Текст книги "Журнал «Вокруг Света» №05 за 1987 год"
Автор книги: Вокруг Света Журнал
Жанр:
Газеты и журналы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
В следующую секунду заработал механизм. Горбясь гусеницей, руками поджав к животу колени, генерал истошно вопил от жесточайшей боли и животного страха. Решетка медленно-медленно освобождала проход. Вот она замерла, готовясь низринуться – и тогда страх взял еще раз свое. Воющий, сверкающий лампасами колобок вкатился в дыру. Железные зубья голодно лязгнули об пол.
Голодная мощь порыва была неудержима, и вырвавшийся вперед вожак, не в силах притормозить, со всего маху врезался в стальную преграду, тело его обмякло, и в мгновение ока в него вцепились чудовищные клыки, раздирая на части.
С перекошенным от ужаса лицом генерал наблюдал эту сцену. Он забыл на это время о боли. Убраться отсюда! Как можно быстрее и дальше.
Но подняться сил уже не было. Генерал оборвал остатки ногтей, цепляясь за каждую выщербинку в скалистой стене. Раза два ему удалось чуть оторваться от пола... Тем горше было распластываться на нем. И тогда генерал встал на четвереньки. Так он протащился несколько метров, потом разом надломились руки – и голова ткнулась в асфальт.
...Когда генерал в третий раз растянулся, единственной мыслью было: «Все. Не подняться». Тело разом обмякло.
Его охватило глубокое забытье. Но длилось оно, кажется, недолго, резь в животе вернула к действительности. Встряхнувшись, он окончательно пришел в себя. Прищурил глаза – так почему-то теперь было лучше видно. Люк маячил метрах в двадцати, не больше. Неужто ползком не добраться? Конечно, какие тут разговоры! Да вот только когда? Время, черт, время! Сколько сейчас, сколько осталось – генерал не знал и знать не хотел: что за смысл бежать от одного убийцы, чтобы тут же повстречаться с другим?
Генерал продвигался вперед. Добраться! Застрелиться никогда не поздно. Надо будет – он пустит пулю в лоб у самого люка. Вот именно, только у самого люка, не раньше.
Он снова ткнулся лбом об асфальт. Голова чуть не раскололась от боли. Ледяные иглы вонзились в живот... И вдруг он почуял свежее дуновение ветра. В ликующем порыве радости он вскинул вверх руку... Пальцы больно ткнулись в скалистое тело подземелья.
Все. Невозможно больше. Ему не в чем себя упрекнуть, достаточно было только сил перевернуться на спину, лицом туда, где должно быть небо. Но и это удалось лишь наполовину, и теперь он неловко лежал на боку.
Совершенно отчетливо прямо над головой громыхнули гусеницы. Он машинально скосил глаза в сторону раздражающих своим правдоподобием звуков.
Люк был открыт. Гиппопотам зевнул, демонстрируя темную, звездно мерцающую пасть.
Толстяк животом прижался к камням, с трепетом ощущая, как они отдают ему свою силу. И тогда он медленно стал подниматься. Асфальт разом вздыбился к небу, и дыра выхода заплясала перед глазами, и его самого бросило от стены к стене. Но он всем телом ринулся вверх, к каменному зеву. Ему удалось лишь едва ухватиться за самый край стальной челюсти.
...Они сидели на замшелых балках, молча поглядывая друг на друга из-под свинцовых от бессонницы век. Толстяк на мгновение прикрыл глаза, ущипнул себя за руку. И услышал свой собственный хриплый смех, а взгляд уже плыл в блаженстве по чудесному неоштукатуренному потолку, по прелестной стене со следами обоев.
– Время уходит,– бесстрастно заметил лейтенант.
– Господи, радость-то какая! – невпопад выпалил, легко поднимаясь, толстяк. Его распирало от удовольствия двигаться, смеяться, говорить, и, как никогда, был он весел и оживлен.
Отряхивая брюки от налипшего мусора, он счастливо и спокойно подумал, что нередко мучившие его ночные кошмары стали для него вроде хорошей приметы: они всегда сулили удачу даже в самых рискованных предприятиях.
Лейтенант двинулся вперед – дорога была ему известна.
– Здесь,– сказал он, останавливаясь у заросшей ежевикой стены.
Толстяк насторожился.
Раздался скрежет, и край ежевичной стены грозно и неотвратимо ринулся прямо на них.
Он мертвенно побледнел.
Открылся черный край зева. Они спустились в провал. Ступени спиральной лестницы, похоже, вели в саму преисподнюю... Очень похоже! Мучительно захотелось, не разбирая дороги... Но колени вдруг подогнулись, он едва успел схватиться за перила, ища глазами выход. Дверь за спиной с лязгом закрылась.
Будто зарница полыхнула в мозгу. Страшная боль вернула сознание. Пальцы медленно плющила входившая в пазы крышка тюремного люка. Ледяной ужас стиснул и остановил сердце. Дрогнуло свисшее в горловину туннеля тело. Оторвалось черное время. Черное время крыс.
Перевел с испанского Николай Лопатенко
Свет старого дома
Три дороги, бегущие с разных концов острова Сааремаа, сходятся перед ратушей. Здесь они образуют треугольную площадь, типичную для эстонских городков, выросших из рыбацких деревень. Площадь окружают наиболее богатые и представительные дома, с реставрации которых началась реконструкция Кингисеппа, одного из шести заповедных малых городов Эстонии.
Вхожу в двухэтажное здание ратуши, построенной в XVII веке. Над пышным порталом – старинный, тесанный из камня герб «столицы острова» и латинская надпись: «Всегда он выполняет свой долг на пользу людям и на благо обществу». Девиз и сегодня соответствует назначению здания – в нем размещается Кингисеппский райисполком.
Из просторного вестибюля, выложенного плитами, наверх ведет лестница с крутобокими балясинами. На стенах – гравюры и акварели, которые переносят в далекое прошлое городка.
...Площадь перед ратушей забита телегами, толкутся крестьяне, съехавшиеся со всех концов острова. Продают хлеб, рыбу, поросят; тут же расположились местные ремесленники и заморские купцы. Жены сааремааских рыбаков в длинных серых юбках и белых передниках прицениваются, придирчиво рассматривая товары.
Таких привычных когда-то сценок в Кингисеппе теперь не увидишь. Изредка пересекут ратушную площадь «Жигули» или перебегут стайкой беловолосые школьницы в клетчатых платьях. Да на углу стоят несколько человек, поджидают идущий в аэропорт автобус.
Рынок перебрался во двор стоящего торцом к площади здания с восстановленным недавно высоким узорным фронтоном. Это «важня», бывшая весовая. Как только взойдет солнце, усаживаются здесь за длинные лавки под навесами благообразные старушки и суровые старики со шкиперскими бородами и терпеливо ждут покупателя. Коли такой находится, продавец, заворачивая покупку, непременно благодарит его и оба расстаются довольные.
Кажется, здесь все знают друг друга. Потомственные рыбаки, они и сегодня выходят в море на своих баркасах... И снова, уже нарядно одетые, встречаются на уютных и чистых улочках городка, в магазинах и барах. Современный быт с его привычным ныне комфортом не нарушил цельности неторопливого старого центра, он удивительным образом ужился с высокими черепичными крышами, вычурными фронтонами и дымоходами, с ветряной мельницей, стоящей неподалеку от ратуши.
Над тихой площадью несется короткий перезвон курантов соборной колокольни. И словно по сигналу, из густых туч, проплывающих над островом, начинает моросить дождь. Он загоняет редких прохожих за стеклянные витрины магазинов и кафе, наполняющих главную улицу, ведущую к замку Курессааре.
В средневековых хрониках впервые упоминается замок на Сааремаа под 1381 годом, но историки считают, что монастырь с укрепленной башней существовал здесь еще раньше. В период владычества крестоносцев замок, который они называли Аренсбургом, служил резиденцией Эзель-Викского епископа, власть которого распространялась на острова Сааремаа и Хийумаа и на западную часть средневековой Эстонии – Ляанемаа. В этих равнинных местах, усыпанных ветряками, завоеватели окопались валами и рвами.
В Кингисеппе я остановился в небольшом деревянном особняке под вывеской «Отель «Лосси». Он стоял в старом парке, рядом с замком. По крутой скрипучей лестнице я поднимался в отведенную мне просторную и светлую комнату. Здесь было хорошо слышно, как по островерхой крыше, шелестя, сбегает дождь и скрипят могучие деревья. На мокрую траву из большого решетчатого окна падали клетки электрического света...
По утрам я шел по сырой аллее к деревянному мостику, переброшенному через опушенный осокой крепостной ров, и видел, как на подернутой ряской воде плавно покачиваются белые лилии.
На земляных укреплениях, возвышающихся надо рвом, сохранилась лишь одна Орудийная башня. К ней каждый день приходили плотники-реставраторы Арво Вахер и Пауль Саар, и стук их топоров нарушал тягучую тишину парка. Плотники тесали балки для новых перекрытий башни, и от них я узнал, что остальные реставраторы работали в городе. Они заканчивали ремонт дома-музея Виктора Кингисеппа – эстонского революционера, имя которого с 1952 года носит город.
Низкий сводчатый ход, косо прорезающий крепостной вал, выводит на мощеную площадь. Серая громада курессаарской цитадели, будто вытесанная из одного куска камня, неожиданно открывается из темной арки. Стены, кое-где прорезанные маленькими окошками со свинцовыми рамами, завершаются прямыми зубцами. Именно такими и представлялись мне с детства замки крестоносцев – суровыми, мрачными. Внутри цитадели скрыт маленький дворик, куда ведет единственная низкая стрельчатая арка, которую в любую минуту может закрыть висящая наготове решетка-герса.
Теперь в замке этнографический музей Сааремаа. Можно бесконечно бродить по его этажам и галереям, опоясывающим крохотный внутренний дворик, рассматривать тесаный готический декор торжественных залов, слушать гулкое эхо шагов под сводами капеллы...
О многом поведали эти стены архитекторам-реставраторам Кальви Алуве и Яану Митту. Они увидели следы многочисленных осад, ремонтов и достроек, которым постоянно подвергался Курессааре. В Ливонскую войну замок захватили войска польского короля Сигизмунда. Поляков сменили шведы, соорудившие вокруг цитадели новые укрепления. В Северную войну армия Петра I штурмом овладела крепостью, взорвав ворота. Чтобы восстановить утраты, разобраться в наслоениях эпох, реставраторам потребовалось пятнадцать лет. Основанием для этих кропотливых работ, завершенных только в прошлом году, послужили старинные чертежи, предоставленные Шведским королевским архивом.
Из маленького окошечка, к которому ведут низкие ступени, спрятанные в толще стены, можно охватить взглядом расположенные звездой вокруг цитадели бастионы, а за ними – запутанные улочки Кингисеппа. Видны ратуша, мельница, пожарная каланча и современное здание автовокзала, построенное на окраине,
...Вечером ветер принес с Балтики набухшие фиолетовые тучи. Они снова затянули небо, грозя разразиться над Сааремаа. Но упрямый солнечный луч отыскал прореху в небесной вате и, ударив в землю, расцветил фасады домов. Черепицы башенок Курессааре засветились рябиновыми гроздьями в зеленой листве парка.
Когда самолет, на котором я улетал с Сааремаа, стал набирать высоту, открылась мне желтая плоскость острова с серыми лентами дорог, сбегающихся к россыпи разноцветных домов возле темной громады замка.
Остров, казалось, плыл по синим волнам, как корабль.
г. Кингисепп, Эстонская ССР
Михаил Ефимов
Амброз Бирс. Изобретательный патриот
На аудиенции у Короля Изобретательный Патриот вынул из кармана бумаги и сказал:
– Позвольте предложить Вашему Величеству новую броню, которую не может пробить ни один снаряд. Если эту броню использовать на флоте, наши боевые корабли будут неуязвимы и, следовательно, одержат победу. Вот свидетельства министров Вашего Величества, которые удостоверяют ценность изобретения. Я готов расстаться с ним за миллион тумтумов.
Изучив документы, Король отложил их в сторону и велел Государственному Казначею Министерства Вымогательств выдать миллион тумтумов.
– А вот,– сказал Изобретательный Патриот, вытащив бумаги из другого кармана,– рабочие чертежи изобретенного мной орудия, снаряды которого пробивают эту броню. Их мечтает приобрести брат Вашего Величества, Император Баца, но верноподданнические чувства и преданность Вам лично заставляют меня предложить их сперва Вашему Величеству. Всего за один миллион тумтумов.
Получив согласие, он засунул руку в другой карман.
– Цена этого непревзойденного орудия была бы гораздо выше, Ваше Величество, если бы не тот факт, что его снаряды можно отразить путем обработки моей брони новым...
Король дал знак Главному Доверенному Слуге.
– Обыщи этого человека,– велел он,– и доложи, сколько у него карманов.
– Сорок три, сэр,– сказал Главный Доверенный Слуга, выполнив приказ.
– Да будет известно Вашему Величеству,– в ужасе вскричал Изобретательный Патриот,– что в одном из них табак.
– Переверните-ка его вверх ногами да потрясите хорошенько,– молвил Король.– Потом выпишите ему чек на 42 миллиона тумтумов и предайте казни. И подготовьте указ, объявляющий изобретательность тягчайшим преступлением.
Перевел с английского В. Баканов
![Обложка: Честь Воина [CИ]](/files/books/110/no-cover.jpg)