332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Вячеслав Шалыгин » Бессмертие наемника » Текст книги (страница 12)
Бессмертие наемника
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:30

Текст книги "Бессмертие наемника"


Автор книги: Вячеслав Шалыгин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 2
Н-ск. Сентябрь текущего года
Васильев, Дремов

– Взгляните, Владимир Николаевич, на эти даты, – старший лейтенант из аналитического отдела разложил перед Васильевым бумаги.

– Очень интересно, – полковник снял с листков скрепку и разложил их в ряд. – Заметна выраженная периодичность…

– Так точно. Альбиносы появляются каждые две недели в разных районах, и если мы составим примерную карту их перемещений, то сможем локализовать довольно обширный, но четкий участок их интересов. Они еще ни разу не покидали его пределов. Действуют просто: звонят ближайшему агенту, назначают место и время передачи груза, оценивают «улов» по какой-то своей шкале, платят, загадочно уходят с грузом куда-нибудь в темноту и исчезают на две недели, а появляясь на новом месте, снова звонят ближайшему агенту, и все повторяется. Их агентура настолько тупа, что при желании можно арестовать всех за пару минут, однако беловолосых это, кажется, нисколько не беспокоит. Они никогда не обращаются к одному человеку дважды.

– Как же тогда они вербуют новых агентов? – поинтересовался полковник. – Ведь если они избегают повторных контактов, то круг помощников должен постоянно сужаться, а без свежих сил им не обойтись.

– Сетевой маркетинг, – старший лейтенант усмехнулся. – Их подручные сами вербуют свою команду, получая с каждого процент. Довольно пожилая игра, даже для наших, вечно ищущих нестандартные решения бизнесменов…

– Ясно, – Васильев собрал листки в стопку. – Теперь, что у нас есть о похищенных?

– Абсолютно достоверны только три факта: первый – десятью парными группами альбиносов похищена, я имею в виду доказанные случаи, одна тысяча триста пять человек; второй – все исчезнувшие в возрасте от двадцати до сорока лет; третий – никто из похищенных никем не разыскивается, хотя, как нам удалось выяснить, они большей частью не сироты и не бродяги.

– Фактов маловато, – осуждающе сказал Васильев и спросил: – А сколько прошло времени с тех пор, как мы взяли это дело под контроль?

– Месяц, – офицер замялся. – Точнее – почти полтора…

– И никаких результатов? – Васильев нахмурился. – Кто-нибудь из похищенных вернулся?

– Нет…

– Почему вы не взяли ни одного беловолосого и не допросили?

– Это трудно объяснить, товарищ полковник…

– А вы постарайтесь, старший лейтенант, постарайтесь, – Васильев недовольно поморщился, – и заодно разъясните смысл вашей фразы – «загадочно исчезают». Они что, ученики Кио? Что за фокусы практикуют эти таинственные личности?

– Вот в этом исчезновении все дело, – офицер потер высокий лоб и, собравшись с мыслями, медленно продолжил: – Мы семь раз вступали в непосредственный контакт с похитителями, но, как только пытались провести задержание, они исчезали…

Васильев сверкнул глазами, и старший лейтенант торопливо пояснил:

– Буквально: растворялись в воздухе, как в голливудских спецэффектах.

– Вы серьезно? – Васильев начал сомневаться.

Не станет же молодой перспективный офицер губить свою карьеру, разыгрывая начальство? Полковник долгим изучающим взглядом окинул старшего лейтенанта и пришел к выводу, что тот не шутит. Ситуация в связи с этим становилась тем более странной.

– Растворялись… – задумчиво повторил он за подчиненным. – Ладно. И какие версии разрабатываются вами сейчас?

– Первая – торговля органами для трансплантации, – старший лейтенант, приободренный пониманием со стороны начальства, заговорил с гораздо большим воодушевлением, чем прежде. – Обоснование – возраст и состояние здоровья похищенных…

– Я хочу услышать версии о происхождении альбиносов, – прервал его полковник. – Особенно в свете их удивительной «растворяемости».

– Тайная международная организация, мафия, пришельцы, – офицер пожал плечами. – Пока мы не допросим хотя бы одного из подозреваемых – не узнаем…

– Вы предвосхитили мой приказ, – вновь прервал его Васильев. – Берите агентов, допрашивайте их с «химией», подсадите «уток», в конце концов…

Полковник постучал твердым пальцем по дубовой столешнице и строго закончил:

– Но результаты расследования должны лежать вот здесь не позднее двадцать пятого сентября!

– Разрешите доложить, товарищ полковник, – терпеливо выслушав приказ, обратился офицер.

– Что-то относящееся к делу? – Васильев уже поднял руку, чтобы указать на дверь.

– Да, – старший лейтенант вынул из папки еще один листок и положил его на стол. – Здесь список наших сотрудников, похищенных беловолосыми. Семь человек. Первый исчез пятого числа прошлого месяца, он командовал группой захвата. Еще три попытки задержания подозреваемых закончились тем же: мы каждый раз недосчитывались по одному человеку. Потом, решив, что лучше сменить тактику, стали готовить людей для внедрения. Это еще трое, последний был отправлен вчера.

– А… а… сообразили все-таки, – полковник смягчил тон. – Что слышно от них?

– Ровным счетом – ничего, – офицер потер ухо, горящее малиновым цветом. – Все пошли на внедрение по абсолютно различным схемам, можно сказать – противоположным, однако никто из них на связь не вышел. Как сквозь землю провалились. И, кстати, ни один родственник или знакомый этих офицеров не задал нам пока ни единого вопроса…

– Ну, для семей наших офицеров это норм… – Васильев осекся и опять испытующе посмотрел старшему лейтенанту в глаза. – Если НИКТО не помнит о том, что исчезнувшие люди когда-либо существовали на свете, то почему об этом помните вы?

– Не только я, товарищ полковник, – старший лейтенант покраснел и глухо пояснил: – Девять человек в нашем Управлении были в курсе проводимой операции…

– Были?

– Семь из них сейчас в руках беловолосых. Остался я и теперь вот – вы… Хочу, кстати, заметить, что сегодня утром кадровик, проверяя по моей просьбе бумаги, не обнаружил личного дела офицера, заброшенного к альбиносам накануне. Я попросил взглянуть своими глазами и нашел нужную мне папку в целости и сохранности, на положенном месте, согласно алфавитному порядку. Так происходило во всех семи случаях. Имен этих людей больше нельзя прочесть нигде: ни в архиве, ни в ведомости на зарплату, ни в картах медосмотра. Словно вместо букв в соответствующих графах стоит прочерк. Я уверен, что если я исчезну тем же странным образом, что и они, то мое личное дело «исчезнет» столь же быстро и бесследно. Предположительно именно этим обстоятельством объясняется безнаказанность действий похитителей. О жертвах не помнят даже родственники…

– И все же вы не ответили на мой вопрос: почему «стертые» графы видите именно вы и те семь офицеров, которые сейчас находятся неизвестно где. – Васильев уже понял, что ему не отмахнуться от бредовых рассказов «старлея» потому, что сам он заинтересовался загадочной историей всерьез, и еще потому, что исчезновение его собственных офицеров не могло не беспокоить. – Как же вы установили точное число похищенных?

– Пришлось попотеть, но в результате мы нашли еще несколько человек, не забывших о своих пропавших знакомых, – природу такого иммунитета к «забывчивости» я пока не определил – и это была чертовски объемная работа…

– Верю, – согласился полковник. – А меня вы как вычислили?

– Вы только что прочли список пропавших сотрудников, – значит, видите их имена…

– Да, да, верно… – Васильев откинулся на спинку кресла и закурил.

У него появилось предчувствие, что если беседа продолжится дальше, то может открыться нечто такое, на что он не рассчитывал даже в годы амбициозной юности. Честно говоря, стремление к подвигам исчезло из его души вместе с мелкими звездочками с погон, но плюнуть на возникшую проблему он не мог. Даже если старший лейтенант прав только на треть, то против списка из семи офицеров у ленивой повседневности, занимающей теперь душу полковника, никаких аргументов не было.

– Да, ситуация, – полковник встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Высокие технологии применяли?

– Последние трое ушли утыканные «микробами», как ежики иголками…

– Можете не продолжать, – Васильев махнул рукой. – Что нам остается, по вашему мнению?

– Ждать, – старший лейтенант покачал головой, – и придумывать, как взять пленного, когда противник объявится снова.

– Чтобы снова упустить его? Нет, это не выход, – возразил полковник.

– Еще одна переброска в стан врага? – с едва уловимым сарказмом спросил офицер.

Васильев покосился на подчиненного с неодобрением. Он никак не мог привыкнуть к вольному полету мысли молодежи, но в современном мире только с такими сотрудниками можно было выигрывать затейливые тайные сражения на мирных полях как собственного, так и не слишком сопредельных государств.

– Думайте, старший лейтенант, думайте. У вас впереди целых две недели.

– Есть думать, товарищ полковник!

– Докладывать о свежих мыслях незамедлительно. Ясно?

– Предельно!

– Свободны…

Старший лейтенант ФСБ Дремов четко повернулся «кругом» и вышел из кабинета начальника в гулкий крашеный коридор. Беседу можно было считать состоявшейся. Свою миссию он почти выполнил, однако мучиться от неопределенности ему предстояло еще минимум четырнадцать дней. Если не получится схватить загадочных врагов и на этот раз, то придется придумывать новый способ борьбы с похитителями людей.

Дремов сознательно опустил в своем рассказе о положении дел одну небольшую деталь. Он не сказал, что белыми у врагов были не только волосы и кожа, но и «радужка» глаз.

Оставив машину на уличной стоянке, офицер брел по вечернему городу в свою квартиру. Под порывом легкого ветерка он слегка поеживался. Приближался октябрь, ночи стали прохладнее и длиннее. Дремов с наслаждением вдыхал свежий воздух и пытался размышлять.

Такой тип человеческого существа будет создан в лабораториях межзвездной империи, самовольно присвоившей себе древнее название «Поднебесная», только через двести лет после тихой и спокойной смерти Васильева от старости. А такие сообразительные экземпляры-невидимки с параспектральной моделью кожных покровов, как те, что появляются и исчезают каждые две недели в этом времени, – примерно через двести пятьдесят…

Дремов, как начальник отдела спецопераций разведки Необулы, знал это наверняка. Преследование троицы неизвестных, но ловких диверсантов привело к несколько неожиданному результату. Капитану пришлось задержаться в «диком прошлом», как выразился Круг, на достаточно длительный период. Ничего конкретного о диверсантах он не узнал, но зато вышел на другую, даже более острую проблему – из текущего времени исчезали люди. В связи с этим Дремов должен был во что бы то ни стало разобраться в нескольких простых вещах: зачем «белоглазым», то есть элитным разведывательным андроидам бывшей Поднебесной Империи, а ныне, после революции, не менее Поднебесной Республики, похищать молодых людей с Земли; как они умудряются перемещаться во времени и проникать сюда из 2353 года, минуя принадлежащую необульской разведке «точку тахионного дефекта», и где, наконец, находится то место, куда они перемещают похищенных? Ответы на эти вопросы – даже на один из них – могли значительно прояснить сложную ситуацию в Поднебесной, Элладе и множестве Вольных Миров, существующих в родном для Дремова времени, где после Необульской войны и Имперской революции воцарился полный хаос. Особенно беспокоили руководителей всех стран Галактики (и здесь Дремов был склонен проводить аналогию с происходящим на Земле в прошлом) неожиданные исчезновения караванов, отдельных судов и даже вооруженных кораблей в изученном пространстве, регистрация бесстрастными компьютерами необъяснимого уменьшения количества обитателей крупных городов на всех развитых планетах и вопрос о роли во всем этом андроидов – рабов Поднебесной.

Чанг, председатель правительства новоиспеченной республики, решительно заявлял о непричастности своих граждан к подобным инцидентам. Вложенная в его речи убежденность, конечно, никого не обманывала, но все же это могло оказаться правдой.

Версии, выдвигаемые дружественными разведками, отличались оригинальностью и завидной смелостью, но ни одна не приблизила эллинов и их союзников к разгадке. Люди и корабли исчезали бесследно. Первыми в списке подозреваемых стояли, конечно, «поднебесники», однако они, в свою очередь, заявили о том, что несут примерно такие же потери от деятельности неизвестных, как и все остальные. Министерство иностранных дел Поднебесной распространило официальное сообщение о пропаже тридцати боевых космолетов класса «Фудзи» вместе с экипажами и находившимися на борту отрядами десанта, когда они совершали плановые учения в районе одной из окраинных планет республики.

Эллины в это не поверили. И не потому, что информация о военных космолетах пришла по каналам Министерства иностранных дел. Просто Поднебесной, всего лишь год назад совершившей бессмысленную и кровавую агрессию против суверенной Необулы, никто не верил уже рефлекторно. К тому же из тех крох информации, что удалось собрать разведчикам, явствовало одно: главными подручными неизвестных были андроиды – то есть бывшие подданные, а ныне граждане Поднебесной. Этот факт перечеркивал все заверения Чанга жирным крестом. Официально, правда, Элладе и ее союзникам приходилось сохранять дружественные взаимоотношения с республикой, но обстановка в обитаемой части Галактики накалялась с каждым днем. Безуспешность борьбы с похитителями усугублялась дьявольски сложным для повторения в следственных экспериментах эффектом «стирания памяти окружающим». О большинстве похищенных, сразу же после исчезновения, забывали практически все. Когда Дремов отправлялся на выполнение текущего задания, эксперты союзных разведок были где-то на полпути к разгадке этой странной аномалии и, судя по их кислым минам, продвинуться вперед хотя бы на шаг почти не надеялись.

Но даже после того, как число бесследно исчезнувших стало семизначным, Служба внешней разведки не впала в отчаяние, а продолжала наращивать объем и интенсивность поисков. Это могло спровоцировать активные действия до сих пор осторожного противника, но Дремов и его союзники пришли к выводу, что иначе выяснить, с кем они имеют дело, просто невозможно. Разведчики планировали и проводили свои оперативные мероприятия четко и быстро, ожидая между тем с минуты на минуту реакции злодеев. Первый неприкрытый ответный удар неизвестных последовал, как и положено, – внезапно и точно: из окрестностей планеты Салмидесс бесследно исчез нуль-портал. Событие повергло в шок не только жителей Салмидесса, которые оказались отрезаны от Галактики непреодолимым барьером из сотен световых лет, но и все остальные населенные миры. Даже во время жуткой Необульской войны, когда применялись все возможные виды оружия, портал Необулы остался целым и невредимым. Отчасти это объяснялось предельно жестким табу на разрушение единственного пути сквозь световые расстояния, отчасти тем, что для разрушения портала требовалось методичное воздействие всего оружия имперцев, настолько прочной была его конструкция. Кое-кто поговаривал, что при изготовлении современных порталов использовалась особая технология, заимствованная у вымершей гуманоидной цивилизации, найденной где-то разведчиками дальнего космоса. Таким образом, портал не мог быть разрушен, а тем более не мог бесследно исчезнуть без особых на то причин. Дремов взял на вооружение несколько версий, первая из которых была недоказуема – похищение портала, как и эскадры «Фудзи», совершено неизвестными. Принимая во внимание соотношение масс космолетов и портала версия была жизнеспособна. Вторая версия была менее вероятна, зато могла быть проверена: похищение портала прямо с завода-изготовителя. То есть из недавнего прошлого. Через точки тахионных дефектов. Версию с этими ранами на теле Вселенной разрабатывал Дремов сам. Проникнув по межвременному переходу в год изготовления портала, он, к удивлению своему, не обнаружил на верфях знаменитого строителя космической техники Дмитрия Романцева никакой характерной деятельности. О портале для Салмидесса там никто даже не слышал. Такого заказа на верфи просто не поступало. Когда Дремов сообщил о произошедшем в объединенное управление разведки Эллады, там начался настоящий аврал. Во все двенадцать доступных моментов соприкосновения витков времени были посланы агенты, все инженеры и техники, работавшие с порталами в точках «тахионных дефектов», были взяты под наблюдение. Однако, словно в насмешку, ровно через сутки растворился портал у планеты Фасос. Галактику охватила паника. В такой сложнейшей ситуации человечество не оказывалось со времен первого испытания порталов. Руководствуясь принципом «единственный выход из безвыходной ситуации – вход», необульская разведка выдвинула инициативу – искать врага у истоков – и в лице капитана Дремова отправилась в точку номер один – поработать с «первоисточником», самим изобретателем порталов – Леонидом. Пробравшись на триста пятьдесят лет назад, Дремов убедился, что именно здесь происходит нечто основополагающее. Что? Для ответа на этот короткий вопрос капитану требовалось сделать три вещи. Во-первых, снова убедить Леонида помочь Элладе, как это однажды уже было сделано при помощи «мыслеусилителя». На этот раз не в борьбе с Поднебесной, а в борьбе за будущее человечества, как ни высокопарно это звучало. Во-вторых, обеспечить Леониду и его сотрудникам максимальную безопасность и защиту от возможного похищения. В-третьих, он был просто обязан перехватить хотя бы одну вражескую группу и установить, кто они такие на самом деле – андроиды Поднебесной или некая третья сторона, пользующаяся услугами искусственных людей в своих загадочных целях.

Группы захвата, которыми Дремов руководил в этом давно минувшем времени, действовали безупречно, только безуспешно. Белоглазые на самом деле буквально растворялись в воздухе, здесь он не преувеличивал ни на грамм. Капитану, ставшему по «легенде» на время старшим лейтенантом ФСБ, становилось даже немного страшно. Он вспомнил последнюю попытку схватить андроидов, когда перевернулась его машина и он две недели провел на больничной койке. Будь у него под рукой десяток сотрудников его собственной, необульской разведки, а не один сержант Круг, шансов схватить белоглазых стало бы, несомненно, больше, хотя, учитывая новейшие способности андроидов к внезапному исчезновению, это утверждение становилось не таким уж бесспорным. Действовать на Земле, в трехстах пятидесяти годах «тому назад» следовало крайне осторожно, тем более что именно в этом году Леонид должен был создать прототип первого портала. Разведка Поднебесной или тот, кто был представлен андроидами на самом деле, похоже, такими проблемами особо не загружались, но им терять было нечего, потому, что в существующем пока раскладе сил на 2353 год Эллада доминировала, а любое изменение предоставляло Поднебесной или неизвестным шанс перехватить инициативу. Внести какие бы то ни было изменения в прошлое не удавалось еще ни разу, но никто не мог однозначно утверждать, что это невозможно и в дальнейшем. Из анализа происходящих событий следовало, что загадочные андроиды вполне могли затеять какую-то сложную и многоэтапную игру. Была ли она призвана отвлечь внимание разведки эллинов от работ в лаборатории, где трудился Леонид, и помочь имперцам или была другая цель? Пока выяснить что-либо при помощи местных спецслужб не получалось. Но других помощников у Дремова в этом времени просто не было.

Оставались только «внедрения» тех, кто есть, и до последнего он особо не сомневался в их целесообразности. А вот когда из его группы не осталось никого, кроме Круга и его самого, офицер очнулся. Лазутчики уходили словно в бездну. Ни связь через спутник или прочие технические чудеса, ни тайники, явки, поддержка дружественных служб не помогли обнаружить их местонахождение. Центр Слежения в 2353 году тоже не смог ничего добавить к сложившейся картине. Получалось, что похищенных переправляли не в то время, откуда прибыл Дремов, а куда-то еще или же их прятали настолько тщательно, что вся агентура Эллады оказалась бессильна.

Размышляя об этом, старший лейтенант Дремов дошел до своей десятиэтажки.

В подъезде было темно и душно. «Опять, сволочи, лампочку выкрутили!» – подумал он и щелкнул зажигалкой.

Вдруг дверь позади него снова раскрылась, и сквозняк пригнул язычок газового пламени к пальцам Дремова. Он хотел обернуться, но в темноте просвистело что-то тяжелое, и офицер, потеряв сознание, рухнул на без вдохновения помытый бетонный пол.

В себя я пришел уже, стоя по пояс в прохладной воде. Алена окатила меня веером искрящихся брызг и, смеясь, поплыла в сторону облезло-оранжевого бакена. Я встряхнулся, прогоняя остатки наваждения, и бросился ей вслед. Длительный заплыв значительно улучшил мое самочувствие, заставив почти забыть привидевшийся сюжет. По крайней мере, когда мы выбрались на горячий песок, я не думал ни о чем, кроме пары глотков лимонада…

– Вон те двое «черных» уже все глаза проглядели, – Алена лениво перевернулась на живот, подставляя жарким солнечным лучам вполне загорелую спину. – Ой, смотри, один совсем обнаглел, на камеру нас снимает!

– Принимая во внимание твою совершенную, хотя и несколько порочную красоту и мою непревзойденную мужественность, в таком повышенном внимании нет ничего необычного, – так же разморенно ответил я. – Ты посмотри вокруг. При всем присущем мне человеколюбии я не вижу на этом пляже ни одной достойной внимания пары, кроме нас с тобой.

– Мне не нравится, что они так пялятся, – Алена приподнялась на локтях и, нацепив солнцезащитные очки, демонстративно уставилась прямо на парней.

Они смутились, и тот, что снимал, спрятал камеру за спину. Их нерешительность во многом объяснялась присутствием жен, деловито раскладывающих на покрывале завтрак, и снующей между ними и водой троицей детишек. А может быть, они действительно были не из той части населения, что наглеет, пока не сталкивается с активным сопротивлением, и их можно было урезонить вышедшим из обихода еще несколько лет назад многозначительным взглядом?

– А мне кажется, что ты лукавишь, – заметил я. – Такое искреннее и целомудренное внимание не может не приносить тебе морального удовлетворения…

– Ты страдаешь от размягчения мозга, товарисч, – плеснув в свою речь каплю неизвестного акцента, возразила Алена. – Ничего целомудренного в их кобелиных взглядах нет.

– Как же нет, если даже своими размягченными глазами – ведь они являются не чем иным, как частью мозга, вытесненного из черепа извечным человеческим любопытством, – я вижу восхищение, застывшее в их антрацитовых очах. Они видят в тебе скорее произведение искусства, нежели обычную самку, и исходят сейчас не от вожделения, а от благоговения…

– Однако все той же слюной, – закончила мысль Алена и легко толкнула меня в плечо. – Посмотри на них своим знаменитым взглядом тоскующего убийцы. Они начинают меня раздражать…

– Только из соображений гуманности, чтобы ребятам не пришлось позже выяснять отношения с женами, – согласился я и медленно сел, а потом встал и, сойдя с покрывала на горячий песок, расправил плечи.

Алена повернула голову и, улыбаясь, наблюдала за тем, как я разминаю мышцы. Парни окончательно спрятали камеру и, пытаясь убедить меня в полном отсутствии интереса к нашей паре, направились к воде.

– Довольна, красотка? – Я присел обратно на покрывало.

– Еще бы, – Алена подвинулась ко мне и прижалась щекой к моему бедру.

– Пойдем искупаемся еще разок, – предложил я, стирая с лица лоснящийся пот. – Не то я погибну как мыслитель. С расплавленным-то мозгом…

– Согласна, – поднимаясь, ответила Алена. – Хотя твой треп свидетельствует о том, что в этом качестве ты уже погиб…

– Разве это треп? – Я шлепнул ее чуть ниже прямой загорелой спины, подталкивая к кромке воды. – Слышала бы ты, о чем говорят мои сотоварищи после полутора литров. Вот где можно отчетливо прочувствовать весь упадок изящной словесности и торжество мирового зла над красотой в отдельно взятой компании…

– И все равно я хотела бы познакомиться с твоими друзьями.

– Достаточно с тебя одного Антончика…

– Его я уже изучила и пришла к выводу, что он мне не так уж интересен. Почему я не могу познакомиться с остальными?

Алена возвращалась к многократно обсуждавшейся теме. Я не мог объяснить ей, почему такое знакомство исключено, и каждый раз отделывался шутками или переводил разговор в новое русло. Сейчас я поступил просто – подхватил ее на руки и бросился в прохладную воду.

Когда мы вышли обратно на берег, в машине замурлыкал телефон. Вытирая полотенцем волосы, я открыл дверцу и, прямо в мокрых плавках, уселся на водительское сиденье. Звонили из лаборатории. У них опять что-то не ладилось с основной установкой, и без меня, как всегда, никто с проблемой справиться не мог. Вернее – не хотел. Савинков отдыхал на море, Антончик уехал на дачу, предусмотрительно бросив свой телефон на произвол несовершеннолетней сестренки, а, кроме них, из мыслящих специалистов лаборатории оставался только я. Можно было, конечно, заявить, что я не могу приехать потому, что выпил и за руль сесть не способен, а место моего пребывания удалено от маршрутов такси до невозможности, но такое примитивное вранье никогда не входило в список моих недостатков. Все это знали и пользовались моей обязательностью с естественной непринужденностью.

– С работы? – настороженно поинтересовалась Алена.

– Увы, мой юный друг, – с сожалением ответил я, – без моего гениального руководства все рушится, и я вынужден объявить выходной закрытым…

– Жалко… – протянула девушка. – Я бы еще повалялась.

– Взгляни вокруг, принцесса, – сказал я, пытаясь загладить свою косвенную вину в том, что воскресный вечер смазывается, – не так уж и прекрасен этот неухоженный пляж с грязноватой пеной прибоя и пузатыми отдыхающими…

– Ладно, ладно, – Алена улыбнулась, – я, честно говоря, и сама уже хотела предложить тебе сменить пейзаж.

Я любил ее, конечно, совсем не за это… Впрочем, за это тоже.

– «Если бы не ты, ночь была бы пустой темнотой», – процитировал я.

– Кстати, о ночи, – Алена натянула футболку и каким-то недоступным пониманию мужчины способом вытянула из-под нее мокрый лифчик купальника. – Ты намерен работать до утра или я все же имею шанс дождаться тебя к восходу луны?

– Все не так трагично, – заверил я, – ты не успеешь даже распаковать игрушки для новогодней елки, как я вернусь.

– Не забудь тогда купить что-нибудь на ужин. К декабрю я наверняка проголодаюсь, а готовить сегодня у меня почему-то нет никакого настроения.

– Договорились.

Я завел машину, и мы покинули золотистый пляж, направляясь к пыльной городской черте.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю