманном нами шпионе. Вы в курсе, что лейтенант задержал наемника с Марса?

– Да, – Джемисон кивнул, – Стелс находится у меня в участке. Я выделил ему комфортабельную одиночную камеру.

– А нельзя ли мне увидеть этого злодея? – Васильев улыбнулся чуть смущенно. – Я хочу задать ему пару вопросов.

– До того момента, когда его допросят «спруты», это, конечно, нежелательно, но для вас я сделаю исключение, – немного подумав, сказал сержант. – Вы намерены спросить его, кто конкретно вас «заказал»?

– Да, – согласился врач. – И главное, почему? В чем причина такой чрезмерной жестокости? Я, конечно, был знаком с некоторыми революционерами, но никаких особых секретов не знаю, да и неинтересны контрразведке замыслы марсианского подполья. Вокруг творится такое, что все их заговоры кажутся просто смешными детскими играми.

– Вы имеете в виду нападение флота марсиан? – спросил Джемисон.

– Марсиан? – удивлено переспросил врач.

– Да, – растерянно разводя руками, ответил сержант. – Не понимаю, откуда пришла эта мысль, но я вдруг осознал, что враги – это марсиане.

– Вы, видимо, включили все свои способности к образному мышлению, – догадался доктор. – Ассоциации вызваны событиями, предшествовавшими нынешней нестабильной обстановке. Раз нападают на мирные кварталы, значит, мстят за разгром на комплексе «Юг-9».

– Нет, – Джемисон покачал головой, – здесь что-то другое. Вот этот ваш наемник... Зарубин сказал, что вы буквально на днях спасли Стелсу жизнь. Если не секрет, при каких обстоятельствах он получил свое ранение?

– Насколько я понял, он оборонял какой-то объект во время штурма Воинами горнодобывающего комплекса «Юг-9», – ответил Виктор.

– Вот видите? Снова «Юг-9», – сержант щелкнул пальцами. – А если продолжить цепочку дальше? Стоило вам выйти из игры, как вас тут же приговорили к смерти. Кто приговорил? Марсиане. Почему? Возможно, вам известно нечто особенное, хотя вы и не осознаете важность этой информации. Разве не занятно?

– Действительно, занятно, – Васильев пожал плечами. – Но я сомневаюсь, что Титан атакуют подпольщики. Откуда у них боевые корабли? Движение «За свободный Марс» – это сборище болтунов, а не бойцов. Впрочем, если хотите, мы можем вместе побеседовать со Стелсом.

– Нет, – сержант отрицательно покачал головой. – Я уже не успеваю. Мне надо провести инструктаж милиционеров. Вас проводит мой фантом...

Васильев попрощался с полицейским и отправился в участок, а сержант, поправив укрывающее Куклу одеяло, спустился на второй уровень, где его ожидал отряд добровольных помощников. Еще за несколько шагов до томящихся в ожидании милиционеров Джемисон вдруг ощутил приступ странного беспокойства. Помощники о чем-то беседовали, и сержанту показалось, что он отчетливо услышал произнесенные кем-то слова «Марс» и «Олимп». Полицейский пока не мог сказать точно, что происходит, но предчувствие неприятностей стало почти осязаемым...

А Васильев тем временем уже стоял у порога камеры и внимательно рассматривал сквозь лучи лазерной решетки осунувшееся лицо Стелса. Фантом сержанта проследил за взглядом доктора и усмехнулся.

– Больной жалуется на вывих нижней челюсти, доктор. Подлечите?

– Постараюсь, – врач усмехнулся. – Вы меня впустите?

– Зачем? – удивился виртуальный образ Джемисона. – Так будет безопаснее для вас, да и мне спокойнее. Я, извините, вынужден вас оставить. Слишком много дел.

– Да, ваш оригинал об этом тоже говорил, – согласился доктор. – Хорошо, побеседуем с племянником сквозь решетку.

– Я надеюсь, получаса вам хватит? – «Сержант» спросил это уже от дверей, ведущих в основные помещения участка. – Через сорок минут приедет кто-то из отдела «Спрут» – я только что получил уведомление, – и нам с хозяином не хотелось бы отвечать на глупые вопросы.

– Я постараюсь уложиться, – заверил Васильев.

Когда фантом исчез за дверью, доктор приблизил лицо к лазерным прутьям решетки на опасное расстояние и едва слышно шепнул какое-то короткое слово. Услышав его, Стелс вздрогнул и проворно вскочил с жесткой койки.

– Я не знал! – громко прошептал он, прикладывая руки к груди.

– А тебе и не следовало этого знать, – согласился доктор. – Здесь не лучшее место для тайных бесед, поэтому – к делу. Подойди к решетке как можно ближе...

Когда Стелс приблизился к лазерам на такое же опасное расстояние, как и Васильев, посетитель осторожно просунул между лучами пистолет. Наемник быстро спрятал оружие за пояс и довольно улыбнулся.

– Мой код ты знаешь, – шепнул Васильев. – Будь всегда поблизости. Особенно когда начнется второй этап. Ты знаешь, в чем он заключается?

– Олимп дал мне пароли и инструкции на все этапы, – подтвердил Стелс.

– Вот и прекрасно, – одобрил Виктор. – Будешь моей тенью. Любой, на кого я укажу, должен быть уничтожен на месте, даже если для тебя это будет равносильно гибели.

– Я умею уходить из-под удара, – с оттенком гордости заверил наемник. – Не волнуйтесь. Охранять вас мне приятнее, чем выслеживать, а значит, сбоев больше не будет.

– Отрадно слышать, – доктор усмехнулся. – Удачно тебе сбежать.

– А кто мне помешает? Фантом? Так ведь он бесплотная голограмма...

– Только выдержи паузу после моего ухода...

– Само собой, господин Васильев...

9. Второй этап

Человек в кибермаске вышел из многокамерного шлюза на приемную площадку и с облегчением вздохнул. Тюремный уровень Дворца производил тягостное впечатление. Решетки, мрачные, вечно чем-то недовольные охранники, лишенные виртуальных наложений серые стены... Все это угнетало. Человек торопливо покинул территорию невеселого квартала и направился к самому высокому зданию двенадцатого, смежного с Дворцом сектора. Первую часть своего нового замысла он выполнил. Оставшийся в одной из камер тюрьмы подопечный ни о чем не подозревал, потому что незнакомец коснулся только его силового генератора, а не мыслей. Справиться с вживленным под кожу Воина энергетическим симбионтом оказалось несложно. Теперь, в непредвиденной ситуации, заключенный не мог защитить себя силовым полем. А ситуация, по плану человека в маске, должна была возникнуть с минуты на минуту. В небе над высотным зданием двенадцатого сектора уже появилась, пока едва различимая, серебристая точка...

Такого не случалось примерно семьдесят лет. Никто уже и не помнил, как это происходит с титанами. Тем более с Воинами. Очередная червоточина в пространстве образовалась настолько близко к поверхности планеты, что ее нижний край срезал часть крыши одного из зданий первого уровня, и под обломками оказались погребены сразу трое титанов, причем одним из них был Воин. Опешившие спасатели успели извлечь пострадавшего из-под завалов еще живым, но он скончался прямо у них на руках. Прибывшие через минуту реаниматологи только развели руками. Полученные Воином травмы были настолько тяжелыми, что спасти его врачи уже не могли. В общем-то, никто никогда не сомневался, что титаны те же люди, только более высокоразвитые, но гибель полубога на глазах у сотен обычных граждан все равно выглядела событием крайне нелепым и каким-то противоестественным. Пока толпа зевак и добровольцев переживала смерть одного из кумиров, червоточина расширилась, окончательно разрушив здание, и осветилась изнутри серебристым сиянием.

Возникшая паника и неорганизованное бегство помешали боевым подразделениям подойти к разверзшейся дыре, и потому первые «сюрпризы» вышли из загадочного тоннеля абсолютно беспрепятственно. Это были массивные магнитопланы незнакомой большинству жителей Титана конструкции. Они двигались быстро и уверенно, легко расталкивая тупыми бронированными носами стоящие у обочин машины. Очень скоро броневики вражеского десанта разъехались по всем прилегающим к точке высадки улицам, практически наводнив первый уровень сектора серыми своими корпусами. Подоспевшим солдатам регулярной армии оставалось лишь констатировать, что двенадцатый, непосредственно примыкающий к Дворцу участок на одну десятую занят врагом. В бой солдаты вступали неохотно, все еще надеясь, что эту неприятную миссию возьмут на себя Воины, но тем было не до десанта. Еще десяток червоточин протаял в космическом пространстве на ближней орбите, и примерно вдвое больше образовалось чуть дальше искусственного светила. Все силы орбитальной обороны, а также крейсеры Воинов сосредоточились на отражении атаки вражеского флота, и события на поверхности планеты их не интересовали. Во Дворце и прилегающих секторах Ямата и так оставил непозволительно много Воинов, целых шесть. И вот один из них уже не мог встать на защиту Титана. Это снижало шансы обороняющихся отбить атаку десанта ровно на одну шестую. Однако в строю оставалось еще пять непобедимых бойцов, и солдаты регулярной армии тешили себя надеждой, что этого будет более чем достаточно.

В первые минуты сражения так оно и было. Трое Воинов, закованных в непробиваемую металлопластиковую броню боевых костюмов, поблескивая искрами силовых полей, вышли на центральную улицу квартала и предприняли попытку контратаковать десант. Именно «предприняли попытку», которая с блеском провалилась уже на первой минуте. Началось все с того, что бронемашины врага упорно не желали выходить из строя. Воины стреляли сразу из обоих «рукавов», но системы защиты десантных магнитопланов прекрасно держали удар, и вскоре троица озадаченных Воинов оказалась в плотном кольце машин, ведущих интенсивный ответный огонь. Боевые костюмы и силовые поля защищали титанов и не от таких обстрелов, но непрерывно хлещущие со всех сторон потоки когерентного излучения, плазмы и заряженных частиц просто не давали сдвинуться с места. Вся энергия усилителей наружного скелета костюмов тратилась на поддержание силовых полей. Титанам приходилось шагать самостоятельно, без помощи сервомеханики, а костюмы были все-таки тяжеловаты. В конце концов, один из Воинов все же сумел подобраться к ближайшему магнитоплану. Оказавшись в «мертвой зоне», титан восстановил энергоснабжение усилителей и просто перевернул машину кверху брюхом. Потеряв опору на магнитную подушку, броневик гулко ударился крышей о бетонопласт мостовой и только после этого прекратил стрелять. Воин любознательно вскрыл люк машины и, заглянув внутрь, вытянул оттуда двоих отчаянно сопротивляющихся членов экипажа. Немного подержав взбрыкивающих всеми конечностями солдат на весу перед затемненным забралом шлема, титан швырнул их прямо под луч ближайшего броневика. Двое других Воинов тем временем, не сговариваясь, сменили тип оружия, и ситуация сразу же пошла на поправку. На стрелковые излучатели античастиц алюминиево-керамическая броня магнитопланов рассчитана не была. Успешно выйдя из окружения и быстро разгромив с десяток вражеских заслонов, титаны пробились к червоточине, но уже на пороге вражеского транспортного канала обнаружили, что их подвиг никто не оценил. Машины врага продолжали наступать в направлении Дворца, словно им в тыл вышли не грозные Воины, а оловянные солдатики. Два оставшихся на главном направлении титана и регулярные подразделения пока сдерживали натиск наступающих сил, но с нижних уровней начали поступать тревожные сообщения от добровольцев. Они в один голос утверждали, что часть десантников спешилась и проникла на жилые уровни. Титаны никак не ожидали от врага такой дерзости. И уж совсем не ожидали они того, что стало фактически «кульминацией праздника». Из тоннеля вышло не менее двух десятков тяжеловооруженных солдат в такой же экипировке, как та, что была у Воинов, разве что более ранней модификации и с устаревшими стрелковыми установками на руках. Однако в проворстве, настойчивости и боевом духе отказать этим теням Воинов прошлого было нельзя. Двигались, уходя от залпов античастиц, они рационально и экономно, стреляли точно, а темп боя не только не снижали, но даже увеличивали, словно усталость была им неведома так же, как титанам. Сражение двух непобедимых и непримиримых группировок теоретически могло продолжаться до бесконечности, но тут произошло очередное не поддающееся объяснению событие. Вражеская десантная армия неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и в том же порядке, в каком пришла, отправилась обратно в свою червоточину. Когда в тоннеле исчез последний из прикрывавших отход группировки древних Воинов, дефект пространства начал сужаться, бледнеть и терять свой серебристый цвет. Примерно через пять минут он исчез совсем, а еще через десять на месте гибели двух штатских титанов и одного Воина приземлился челнок с орбиты. Выбравшийся из корабля Громов внимательно осмотрел поле битвы, выслушал рапорты озадаченных Воинов, многоэтажно и цветисто выругался и отбыл на магнитоплане в направлении Дворца. Прилетевший вместе с дедом Аврелием Ямата остался рядом с товарищами, чтобы разобраться во всем более подробно.

– А как было наверху? Жарко? – отключая боевой режим, спросил один из пехотинцев.

– Тот же фокус, – Ямата кивнул на развалины здания. – Два крейсера враги прямо-таки протаранили своими червоточинами. Словно они видели, где образуется их канал.

– Может быть, и видели, – Воин пожал плечами. – Я теперь готов поверить во что угодно. С одной стороны, вооружение у них – дрянь, вернее – старье, времен войны Спутников, но штучки вроде этих проклятых червоточин – лет на сто современнее наших излучателей античастиц. И силовые поля на всех машинах качественные, у нас такие полагаются только Воинам. А еще строй они держат явно не по радиокомандам. Боюсь, как бы у них не была налажена прямая связь. И быстрые они, почти как титаны...

– Не может этого быть, – уверенно отрезал Георгий. – Ты, Шульга, фантазируешь. Неужели ты думаешь, что нас атакует кто-то из своих? Кто? Да и с какой целью?

– Нет, – Шульга покачал головой. – Я парочку из них хорошо рассмотрел. Это не титаны. Это люди. Сильные, мускулистые, загорелые, но точно не титаны. Даже не с Титана. Скорее всего, марсиане или колонисты, откуда-нибудь с Три или Роксаны.

– Для колонистов они слишком умные, – возразил второй из пехотинцев. – Искать логово надо там, где традиционно много изобретательных мозгов. Ты же сам перечислял их научные достижения. Колонисты слишком заняты благоустройством своих планет, чтобы тратить время на переоборудование старых линкоров во внутривременные ловушки или совершенствовать системы внечастотной связи. Нет, эти гении откуда-то из Старого света: с Марса, спутников Урана или из Пояса ледяных обломков. С Плутона, например.

– Или с Земли, – закончил его мысль Шульга.

– Наименее вероятно, но, возможно, и с нее, – согласился Воин.

– Фантазируете? Предположения строите, охвостья кобелиные?! – ворвался в их беседу вопль Громова. – Ну, тогда и про себя версию придумайте. Мне будет очень интересно послушать! Куда вы смотрели, Воины недоделанные?! Вы что, не видели, кого крадут у вас из-под носа?!

– Опять Диктатора? – удивленно предположил Шульга. – Так мы заняты были, Аврелий Маркович, воевали вроде бы.

– Вот именно – вроде бы! – возмущенно рявкнул Громов. – Я сейчас стою в тюремном отсеке второго дворцового уровня и наблюдаю огромный пролом в стене. Вашего арестованного дружка враги при отступлении зачем-то прихватили с собой! Это, конечно, не то, что попытка умыкнуть Диктатора, но лично меня тревожит ничуть не меньше! Ямата, как ты это объяснишь?!

– Враги отбили Туркина? – изумленно уточнил Георгий. – Зачем?

– На племя! – зло ответил Громов. – Не придумаете в ближайшие два часа, где прячется враг, лично всех расстреляю! Без права на реанимацию! Навсегда!

Диктатор хмуро смотрел перед собой, поигрывая старинным стилетом, любимым экспонатом из своей коллекции холодного оружия. Перед ним стояли навытяжку трое неброско одетых мужчин. Их лица сохраняли единообразно непроницаемое выражение, словно троица замерла в почетном карауле или была парализована ослабленным зарядом станнера. Нарушать мыслительные процессы правителя мужчины не рисковали. В таком состоянии Диктатор был вполне способен совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Например, запустить в болтуна этим самым стилетом. Имеются ли у правителя специфические навыки обращения с холодным оружием, посетителям было неизвестно, но проверять это на себе никто не отваживался.

– Выхода нет! – нервно отбросив кинжал в сторону, заявил Диктатор. – Придется принимать непопулярные меры. Где этот Громов, черт бы его сожрал?!

– Что я слышу? – появляясь в кабинете через потайную дверь, проскрипел дед Аврелий. – Ты способен ругаться?

– Ты заставляешь себя ждать, – недовольно буркнул правитель.

– А мне по сроку службы положено, – усаживаясь в кресло, заявил Громов. – Зачем звал? У меня, знаешь ли, на всех направлениях сложилась боевая обстановка. Некогда здесь с тобой рассиживаться... Это, кстати, что за истуканы?

– Группа «Омега», – представил Диктатор. – Последняя надежда государства.

– Надо же! – Аврелий усмехнулся. – Супертитаны? Однажды мы это проходили. Если они такие исключительные, почему не на передовой?

– А кто будет выслеживать шпионов? – правитель покачал головой. – Воины? Извини, но им я теперь не доверяю.

– Ты же сам говорил, что происходит выбраковка! – возмутился Громов. – Один оступившийся Воин – это еще не весь орден!

– Оступившийся?! – Диктатор привстал и наклонился через стол к Воину. – Сначала в его доме находят ведомости на оплату марсианских агентов, затем он упоминает Олимп, а теперь и вовсе бежит из-под стражи! И ты по-прежнему считаешь его заблудшей овечкой? Вспомни, как развивалась эта атака, Аврелий, эта рискованная высадка десанта прямо в центре столицы! Ты понимаешь, что ее целью было исключительно освобождение Туркина?!

– Совсем свихнулся?! – Громов едва не подпрыгнул в своем кресле. – Кем ты пытаешься его представить?! Главным злодеем?! Не выйдет у тебя ничего, Володя! Я не знаю, кто и почему подставляет одного из самых авторитетных Воинов ордена, но все обвинения против него – полная чушь!

– Почему же он сбежал?! – не собираясь уступать, прокричал правитель. – Откуда у марсиан свои Воины? Не знаешь? Ну, так я тебе подскажу! Их обучил Туркин!

– Мое ангельское терпение лопнуло, – зловеще прорычал Громов. – Если ты не предъявишь мне хотя бы одно убедительное доказательство, я поставлю перед Советом вопрос о необходимости высказать тебе полное недоверие!

– Попов, – оборачиваясь к одному из «истуканов», сказал Диктатор. – Расскажи Аврелию Марковичу о его мальчишке.

– Очень смышленый ребенок, – оживая, доложил сотрудник «Омеги». – В неполные тринадцать лет он знает все об оружии и современной технике, а также вполне прилично общается на ментальном уровне.

– Попов! – Громов с силой хлопнул себя ладонью по лбу. – А я сижу и гадаю, где я видел этого сукина сына! Значит, это ты Туркина «вывел на чистую воду»? Решил отомстить ордену?

– Ничего личного, – спокойно возразил сыщик. – Я всего лишь выполнял поставленную задачу.