Текст книги "Star Wars. Отверженный (СИ)"

Автор книги: Владислав Степаненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 48 страниц)

– Если речь идёт о таких промежутках, то я… – Ох как же хотелось мне заполучить этот кораблик, а еще больше хотелось переделать его под себя, посмотреть ТТХ. Мля… Я не буду я, если не возьму этот корвет в качестве платы. Ведь так сходу и не подсчитать насколько он круче консульского крейсера. К черту всё! Через месяц я либо буду счастливцем с Шати в объятиях, либо убитым горем форсюзером, которому захочется пролить очень много чужой крови. И где если не на войне с таким кораблем это делать? Логика хоть и крокодилья, но другой у меня для вас нету…. – Давайте обсудим детали, – улыбнулся я, прекрасно осознавая, что меня только что купили со всеми потрохами.

***

И спустя всего пятнадцать минут как мы с Титом Паланом ударили по рукам, в его кабинет вошел не кто попало, а главный инженер всей линейки корветов CR. Он, конечно же, автором дизайн-проектов не являлся, но был нынешним куратором, который вёл всё современное производство кораблей этой линейки. Инженера звали Ваас Камил, и он был нимбанцем с красной кожей и забавными усиками по бокам от нелепых губ, похожими на усы моржей из моего мира. Как только он вошел, и хозяин кабинета представил нас друг другу, обозначив тему будущего разговора, Тит Палан покинул свой кабинет, сославшись на сильную занятость. А мы же, оставшись наедине, сели поближе к кофейному столику, голограф которого был нам сейчас очень необходим.

***

Ну, что же, начать, пожалуй, нужно с начала. Стандартный CR90 был длиной сто пятьдесят метров, шириной сорок восемь метров и высотой тридцать два метра (с учетом коммуникационных антенн). Я напомню, что высота двадцать семь – тридцать метров, это высота советских девятиэтажек. Мой же CR90 (ох, как приятно говорить «мой») был чуточку больше. Длина его была сто семьдесят два метра, ширина пятьдесят два, а высота те же тридцать два метра, вот только без учета огромного радиолокационного комплекса в задней части корабля.

Как объяснил мне Ваас Камил, этот комплекс, в который входили не только радиоантенны, но масс-сканера, гиперпространственные датчики, датчики антиматерии и гравитационные, был особым пожеланием заказчика. О каком заказчике шла речь мне не говорили, но сказали лишь, что необходимость в таких мощных сканерах это норма для тех, кто обитает близ Ядра галактики, где гигантская черная дыра вносит сильные помехи в работу чувствительного оборудования. На деле же, если пользоваться таким радарным и коммуникационным комплексом вне сильного фона черной дыры, можно было даже засечь приближающийся в гиперпространстве корабль. Эта способность не из ряда вон, просто обычно такие мощные системы устанавливают на крейсера, линкоры, или даже наземные системы наблюдения. Уж точно не на корветы. На этом такая система была.

Если же продолжить тему размеров, то стоит упомянуть, что внутренне корабль почти не изменился в сравнении со своим серийным братом. Большую часть увеличения размера дало усиленное бронирование и модернизированные движки, которые теперь позволяли CR90 разгоняться в атмосфере планеты до тысяча трехсот пятидесяти километров в час, в то время как у его серийного брата, потолок был в девятьсот пятьдесят. Ну и плюсом к этому повысилась максимальная точка ускорения для полётов в безвоздушном тпространстве. Было две сто, стало две восемьсот g. Что же касается бронирования, то оно было усиленно в разы. Обычный метало-керамический корпус был заменен на корпус из дюрастали в компании титановых бронеплит, которые защищали самые язвимые места корабля. Такие как: рубка, «шея» и двигательный отсек. Про кваданиевую сталь уже упоминали в разговоре ранее… И если примерно прикинуть, сколько стоил один лишь корпус корабля, не говоря о двигателях, модернизированном реакторе и таких же модернизированных и усиленных щитах, то ценник корвета уже должен был улететь за отметку в десять лямов. А если сложить всё вместе… Не хило так припекло задницу внучка главы КИКа, раз он решился отдать такой корабль за наём джедая. Но с другой стороны, такой ценник на услуги форсюзера меня устраивал.

Ах да, стоит сказать, что мне вернули деньги за консульский крейсер, так что модернизацией я решил заняться в усиленном порядке. Тем более, что Ваас Камил клялся, что если я не решу менять силовую геометрию корабля, то любая модернизация займет на вервях КИК не больше полутора недель, так как мой CR90 и так сейчас стоит весь голенький в одном из ремонтных доков. Это в том смысле, что с него снята вся наружная обшивка. Нормальная практика для тестовых образцов, как объяснил мне инженер.

Но, приступим к более детальному обзору и начнем с «головы» корвета, которая благодаря модернизации стала чуть ли не в два раза больше чем у серийного брата. В общей сумме на корабле было четыре палубы и в «голове» их было три. Если вести отчет с нижней палубы корабля в целом, то рубка находилось на третьей палубе. Это означало, что палубы «два» и «четыре» были отданы под системы жизнеобеспечения, генераторы щитов, компьютерные станции, каюты капитана и офицеров, и даже одну брифинг комнату, которые были соединены лифтам и коридорами.

В рамках концепции армейского корабля, где минимальная команда по штату значилась в количестве пятидесяти человек, это было нормально. Для меня же…, как для человека, у которого кроме дроидов и шестерых любимых девочек то и не было больше никого. Ну, с натяжкой сюда можно было приплести Рекса с Заттом, но только с натяжкой. Так что такие большие и разноплановые помещения мне были совершенно ненуженные. Поэтому, легким взмахом руки и под понимающие кивки главного инженера я убрал всё это к чертям, распорядившись на второй палубе «головы» корабля сделать огромную капитанскую каюту в форме полукруга и площадью примерно в сорок квадратов, где будет стоять не меня огромная кровать. Вокруг капитанской комнаты со стороны «шеи» корабля, я распорядился разметить еще три каюты поменьше для девочек, захоти они провести ночь без моей компании. Их я повелел оставить без декорирования, чтобы у тогрут была возможность заняться этим самостоятельно. А что касается своей каюты и вообще корабля в целом, то тут я полностью отдался дизайнерам КИК, высказав только пожелания о дороговизне дизайна, концентрированности на хорошей освещенности и создании чувства большого свободного пространства в любой из жилых точек корабля.

Так же в носу «головы» под самой рубкой управления, где у обычного CR90 были установлены аварийные воздушные шлюзы для стыковки, будут находиться спасательные капсулы, которые будут замаскированы под эти самые шлюзы.

Каждая такая капсула вмещала в себя двенадцать человек, и я распорядился поставить две исключительно для симметрии, так как даже в самых смелых фантазиях не предполагал, что на моём корабле когда-нибудь наберётся такое количество народа, которому срочно потребуется спастись. И, конечно же, проход к одной из капсул должен будет вести из моей капитанской каюты. Как, к слову и межпалубный лифт. Посторонних на корабле не будет (я на это надеюсь), а значит и лифт можно установить более удобно для себя и девочек любимых.

Отдельным и очень важным моментом, который я считал потенциальной слабостью, было «окно» мостика, в которое могли целиться все кому не лень, но уважаемый Ваас Камил с легкой улыбкой на краешке губ уверил меня, что прозрачная сталь, из которой и было изготовлено окно, даже более прочная, чем дюрасталь из которой изготовлен весь корпус корабля. Так что здесь беспокоиться не о чём. Ну, что же… Это было стыдной промашкой, но зато теперь я стал чуточку более осведомленным. Сама рубка управления много изменений не претерпела. Поскольку корабль был на девяноста девять процентов автоматизирован, большую часть свободных площадей третей палубы занимал суперкомпьютер, на который было переведено управление всеми системами CR90. Но, даже учитывая это, оставалось еще много свободного пространства, которое я решил не трогать. Меня рабочая среда не сильно интересовала, а там мало ли что в будущем в голову стукнет. Я разве что распорядился установить на непосредственно мостике достаточно большое для Рекса кресло, чтобы он сидел не на полу, а как белый человек – в кресле.

И последним элементом модернизации «головы» была четвертая палуба, куда я решил засунуть мастерскую и одновременно боксы для астродроидов, ремонтных дроидов, дроидов слуг, дроидов рабочих и прочих обслуживающих болванчиков, которые будут поддерживать чистоту, порядок и здоровье моего корабля.

Что же касается «шеи» CR90, то места в ней особо не было ни на серийном корвете, ни на моём. Я просто разместил там увеличенную личную каюту для Рекса, несколько кают для возможных гостей, склад для снаряжения и хозяйский схрон с очень толстыми стенками и крепкой дверью, где будет стоять мой сейф и прочее разное дорогое моему сердце и вообще.

Закончив со всем этим и посмотрев на голограмму, которая отображала мои изменения в реальном времени и даже с примерным подсчетом стоимости модернизации, я перешел к самому сладкому – к основным площадям корвета, которые теперь должны остаться незаполненными. Ведь мне были не нужны отсеки управления огнём корабля, зал операционных систем корабля, митинг румы, конференц-залы, тюремные кубрики, жилые помещения для членов команды и офицеров, вип-каюты для всяких там принцесс и многочисленные метры длинных коридоров. Еще сюда можно добавить освободившееся место от ненужных спасательных капсул, которых в базовой комплектации на корвете было аж восемь штук, по четыре с каждого борта. Нет, всё это ушло в утиль и остался разве что склад, который находился между центральными воздушными шлюзами и середкой корабля.

Последний мой бой, который «Варяг» не пережил, показал мне, что я от слова совсем не разбираюсь в космических сражениях. И что-то гадать, а тем более планировать, как я буду использовать то или иное вооружение, означает копать себе и девочкам могилу, причем самостоятельно. Поэтому в этом вопросе я решился полностью отдаться опыту первоклассного инженера, просто поставив перед ним задачу выживаемости в случае борьбы с истребителями и сопоставимыми по тоннажу кораблями. И вот что он предложил:

Четвертая палуба сердцевины корабля, где обычно находятся каюты и сьюты для вип пассажиров, полностью исчезала и на её место встала грузоподъёмная барабанная система, которая будет обслуживать истребители ангара, в который уже на уровне проекта модернизации превратилась большая часть освободившегося пространства третей, второй и первой палуб правого борта.

И поскольку основным лейтмотивом этого CR90 была автоматизация, то и вопрос выбора истребителей почти не стоял. Это по определению не могла быть машина, для управления которой требовался живой пилот, а значит, это должен был быть дроид. В процессе размышления я предложил отличную машинку производства Торговой Федерации – истребитель типа «Стервятник», тем более что его размеры были крайне демократичны, при этом, никак не влияя на огневую мощь, на что Ваас Камил дай свой одобрямс, заметив только, что КИК не может достать технику ТФ и мне этим заниматься предстоит самому. Новостью это было не очень приятной, но мужчина заверил меня, что распланировке пространства это не помешает. КИК известны все необходимые требования для правильного обслуживания и складирования «Стервятников». Ну, хоть бы так.

И если учитывать размер истребителей три на один метр (данные взяты из «легенд» – прим. авт.), то выходило, что я мог, без каких либо трудностей разместить на каждом борту корвета сто тридцать пять таких машин. Это, учитывая автоматические «заправочные» станции, место для мастерских и ремонтных дроидов, которые будут заниматься починкой и профилактикой машин, генератор защитного поля для ангарных створок и сам механизм открытия этих створок, которые должны быть расположены внизу одной из «щечек» центральной части корабля. Там, где ранее были установлены спасательные капсулы.

Том III. Часть 14-я.

Умножив всё это на два, получиться, что CR90 после такой модернизации превратится в настоящий авианосец и невероятно опасный авианосец. Ведь стервятники машинки крайне юркие и агрессивные, а если, воспользоваться возможностям джедаев и достать протонные торпеды для дроидов, то корвет сможет и с каким-нибудь крейсером разобраться в случае чего. Но это был передоз. Нет, не ионные ракеты, а отдавать два борта под ангары. И хоть цифра «двести семьдесят» мне нравилась больше чем «сто тридцать пять», но нельзя забывать еще и о боевых дроидах, которых я теперь тоже хотел возить с собой.

Выслушав мои пожелания, Ваас Камил уверенно кивнул и быстренько, прямо на моих глазах, переработал противоположный борт корвета, превратив его в точно такое же место для хранения и обслуживания, но, разве что со спецификой, направленной на прямоходящих дроидов.

Я примерно руководствовался размерами B-2, когда на ходу выдавал техническое задание и поэтому внутрь корвета получится засунуть около четырехсот штук таких болванчиков. И плевать если «Транг Роботикс» откажутся сотрудничать со мной в разработке новой машины. Закуплю тех же GX1 еще, когда второй завод начнет работать или на крайний случай что-то схожее с B-2 (сам B-2, как боевой дроид, мне не очень нравился, я скорее симпатизировал его типоразмеру) у других производителей. Хранилище для таких дроидов было более универсальным, чем у тех же «Стервятников». Здесь не было развитой системы транспортировки, направляющих рей, по которым с зазором в несколько миллиметров должны будут передвигаться будущие истребителя внутри боксов, разъезжая между мастерской, гаражом и ангаром, и поэтому я не сильно переживал на этот счет. Без шагающей техники я точно не останусь.

Пошел уже третий час наших обсуждений, когда мы определились, наконец, с ангарными площадями и инженер предложил мне прерваться для перекуса, на что я ответил, что соглашусь, только если и он этого хочет. Я был заинтересован в том, чтобы справиться с этим как можно быстрее и уже вылететь наконец, на Татуин. На что Ваас Камил с горящими от азарта глазами (настоящий фанатик своего дела) решительно заявил мне, что готов продолжать обсуждать со мной проект до тех пор, пока Тит Палан не выгонит их из своего кабинета. Я такой ответ принял благосклонно, и мы продолжили.

С зоной между воздушным шлюзом и будущими ангарами, где было изначально размечено пространство склада, мы разобрались быстро. Сперва я не считал вообще необходимым делать столь большое вместилище, но инженеру удалось убедить меня, что если мы разместим его высотой в три палубы во всём оставшемся месте, то целая его половина с ходу будет заполнена многочисленной номенклатурой расходников и деталей, которые так необходимы для корабля со столь значительной автоматизацией и длительной автономной службой. Она, к слову, была порядка года, как и у собратьев с конвейера. Ну, что тут сказать? Убедил. И я не дрогнувшей рукой подмахнул его план автоматизированного склада высотой в семиэтажный дом, который теперь будет пронизывать три палубы моего корабля. Благо хоть у этого концептуального CR90 были установлены изначально отдельные шахты для погрузчиков рядом с воздушными шлюзами, и эта переделка получилась не очень дорогой.

С самими воздушными шлюзами я ничего не делал. Они, как и были с двух бортов корвета, так и остались. Разве что, я высказал пожелание, чтобы две из трех каморок, которые были расположены по сторонам основного коридора, были объединены в одно помещение, в которых должны быть установлены системы самозащиты при вражеском абордаже и прочей напасти. Проще говоря: автоматические турели, генераторы переносных щитов, базы-стоянки и подзарядки для боевых дроидов, и прочего. Я прекрасно помнил, как легко будущий Дарт Вейдер пройдет сквозь «живой заслон» из солдат повстанцев в этом коридоре. Посмотрим теперь, как форсюзер будет себя чувствовать, когда его начнут травить газом, жечь райдонием и одновременно расстреливать из бластеров. Справиться ли с этим условный Дарт Вейдер или там же внезапно и закончиться?

Ну и последним в очереди, но не по значению, стал грузовой лифт, шахта которого находилась по центру коридора, который вёл к двум шлюзам. На CR90 не было рампы или трапа в привычном для меня смысле, ибо уж слишком высоко над землей он стоял при посадке. Зато там был грузовой лифт, который опускался к самой земле. Я хотел, чтобы он был значительно больше и шире, чтобы я мог загнать туда спидер и потом припарковать его в ангаре без необходимости вылетать и залетать сквозь воздушный щит ангарных створок. Ибо одно дело пользоваться таким выходом в космосе, а другое на планете. Удобства желаю я в этом моменте. На что главный инженер покивал задумчиво и сказал: – Сделаем.

Ну что же… Пять часов и основной фронт работ был намечен, а потому осталось лишь обсудить вооружение и небольшие мои пожелания. Но, если с вооружением всё было просто, так как я отдался в этом опыту Ваас Камила, то с дополнительными пожеланиями нужно было думать…

Примерный ценник уже запланированной модернизации мигал циферками один два и после шесть ноликов, что было хоть и ожидаемо, но, тем не менее, довольно болезненно. Хорошо, что мне вернули мои один и восемь лямов, но блин… я хотел еще большего, а бюджет мой был не резиновый. Идея же лишиться половины от всего моего капитала за раз, как то меня не грела, но, тем не менее, я не хотел останавливаться.

Что же касается орудий…, то вокруг выбора будущего основного калибра у нас с инженером КИК, состоялся вот какой диалог:

– Уважаемый мастер Ра, дело в том, что башни средних турболазеров, а конкретно башни сдвоенных средних турболазеров, захватили современный рынок флотских вооружений, особенно в нише корветов и фрегатов. Это достойное оружие по достойной стоимости. Более того, симуляции показывают, что наш стандартный CR90 с шестью установленными башнями турболазеров H9 справится в бою один на один на дальней дистанции против, наверняка известного вам, крейсера типа «Алмаз», производства Торговой Гильдии. Отмечу, что речь идёт о сошедшем со стапеля крейсере, а не о прошедшем глубокую модернизацию корабле.

– Я чувствую, сейчас появится слово «но». Верно? – Устало уточнил я, откидываясь на спинку глубокого кресла.

– Абсолютно, – кивнул мужчина. – Я хочу предложить вам подробнее ознакомиться с технологией масс-ускорителей. В этом случае орудие корабля стреляет не сверхсжатым энергетическим пучком, а физическим объектом, болванкой с алмазным сердечником, если вам будет угодно, разогретым благодаря гравитонным ускорителям до температуры вещества в короне звезды спектрально класса «B». Этот факт позволяет полностью игнорировать лучевые щиты, которые повсеместно используются как основной тип защиты кораблей и даже наземных объектов. Остаётся учитывать лишь барьеры вроде металлокерамики корпусов, бронеплит и корпускулярных щитов, которые, благодаря эффективности лучевых щитов в борьбе с подавляющим большинством вооружения в галактике, достигают едва ли трети от их мощности. А если углубиться в цифры проникающей способности сквозь физические объекты, то рассматриваемая нами средняя пушка масс-ускорителя, которую я предлагаю установить на ваш корвет, способна с легкостью пробить броню из дюрастали толщиной до пяти метров, а бронеплиты из титана толщиной до полутора метров. Что, как вы понимаете, ставит корабль с таким вооружением на уровень крейсеров. Уж для того, чтобы справиться с «Алмазом» вам будет достаточно произвести пару-тройку залпов так точно, а если сумеете попасть в реактор корабля, то и всего одного залпа хватит с головой.

– Я смотрю, вы недолюбливаете Торговую Гильдию, – улыбнулся я.

– Они всего лишь конкуренты, – вернул мне улыбку главный инженер.

– Слушайте, это действительно поражающие показатели, – покивал я. – Но почему тогда все кто попало не используют этот тип вооружения?

– Технологические трудности при производстве и эксплуатации. КИК научились с этим бороться. Но, чтобы вы не подумали, что я рекламирую невероятно дорогой продукт только ради того, чтобы втюхать его вам, я расскажу о существенных минусах подобных систем, которые, вкупе с технологическими сложностями производства являются причиной их непопулярности.

– Весь во внимании.

– Как я уже упоминал, эти орудия стреляют физическим снарядом, который разогрет до ошеломительных температур. Это было сделано не специально. Таково влияние гравитонных ускорителей на снаряд, который разгоняется внутри ствола до скорости шести километров в секунду. Из-за этого, стреляющее в безвоздушной среде орудие, требует невероятно мощного охлаждения. Проблему не удаётся решить, даже если сократить количество залпов до одного в три секунды. Стрелять же медленнее в современных реалиях, просто неэффективно. Это первый минус. Второй минус исходит из первого – лучевые щиты. Они не пропускают сквозь себя тепловое излучение, которое плохо рассеивается в вакууме, но, тем не менее, раскаленные радиаторы, установленные на внешней стороне орудийной платформы, должны соприкасаться с ним. Исходя из этого утверждения, получается, что масс-ускоритель должен находиться вне действия этого типа щитов, что ведет к вполне очевидным недостаткам. Конечно же, эта проблема подразумевает под собой усиленное бронирование «фундамента» платформы орудия и дополнительные узконаправленные корпускулярные щиты, но, тем не менее, корабль и пушка в этом месте остаются более уязвимы перед энергетическим оружием, чем весь остальной корабль.

Третий же минус – финансовый, так как единственный эффективный способ охлаждения пушек подобного размера, это карбонит. И помимо того, что для использования этого жидкого метала, потребуется создать на корабле, целую инфраструктуру из резервуаров, особых насосов, шахт, камер и трубопровода, карбонит, как расходный материал дорог сам по себе. Объём в двести литров, необходимый для заполнения всей системы, будет стоить вам один и два миллиона. Технология подобного охлаждения, к слову, и являться тем самым камнем преткновения, которое мешает менее развитым компаниям наладить производство такого вооружения для кораблей. В КИК с этой задачей справились, – гордо добавил под конец своего спича главный инженер.

– Спасибо за откровенность, – кивнул я. – И я не в коем случае не считаю, что вы пытаетесь мне втюхать это решение, но, честно сказать, услышав столько негатива, я теряюсь понять, в чем тогда достоинства масс-ускорительных систем?

– Ну, первый плюс уже был назван – это условная смерть крейсера серии «Алмаз» со всего нескольких залпов. Поверьте, другим корветам и фрегатам, которые попадают в тоннажный дивизион CR90, будет еще хуже. Второй плюс это некогда изъян масс-ускорителей, который мы научились превращать в достоинство. Энергия выстрела настолько велика, что рано или поздно происходит частичное разрушение снаряда внутри ствола. К этому привести может даже мельчайшие микротрещины. Самому орудию это не причиняет вреда, но, очевидно, что неудачный выстрел, это не то, что хотел бы видеть капитан корабля во время боя. Так было, до тех пор, пока не выяснилось, что осколки, вылетающие из пушки на огромной скорости, способны стереть с лица галактики целую эскадрилью москитного флота противника. Естественно речь идёт исключительно о расстояниях подлета. Вблизи масс-ускорителю не хватит подвижности, чтобы поспевать за угловой скоростью шустрых машин. Для этих целей КИК создали специальный тип шрапнельного снаряда, который, чтобы не случилось, но распадётся в стволе при выстреле на мириады маленьких осколков и создаст смертоносное облако, которое гарантированно уничтожит любой из существующих истребителей, бомбардировщиков или даже шаттлов, попадись те ему на пути. Вы ведь не забыли, что лучевые щиты, это, по сути, единственная защита подобной техники?

– Но это не исключает возможной осечки при выстреле обычным снарядом? – Уточнил я.

– Увы, – развел руками Ваас Камил. – Производство снарядов доведено до максимального совершенства с учетом планки максимально привлекательной цены за единицу. Если увеличить критерии отбора, то в брак пойдет каждый двадцатый снаряд, что в условии малых партий неминуемо скажется на цене и времени производства.

– Значит, грубо говоря, каждый двадцатый выстрел эта пушка будет делать смертоносную осечку? – Уточнил я.

– Грубо говоря.

– И если лазерные пушки стреляют «бесплатно», поедая лишь ресурсы реактора, то для масс-ускорителя придётся возить с собой еще и снаряды…, – размышлял я в слух.

– Абсолютно верно. Из наших расчетов, учитывая стоимость самого орудия, монтажа, охладительной системы и закупки расходников в виде карбонита и снарядов, выстрел одной пушки будет стоить порядка семисот пятидесяти кредитов. Это, разуметься, речь идёт о жизненном цикле одного ствола, который в будущем необходимо будет заменить. Он рассчитан на десять тысяч выстрелов. После замены, цена одного выстрела значительно снизиться, до сорока трех кредитов.

Хех, какая хитрая у них математика. Типа башляй семь с половиной лямов за всё, это раскидывается на десять тысяч выстрелов, а дальше, мол, ты платишь уже только за замену нового ствола и боеприпасы. Пушка и системы обслуживания то, уже установлены… Спросить что ли, сколько понадобиться времени для отстрела всего ресурса? Это где же так воевать нужно?

Но спросить я решил:

– А сколько снарядов поместиться на складе корвета?

– Я думаю, пятьсот снарядов вам хватит для любой передряги, в какую бы вы не попали. Даже нескольких. За исключением ведения активных военных действий, разумеется. В хранении боеприпасы неприхотливы, ведь это считай металлическая болванка, поэтому даже несколько сот штук, займут маленький процент места в вашем будущем корабле.

И опять минутка забавной математики. Итого имеем: пятьсот выстрелов. Из них двадцать пять гарантированных осечек. И девять с половиной тысяч выстрелов до исчерпания ресурса ствола. Если это всё не называется «втюхать», то тогда я даже не знаю…

Но с другой стороны, если судить с той точки зрения, что флотоводец из меня никакой от слова совсем, то иметь под рукой пусть и неразумно дорогую дубинку, но такую, которая определенно пробьет череп недругу, вполне здравая идея…. Маневры, стратегия и прочая терминология – явно не для меня. Боям в космосе меня за те три месяца учебки перед отправкой в Сирию не учили, а значит полагаться на ум и смекалку глупо в случаях, когда вопрос можно решить деньгами, которые у меня пока что были. Ч-черт, решение это было одновременно сложным, и нет. Хотя, хер с ним…

– Беру.

Итак, одну из двух точек монтажа (сверху), которые в серийном CR90 занимали средние башни спаренных турболазеров, заняло массивное орудие масс-ускорителя, которое мне напомнило нечто вроде слегка уменьшенной копии пушки «Доры» немцев из моего мира. Уж не знаю, как оно будет выглядеть в реальной жизни, но на объёмной голограмме, она была раза в три больше турболазеров H9. Вторую точку монтажа (снизу) занял обычный спаренный турболазер.

Приняв такое решение, я лишился чуть ли не четверти потенциальной и надёжной лазерной мощности корабля. А потому, плюнув на полмиллиона кредитов очередных незапланированных расходов, в категорической форме потребовал, чтобы на «щёчках» корвета, которые были по центру корпуса с обеих сторон, там, где находились орудия и спасательные капсулы у серийного корабля, были установлены не два одноствольных турболазера, а три. Благо спас. капсулы от туда были убраны и появилось свободное место.

Том III. Часть 15-я.

И именно в этот момент выяснился нюанс, о котором мой дорогой товарищ инженер, а отныне хитрожопая сука, «забыл» мне сказать. Масс-ускорители потребляли огромное количество энергии, и установка всего одного такого орудия прошла буквально на расстоянии ноль одного процента от перегрузки всей расчетной энергосистемы корабля. Уже сильно модернизированной, я напомню. Хитрожопая сука попыталась было заикнуться об установке более мощного реактора, под который пришлось бы нещадно кроить весь инженерный отсек, не говоря уже о дополнительных немалых тратах, но, глянув на моё выражение лица человека, который слегка злиться, быстро прикусила язык и предложила вариант с конденсаторами большой ёмкости.

В итоге получилось: плюс сто тысяч расходов и минус место под потенциальные двадцать истребителей типа «Стервятник». В освободившееся пространство ангара третей палубы были втиснуты несколько конденсаторов, которые дадут мне, пять минут бесперебойной стрельбы масс-ускорителем не чаще одного выстрела в секунду, а потом перезарядка на двадцать минут. Я посчитал эту математику вполне приемлемой.

И решив все скользкие моменты с дорогостоящим орудием, дальше всё пошло значительно проще. По всей протяженности гребня (читай обратной стороне бронеплит четвертой палубы) встали восемь оборонительных лазерных пушек. Тех самых, которые по идее должны были помочь мне спасти «Варяг» от синдикатских истребителей и протонных торпед не отошли я бездумно Рури к основной турели. Они будут хорошим подспорьем для моих «Стервятников» в борьбе с подлетевшей на опасное расстояние мелочовкой. Благо теперь ими будет управлять автоматика.

В дополнение к этому, поверх внешних цилиндров шлюзов под решетками антенн, инженер установил две пусковые шахты для запуска протонных торпед калибром триста двадцать миллиметров (в четыре раза больше чем у истребителей) на случай если чудо-пушка не сработает и мне придётся бороться с моими «братьями» по тоннажу или даже с более серьёзными противниками. Решение это было не в шутку опасным, так как системы автоматической погрузки и хранилище для боеголовок могли находиться только снаружи (внутри не нашлось места), что значительно увеличивало риски при ведении ближнего боя, но я решился на этот риск с полным его осознанием. Да и к тому же я на собственной шкуре ощутил всю прелесть таких торпед и теперь хотел познакомить с этим чувством весь остальной мир. Ну, а чтобы снизить все возможные риски от последствий внешней детонации, инженер заменил дюрасталь обшивки под монтажной зоной на бутерброд из титановых бронеплит и рассеивающих ударную волну пластин керамики. Это обошлось мне еще трехсот тысяч сверху, но оно того стоило…

Так что вооружение в целом и, как итог, дополнительные системы автоматизации к ним обошлись мне еще в девять с половиной миллионов плюсом. Но, была и хорошая новость. Изначально модернизированный реактор еще не исчерпал свой запас мощности (спасибо конденсаторам) и поэтому я добавил ко всему этому великолепию еще и навороченный гиперпространственный движок поколения ноль четыре, что в теории делало мой будущий CR90 еще быстрее, чем тот курьер, на котором я сейчас летел на Татуин. Старый гипердвижок поколения два ноль, должен был стать резервным. Круто, но это еще плюс три ляма к расходам.