Текст книги "Русская национальная идея или ответ на третий проклятый вопрос (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Новичков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Стремясь сохранить единство России, мы панически боимся обидеть другие народы. Расскажу поучительную историю из далеких 70-х годов. Мой знакомый, будучи детским тренером, отправился с подопечными в летний спортивный лагерь в один из южных регионов. Но, как и Шурик, не скажу в какой именно, чтобы не обидеть другие регионы, в которых могла случиться точно такая же история. Поселили их в пустовавшей летом школе. Избежать контактов с местными было невозможно. А они постоянно задирали приезжих. И все ходили с ножами, а совсем малые – с игрушечными. Чуть что – сразу за них хватались. Такова традиция. Анатолий Григорьевич, очень добрый и интеллигентный человек, пытался образумить особо наглых беседами. Но никак не помогало. Более того, с каждым словом презрение просто возрастало. Они смеялись и глумились не только над воспитанниками, но уже и над ним. Так дальше было нельзя и он, отбросив слюнтяйство и интеллигентность, дал двоим по морде. Что дальше, не угадаете. Они его зарезали? Они побежали жаловаться старшим? Нет. Они зауважали его, когда увидели достойного человека, с которым можно говорить, и только тогда услышали его, когда он стал говорить на их языке. Разные люди – разные слова. «Слово к человеку примерять надо» (неизвестный автор).

Когда иной раз мы пытаемся потакать проявлениям неуважения к русскому человеку, мы взращиваем национализм. Мы не учитываем менталитет русского человека – он очень долго терпит, а когда терпение кончается, он не хватается за нож – он сразу берет в руки топор. А тогда уже обратного пути нет.

ДЕМОКРАТИЯ.

В основе либеральной демократии лежат два источника её становления и развития. Поэтому современное понятие либеральной демократии содержит две тесно связанные сущности или грани: демократия как набор гражданских прав и свобод личности и демократия как форма государственного устройства.

Определяющее влияние на формирование Западной демократии в её первом понимании, задающее направление её развития, было заложено в Эпоху Возрождения, когда в качестве протеста против нравственного засилья католической церкви возникло новое мировоззрение – гуманизм. Сбросив гнетущие оковы Средневековой католической морали, возрожденческий человек предался разгулу страстей и стал исповедовать оголтелый безудержный антропоцентризм, утверждая в чувственном мире своё личное "Я", как высшую ценность и непререкаемый ориентир. Самооправданием было то, что человек осознавал себя венцом божеского творения. Поэтому уверовал в своё могущество и своё право в вопросах этики и морали опираться на свои вкусы и потребности. Эта вера в собственные безграничные возможности позволила ему достичь невиданных творческих успехов.

Но, освободившись от пелёнок господствовавших веками идей и табу, он в порыве восторга от свободы часто демонстрировал свою звериную безнравственную личину. Нравственное разложение достигло такой степени, что сами священники открыто содержали публичные дома, кабаки и казино. Папа был вынужден издавать декреты, запрещающие им «ради денег делаться сводниками проституток», при этом сам на свои ночные оргии собирал проституток десятками. Порнография со стен подворотен перебралась не только в живопись и литературу, но и вошла в здание храма. Изображения половых органов развешивались перед иконами. Конечно, не в качестве художественного шедевра. Просто изображённый член, сильного мира сего, якобы исцелила эта чудотворная икона, поэтому икону нужно было как-то отблагодарить. Атмосфера жизни была такова, что не было различий между добропорядочной и падшей женщиной, ведь она не стеснялась иметь детей не от мужа. Что же в таком случае говорить о мужчинах! Его главным достоинством было – хороший ли он самец.

Если в Средние века человек воспринимал свободу как эксклюзивное право только лиц высшего сословия, то человек Ренессанса свободу воспринимает как дар Создателя, данный каждому. Для него свобода – это неограниченное никем извне право выбора пристрастий, интересов, поступков и наслаждений. В этом и состоял неизлечимый врожденный порок новой идеологии, унаследованный впоследствии Западной демократией, ибо в самостоятельном выборе таится крупный изъян: индивид не может или не хочет в своём поведении различать грех и добродетель. Кроме того, желание бесконечно раздвинуть границы своей свободы наталкивается на аналогичное желание другого. Ключевой тезис, вокруг которого нарастает демократическая оболочка, – права человека. Если бы так, то высшее проявление демократии – расстрел папарацци на месте. Тем не менее, Запад ради наживы одного члена общества позволяет нарушать спокойствие и неприкосновенность частной жизни другого.

Нельзя сказать, что Западная цивилизация не понимает этого противоречия. Понимает и пытается частично ограничивать, но краеугольный камень – право на свободный выбор поведения, изменить не может. Подумаешь, голые люди или ряженые гомосексуалисты прошли по улице с плакатами, ведь они имеют на это право, как и другие на своё. Западную цивилизацию погубит либеральная демократия, которая ведёт к неограниченной свободе личности, и на этом марше люди не слышат призыва Бога к совершенству.

Неминуемая гибель обусловлена тем, что первоначально доминантный фактор, на основе которого рождается структура системы и влиянием которого обеспечивается её устойчивость, её же впоследствии и губит. Это происходит вследствие того, что внешняя среда (для общества людей это окружающая их жизнь) постепенно, но неуклонно изменяется. На первый план по степени воздействия выходят новые факторы, к которым созданная система не приспособлена, так как её структура построена под воздействием первого.

Возникшая на определённом историческом этапе экономическая свобода индивида привела его к свободе духовной, которая стала для него жизненной потребностью. Для обеспечения этой потребности были выстроены развитые демократические институты, которые являются фундаментом Западного общества или доминантным внешним фактором. Однако, любая социальная система, построенная людьми, включает в неё человека как неотъемлемую часть, поэтому внешняя природа этого фактора – условна, так как источник демократических отношений сидит в сознании членов общества. Сознание же, пусть и специфический и до конца не понятый, но всё же объект материального мира. А любые объекты стремятся к устойчивости и сознание тоже – в форме консервативных жизненных стереотипов.

Поэтому, несмотря на изменения окружающей жизни, требующие соответствующих адаптационных изменений жизненного уклада, сознание Западного человека продолжает упорно и гибельно для себя отстаивать демократические принципы. Человек иной культуры, приехавший жить во Францию и Германию, независимо от цвета кожи и разреза глаз, обязан стать французом и немцем и исповедовать нормы поведения, принятые здесь. Если же он хочет и продолжает оставаться, например, арабом, то он разъедает всю конструкцию, как ржавчина. Дело вовсе не в этнических различиях или вероисповедании. Любые отличия подобного рода лишь обогащают человечество. В нашей стране русские и татары поклоняются своим богам, но наш быт, история и главные нравственные ценности – общие, поэтому мы порой даже отличить не можем друг друга. А вот отличия жизненного уклада, мировосприятия и норм поведения при тесном контакте губительны для культур. Речь идет не о физической гибели, а о неизбежной кардинальной перестройке модели общества и замене главенствующей идеологии. Перестройка символизирует цивилизационный скачок. Доказательства этого вытекают вовсе не из логики социальных процессов, а кроются в более общих законах развития материи.

Демократия в её другой ипостаси, – в качестве формы государственного устройства, возникла значительно раньше – в греческом полисе, и была эффективна как система управления относительно небольшими сообществами-республиками, где только и могла она сохранять свои первоначальные родовые черты. Для больших государственных образований, таких как Рим в начале нашей эры, она становилась тормозом в процессе расширения и укрепления могущества. Чтобы не допустить краха государства как единого целого, римское общество вынуждено было заменить республику на империю.

Можно возразить: «А как же в условиях демократии существует такая огромная страна, как США?» Дело в том, что демократия американская и классическая Афинская только и имеют общего, что одно название. Часто мы применяем одни и те же слова, но с разной смысловой нагрузкой. Например, слово коса обозначает совершенно разные вещи и понятия: форма прически, орудие труда и очертания берегового рельефа. Так и с демократией: большинство смешивают или не разделяют совершенно разные понятия, скрывающиеся за этим словом.

Тем более, что с момента своего возникновения в середине первого тысячелетия до нашей эры сама демократия очень изменилась. За истекшие столетия произошёл постепенный дрейф данного понятия под воздействием различных событий, таких как Великая хартия вольностей, Французская революция и, конечно, возникновения такой реальной силы, как мировое общественное мнение. К настоящему времени сложилось почти всеобщее заблуждение в том, что два рассмотренные выше аспекта демократии – форма государственного устройства и набор гражданских прав и свобод представляют собой неразрывное и взаимообусловленное единство. Однако демократическое состояние общества может быть и не связано с политическим режимом, что отмечал ещё автор «Демократии в Америке» – А.Токвиль.

Различные государственные системы отличаются друг от друга антагонизмом социальных групп, производственными отношениями, перспективами экономического и культурного прогресса и множеством других параметров. В связи с тем, что сейчас у нас модно хвалить демократию и плевать на исторический опыт отечественного государственного строительства, хотелось бы обратить внимание только на одно, но очень важное свойство систем государственного устройства – их способности создавать условия для эффективного управления. С позиции современной теории управления качество управляющего воздействия характеризуется оптимальным сочетанием двух основных параметров: адекватностью по отношению к внешним воздействиям и быстротой выработки и передачи управляющего сигнала. Военная практика свидетельствует, что офицер на поле боя отдает верный приказ, если он принимает решение в течение секунд. Если позже, то, как бы ни был гениален приказ, он безнадежно запоздал и может быть гибельным, так как уже не соответствует стремительно меняющейся череде событий.

Приведём на эту тему пример из нашей истории, о результатах соревнования двух систем управления: демократической и централизованной. После разгрома монголами многочисленных русских княжеств возникли несколько центров собирания русских земель. К моменту окончательного освобождения Руси от монгольского ига их осталось только два: Москва и Вильнюс. Великое княжество Литовское тогда было сильнее и много обширнее Московского. Литва состояла на 9/10 из древнерусских земель, её восточная граница была под Можайском, всего в 100 км от Москвы. Но в конечном итоге московиты выиграли у литвинов. Залог их победы заключался в превосходстве системы управления.

В Литве существовала скопированная с Польши «шляхетская республика», этакая вольница для панов. Литовский свод законов закреплял широкие права шляхтичей. Ни один закон в сейме не мог быть принят без обеспечения единогласия. Требование единогласия приводило к параличу власти в самые критические моменты. Всеобщее равенство панов на деле оборачивалось властью тех, у кого были деньги. На них можно было купить государственные должности, которые были неподконтрольны государю. В Москве всё по-другому. Царь в Думе бояр слушал и прислушивался, но многие решения принимал сам. Укрепление Московской Руси сопровождалось усилением власти самодержца и подчинением воли боярства воле государя. Это объясняется менталитетом русского народа и его идеалом справедливого общества. Народ предпочитал грозного царя-батюшку в качестве заступника от произвола бояр. Он готов был терпеть возможное самодурство одного ради ограничения самодурства всех остальных «государевых чинов». Построенная московскими государями вертикаль власти доказала своё превосходство над демократической вольницей: Великое княжество Литовское съёжилось до маленькой Литвы, а Московская Русь превратилась в Россию.

ЧТО МЫ ИЩЕМ?

Мы взглянули только на три истоптанные дороги, есть множество и других, но всё равно плоскостное мышление, при котором выбирается путь, то есть решается вопрос "куда идти" или "что делать", не позволяет взглянуть на проблему по-иному. В итоге большинство просто полагает, что дороги красная и коричневая ведут в пропасть, столбовая дорога "цивилизованной" части человечества для нас узковата и заводит в тупик, а где же наш путь и какая-такая национальная идея сможет объединить Россию – не знает.

Парадоксально, но сама постановка задачи в виде – «найти идею» или путь, не имеет решения. Надо изменить её условия или вовсе поставить иную задачу. Этот прием широко известен в науке: после безуспешных попыток найти решение ученый меняет изначальную формулировку задачи. Ведь не задачи нас волнуют, они – лишь выбранное средство решения наших проблем. Простой пример. Представьте, что у человека всецело поглощённого какой-то работой, скорчившегося над ней за столом, возникла проблема – он вдруг как-то неосознанно почувствовал, что ему стало неудобно сидеть. Он инстинктивно решает эту проблему переменой позы, но безуспешно. Почему? Потому что может быть так, что в данном случае задача поиска хорошей позы – бестолковая. А решать нужно совсем иную задачу: встать и вытащить из стула гвоздь. Таким образом, чтобы успешно решить проблему, надо правильно поставить задачу.

Так переформулируем и мы нашу задачу поиска идеи. Как тот пьяный идиот из известного анекдота, что у освещённого столба ищет деньги, потерянные в другом месте. В его действиях есть смысл – им не осознаваемый: ведь потерянные деньги бывает легче найти в совершенно другом месте.

Наша задача успешного поиска национальной идеи неосуществима, потому что мы неправильно ищем. Вернее – мы ищем то, чего нельзя найти прямыми поисками. А искать надо не идею, а её носителя. Если наш отряд заблудился в джунглях, знание куда идти или что конкретно делать сейчас, ничего нам не даёт – мы через пять минут снова собьёмся с пути. Важнее другое – кто поведёт.

ТРЕТИЙ «ПРОКЛЯТЫЙ ВОПРОС».

Ещё со школьной скамьи нам известны два проклятых вопроса России: "Кто виноват?" и "Что делать?". И порой кажется нам, что и ответы мы знаем, а как берёмся, то "...получается как всегда". Почему? Потому что ответ на второй вопрос неразрывно связан с ответом на третий великий вопрос, который поставил наш гениальный соотечественник В.Соловьёв ещё в XIX веке (в третьей речи в память Ф.М. Достоевского, сказанной 19.02.1883). Мы не обратили внимания. А жаль, ведь не число национальных гениев делает народ великим, а умение их слушать. Суть этого вопроса, придающего логическую завершённость всей триаде, в следующем: "Кто будет делать?" (В.С. Соловьёв. Сочинения в двух томах, том 2, Москва, Мысль, 1988).

Общий ответ банален: новый человек. Его пока нет, его надо создать. Здесь нет никакого трибунного пафоса, просто другого не дано. Во всех революциях или переломных моментах в развитии общества новую историю всегда творил новый человек.

При становлении великих мировых религий, таких как Христианство и Ислам – это был человек бесконечно преданный идеалам новой веры, живущий по иным нравственным нормам. В эпоху Возрождения – освобождённая от внешних моральных оков и запретов самоутверждающаяся личность. При переходе к капитализму – свободный человек, добивающийся жизненного успеха не благодаря наследственным привилегиям, а за счет умения делать деньги. В ходе строительства коммунизма – человек труда, создатель материальных благ, поверивший, что именно он является хозяином жизни и привилегированным классом.

Только новый человек может создать новую эпоху, при этом он сам меняется под её воздействием, так как на начальном этапе он новый не по сути, а по взятой на себя новой роли и в связи с выходом на авансцену истории. Поэтому создание такого человека есть одновременно и самоцель и способ достижения главной цели, общей для всех нас – обеспечения величия и благоденствия России.

Возникает резонный вопрос: «А чем же старый плох?» А тем, что он – пленник навязываемой нам идеологии потребления материальных благ и плотских наслаждений. Это неизбежное следствие либеральной демократии, в которой потребление является культом. Он уверовал, что социальный статус зависит от богатства, пронырливости и удачи. Носителями такой морали являются новые русские, а также те, кто им завидует. Именно в их среде укоренился тезис: «Зачем учиться? Если голова есть, можно и без образования сделать деньги». Такие недоумки считают, что их логика безупречна, и она подтверждается житейским опытом. Действительно, данное логическое заключение неопровержимо. Люди крайне редко ошибаются в своих логических рассуждениях, потому что обычно строят всего лишь двухзвенную логическую цепочку типа, если "А" то "Б". Где здесь заблудиться? Ошибка в изначальном постулате, будто для всех без исключения цель образования – приобретение в дальнейшем материальной выгоды.

Своими меркантильными мозгами они полагают, что познание бессмысленно без конечной наживы. Давайте на миг согласимся с ними и доведём их мысль до абсурда. Признаем их мировоззрение единственно правильным, а их самих – единственным достойным примером для нас. И что в итоге: все хотят иметь хорошую машину, дом и сотни других вещей, но никто не может их создать, ибо все, если и учились, то только финансовым махинациям. Уважаемые мамаши, Вам не стыдно за своих вонючих отпрысков, достигших богатства, всего лишь паразитируя на труде и интеллектуальном потенциале нации? Это идеология саранчи – сожрать сегодня всё, что можно, а завтра сдохнуть.

Нужна же ориентация на иные ценности. В XXI веке для обеспечения успеха в соревновании цивилизаций, а внутри них различных государственных систем нужен человек не только высокопрофессиональный, но культурный и образованный. Кто-то ухмыльнется: «Образование – ну, согласен! Но, культура – какой бред! Главное – производительность труда. А бескультурье и паршивый характер никак не могут повлиять на творения рук замечательных умельцев». Отчасти этот «кто-то» прав. Культура некоего Петра или вовсе отсутствие у него оной никак не влияет на производительность его труда, но она напрямую влияет на производительность труда работающих рядом. Вспомните, как у Вас не задавался целый день только потому, что с утра какая-нибудь сволочь, начальствующая или подчинённая, портили Вам настроение. А в современном мире основное богатство создается не одиночками, а коллективами. К тому же, общая культура и образование задают направление и уровень профессионального развития.

По мере становления человечества сначала племена вели борьбу за территорию, которая была местом охоты или сбора урожая. Позже главным стало обладание сырьевыми ресурсами и рынками сбыта. Завтра, может быть послезавтра, главным фактором прогресса станет человек. В борьбе за территорию, ресурсы и человека первые два являются приложением к последнему «богатству». Выиграв последнюю «войну», мы выиграем всё. «Самый ценный капитал – это люди».

В этой связи интересны результаты исследования фирмы «Opel», которая ещё в прошлом веке выявила, что же оказывает наибольшее влияние на прибыль предприятия. Обнаружилось, что если увеличивать на 10% каждый из наиболее значимых факторов производства: удлинить рабочий день, увеличить затраты на автоматизацию и увеличить затраты на обучение персонала, то, несмотря на одинаковый рост каждого фактора, максимальный эффект на рост прибыли окажет третий. И это вполне объяснимо с позиций системного анализа: фронт распространения полезного сигнала в системе шире, если его проводником является человек.

БИОГРАФИЯ РОЗЫ.

Для ответа на третий проклятый вопрос обратимся снова к истории. Уже прожитая жизнь прежних поколений, тем, кто может её читать, даёт ответы на любые вопросы глобального порядка.

В VI веке в Европе отшумели волны великого переселения, во время которого несколько веков Европа была по образному выражению «проходным двором народов», когда племена снимались с родных мест и перемещались на многие тысячи километров, и на этом пути каждый странник был воином. Но, наконец, народы осели на новых землях. Стало сложно трудиться и одновременно защищать нажитое. Возникло специфическое разделение «труда» на тружеников и воинов. И поэтому в молодых государствах Центральной и Западной Европы начал зарождаться новый социальный слой – рыцарство.

Их отличали невежество, часто коварство и полнейшая беспринципность, но в то же время – способность к смертельному риску ради власти и обогащения. Своими поступками они были омерзительны тем, кто соблюдал христианские заповеди, но такие же подонки им и завидовали. Они грубой силой утвердили свою власть, а с ней пришли и привилегии. Но уважение, основанное на силе, зыбко. Возникло желание обосновать своё превосходство и привилегии не силой, а якобы «благородством» происхождения.

Рыцарское сословие стало формироваться в VII-VIII веках и достигло своего расцвета в начале второго тысячелетия. К этому моменту человечество, по самым скромным оценкам, уже существовало на Земле без всяких рыцарей десятки тысяч лет. К моменту наступления эпохи раннего Средневековья пришли и уже покинули этот мир около 50-60 миллиардов человек, а всех живущих в это время на Земле было не более 300 миллионов. Не зря англичане говорят об умерших: «Присоединился к большинству».

Далёкие предки рыцарских и вообще знатных родов, а также наши с Вами – общие. Все они были бродячими собирателями корешков, охотниками, рыболовами. Лишь сравнительно недавно, несколько тысячелетий назад, они частично перешли к осёдлости. В их жилах на протяжении тысяч и тысяч сменяющих друг друга поколений текла обыкновенная кровь, но потомки рыцарских родов уже через несколько своих поколений с восторгом обнаруживали, что кровь у них – голубая.

«Благородство» происхождения они стремились теперь подчеркнуть изысканностью манер и благородством поступков. На базе синтеза христианского принципа служения и рыцарского кодекса чести родилась своеобразная рыцарская культура с уникальным в истории культом служения даме. Прообраз некой конкретной женщины, возможно весьма далёкой от идеала, возводился в ранг богини, поэтому бескорыстное служение даме сердца, именно бескорыстное, приравнивалось, – вдумайтесь – к служению Богу. Как следствие – никаких материальных выгод, только стремление к возвышенным идеалам – таков был социальный запрос части элиты.

В становление куртуазного поведения внесли свой вклад не только закованные в латы рыцари, но и поэты (трубадуры, труверы и миннезингеры), прославлявшие такой стиль жизни, а также сами дамы, без участия которых подобное было бы невозможно. Попробуйте, ухаживая за женщиной, открывать перед нею двери, и в театре одного актёра Вы будете выглядеть неуклюже и смешно. Чтобы Ваши жесты были естественны и доставляли взаимную радость, а не досаду, женщина должна подыграть. Высшее искусство, если она сделает это незаметно: замедлит шаг или остановится перед дверью, как бы невзначай, но удобно для Вас.

Потомок древнего рыцарского рода, Данте Алигьери, свою возлюбленную встретил, будучи совсем ребёнком. Маленькая девочка показалась ему ангельским созданием с необъяснимой и завораживающей грацией. Второй раз он увидел её через 9 лет, – на городской улице девушка ответила на его поклон. И это всё. Больше они не встречались, если не считать ещё одного случая, когда она просто не заметила его. Но этих встреч оказалось достаточно для создания образа божественной Беатриче. С позиции современной молодёжной морали этого понять невозможно. Но это было.

И обратите внимание, носителями этого восхитительного культурного феномена служения даме стали далекие пра-правнуки невежественных мерзавцев. В соответствии с биологическим законом всё новое рождается из старого, только лишь с разной скоростью превращения. Из сказанного следует ответ на вопрос: «Из какого материала строить и в каких условиях выращивать нового человека?» Из того, что есть! Ведь роза, взращённая на самых, что ни на есть, естественных удобрениях, благоухает такими ароматами, что нельзя, ни в чём, заподозрить её биографию. И согласитесь – нас восторгает результат.

Больше, чем кино про суперменов, люди хотят смотреть другое кино: как простой человек, попав в исключительные обстоятельства, находит в себе силы стать суперменом, потому что в этом простом человеке они видят и себя, что им более интересно, чем похождения какого-то агента 007.

Человек доигрывает роль, которую ему навязывают окружающие или которую он выбрал сам. Психологи называют это «эффектом Пигмалиона». Маскарадный костюм предполагает соответствующее ему поведение. Не к лицу в шутовском наряде умная рожа. Образ, которому стремится соответствовать человек, неизбежно ведёт его к определенной модели поведения и стиля жизни. Стоит просто захотеть чего-то достичь и Вы уже прошли часть пути. Психологическая подготовка наших шагов имеет определяющее значение.

В этой связи к месту будет следующий пример. В головах многих, а в головах евреев, вероятно, и поголовно, бытует мнение, будто евреи умнее прочих. Бесспорно другое – не конкретный человек, а в целом евреи достигают большего жизненного успеха, если этот успех измерять материальным благополучием и ступенькой социальной лестницы. На взгляд автора объяснение здесь простое и кроется не в генетике, а в воспитании. Умудрённая своим, возможно, печальным опытом, что обыкновенно талдычит русская мамаша своему оболтусу: «Дурак! Учиться надо, а не... – потом поздно будет». Еврейская же неустанно щебечет иную трель: «Венечка, ты же у меня умный, ты должен учиться, не смотри на этих дураков – Толяна с Витькой, они до добра не доведут». Поэтому Вениамин Моисеевич всю жизнь верит, что он умнее. И неважно, есть ли реальное основание для этой веры. Важно, что субъективная завышенная самооценка приводит к объективному повышенному результату. А Толян, с задатками гения, бомжует. Впрочем, надо оговориться, что образование ума не даёт, а всего лишь знания, и ум не всегда ведёт к материальному достатку. А мне, русскому или татарину, до тошноты противно, что какой-то еврей наперёд полагает, что он умнее меня. Да и что такое ум – ведь не наличие «корочек» и не знакомство с интегралами и вовсе не «умение жить». Невозможно поумнеть, упражняя мозги всякой грамотой, надо еще внимать совести. Критерий настоящего ума очень простой и верный. Человек – умный, если после общения с ним уходишь поумневшим. А тем, кто высокомерно умничает в нашем присутствии, мы в уме отказываем.

Подводя итог и возвращаясь к главной теме, можно утверждать, что, независимо от места и статуса при рождении, абсолютно каждый может достичь намеченного. Просто нужна «наглость» верить в себя.

А ГДЕ ЖЕ САДОВНИК ДЛЯ БУДУЩЕЙ РОЗЫ?

Одна роза из генетически сильного семени может вырасти дичком на пустыре среди лопухов и чертополоха. Но розовое поле, создающее особый микроклимат, требует профессионального ухода. А "новым русским" – сорнякам России – место на обочине. Будущая поросль – это те, кто сможет с улыбкой презрения заявить: "Я – не "новый русский", я – русский "настоящий". Кто же сможет внедрить в наше сознание новые идеи – живительные и созидающие?

Это может быть только некая социальная прослойка. Существующие и действующие сейчас в нашем обществе социальные слои принципиально не могут быть носителями новых нравственных норм и новых поведенческих стереотипов. Почему? Треть века с начала перестройки, а новых идей как не было, так и нет. Тем более смешны надежды на возможность изменения жизни усилиями чиновников и депутатов, которые если и станут что-то менять, то так, чтобы улучшить только свою жизнь. Рабочий класс и остатки советской интеллигенции давно утратили былые позиции. Теперешние партии – клубы по решению личных проблем, которые быстро забывая свой предвыборный трёп, служат не провозглашённым на лозунгах целям, а целям её членов. Другие слои общества также не способны стать центром притяжения, ибо их идеи – отражение только их образа жизни, их рода занятий и мировоззрения.

Чиновники не могут быть носителями какой-то идеи, кроме как идеи ведомственной и узкокорпоративной или личной наживы, так как чиновник является функцией и флюгером, его забота – поймать ветер. Предприниматели? Большинство наших так называемых «бизнесменов» – обыкновенные спекулянты (там купил – здесь продал). Пока у них нет ни социальной ответственности, ни веры в Россию, а любимая ими идея «делать деньги» – не всеобщая. Офицерство, казачество? Идея воинского служения отечеству, к сожалению, сегодня не так популярна, как во времена гусар. Духовенство? В начале третьего тысячелетия почти нет людей, подобных первым последователям мировых религий, верующих свято и безотчетно, и ещё пока нет людей, верующих на основе знания, поэтому слишком малочисленна паства, готовая соблюдать нравственные заповеди. Кстати, неверие в бога при современном уровне научного знания – антинаучно. Кажется, больше и нет никого. Общество рыболовов и всякие сборища типа партий любителей пива – не в счёт.

Но, исходя из того, что именно высокий культурный и образовательный уровень человека является основой для настоящего прорыва России во всех областях, автор считает, что всё-таки есть такие люди. Они могут выступить в роли носителя эталона культуры и образования не столько «потому что могут», а потому, что в обществе появился запрос на ценности, отличные от животных потребностей, и нужен лишь толчок, чтобы придать им импульс массового распространения.

Мне кажется, что такую роль могут сегодня сыграть только дворяне. Но, если кто понял так, будто автор надеется, что придут дворяне и сделают всем хорошо, тот играл и не угадал ни одной буквы.

Во-первых: возвращение в прежнем статусе правящего класса невозможно, так как для этого нет никаких экономических оснований, да и народ не потерпит у себя на шее ещё одного дармоеда. Во-вторых: не для того из пыльного сундука истории нам доставать обветшалое дворянское тряпьё, чтобы оно демонстрировало свои личные амбиции, которые народу будут смешны. Они могут сыграть лишь роль закваски новой жизни.