Текст книги "Я - обычный"

Автор книги: Владислав Жеребьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 13

Гулкий звук клаксона вспугнул стаю голубей, примостившихся на стоящем рядом ларьке. Второй, третий, вроде нормально.

– Я пошел, – открыв дверь, я спрыгнул на землю и проверил, все ли удобно.

– Тогда я в машине, двигатель не глушу, – виновато кивнул Марк, – как бы отчитываясь за свой поступок.

Понять его было не сложно, но вот просчитать все ходы и предположить самое худшее, так вообще можно в людей веру потерять.

– Хватит, – махнул я рукой. – Любой мог так попутать. Живы остались и на том спасибо, а особенно тому капитану. Жди здесь.

– Жду, – вздохнул охранник. – Бешеных много, не задерживайся. Я пока из окошка особо ретивых прорежу, но если что, очередь вверх.

– Понял, – кивнул я, сверяясь с адресом на клочке бумаги. Оглянувшись по сторонам, я краем глаза отметил несколько шевелящихся теней в конце улицы, решив не дожидаться, пока противник, наконец, придет в себя и поинтересуется, кто этот незнакомец, побежал вперед.

Из открытой двери подъезда явственно несло мертвечиной, но застарелой какой-то. Вовсе не так как пахнет ходун, стремящийся вцепится тебе в горло, а как будто были они, да вышли куда, или по углам забились.

– Привыкать начал, – почему-то произнес я вслух, осторожно ставя ногу на первую ступеньку и заглядывая вверх.

Тишина, пустота. Где-то наверху, через незакрытую фрамугу на лестничную площадку попадает ветер и печально подвывает, как будто живой. Гоняет скопившуюся пыль, которая словно неоткуда, появляется на вещах и предметах. Вот полетел клочок бумаги, будто кто-то, проходя, задел его ногой и он кружит, медленно спускаясь вниз.

– Клочок бумаги, – я напрягся, прижавшись спиной к стене и силясь услышать, аккуратно поставил ногу на следующую ступеньку.

– Константан? Вы?

Перегнувшись через перила, на меня смотрела девушка, лет тридцати, тридцати пяти, в просторной спортивной куртке, явно с чужого плеча.

– Мария? – Кивнул я. – Осторожней, рядом могут быть бешеные. Зайдите пока в квартиру, а я поднимусь.

Девушка мигом исчезла за дверью, а я, наконец, достиг площадки первого этажа и снова повел носом. Запах не усиливался, но и не уменьшался, будто весь дом пропах этим запахом. Будто в камни впитался, в бетон, да там и останется. Все три квартиры на лестничной клетке были заперты, в чем я поспешил убедиться, подергав, одну за другой дверные ручки. Бегом преодолев следующий пролет, не задерживаясь проскочил еще один этаж и уже на третьем, сбавил темп и пошел аккуратнее. Пахло отсюда. Едкий, тошнотворный запах разлагающейся плоти, спазмами сдавил мой желудок. Дальняя дверь была чуть-чуть приоткрыта, самую малость. Другой раз прошел бы и не заметил, а сейчас эта щелочка, сквозь которую пробивался свет электрической лампочки, не выключенной хозяевами, не сулила ничего хорошего. Да, я не боец, но и не дурак. Скорее карьерист в разумных пределах, в таких же трус, но трус здравомыслящий. Ровно до того момента, пока мои поступки в геройство не перерастают. С квартирой следовало разобраться и чем скорее, тем лучше, так как спуск вниз, с автоматом в одной руке и девушкой в другой был бы и без того нелегок, а с атакующим из-за угла бешеным, так вдвойне.

Скрипнув, качнулась на петлях дверь, поддавшись порыву ветра, и вновь пахнуло смрадом. Кто у нас тут, покажись? Помедлив секунду я, осторожными шажками, чуть присев, так как показывают в модных фильмах про спецоперации, пошел в сторону предполагаемой опасности, в любой момент готовый утопить спусковой крючок. С каждым шагом смрад из квартиры становился все явнее, и под конец, когда я уже было, решил, что обязательно оконфужусь, в коридоре появился он. Он к слову, или она, сказать можно было только по одежде покойного, запачканном бурым и серым сарафану, в яркий крупных цветах. Землистая кожа на лице, точнее на том, что когда-то было лицом, обвисла, глаза ввалились, на руке не хватало трех пальцев…

– Тварь, – грохнул автомат, раскатившись звонким эхом в замкнутом пространстве подъезда, заставив отступить, сморщиться, а бешеная тем временем завалилась назад, зацепив и потянув за собой полочки с обувью. Подойдя поближе, я еще раз спустил курок прямо в голову, целясь чуть ниже бровей. Ствол автомата рыскнул, гуляя от спальни к кухне и обратно. В спальне нашелся второй, когда-то бывший живым, а теперь давно уже мертвый мужчина с проломленным черепом. Муж и жена, когда-то жившие в этой квартире, цветная фотография молодой пары, на фоне медного всадника, очевидно, оставались здесь в тот момент, когда грянул гром. Что случилось потом, догадаться не сложно.

Выйдя из квартиры, я притворил дверь и поднялся на нужный мне этаж.

– Мария, это я. Вы собрались?

– Да, – из дверей квартиры появилась испуганная девушка. – Вы стреляли, Константин?

– Можно просто Костик, – кивнул я. – Что с ногой?

– Прошла почти, – Мария выставила вперед лодыжку, утянутую в эластичный бинт. – Сама дойти могу.

– Сама, это хорошо. – Кивнул я, не переставая вслушиваться. – Вещи?

– Вот, рюкзак. – Мария кивнул за спину, указывая на болтающийся позади маленький кожаный рюкзачок. – Документы, деньги, все таблетки, что были.

– Пойдет, – решил я и двинулся вниз по лестнице.

Автоматная очередь, раздавшаяся с улицы, заставила выругаться.

– Марк, – пояснил я, – быстрее.

Как могли скоро, мы начали спускаться по лестнице вниз. Я шел впереди, периодически оборачиваясь и поддерживая Марию за локоть, а та, как могла, ковыляла вниз. Послышались частые хлопки выстрелов. Дело было туго. Сначала Марк предупредил о грозящей опасности, а сейчас видимо держал оборону, не давая бешеным подойти слишком близко.

– Дурак, – пробубнил я. – Вдруг заденут. Ехал бы к нашим, а завтра вернулся. – Марк однако так не думал и продолжал уменьшать наши и без того мизерные запасы патронов.

– Давай на руках. – Закинув автомат за плечо, я подхватил Марию на руки и пошел вниз по лестнице. Спуск начал происходить существенно быстрее, но положения дел не улучшил. Поставив девушку, я подскочил к окну на площадке третьего этажа и заорал что есть мочи.

– Марк, уходи, завтра с нашими подойдешь!

Мертвяки стремительно окружали внедорожник, неуклюже пытаясь уйти из-под зоны обстрела, но количество их, заставляло похолодеть от ужаса.

– А как же вы? – Закричал Марк снизу.

– До завтра просидим! – Сняв автомат с плеча, я полоснул очередью по самым наглым, готовым вот-вот бросится вперед. – Хватит инициативы. Завтра приедете втроем и в три ствола дадите нам фору.

– Хорошо, – охранник закинул автомат за спину и, бросившись к внедорожнику, ласточкой юркнул в салон.

Убедившись, что с ним все в порядке, я перевел автомат на одиночную стрельбу и принялся прикрывать отход, норовя попасть в голову. Получалось плохо. Рыкнул двигатель, автомобиль взревел и, сорвавшись с места, помчался по улице, задевая по пути зазевавшихся шатунов, а я вытер выступивший на лбу пот и обернулся к девушке.

– Что же будет? – Тревожно поинтересовалась та.

– Не волнуйтесь, барышня, – я галантно раскланялся, взял её под локоть принялся провожать назад в квартиру. – Посидим до завтра, чай не убудет. Потом прибудет кавалерия и всех спасет, а пока не соблаговолите ли пригласить джентльмена на чашечку кофе. Кофе в вашем доме имеется?

* * * *

Зайдя в квартиру, я прислонил автомат к стене и запер дверь на оба замка. Вроде обошлось. Вышло все, правда из рук вон плохо, но без укусов и заражений. Из потерь только патроны, уже хорошо. Мария тем временем, почти на автопилоте, похромала до кухни и, судя по звону посуды, действительно принялась готовить кофе. Черт возьми, надеюсь лучший, чем то, что пришлось нам пить в офисе, иначе не сдержусь, да и ей это только на пользу. Нет, не кофе конечно, а дело. Обычные обыденные дела, привычные и давным-давно знакомые имеют благостное успокаивающее свойство.

Расшнуровав берцы, я поставил их в угол и, поискав глазами тапки, прошел в комнату. Ничего вроде бы не изменилось, если на улицу не смотреть. На кухне журчит вода, бряцает посуда. В углу стоит телевизор с подключенным плеером и хоть сейчас можно поставить диск и преспокойно смотреть любимые, знакомые с детства, комедии надо которыми ухахатывалось пол страны. Все кажется спокойным, да не все. Сквозь открытую форточку не доносится гула машин, все больше горелым прет, да чем-то едким. Радиоточка молчит, и как не включай её, одно шипение в эфире, а занавески на окнах теперь даже днем не раскрываются. Был в свое время в Стокгольме, что в Швеции, такой закон, запрещающий занавески вешать. В любой момент каждый прохожий мог посмотреть, как живет его сосед, скрывает ли доходы, или выставляет напоказ свою нищету. Как они там теперь, без тех занавесок, закон-то до сих пор не отменили.

– Кофе готов.

На пороге появилась, чуть смущенная, хозяйка квартиры, держа в руках пластиковый поднос с двумя крохотными чашечками безумно ароматного напитка.

– Вы уж извините, Константин, не прибрано. На чемоданах второй день.

Поспешив перехватить поднос, я тут же поставил его на стол и, взяв чашку, пригубил. Горячо.

– Я же говорил, что можете называть меня Костик, да и проще так. – Напомнил я, осторожно, маленькими глотками, смакуя обжигающий кофе.

– Хорошо, как скажете. – Мария села в кресло рядом со мной и взяла свою чашку. – Тогда называйте меня Маша.

– Вот и договорились. Где у вас курят, кстати, если позволите? – Поинтересовался я.

– Да хоть и здесь. – Маша отхлебнула кофе, и поморщилась. Видимо он не был его любимым напитком. – Вы лучше вот что расскажите, Костик, что там, на улице? Я то все вижу только из окна, да новостных лент, пока были.

– Плохо дело. – Я пододвинул к себе так кстати обнаружившуюся пепельницу и щелкнув зажигалкой, закурил. – Должен напомнить, что вирус передается воздушно-капельным путем. Если к нему нет иммунитета, или каких-то антител, то пиши пропало. Мы так товарища в первые недели потеряли.

– Как? – тихо поинтересовалась Маша.

– Просто заболел. – Я допил кофе и, поставив чашку на поднос, откинулся в кресле. – Не это плохо, понимаете?

– А что же может быть хуже?

– Люди, Маша. Человек, самый хитрый и опасный зверь на всем белом свете. Живет без радости, убивает для развлечения, ищет наживу даже в том, что таковой не принесет, и злится, злится на весь мир.

– Чем же вам так насолили люди?

– Лично мне? – Я в задумчивости почесал затылок. – Лично мне, ничем, а вот что дальше будет, сказать сложно. Достаточно того, что по пути мы встретили две бронемашины, чьи хозяева занимались грабежом и работорговлей. Сила при них, значит и правда при них. Ей богу, не выбрались бы, если бы не капитан Горин со своими бойцами. Сейчас, вместо того, чтобы кофе с вами пить, я бы отхожие места какой-нибудь кавказской диаспоре вычищал, или еще чего похуже. Месяц прошел, а все устои рухнули, как не бывало. Вот такие они, эти люди.

– А как же вы? – Возмутилась Маша, – как же ваш друг в машине? Он же до последнего момента не уезжал, даже когда мертвецы совсем близко подобрались. Вы же на него накричали буквально.

– Мы, это мы. – Улыбнулся я. – Мы обычные. Не мним из себя ничего, трезво свои силы и ситуацию оцениваем, от того может и живы до сих пор. Я вот бухгалтер, Марк, тот, что за рулем, охранник. По сути, мы те, кого вы многие годы видели на улице, идущих, торопящихся мимо по своим делам, и никогда не замечали. Мы – это серая масса, люди умственного, интеллектуального труда.

– Но Марк же охранник? – Удивилась Маша.

– Ну и что? – Отмахнулся я. – Вы думаете ему там думать не надо? Я вот к чему это все веду. Мы не бойцы, не военные, мы стараемся выжить, и каждая жизнь для нас бесценна. Потеря человека в отряде, это, прежде всего личная трагедия, а не минус боевая единица или двухсотый.

– Думаете, военные не переживают за свои потери?

– Переживают, – я глубоко затянулся и выпустил в потолок струю дыма. – Поначалу, и если в одной роте служишь, так почти наверняка, а коли под командованием твоим от батальона и поболе, то и привыкнуть можно. Нам, гражданским, такое в диковинку.

– Значит вы против военных?

– Нет, – я покачал головой, – я против тех, кто мнит себя вершителя судеб, таковыми, по сути, не являясь.

Глава 14

– Надо было дверь подпереть, – вздохнул я, спускаясь по лестнице. – Забредет еще какая дрянь ночью, потом не отмахнешься.

За мной, осторожно ставя больную ногу на ступени, шла Маша, чей багаж, за последние сутки из рюкзачка перерос в здоровую хозяйственную сумку, которую мне по утру и вручили со всеми почестями.

Разбираться, что там, я естественно не стал, а лишь взгромоздил её на плечо и, услышав три протяжных сигнала клаксона, распахнул входную дверь. Лестница, пустая и безлюдная, встретила нас хмурой тенью и все тем же едким запахом, доносившимся из квартиры ниже этажом.

– Думаете? – Поинтересовалась Маша.

– Да кто его знает? – Пожал я плечами, уверенно, почти буднично, спускаясь вниз.

Времени на спуск нам понадобилось раза в два больше, чем, если бы это проделывали пусть и тяжело груженые, но все-таки два абсолютно здоровых человека. Ломится, очертя голову, вниз я тоже не стремился, тщательно вслушиваясь в звуки, доносившиеся снизу, и то и дело, ожидая подвоха, и когда мы спустились вниз, то застали Марка в крайнем нервном расстройстве.

– Где вас черти носят? – не глуша двигателя, Марк выскочил на улицу и, выхватив у меня сумку, принялся запихивать её в обширный багажник внедорожника. – Я тут весь как на иголках, хорошо хоть бешеные с утра, что мухи сонные, а то было бы опять шоу.

– Как наши? – Поинтересовался я, помогая Марии сесть на заднее сидение и захлопывая за ней дверь.

– Да нормально, – справившись с девичьим багажом, Марк вернулся за баранку и, дождавшись пока я заберусь на переднее сидение, тронулся с места. – Скатались удачно, так что полторы тысячи литров есть точно. Очень удачное расположение у этой заправки. Вокруг одни спальные районы, мертвяков тьма, а к колонке почему-то не идут, все их больше к северу тащит. С севера, кстати, пальба была слышна, по серьезному. Такое впечатление, что не шатунов отстреливали, а друг с дружкой воевали.

– Помнишь, что капитан говорил? – Напомнил я. – На севере криминал, засели на складах и прочих вкусностях, и правят, как хотят. Видимо схлестнулись друг с другом, за трон воюют.

– Долго ли воевать будут такими темпами? – Покачал головой охранник, выворачивая на проспект. – Побольше бы мужиков, типа Горина с его сводным отрядом, так мигом бы шушеру вышибли.

– А зачем? – Пожал я плечами. – Смотри, что на улицах делается. Мертвяки день ото дня умнеют. Если раньше они просто из-под колес разбегались, то вчера, когда я из окна в меткости упражнялся, явственно старались из зоны обстрела выйти.

– Видел. – Согласился Марк. – Сегодня из-под огня, завтра засады начнут устраивать, а послезавтра об оружии вспомнят?

– Типун тебе на язык, – я в ужасе замахал на него руками. – В любом случае из города надо убираться, и чем быстрее, тем лучше.

– В одиночку нам не вырваться, – вздохнул Марк. – Нам бы с капитаном…

– Да что ты заладил, – поразился я. – Капитан, да капитан. Будет тебе твой капитан, в конце недели скатаемся и посмотрим, чем люди живут. Ты не думал, что у них тоже свои резоны есть? Да и потом, чтобы не прихлебателями быть, и на шее не сидеть, требуется пару козырей в рукаве.

– Это, каких же козырей?

– Да те же боеприпасы, наконец.

– Так вот чего ты опасался, когда к военным не хотел идти, – расхохотался Марк.

– Верно, – кивнул я, игнорируя его веселость. – Не хочется быть обузой, да и на последних ролях давно уже играть не интересно. Траншеи копать и патроны подносить, это другим оставьте. Без этого я уж как-нибудь переживу.

– А это что?

Старенькое панельное здание, справа по проспекту, ранее принадлежало какому-то НИИ, но в последствии часть площадей были переданы предпринимателям, под офисы и магазины, и научные сотрудники, как всегда, затянув пояса, поднялись этажами выше, перетащив за одно свои лаборатории с документацией. Вывеска, впрочем, над главным входом осталось и то ли там физики сидели, то ли химики, уже и не припомню, но из окна третьего этажа свисала белая тряпка, в нынешней ситуации говорящая только одно – «Тут есть живые».

– Вижу, – кивнул Марк, замедляя ход. – Проверим?

– Обязательно. Тормози посреди проспекта, там бешеных поменьше, может, докричусь до кого.

Внедорожник плавно замедлил ход и почти накатом выехал на середину улицы.

– Сигналь. – Кивнул я охраннику, а сам, открыв люк, выбрался на крышу.

Рев клаксона раскатился по пустынной улицы, лупя рикошетом по стенам домов. Раз, другой, третий.

– Эгей! – заорал я, увидев мельтешение в окне. – Есть кто живой?

Из того самого окна, к которому была привязана белая тряпка, оказавшаяся белым лабораторным халатом, появилась заспанная бородатая физиономия и с минуту пыталась врубиться в ситуацию.

– Есть кто живой? – Вновь заголосил я и замахал рукой.

– Есть, – наконец проснулся бородатый. – Слава богу! Мы заблокированы на третьем этаже. Я и еще трое моих коллег.

– Давно сидите?

– Давно. С самого начала.

– Что с едой?

– Нету. Три дня назад последний кусок хлеба закончился. Вы нас вытащите отсюда?

– Постараемся. – Я оглядел улицу, пытаясь найти другой подход к зданию, кроме центрального подъезда, почти наверняка запруженного бешеными. – Сами передвигаться можете?

– Да.

– А веревки, веревки какие у вас есть?

– Нету.

– Ладно, ждите. – Спустившись вниз, я вновь уселся на сидение и обернулся к Марку. – Вытаскивать надо светил науки.

– И как? – Хмыкнул охранник. – До них же добраться можно только на танке.

– Так же, как и до всех остальных, – пожал я плечами. – Через окно. Сейчас чешем до базы, выгружаем Машу и берем грузовик. Веревку с грузом закинем в окно, а там пусть спускаются.

– А если не смогут, – предложил Марк, – они же не спортсмены далеко, да и не ели несколько дней.

– Значит спустим. Один за рулем, двое наверху травят веревку, спуская бородачей, снизу один прикрывает. Час уйдет, не больше. Место тут открытое, подобраться незамеченными мертвяки вряд ли смогут. На всякий случай отыграем вчерашнюю тему, если уж совсем подопрет.

– Эй, – заголосил я, снова высунувшись в люк. – Вы там пока сидите ровно, а мы за транспортом сгоняем.

– Вы обещаете? – С надеждой поинтересовался мужик. Его товарищи, видимо, почувствовав, что грядет если уж не избавление, то хоть какая-то помощь, столпились за его спиной.

– Обещаем. Ждите нас днем.

* * * *

Заехав во двор, я первым делом сдал Машу на руки Евгении и принялся осматривать трофейные бочки с горючим, которые еще предстояло спустить с грузовика.

– Тяжеленные, – признался Николай, – постучав пальцем по выпуклому боку. – Не то, что вниз спустить, ворочать-то сложно.

– Надо спускать, – вздохнул я. – Сейчас чего-нибудь мягкого вниз накидаем и будем просто вниз сбрасывать. Есть же в здании какая то ветошь?

Стоящий рядом Марик кивнул, и исчез в дверях, умчавшись на поиски ненужного и мягкого, а я начал инструктировать команду.

– Женя, ты с Машей остаешься на базе. Тебе вчера про бандитов рассказывали?

– А то, – грива волос взметнулась вверх в негодовании и порицании.

– Так вот, сидите внутри и не отсвечиваете, пока мы не вернемся. Я, Марк, Марик и Николай сейчас едем к институту. Приготовьте чего перекусить, чтобы на день хватило. Район там не шибко хороший, возможно в пару заходов придется выбираться.

В дверях появился довольный Марик, несущий в руках свернутый в рулон старый матрац.

– На чердаке их еще штук десять, – пояснил он. – Откуда они только здесь?

– Откуда бы не взялись, а нам все лучше. – Пожал я плечами. – Надо еще что-то с веревкой придумать. Аналог кошки или крюка подошел бы идеально, но где же его взять?

– Кошку еще надо метать уметь, – отмахнулся Марк, – привяжем булыжник да запустим в окошко.

– Хорошо, – согласился я. – Тогда давайте за матрацами, и будем разгружать.

Споро стащив вниз ветхие ватные подстилки, мы, как можно кучнее, расстелили их на земле за задним бортом, и кое-как принялись спускать тяжеленные бочки с бензином. Можно было, конечно, махнуть на все рукой и попытаться поискать другой транспорт, но перспектива рысканья по мертвому городу в поисках грузовика, который не факт еще, что заведется, была не слишком радужной, так что пришлось попотеть. Через час все бочки были переправлены на землю и оттащены в дальний угол двора, подальше от жилых помещений, а кузов грузовика, наконец, чист.

– Десять минут на перекур и выезжаем, – заявил я, глядя на уставшие лица своих товарищей. – Ничего парни, не дрейфите. По окончанию операции общее празднество и отдых. Дежурных назначу позже.

– Каких дежурных? – Не понял Николай.

– Да таких, мои маленькие друзья, – кивнул я. – Один из нас должен постоянно бодрствовать, наблюдая за округой и иметь возможность предупредить своих работающих или спящих товарищей об опасности, будь то толпа шатунов или банда работорговцев. В ином случае нас можно будет брать тепленькими и пеленать, что младенцев.

– Идея хорошая, – поддержал меня Марик. – Пока тепло, можно организовать пост на чердаке. Там окна расходятся во все четыре стороны и легко спуститься вниз, если нужда припрет. Свет опять же есть, если что.

– Дежурить будут все, по очереди, – кивнул я, проверяя обойму в автомате.

– И ты? – Поинтересовался Николай.

– А чем я хуже вас? – Удивился я. – Конечно и я, и Женя, и Маша потом, как ногу подлечит. Все будут дежурить, не сомневайся.

– Почти коммунизм, – хохотнул работник торговли. – От каждого по способностям, каждому по потребностям. Красота и утопия.

– Что с бензином? – поинтересовался я, кивнув в сторону нашего грузового старичка.

– Кисло, – признался Николай. – Впрочем, дело наверняка поправимое. Кварталах в трех, на север, мы как раз вчера огибали, чтобы нормально подъехать, видел я чудесный красный автомобиль. Бак не вскрыт, даже пробка на месте. Думаю, если заскочить по дороге, то будет приятный сюрприз.

– Только быстро, – кивнул я и запрыгнул в кузов. – Дуй в кабину, будешь Марку дорогу показывать.