Текст книги "Королевство двоечников"

Автор книги: Владислав Выставной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава третья
Про М-учительницу и урок Перерисования

В этой классной комнате для Егора, конечно же, не было предусмотрено никаких королевских тронов, как в его родном тринадцатом школе-замке.

Еще бы – бывшие Короли были теперь вполне равными друг другу, можно даже сказать – товарищами. По несчастью.

Вообще, все здесь было по-другому. Здесь не было даже обычных школьных парт и стульев. Были только длинные лавки и неказистые, деревянные и некрашеные, неровные и сплошь исцарапанные столы.

Правда, располагались они не так, как в классах обычной школы, а амфитеатром, словно в аудитории какого-нибудь института.

Впрочем, вряд ли в этом самом каком-либо институте была столь мрачная колоннада вдоль стен, а в каждом темном проеме между колоннами – по жуткого вида Перевоспитателю.

Егор уселся на лавку с краешка и принялся украдкой оглядывать других перевоспитанников Зловещего Интерната.

Да-а… Куда только девалась их былая королевская гордость! Наверное, посади сюда и самозваного Императора двоечников Черепанова – с того тоже быстро сошла бы наглая ухмылка.

Вспомнив о Черепанове, Егор немедленно помрачнел.

Это что же получается: он здесь, а там, в его родном с детства замке появился злой тиран! Который, безусловно, сейчас вовсю портит жизнь учителям и его же, Егора, друзьям. А Егор ничего не может с этим поделать!

А еще родители наверняка переживают – куда это подевался их непутевый мечтатель Егорка?

Долго размышлять ему не дали. Громко и отвратительно, до мурашек на коже, заскрипела дверь, в класс неспешно вошла длинная несуразная фигура в каком-то коричневом, бесформенном, до пят, платье. Видимо, это была и М-учительница. Егор почему-то сразу же вскочил на ноги. Странно – ведь он уже привык не вставать перед учителями! Но в нем снова появилась какая-то робость перед взрослыми. Особенно перед злыми взрослыми.

И он увидел, что остальные перевоспитанники смотрят на него с удивлением и неприязнью: никто, кроме него больше не встал.

– Так-так-так, – сказала М-учительница высоким противным голоском. – У нас, я вижу новенький?

И она необыкновенно шустро подошла – чуть ли не подбежала – к Егору. Тот только успел заметить, как отпрянули от М-учительницы сидевшие близко к проходу перевоспитанники.

Коленки Егора задрожали, и он шлепнулся на скамейку, при этом не отводя взгляда от М-учительницы, словно какой-то загипнотизированный кролик перед удавом. М-учительница остановилась, медленно склонилась и посмотрела прямо ему в глаза.

Егор с ужасом увидел, что глаза-то у этой Мрачной Учительницы совсем не человеческие! Были они желтые, а зрачки – как у кошки, тонкими длинными щелками!

Эти глаза так поразили Егора, что он не сразу заметил, что М-учительница вообще была странная: платье ее вблизи казалось каким-то оборванным, неглаженым и изъеденным молью, словно его только что достали из старого сундука. От него так и разило нафталином, хотя Егор и не знал, что такое этот самый нафталин. Лицо М-учительницы было ужасно худое и бледное, а прическа напоминала воронье гнездо, в котором воронята устроили приличную драку.

А еще в руках она держала указку, странную корявую железную указку, которая на конце была не острая, как полагается школьной указке. Нет, на ее конце был изогнутый и заточенный крюк!

– Ага, – сказала М-учительница, приподнимая подбородок Егора холодным крюком указки.

Его обдало ледяным холодом – совсем как при разговоре с Перевоспитателем.

– Так ты и есть тот самый Егор! Как же, знаю. Повелитель просил, чтобы мы, как следует, за тобой присмотрели! Что ж, начнем прямо сейчас… А ну, к доске – живо!!!

Последнюю фразу М-учительница крикнула так громко и страшно, что у Егора волосы встали дыбом. М-учительница ловко зацепила его указкой за шиворот и рывком поставила на ноги.

И Егор на дрожащих ногах отправился к доске, которая стояла внизу, возле кафедры, в самом центре амфитеатра.

Ох, как вспоминал теперь Егор свой последний поход к доске – там, в нормальной школе, с обычной учительницей Ириной Васильевной!

И что ему тогда только не нравилось в этом? И что стоило прочитать тогда всего пару страниц учебника про богатых и ленивых королей средневековой Франции? И кто его за язык тянул: «Если бы я был королем!…»

Ну, вот, стал он королем – и что толку?…

– Чего тащишься, как сонная муха? – прошипела в спину М-учительница. – Так готовился к урокам, что теперь ноги не ходят?

В родном классе эта реплика «училки», наверное, вызвала бы тихое хихиканье глупых девчонок. Но здесь никто даже не улыбнулся.

Егор подошел к доске.

И только теперь понял. Что никакая это не доска. Это огромный черный и плоский камень, сверкающий отполированной поверхностью.

– Та-ак… – сказала М-учительница, подходя к своему М-учительскому столу. – На сегодня было задание: как разрисовать стену в подъезде, чтобы от соседей потом было побольше крику и визгу. Посмотрим, что нам покажет новенький…

Егор растерянно посмотрел на ребят.

На него смотрели десятки глаз мальчишек и девчонок. Только подсказывать никто и не думал. Да и сочувствия в этих взглядах было не много.

Видимо, здесь у Егора был уже не очень хороший «рейтинг», как говорил когда-то этот предатель Первый министр…

Егор снова взглянул на доску. И увидел у ее подножия множество баллончиков с краской. Из таких баллончиков старшие мальчишки разрисовывали бетонные стены и гаражи. Иногда даже получалось красиво.

Но сам Егор, к своему стыду, никогда не рисовал ни на стенах домов, ни в подъездах. Он был просто двоечником, а не совсем не хулиганом.

– Давай-давай, – сказала М-учительница. – Покажи, на что способен бывший Король Тринадцатого Королевства.

Егор взял в руки баллончик. Он даже не посмотрел, какого цвета в нем краска. Нажал на клапан – баллончик ядовито пшикнул. И принялся неловко водить струей краски по гладкой стене…

… – Что это? – мрачно спросила М-учительница.

– Это… – пробормотал Егор. – Это фея…

Он вдруг с ужасом подумал, что своим необдуманным рисованием только что сам себя выдал.

– Фея… – медленно произнесла М-учительница и вдруг громко расхохоталась. – Вы слышали, дети – фея!

Она хохотала, и вместе с ней осторожно, негромко и нервно хихикали перевоспитанники.

Отсмеявшись, М-учительница подскочила к доске и заколотила по ней железной указкой. Из под нее даже искры полетели.

– Вот ты скажи, скажи, Власов – зачем на стене подъезда рисовать какую-то дурацкую фею?! – высоким голосом чуть ли не кричала она. – Сколько можно повторять: рисовать в подъездах нужно для того, чтобы досаждать жильцам! Чтобы они чувствовали себя неуютно и неприятно! На прошлом уроке мы учились быть уличные фонари и лампочки в подъездах – для чего спрашивается?

Кто-то в первых рядах робко поднял руку.

– Ну, Бронников, скажи! – ткнула в точащую руку М-учительница.

– Чтобы разозлить взрослых! – гнусаво сказал лохматый мальчишка со сломанным передним зубом.

– Правильно, правильно! Чтобы разозлить взрослых! – крикнула М-учительница. – А ну, Бронников, иди к доске, покажи, как надо!

Мальчишка с готовностью выскочил из-за стола и направился к доске. На его мантии мелькнули какие-то непонятные значки, в которых Егор узнал все-таки, карточные масти.

Подходя, он, как бы случайно задел плечом Егора. Егор отшатнулся назад, пытаясь удержать равновесие, но там, как бы случайно, уже стояла нога этого мальчишки.

И Егор позорно и больно грохнулся на каменный пол.

Мальчишка громко заржал. И что странно – его поддержала М-учительница: она тоже мелко и противно захихикала.

И чуть позже смех подхватил весь класс.

Егор сразу не смог подняться на ноги: во-первых, он сильно ушиб коленку, а во-вторых, позорно запутался в мантии. Когда же Егор поднял голову, то первое, что увидел, было лицо его знакомого Криса: тот смеялся вместе с остальными.

И тут Егор окончательно понял одну очень неприятную и печальную веешь. Он действительно, остался один.

Один на один со всеми злыми силами этого злобного места…

А Бронников уже ловко орудовал баллончиками, и на месте Егоровой феи быстро возникли какие-то злые глумливые физиономии. Такие явно разозлили бы любого взрослого, особенно, если бы были нарисованы на стене его собственного подъезда. Тут же был ловко изображен скелет, почему-то в кепке и с баскетбольным мячом в руке. И какая-то надпись красивыми, но трудно разбираемыми буквами. Судя по всему, надпись была неприличная.

Нарисовано было действительно мастерски. Только веяло от этого рисунка чем-то неприятным. Злым.

– Вот, готово! – сказал мальчишка, как бы случайно наступая на мантию Егора, который снова пытался подняться на ноги.

Егор не удержался на ногах и опять повалился на холодный пол. Класс хохотал, а над Егором уже склонялось недоброе лицо М-учительницы.

– Плохо, Власов, плохо! – назидательно сказала она, и ее кошачьи зрачки сузились в тоненькие полоски. – Учись у Бронникова – как он ловко перерисовал твою дурацкую фею! А ты, оказывается, даже двоечник никудышний! Но здесь мы двоек здесь не ставим! А потому на первый раз сегодня ты просто останешься без сладкого!

Глава четвертая
Про Короля в бегах и наказание

Егор угрюмо добрел до своей комнаты и толкнул ногой тяжелую дверь. Дверь впустила его вовнутрь и со скрипом закрылась за спиной. Егор остался один.

Хотя… Почему – один? Ведь у него есть еще эта удивительная маленькая фея! Та, для которой он принес спрятанный в кармане кусочек черствого хлеба: в большой столовой Зловещего Интерната кормили удивительно невкусно, а Егору еще и не досталось печенья, которое здесь считалось «сладким».

Егор подошел к своей двухэтажной кровати, приподнялся на цыпочках и осторожно глянул туда, где укрывшись огромным для маленькой кукольной фигурки одеялом, спала маленькая фея.

Егору вдруг стало как-то хорошо на душе, от того, что у него появился кто-то, о ком он может позаботиться. Ведь прежде такого не было: кто-то всегда заботился только о нем самом. И мама, и папа, и бабушки с дедушками, и дяди с тетями, даже учителя. Только вот сам он никогда не чувствовал себя в ответе ни за одно живое существо. Даже за котенка, с которым любил возиться, но забывал кормить и выгуливать…

– Эй! – осторожно, шепотом сказал Егор. – Я принес тебе… это… поесть немного… Правда, это всего лишь хлеб…

Фея мгновенно открыла глаза и улыбнулась. После чего легко откинула уголок одеяла. И уселась, свесив ножки в блестящих туфельках с края кровати.

Фея улыбалась, словно ей принесли новогодний подарок. Странно – ведь еще только что она спала, и лицо ее было бледжнее бумаги.

– Спасибо тебе, Егор! – тоненько сказала фея.

– А я тебе не говорил, как меня зовут, – сказал Егор. – Или ты во сне слышала?

– Ты что, забыл? Я ведь фея! – улыбнулась фея. – Я много чего знаю! Спасибо тебе, что не забыл про меня и даже принес этот хлеб. Только феи не едят хлеб. Мы, феи, питаемся цветочным нектаром…

– У меня нет нектара, – расстроено сказал Егор. – К тому же меня оставили без сладкого…

– … и человеческой добротой, – закончила фея. – Вот ты сделал для меня добро, просто, от души – и мне стало легче, и даже силы вернулись…

Егор глупо улыбнулся. Ему было странно слышать про себя такое. Обычно он слышал про себя только «двоечник» да «неудачник». А тут вдруг заговорили о его доброте…

– Да ладно, мне не жалко, – сказал Егор. – Скажи только, чего тебе нужно – я попытаюсь найти…

– Мне ничего не нужно, – покачала головой фея. – Конечно, я бы хотела улететь из этого плохого места… Но у меня еще не зажили крылья.

– Оставайся, сколько хочешь, – сказал Егор. – А когда ты выздоровеешь, я тебя выпущу на волю…

– Ты добрый, – сказала фея. – Только еще не знаешь, как это опасно – защищать фею от злых Перевоспитателей и М-учителей.

– Ничего, я не боюсь! – легкомысленно заявил Егор.

– Тогда послушай совет, – сказал фея. – Если мы, феи, питаемся человеческой добротой, то эти мрачные существа насыщаются злостью и глупостью. Чем глупее и злей ты становишься – тем больше жизни из тебя высасывает Зловещий Интернат. И сам ты становишься еще глупее и злее. Поэтому не слушай глупостей, которые тебе будут говорить, старайся сохранить хоть какие-то знания, хоть какие-то частички ума… А больше всего они ненавидят дружбу. Поэтому остерегайся предательства! Оно здесь повсюду!

– Кто же может предать меня, если и друзей у меня никаких нет… – пожал плечами Егор.

…Следующий день был похож на предыдущий.

Утром за Егором пришел жуткий Перевоспитатель и потащил его на урок. С Егором по-прежнему никто не общался, даже Крис избегал его: видимо, боялся, что приятели не правильно поймут его общение с Егором, которого даже М-учительница перерисования умудрилась выставить всеобщим посмешищем.

Егор чувствовал себя одиноко, но держался.

Ведь у него зрел свой собственный план.

Размышляя о своем тайном плане, Егор вытерпел урок Разгильдяйства, на котором дряхлый и шепелявый М-учитель, заставлял всех портить ножиком столы и выцарапывать на них глупые рисунки.

Потом был урок Ничегонеделания, на котором нужно было высидеть до самого звонка, не совершив ни единого полезного движения. Можно было только зевать и чесаться. Кто-то попытался ковырять ножиком стол, как на предыдущем уроке, но был замечен Перевоспитателем и поставлен в угол.

Потом был урок Мелких пакостей, на которым учили плеваться жеваными бумажками через трубочки, приклеивать жвачку на стул соседа и ставить подножки.

Тут Егор, наконец, понял, где его недруг Бронников научился так ловко управляться с подножками. Он вообще оказался любимцем М-учителя Мелких пакостей. Тот даже подарил любимому перевоспитаннику леденец на палочке.

Бронников немедленно подошел к Егору и, примирительно произнеся: «Мир?», вручил леденец ему. Егор даже поверил в искренность поступка этого мальчишки и решил сохранить леденец для феи. Но на всякий случай украдкой развернул его и лизнул.

Леденец оказал таким горьким и мерзким на вкус, что из глаз Егора брызнули слезы. А весь класс вместе с М-учителем и самим мелким пакостником Бронниковым громко расхохотался.

Оказывается, все только делали вид, будто не замечают Егора. На самом деле все ждали развязки пакости с леденцом.

Но Егор не только не показал виду, что расстроился. Он даже показал обидчику кулак с оттопыренным большим пальцем: мол, здорово ты меня одурачил. Этим он вызвал недоумение пакостника и, вроде, даже немного огорчил его.

Тогда Егор понял, что его главное оружие против всех этих глупостей, которым учили М-учители – это плохо учиться самим глупостям.

И, странное дело: Егор вдруг понял, что если бы под рукой сейчас случайно оказался учебник физики или алгебры, а то даже и химии – то Егор, честное слово, специально бы принялся читать его!

Просто назло всем глупцам и дуракам, заполнившим эти черные стены!

Только вот учебников в Зловещем Интернате не было. Были только компьютерные игровые приставки, дурацкие игрушки, да яркие комиксы.

Ведь М-учителям и Перевоспитателям от перевоспитанников требовалась только отборная, свежая глупость.

Но Егор не расстраивался. Ведь у него был план.

Это был план побега.

Егор долго думал: как же выходят из этого Зловещего Интерната его обитатели, если в стенах, опоясавших высокую Злую скалу, нет ни ворот, ни калитки?

И он пришел к одному-единственному выводу: сюда приходят через подземелье, через подземный ход, который ведет прямиком к тихой глади мертвого озера.

Почему Егор решил именно так? Потому что он прочитал всего одну книжку. В этой книжке, чтобы захватить крепость, пираты приставали на лодках к берегу и потом поднимались наверх, к стенам. Но если нельзя подняться по отвесно скале – то куда приставать кораблям и лодкам?

Правильно – к подземному ходу или какому-нибудь гроту.

Так, по крайне мере, представлялось Егору. Он почему-то даже не подумал о том, что в крепость можно попасть и по воздуху, как маленькая фея. Но ведь фея была слишком маленькая, а в книжке про пиратов по воздуху никто не летал.

И потому ночью, когда все уснули, Егор отправился в свою тайную экспедицию.

Надо сказать, что подготовился он к ней плохо. Если бы Егор прочитал в своей жизни больше книжек, например, хотя бы, про графа Монте-Кристо, то перед побегом он наверняка хорошенько бы подумал, стоит ли совершать побег, а если и совершать – то как именно.

Ведь хоть Перевоспитатели вместе с М-учителями и питались детской глупостью, сами глупыми вряд ли были…

Но Егор уже крался вдоль каменной стенки, освещая себе путь снятым со стены светильником. Он не знал, куда именно идти, а потому полагался на случай. Ведь всегда проще полагаться на случай, чем составлять тщательно продуманный план.

Единственное, что Егор догадался сделать заранее – это припас на дорогу пару кусков жесткого хлеба из интернатской столовой. И еще он не забыл взять с собой маленькую фею. Ее он бережно спрятал во внутренний карман, очень удобно сделанный с оборотной стороны мантии. Фея спокойно спала, восстанавливая потерянные во время падения силы и думать не думала о том, как волнуется Егор.

А волнение Егора усиливалось с каждым шагом, сделанным прочь от выделенной ему комнаты.

И вскоре волнение перешло в самый настоящий страх.

Егору всюду мерещились зловещие М-учители и Перевоспитатели. В каменных лабиринтах царил полумрак, едва разгоняемый дымящими светильниками, и мечущиеся по стенам тени напоминали черные силуэты преследователей…

Вскоре Егор осознал, что на самом деле не знает, куда идти.

«Нужно найти вход в подвал», – решил Егор.

Но где его искать – он так до сих пор и не представлял.

Он долго-долго бродил по переходам между башнями и, в конце-концов, понял, что очень устал. И решил отложить поиски таинственного подземелья, как говорится, «на потом». А пока – как следует отдохнуть и выспаться, спрятавшись от всех страхов под одеялом. И уже собираясь отправиться к себе в комнату, он понял, что не знает, куда идти!

Он заблудился!

Вот тут-то Егор испугался по настоящему! Он заметался меж каменных стен, совершенно не представляя, откуда он вообще пришел сюда!

Светильников на стенах больше не было. И его собственный светильник, похоже, догорал. Еще немного – и Егор окажется в кромешной темноте!

Теперь он даже не знал, чего он боится больше – встретить злого Перевоспитателя или остаться на всю ночь в одиночестве в этом мрачном лабиринте.

Когда Егор уже готов бессильно усесться на каменный пол и, чего доброго, разрыдаться от страха, как девчонка, он услышал далекие приглушенные голоса. Егор осторожно пошел на звук и вскоре увидел впереди тусклый свет. Свет, как оказалось, исходил из-за большой приоткрытой двери.

Подойдя поближе, Егор увидел на двери ржавую табличку с корявыми буквами:

М-УЧИТЕЛЬСКАЯ

С одной стороны, Егору тут же сделалось еще страшнее. Ну, а с другой в нем появилось любопытство: что же происходит ночью там, за этой неизвестной дверью?

Превозмогая страх, Егор подкрался ближе и заглянул вовнутрь.

Там, в мрачной комнате с высоким потолком, на стульях с узкими, заостренными спинками сидели за круглым столом уже знакомые Егору М-учители и еще парочка неизвестных.

Все они смотрели на большой стеклянный сосуд в центре стола. В этом сосуде клубилось что-то серое и крайне неприятное на вид. Впрочем, самим М-учителям содержимое сосуда, напротив, похоже, очень даже нравилось.

– Какой хороший продукт, – проскрежетала М-учительница Перерисования. – Отборный!

– Да-а… – крякнул М-учитель Мелких пакостей. – Навыжимали мы сегодня изрядно! Какие, все-таки, глупые попались дети…

– И все-таки, недостаточно глупые! – заявил незнакомый М-учитель. – Хотелось бы, чтобы глупость у них становилась безнадежнее.

– Чтобы навсегда у них отбить охоту поумнеть… – мечтательно произнесла другая М-учительница, толстая и накрашенная, будто какой-то страшный манекен из магазина.

– Да, – кивнул еще один, лысый М-учитель с выпученными глазами и шрамом через все лицо. – Чтобы они вообще соображать перестали. Правда, это будет непросто сделать…

– Ой, непросто!

– Столько работы еще предстоит, коллеги!

– Ах, дети, дети! И почему они такие любознательные? Даже самые отъявленные двоечники – все равно норовят что-то узнать, сунуть нос, куда не следует…

Егор обмер: ему показалось, что последние слова были сказаны именно про него, притаившегося за дверью.

Но М-учители были слишком заняты своими делами: он разливали серый туман по большим стеклянным бокалам. Когда бокалы были наполнены, М-учители подняли их и в предвкушении оскалились. И тут стали видны торчащие изо ртов длинные острые клыки.

«Вампиры!!!» – чуть не заорал Егор.

Но сдержался. Какие же это вампиры, если они пьют не кровь, а… глупость? Или наоборот – ум, вытекающий из несчастных голов двоечников в эти страшные стеклянные сосуды?

Если все эти М-учители действительно вампиры – то гораздо страшнее тех, кто высасывает человеческую кровь. Ведь есть у человека кое-что поважнее, чем простая красная кровь.

Это – человеческий разум, человеческие мысли, то, что и сделало человека человеком. Ведь кровь есть и у зверей, у птиц и даже рыб.

И только ум – у одного лишь человека!

Правда, очень многие люди, особенно двоечники, не понимают этого. А потому боятся только обыкновенных вампиров, которых, может быть, и не бывает вовсе, не замечая того, как кто-то рядом изо дня в день радуется их растущей глупости.

Ведь глупый человек – это очень слабый человек. А человек, который сам, еще в школе, отказывается от того, чтобы стать умнее (а значит, и сильнее) – глупец вдвойне. Он просто постепенно становится пищей для тех, кто питается его глупостью…

Обо всем этом Егор, конечно, не думал. Он с ужасом наблюдал, как М-учители подняли бокалы и дружно чокнулись со словами:

– Слава нашему Повелителю!

– Слава!

– Слава! – невольно крикнул со всеми Егор.

Совсем как когда-то тот мальчишка-лазутчик перед кабинетом директора.

М-учители вздрогнули и разом устремили взгляды в сторону двери.

– А-а-а!!! – взвизгнула М-учительница Перерисования и ткнула своей железной указкой в сторону испуганно расширившегося глаза Егора.

Егор почувствовал, как душа ушла в пятки. Он бросился было бежать прочь из этого места, но наткнулся на высокий и страшный силуэт Перевоспитателя.

– Нарушаем распорядок… – недобро прохрипел он и протянул в сторону Егора безрукие рукава.

Егор отпрянул и сел на каменный пол.

А за мантию его уже тянул крючок на конце указки М-учительницы Перерисования.

– Попался голубчик, – зло хохотнула она.

И тут из складок мантии прямо на колени Егора упала маленькая и совсем беззащитная фигурка феи…

– А-а-а… – ахнули все присутствующие.

– Фея! – произнес Перевоспитатель.

Сурово, словно приговор.

– Где ЗавМуч? – прошипела какая-то М-училка.

– Да… Это такое дело, что надо непременно его позвать… – зловеще произнес кто-то.

Раздались тяжелые шаги, и над Егором навила огромная фигура, которая, казалось, целиком состоит из одной большой тени. Еще страшнее она казалась из-за маски на голове. Маска закрывала все лицо, и были в ней лишь прорези для глаз и рта. Только в прорезях этих была уж совсем страшная чернота.

– Ты пронес в здание Интерната дохлую фею! – ткнув пальцем в Егора, пророкотал ЗавМуч. – За это ты жестоко поплатишься! А ну, дай мне ее сюда…

Егору было очень страшно. Он дрожащей рукой поднял столь же напуганную фею и уже готов был отдать ее этому чудовищу, как вдруг заметил: крылышки феи чуть вздрогнули.

Они снова были целыми!

И тогда Егор подбросил фею вверх, что было сил, в отчаянии крикнув:

– Лети! Лети!

Фея неловко взмахнула крыльями, словно бы разучилась летать за время своего долгого сна, и… удержалась в воздухе!

М-учители бросились на нее со всех сторон, в воздухе замелькали скрюченные пальцы с длинными когтями, шустрая указка с крючком, страшная лапа ЗавМуча…

Но фея лишь легко взмахнула своими тонкими крыльями – и исчезла в темноте коридоров…