Текст книги "Прокачаться до сотки 3 (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Что не надо? – смотрю, эдак, прищурив взгляд.

– Я её сам выпорю, – уверяет Олег.

– Ты только обещаешь, – Мальвина уткнувшись в широкую грудь нашего богатыря, всхлипывает.

Хлоп! Это вся наша братва разом шлёпает себя по лбу.

– Ня-я-я… – разом выдыхают неки, прижимая ладошки к груди.

– О, да! – восторженно тянет Балагур. – Они всё-таки някают.

– Неправда, – возмущается Фри. – Неки не някают.

Всё это предел маразма. Развернувшись к кабаку, устремляюсь к стене. Упёршись руками в вертикальную поверхность, со всей дури бьюсь башкой о каменную кладку. Слышится треск и грохот.

Слышится восторженное:

– Ня-я-я…

– Смотри-ка. Вроде лейтенант, а втащил минимум, как старлей, а то и капитан, – хмыкает Степаныч. – Довели командира? А я говорил, бабы в армии до добра не доведут.

– А ты не заговариваешься, старый? – хмыкает Пума.

– Да, – поддакивает Лиса.

– А ну цыть, – подкручивает ус прапор. – Кто это тут старый? – и подмигивает Крете – неке с чёрно-белыми волосами.

Бум-с. С остервенением бьюсь башкой в стену. Ещё одна дырка и снова восторженные няки.

– Да пожалуй, втащил как капитан, – даёт экспертное заключение Степаныч.

– Снежинка, – перестав крушить стены и сурово насупившись, смотрю в глаза боевой кошке. – Не ври мне, ещё и глядя в глаза.

– Я не Снежинка! – в глазах аж огонь вспыхивает.

– О, норм погоняло! – хлопнув в ладоши, ржёт Балагур.

– Я не Снежинка! – Фри выпускает когти и, выставив их перед собой, шевелит пальцами прожигая Балагура взглядом.

– Как скажешь, – подойдя к девушке, хлопаю её по плечу. – С этого момента ты Снежка.

– Я не…

– Рраф! Ррр… – громогласно гавкает Пух и с рыком наступает на Фри.

Кажется, пёсик очень недоволен тем, что кто-то смеет сверкать взглядом на такого хорошего меня.

– А что, Снежка хорошее имя, – убрав коготки, нека примирительно выставляет перед собой руки: – Мне нравится.

– Рраф? Рраф! Рррр…

– Пух, угомонись, – тереблю пса по загривку, – она уже поняла, что не права.

Пёс падает на спину, подставляя пузо. Качаю головой:

– Пух, ну вот сейчас вообще не вовремя.

– Рраф? – а в глазах такое удивление. Как это так? С каких это пор, почесать пузо может быть не вовремя?

– Ты угробил единственного живого эльфа.

– Рраф! Рраф! Рраф!

– А кого мне допрашивать? – не выдерживаю и повышаю голос.

Скульнув, с поникшими ушами и повисшим хвостом, пушистый обормот, побрёл грустить о смысле бытия, по пути чуть не сбив рыжую неку, которая стояла на его пути с разинутым ртом и тупила.

– Степаныч, свитки воскрешения с собой есть?

– Зачем?

– Надо эльфа этого воскресить, – указываю рукой на жертву бомбометания.

– А нафига? – прапор начинает бочком отодвигаться от меня. – А вдруг самим мало будет?

– Нам нужны сведения о эльфах, – хмурюсь, – а он, если ты не заметил, эльф.

– Да он бандит же, – крутит башкой. – Он же ничего не знает. И вообще, нету у меня раздавать.

– Степаныч, не зли меня.

– А что сразу Степаныч? – возмущается. – У меня тех свитков всего три штуки, а если убьёт кого из наших? Вот представь: Мальвина вылезет, как всегда, поперёк батьки в пекло, а ей по кумполу хренакс и всё, нет девочки. Прикинь, башка в одну сторону, ноги в другую, сиськи вообще в третью, и кишки вокруг, – воодушевлённо машет руками не замечая, что ангелесса в ужасе пытается вжаться в Молота. – Вот чем потом это пазл собирать? Ты хочешь избавиться от Мальвины? Знаешь, как без неё скучно будет?

Я аж задохнулся от возмущения:

– Степаныч, веришь, нет. Но я только что понял, почему Рогожин тебе постоянно морду бил. Ты что несёшь?

Ответить прапор не успел, потому что Олежа наконец-то оторвал от себя вцепившуюся подругу и гаркнул:

– Какой, нахрен, пазл? А ну иди сюда…

– Старших по званию бить нельзя! – возмущается прапор, пытаясь спрятаться за неками. Кажется, до него дошло, что он перестарался.

Вскинув руку к берету и встав по стойке смирно, Молот обращается ко мне:

– Товарищ гвардии лейтенант, разрешите втащить товарищу прапорщику.

Кашлянув, обвожу взглядом своё воинство. Мать моя – майор госбезопасности, а отец полковник. Ни одного адекватного человека. Я как будто магнит для отморозков. Даже неки и те какие-то стукнутые. Хотя тут не совсем понятно, то ли они всегда такие были, то ли после того, как я их стукнул…

– Разрешаю. Главное не убей, а то свитки дефицит. Ещё и все у него хранятся, в его супер кармашке… Балагур, а ну отставить ловить Степаныча? Валите обыскивать крепость. Молот, как отберёшь свиток, свисни меня. Пойду-ка я Гриву допрашивать. А то так врезать кому-нибудь хочу, что сил нет. Проклятье, да помогите же кто-нибудь Молоту, а то он его до обеда ловить будет.

Хм… Запомнить на будущее. Никогда при Мальвине не просить помочь поймать кого-нибудь. Особенно если это тот, кто так красочно описал её смерть. Пострадали все. Кто в курсе, где у неё регулятор громкости её визжалки?

Глава восьмая

Чтоб я ещё раз крепости захватывал… Это же такой геморрой. То ли дело: пришёл, взорвал, ушёл! Красота. Работа для настоящего диверсанта. А тут?

Эльфа воскреси, но для начала отними у прапора хабар! Полуорка допроси, а у этого гада болевой порог непонятно где. Спасённых пленниц выпусти, а потом попробуй без мата объяснить Вере с Лидой, почему я их сразу не освободил.

К слову, без мата не получилось. Теперь Лаки ходит смурной, потому что поругался с Лидой. Он-то понимает, что я прав. Ну, в смысле, что не отпустил сразу, а не потому, что матом покрыл его супружницу. Короче, дуются на меня оба.

Листик, кстати, не дуется, он счастлив, что так вышло. Ибо Балагур отжёг, да так, что Листик аж спасибо сказал мне. Тайком, от Веры.

Вован, когда я там уже из себя вышел и начал посылать девчонок куда подальше, всего лишь брякнул:

– Верунчик, ты бы не ругала, а благодарила Мажора за это. Ведь если бы Листик освободить их успел, он же как настоящий герой, женился бы на них потом.

– Почему? – девушка аж рот от удивления раскрыла.

Степаныч размахнулся, чтоб дать непутёвому подзатыльник, но не успел, Вован раньше выдал:

– Ну так, на тебе же женился!

Придурок, конечно. Разве можно такое вспоминать? Верка в слёзы, Листик её успокаивать. Балагур в бега, потому что дать ему леща захотели все. Ну кроме меня. Я же закатив глаза, просто пошёл и от души врезал Гриве.

Ну а что? Его-то не жалко. А Балагур хоть и дурак местами, но друг. Причём не удивлюсь, если он эту глупость сморозил спецом. Чтоб от меня отстали. Но спасибо ему всё равно не скажу, нечего его поощрять, особенно, за такое.

Думаете это дурдом? А как вам ещё толпа слуг и рабов, которые живут в крепости? Причём именно слуги имеются, а не только рыбы. И что делать с людьми, которые добровольно служат бандитам?

А ещё меня попытались зарезать. Да-да. Как раз ранее упомянутые наложницы Гривы. Мы же всех согнали во двор, так сказать посмотреть, кто тут есть. Вот эти две больные на голову девахи и решил отомстить за своего любовника. Походу они решили, что его грохнули.

Представьте себе ситуацию. Я такой красивый, толкаю речугу перед собравшимися: о светлом будущем, о совместной работе для моего блага. Прохаживаюсь, такой, вдоль ряда. И тут бах, мне в бочину летит заточенная заколка, зажатая в руке.

А я уже такой накрученный весь, после обвинений в бесчеловечности от Веры с Лидой. Короче, перехватил руку и помог напороться глазом на оружие. Ну а чего? Перевоспитывать её что ли? А мне оно надо? Мне ненавидящей меня Ниферы за глаза хватает. Нет, будь она крылатенькой… Так, отставить, думать о бабах.

Была же ещё и вторая любовница, которая тоже попыталась поучаствовать в покушении. Но увы…

– Ррррр… – вцепившись зубами в вооружённую руку, Пух её откусил.

Да. Пушок это вам не бульдожка, он не кусает, он откусывает. Отхватил конечность, облизнулся и обиженно гавкнул. Дескать, а чего это такое? Почему она сразу поломалась?

– Рраф! – ухватив за ногу, начинает трепать девушку, как тряпичную куклу.

Местные в ужасе сбились в кучку, и большими глазами смотрят на лютующего пушистого пёсика. А Пух просто в ярости, прекратив мотать свою орущую от ужаса и боли жертву, воет:

– У-у-у! Рраф! – и ухватив за вторую ногу, снова мотает и таскает по земле.

– Пух, брось каку! – строго так командую.

Отвлёкшись на секунду, смотрит на меня бешённым взглядом, и мотнув башкой снова ухватывает свою жертву.

– Пух! Немедленно брось. Ты молодец. Ты вовремя успел!

– Рраф? – недоверчиво смотрит.

Затем прижимаясь пузом к земле и заискивающе помахивая хвостом, ползёт ко мне.

– У-ти мой, хороший, защитник мой, – треплю пса по загривку.

Тот радостно скулит и пытается лизнуть меня в лицо.

– Пух, иди, умойся, у тебя вся мордаха в крови.

– Рраф?

– Иди! – сурово указываю рукой в сторону конюшни, где видел корыто с водой.

Пёс, крутнувшись на месте, подбегает к всё ещё живой и стонущей жертве, и, задрав ногу, пускает на неё струйку.

– А работала бы система, сейчас бы «Дрессировщика» апнул, – хмыкает Балагур.

Бабу эту дурную понятное дело добили. Ибо мы ребята добрые и милосердные. Нечего орать на весь двор. Тут между прочим люди с чувствительным слухом находятся!

Но как не крути, польза от этого инцидента была. Все местные прониклись пониманием, что игры закончились и началась суровая проза жизни. Даже врать и изворачиваться перестали. Правда не сразу.

Не понимают люди доброты. Ведь сказал же не врите, оно не способствует здоровью. Но ведь все же умные, они же думают, что всегда можно обмануть неопытного лейтенантика.

– Пух, я тебе сказал умыть морду, а не принимать ванну в корыте. Иди сюда.

Пёс прекратив бултыхаться, недоумённо уставился на меня. Ну а как же. Он же точно помнит, что ему было сказано, идти лечь в корыто и вялиться там, принимая водные процедуры. У него даже свидетели есть.

– Рраф?

– Да вот этот нехороший человек врёт, – тычу пальцем в одного из слуг, который, никак не желает сознаваться, что тоже бандит. Потому что работал помощником палача.

– Р-р-рааф! – мокрое чудовище вылезает из корыта и начинает отряхиваться.

Интересно, сколько воды может находиться на шерсти одного пса? А если это пушистое чудо? Короче облил он всех, даже тех, кто от него в десятке метров находился.

– А-а-а!

– Стой, дурак, не беги! – пытаюсь тормознуть этого вруна-суицидника.

Пух же только на первый взгляд милое и доброе существо. А так, это же хищник и беспредельщик. Я даже хрюкнуть не успел, как Пух в пару прыжков догнал бегуна, на ходу отрастив себе крылья. И ухватив того зубами за шкирку взмыл в небеса.

– Высоко пошёл, – глубокомысленно изрёк Лаки, – дождя не будет.

– Пух, – грожу кулаком в небеса, – а ну брось каку! Немедленно верни мне подозреваемого. Я кого вешать буду?

Нет, насчёт вешать, это я так, для красного словца, так сказать, поддержать имидж. Так поспрашивали бы за мир во всём мире, да прирезали бы. Что мы, садисты что ли?

Пух как настоящий солдат выполнил приказ немедленно. Но как пушистая катастрофа, сделал это по-своему:

– А-а-а!!!

– Что не говори, а это было быстро, – усмехается Лаки глядя на хряпнувшегося об землю мужика.

– Да вы обалдели? Кто теперь это свинарник убирать будет? – возмущаюсь.

– Да вон они пусть и убирают, – Хан кивает на бывших слуг и рабов. – И вообще пусть приберутся. Слушай, Мажор, у меня тут странная мысль возникла… – и замолкает, держа паузу.

– Хан, ну, ты хоть давай без закидонов.

– Да-нет, я же по делу. Я вот чего подумал, палачи, помощники и все дела. Но может, пойдём, допросим, именно бандитов, а не эту шушеру? Тут и Лаки со Степанычем справятся.

– А это что у тебя? – показываю на зажатую в руках папку, явно с бумагами.

– Да это я у Гривы нашёл, – поясняет, – надо бы кое-что зарисовать.

– Что?

– Скажи мне, Мажор, а болевые точки у эльфов, гномов и прочих орков, они как? Там же где у человека или нет?

Скажу так. Выяснить подробности по поводу эльфов не удалось. Кроме того, что удар в печень работает, а потом этот бандюган запел соловьём. Не бить же его просто для того чтоб бить. Это не наш метод. Ничего, найдём потом Хану кого-нибудь, кто не будет такой покладистый.

С гномами тоже облом получился, ибо наш пленник ещё с прошлого раза горел желанием сотрудничать. Порадовал только Грива, вот кто гордо плевался слюнями и не желал колоться. Очень упёртый парень.

Конечно, можно было бы поговорить с ним, как-то попытаться объяснить что… А собственно зачем? Вон как оживился обычно суровый и невозмутимый Хан. Так что пусть развлекается. Тем более, что подельнички главаря уже напели всё, что знали.

Например, о том, что клан в курсе затопления, но не в курсе, что это мы пошалили. Так что отряд с новыми бойцами к нам отправили, и прибудет он не раньше чем через пять дней, а может вообще через неделю. Возможно. Ибо о чём можно с уверенностью утверждать в условиях глобального катаклизма?

И так что мы имеем? К нам везут боеприпасы. Так любимую Листиком взрывчатку и пару новых катапульт. Налегке бы добрались куда быстрее, но караван дело не быстрое.

И тут кроется небольшая загвоздка. Бандитов прибудет человек двадцать-тридцать. И опять же уточню – возможно. Может больше, может меньше. Но факт в том, что ничего мы минировать не будем. И не потому, что нечем, тут как раз всё в порядке, этого добра в крепости хватает. А потому что убытки.

А если опять всё будет уничтожено? Нет уж. Придётся как то по-другому. Вспоминаем, что мы диверсанты: выслать разведку, а потом ночью всех вырезать. Нормально? Нет. Тащить потом всё в крепость самим. Есть идея получше.

Почта-то не работает, откуда бандиты узнают, что власть переменилась? Вот именно. Пусть всё доставят, а мы их тут немного зарежем. У нас вон оружие массового поражения есть. Мальвиной кличут. Причём вариантов масса. Хоть титьками отвлекай, хоть визгом глуши.

Так стоп. А взрывчатка не сдетонирует если наша красавица, вдарит ультразвуком по запасам? Надо бы проверить. Подкинуть Листику идею, он от Мальвины не отстанет, пока не проверит все варианты. Вот от этого и будем плясать.

Ведь если хорошо подумать, даже если откинуть Валькирий, нек и охотников, то нас девять человек. Даже Степаныч с тремя бандитами справится. А если напасть неожиданно, да ещё отвлечь Мальвиной. Да. Либо отвлечь, либо оглушить. Отлично. Так и поступим.

А пока надо бы подумать, как укрепиться. Ибо на стене всего две катапульты осталось, а этого мало, если кто-то решит нас пощупать. Хотя не исключено, что в скором времени особый интерес к нашей песочнице пропадёт.

Ведь, как известно, её ценность в насыщенной руде. А если вся эта система с уровнями посыпалась, то и камни перестанут крошиться из-за мелкого уровня добытчиков. Хотя сами брюлики ценность то не потеряют. Так что да. Всё равно кто-то попытается нас подвинуть. Это не считая жажды мести у Воронов.

Да плевать. Меня больше волнует вопрос, где мой Босяк и его кенты? Или в песочнице всё ещё есть уровни? Не исключено. Всё-таки там не столько народу, как в большом мире.

Система-то не посыпалась до конца, вон переводчик работает. Только представьте, какое «Вавилонское столпотворение» начнётся если он отрубится. И как тут врагов допрашивать? Ну ладно, допустим, не проблема, я выучу языки.

«Общий» и так понимаю, разве что с акцентом говорю. Практики то нет. А вот парни мои застрянут. Тьфу, ну и чего я об этом думаю? Работает пока и ладно. Но как бы сейчас к месту пришлись мелкие пернатые Хранители. Вот кто идеальный разведчик. Эх.

Кстати, надо поговорить с Молотом и Форином, может как-то приспособить пушку от танка к обороне? Ну серьёзно, что такое катапульты?

Мдя-я-я… Боюсь бородатый костями ляжет, но не даст раскурочить танк. И как быть? В добровольно-принудительном порядке? Можно. Но не хотелось бы переводить гнома в разряд врагов. Полезный он мужик.

Но подумать надо, может какие паровые миномёты соорудить? Неужто Олежка – светлая голова ничего не придумает? Да и гномяра ещё тот экспериментатор. Вот! Точно! Не надо курочить танк, надо предложить что-нибудь соорудить, чтоб не курочить. О, Мажор! Коварство твоё имя. Да я такой. Коварный жутко.

Эх, планы стратегические… Я, конечно, понимаю, что основная задача, это храмы. Но уж извините, сидя в лесу без ресурсов много не навоюешь. Поэтому будем вить себе гнездо. Здесь. И особо жестоко карать любого, кто к нам полезет с недобрыми замыслами. Пусть стороной обходят.

И вот сижу я такой на лавочке, в размышлениях о глобальном. Смотрю, как местные прибираются, пытаются починить разрушенную стену кабака, и тут меня отвлекает Балагур. Бухнувшись рядом со мной, хлопает себя по коленке и выдаёт:

– Знаешь, братан, я вот раньше тока Листика с взрывчаткой опасался. А теперь что-то Хана побаиваться начинаю.

– Что есть страх? – с философским видом пялюсь в небо.

– Мажор, ты же знаешь, я бандитов не жалую. Но я сейчас сходил посмотреть на допрос. Так, чисто постебаться над Ханом. Дескать, как дела, палач самоучка?

– Подумаешь, – пожимаю плечами. – Вполне ожидаемо, Грива упирается, а Хан старается. Не удивлюсь, если он с него там ремни режет.

– Нифига, – хмыкает Вован. – Хан сидит и точечки ставит на рисунке Гривы.

– Ага. Хан хорошо рисует.

– Это да, – Балагур откидывается спиной на стену. – Расколол он его. Поёт, как соловей не заткнуть.

– Гонишь!

– Говорю же, побаиваться начал. Хотя нет. Листик страшнее, вот куда он с сумками пошёл? Как бы не устроил чего.

– Листик, ты куда?

Если честно, я тоже всполошился. Ибо Антошка целеустремлённо топал в сторону выхода в долину, в руках те самые сумки. За ним Мальвина… И внимание! Семь охотников во главе со Спиди, тащат на плечах бревно. А где-то там, в долине, слышится приближение танка Форина.

Понятно же после того, как Семён слетал в крепость, люди уже через пару часов были здесь. А танк пока раскочегарили, пока он по буеракам доехал. Но как-то одновременно всё это.

А уж то, как эта банда среагировала на мой окрик, тут же убедило меня, что не всё в порядке. Вот посудите сами. Листик подпрыгнув на месте, попытался спрятать сумки за спиной. Но получилось не очень, поэтому он пнул по ноге Мальвину и та, сдёрнув с головы шапочку, тут же отрастила себе крылья, которыми попыталась прикрыть этого диверсанта. Ещё и грудь колесом выпятила, чтоб уж совсем отвлечь.

А охотники? А они живенько так, сместились в сторону и попытались заныкаться за локиссой, повернув бревно торцом. Серьёзно? Ведь были же нормальными бандитами, и в кого превратились? Эх… Это всё дурное влияние Балагура. А кого ещё? Не моё же!

– Так, что за представление? Мальвина, быстро спрятала крылья и сиськи, нечего тут устраивать! Листик, а ну колись, паразит! Мальвина, прекрати отбирать сумку, там же взрывчатка!

– Но? – девушка вздохнув, отпускает ручку и складывает ладошки на груди, типа прикрылась.

Сумка после рывка смачно вписывается во вторую, раздаётся бряцанье. Все в испуге замирают.

– Ик… – резюмировала всеобщее офигивание Мальвина.

– Кто спёр бревно? – откуда-то сбоку раздаётся рык Степаныча. – Да я вас на мелкую стружку построгаю, оно же, как пол крепости стоит!

Бум-с! За спиной всё ещё перепуганной локиссы слышится падение чего-то тяжёлого, негромкий мат и охотники строятся в шеренгу, рядом с Листиков. Ещё и по росту. И замирают по стойке смирно, преданно поедая меня глазами. Типа, какое бревно? Ах это? Нет не мы. Мы тут вот стоим, разнос от начальства получаем…

– Пу-у-ух! – тем временем орёт Степаныч.

– Рраф?

– Выручай. Ищи кто упёр бревно.

– Рраф?

– Ну ты же собака, унюхай.

– Р-р-р…

– Пёс, я хотел сказать пёс!

– Р-р-р…

– Шашлык! Найдём бревно и пойду замариную. Конечно, сам пожарю. Разве бабы смогут нормально шашлык сготовить! Первая порция твоя. Ладно и вторая тоже. Хорошо три твоих. Не борзей! Вот молодец, ищи хабар.

– Ну что, залетчики, – усмехаюсь, – вы попали, Пух за шашлык вас всех сдаст. Так что колитесь, может, я вас раньше наказать успею…

Нервно оглянувшись в ту сторону, откуда раздавался голос Степаныча, Листик взялся колоться:

– Мажор, ты не поверишь, мы просто решили провести эксперимент, какие бутылочки, как взрываются. Ты же понимаешь, что без этого я не могу рассчитать воздействие.

– А предупредить? Ты там рванёшь, а мы что должны думать?

– Так я Степанычу же сказал!

– Что ты мне сказал? – удивлённо вопрошает прапор, как раз, выскочивший из-за угла, вслед за Пухом. Который, в свою очередь, особо не задерживаясь, обнаружил пропажу.

– Рраф!

– А вот оно! Нашлось! Вы зачем его спёрли? – далее последовал простой русский мат.

А вот интересно, как Система переводит все эти трёхэтажные идиомы? Вон как загибает.

– Так стоп! – громко хлопаю в ладоши. – Степаныч, угомонись. Сейчас разберёмся, что эти вредители задумали. Тебя Листик предупреждал?

– О чём?

– О том что взрывы устраивать собрался.

– Хм… – прапор в задумчивости пялится в небеса, постукивая указательным пальцем по губе. – Чисто теоритически – да. Фактически – нет.

– Как так нет?! – подпрыгивает на месте Листик. – Я же тебе сказал, не отдам, потому что мне надо эксперименты провести.

– Ну так я тебе и выделил пять штук под это дело, – соглашается прапор. – А ты, смотрю, две сумки схватил.

– Да что я могу с пятью штуками сделать? Надо же ещё проверить, может ли их Мальвина детонировать. А то прикинь, мы на захват, а она как даст ультразвуком. Ты же ещё одно озеро не хочешь?

Ага. Кажется, зачем локисса с ним увязалась понятно. Листику та же самая мысль в голову пришла, что и мне, до этого.

– Ты мне брось казённое имущество разбазаривать! – закипает прапор. – Ещё и девочку в свои махинации вовлёк. Маньяк!

– Молот, – орёт Балагур, – ходи сюда. Дело есть!

– Чего? – Олежа выглядывает из кузницы.

– Прикинь, а твоя красавица с маньяком в лес собралась, – ржёт этот провокатор.

– С кем? – напрягается наш друг.

– Так с Листиком же.

– С Листиком? Пусть идёт, он маньяк, но не сексуальный, – отмахивается Олег, ныряя обратно.

– Ты чего творишь? – возмущается Мальвина, глядя на Вована.

– Забудь, – Листик, слегка пожимает руку локиссы, – вечерком сядем, обмозгуем, как ему отомстить, – встряхивает одну из сумок, – тем более что есть чем.

– Эй-эй, братишка, я же чисто разрядить обстановку, так сказать, отвлечь внимание начальства хотел, а ты-ы-ы… – делает обиженный вид Балагур.

– Разрядить говоришь, – Листик поднимает сумку на уровень лица. – Всё нормально, подруга, я уже придумал страшную мстю.

– Эй, да ты чего? – не на шутку обеспокоился Балагур.

Ибо, как известно, у Листика чувство юмора своеобразное. Точнее его совсем нет.

– А ну отдай, – Степаныч мёртвой хваткой вцепляется в сумку и тянет её на себя, – не позволю казённое имущество разбазаривать.

– Да какое же оно казённое?! – возмущается Листик и тянет к себе. – Мне для дела надо.

– А ну тихо! – рявкаю во весь голос. – А ну смирно! Строиться по росту! На первый-второй рассчитайся!

– Первый-второй, первый-второй, первый-рраф, первый-второй…

– Отставить! Пух, ну ты-то куда влез? И если уж встаёшь в шеренгу по росту, то тебе надо последним вставать.

– Рраф? – пёс с сомнением выходит из построения, осматривает всех суровым взглядом и пристраивается рядом с Листиком, который стоит с краю, как самый высокий.

– Пух, ну ты же не выше всех, – прикрыв лицо пятернёй, качаю головой.

– Рраф! – оттолкнувшись передними лапами, пушистый обормот цепляется ими за плечи Листика, тем самым вставая вертикально.

– Ладно, согласен, так ты явно выше, – киваю, – но ходишь-то ты на четырёх лапах!

– Рраф! – бросает свой упор и, как в цирке, пытается шагать на двух.

И ведь, что интересно, умудрился дочапать так аж до любимого хозяина, и только тут потеряв равновесие, чуть не свалился вместе со мной. Но я парень крепкий, поэтому удержал, за что был тут же радостно зализан.

– Пух, фу, хватит, – отталкиваю от себя эту псину.

А тот радостно гавкнув, и крутнувшись пару раз вокруг себя, оббегает шеренгу, подаёт голос там, напоминая о бревне. И вернувшись, садится перед Степанычем:

– Рраф?

– Погодь, щас звездюлей получим и пойдём мутить, – прапор треплет пёсика между ушей. – Кстати, Мажор, чтоб ты понимал, бревно реально дорогое. Не совсем понимаю почему, но их в караване везли, который, бандиты взяли. И девки освобождённые указали, что груз ну очень дорогой.

– Как полкрепости?

– Ну это я загнул, конечно. Но не исключено. Надо ещё выяснить у местных.

– Выясняй, – соглашаюсь. – Спиди, хватайте бревно и тащите его, куда товарищ прапорщик укажет.

– Есть, товарищ лейтенант, – выпятив грудь, радостно гаркает охотник.

– И переходите в его подчинение на весь день.

Радость пропадает с лиц бойцов, но спорить они не решаются. Не считайте меня самодуром, оно понятно, что их припрёг Листик и парни, по сути, выполняли приказ. Но у нас как в армии – никто не уйдёт безнаказанным. Тем более что Степанычу реально нужна помощь.

– А теперь с тобой, – тычу пальцем в Листика. – Верни одну сумку Степанычу.

– Мажор, да там этих бутылочек несколько тысяч! – взвывает белугой Листик. – Мне же надо проверить, не только, как взрываются по одной, но и как связки работают. И ещё есть идея дистанционного взрывателя, вон Форин подъехал, а он говорил, что в крепости есть необходимое, чтоб соорудить.

– Дистанционные, – радостно потираю руки, – Степаныч, верни ему сумку. Степаныч, верни, так надо. Всё, разбегаемся.

– Стойте, – тормозит всех Балагур. – А бревно-то зачем спёрли?

– Так сидеть на нём! – удивлённо выпучивает глаза Листик.

– А лавочку взять?

– Мне на брёвнышке лучше думается, – чуть смутившись, поясняет Листик.

– А ну верните обратно, – командую охотникам, которые уже успели поднять и понести свою ношу.

Садимся на бревно. Я, Степаныч, Балагур и Листик, и сразу такая ностальгия нахлынула. Как будто, сейчас из-за угла выскочит Рогожин и рявкнет:

– Кого сидим, зачем ждём? Схватили и побежали в казарму.

– Маловато бревно, – чуть качнувшись, сообщает Степаныч.

– У нас побольше было, – соглашается Балагур.

– Не те ощущения, – поддерживает Листик.

– А по дороге сюда здоровенную лесину видел, – задумчиво тру подбородок. – Давайте припрём?

– И свалим взрывом! – тут же загорелся Антошка. – А то мне Джинн, в прошлый раз не позволил…