Текст книги "Фанаты. Прошлое и настоящее российского околофутбола"

Автор книги: Владимир Козлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Развал и распад

Пик фанатизма второй половины 1980-х – начала 1990-х закончился с развалом Советского Союза, появлением своих чемпионатов в бывших союзных республиках и общим экономическим крахом. С одной стороны, когда экономика рухнула, а цены практически на всё, наоборот, выросли, многим стало просто не до футбола: люди думали о том, как выжить при «шоковой терапии» и «диком капитализме», а не о футболе. В то же время, когда чемпионат СССР распался на чемпионаты бывших республик – России, Украины и т. д., – все эти чемпионаты оказались гораздо менее интересными. Когда вместо сильных украинских команд «Спартаку», «Динамо» или ЦСКА пришлось играть в чемпионате России с клубами, еще недавно находившимися во второй лиге союзного чемпионата, интерес зрителей к футбольным матчам резко упал.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

Если мы раньше, в советские времена, ездили в Харьков, Тбилиси, Киев – большие города, то теперь мы стали ездить в Камышин запущенный какой-нибудь. Я помню матч девяносто второго года, ЦСКА—«Динамо» (Ставрополь), на котором было пятьсот зрителей и всего восемь фанатов. Никому после Тбилиси и Харькова не было интересно смотреть ни на какой Ставрополь, ни на какой «Текстильщик» (Камышин), на всю эту полную задницу.

Александр Шпрыгин («Каманча»), «Динамо» (Москва):

После развала СССР, когда был первый чемпионат России неинтересный, «Динамо» там обыгрывало пять-ноль, четыре-ноль «Текстильщик» (Камышин) или «Факел» (Воронеж), резко упал интерес к чемпионату, и у фанатов – выездная активность.

Валерий «Сабонис», «Зенит» (Санкт-Петербург):

Девяносто первый год – это вообще: пятьдесят, восемьдесят человек на всем стадионе Кирова – семидесятичетырехтысячном. И в фанатском секторе – десять человек. На выездах – тоже два-три человека. Хорошо, когда десять. В девяносто втором, девяносто третьем что-то началось – по тридцать человек приезжало в Москву, Ярославль. Откуда столько народу? В девяносто третьем в Москву пятьдесят человек приехало – достижение такое было. У всех был спад, и тогда фанаты всех городов сблизились, просто как единое целое были.

Несмотря на падение интереса к футболу, фанатизм не исчез совсем и даже пытался по-своему поддерживать традиции. В каждый период истории фанатизм имел свою специфику, в которой, как в зеркале, отражалась история целой страны. Из-за нищенского существования большей части населения бывшего СССР и обострения криминогенной обстановки спецификой начала 1990-х были «проводы» фанатов враждебных команд на вокзалах, нападения на простых болельщиков враждебных команд с традиционным отбором «трофеев» – шарфов.

Александр Шпрыгин («Каманча»), «Динамо» (Москва):

В девяносто первом году я в первый раз поучаствовал в драке – больше, конечно, поприсутствовал. Тогда «Динамо» проиграло «Спартаку» семь-один в Лужниках. И после матча я поехал на «Павелецкую». И я офонарел – там такая битва была, здоровые дяди друг друга метелили, в фонтан кого-то закинули – я просто обалдел. А в девяносто втором – девяносто третьем я уже ездил вместе со всеми, в метро «спартачей» вылавливал. Тогда большое количество драк происходило на вокзалах, потому что большинство фанов жило в пригородах, и на вокзалах это называлось «провожать». Садились в электрички, друг друга метелили. Это сейчас есть группировки, которые ищут другие группировки, а тогда любой, кто в шарфе противника, считался оппонентом, и их били и шарфы снимали. Сейчас этого не делают, потому что это – сто шестьдесят первая статья Уголовного кодекса, грабеж, а тогда собирали трофеи – кто сколько шарфов наснимал. И ни у кого не было в голове претензию предъявить.

«Перезагрузка»

Спад в российском фанатизме продолжался несколько лет, практически до 1994 года, и сменился новой фазой его расцвета, причем случилось это благодаря старым врагам – «Спартаку» и ЦСКА. Стоило их вражде возобновиться, как тут же подтянулись фанаты других команд, и российский фанатизм начал заново развиваться.

Новым в этой волне фанатизма стало появление группировок. До этого фанаты одной команды никак себя не называли, у них не было собственной символики или чего-то подобного. Сейчас же, с интервалом всего в несколько месяцев, в 1994–1995 годах у ведущих московских команд сложились первые фирмы – «Flint’s Crew» у «Спартака», «Red Blue Warriors» у ЦСКА, «Blue White Dynamites» у «Динамо». Появление фирм стало новым этапом в развитии российского футбольного фанатизма.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Конец девяносто четвертого – это была та дыра, та точка, ниже которой откатиться уже невозможно – я только о фанатах «Спартака», о нас речь веду. Выезд «Спартака» в Тулу – сорок три человека. Это смешно. Все было в полном упадке, в разрухе. Мне это было очень обидно. В эту же осень девяносто четвертого года был матч в Киеве, лига чемпионов, «Динамо» (Киев) – «Спартак». Когда «Спартак» выигрывал два-ноль, а в результате проиграл два-три. Вот на этот матч все поехали – и кто раньше бывал в Киеве, и кто помоложе. Там было человек четыреста пятьдесят всего – и для меня это тоже было разочарование, потому что на таком матче, и столько мало народу. Но там, по крайней мере, люди пообщались – и вроде бы идея [создания фирмы] уже тогда начала формироваться. Это какой-то импульс дало, толчок.

Кстати, сегодняшние фанаты «Спартака», не заставшие масштабных «войн» с ЦСКА, вообще считают, что настоящее противостояние фанатов двух команд началось уже в 1990-е годы, а происходившее до этого – всего лишь мелкие стычки по сравнению с конфликтами с фанатами «Динамо» (Киев) или вильнюсского «Жальгириса».

Иван Катанаев, «Спартак» (Москва):

В союзные времена противостояние было одно практически: «Спартак»—«Динамо» (Киев). Плюс, когда в Вильнюсе играли с «Жальгирисом». С ЦСКА и «Динамо» как такового противостояния не было. Были стычки, но ничего серьезного. А потом, с развалом Союза, когда прекратилисьигры во многих городах, когда тот же Киев или тот же Вильнюс стали столицами других стран, – в начале девяностых и воевать стало не с кем. Но тогда и время такое было, что не до войн. Потом, когда все потихонечку устаканилось, враг нашелся сам по себе, идеологически. «Спартак» – народная команда, свободомыслие, а ЦСКА – команда из органов: МВД, КГБ. Все эти интересы, идеалы схлестнулись, и пошла война.

Что бы ни послужило толчком для создания футбольных фирм, его идейную основу предоставили западные образцы, которые к тому времени стали широко доступны. Статьи о западных фанатах переводились из иностранных журналов и печатались в фанатском самиздате, делались переводы книг о футбольном фанатизме, ходили по рукам видеокассеты с фильмами «Фирма» и «ID». Поэтому англоязычные названия первых фирм не случайны – российский фанатизм в его современном виде в те годы еще только искал свой путь и многое заимствовал у западных, прежде всего британских фанатов.

Иван Катанаев, «Спартак» (Москва):

В [середине девяностых] «Спартак» играл в Черкизово, на старом «Локомотиве», и все наиболее прогрессивные фанаты, хулиганы, все фирмы и группировки сидели в секторе «Б» западной трибуны. Эта была первая попытка внесения английского стиля в наш фанатизм. Примерно в то время появились первые фирмы – «Flint’s Crew», «Гладиаторы». «Flint’s Crew» были родоначальниками всего, самыми прогрессивными на тот момент. Все новые песни, все «кричалки», всю моду, которая была в фанатской среде, приносили они. Когда модны были тяжелые ботинки с «бомберами», первыми надели эту «униформу» «Flint’s Crew». Когда стали уходить от этого и переходить на английские лейблы – «Lonsdale», «Ben Sherman», которые тогда только появились, – опять же они принесли эту культуру на трибуны. Ну и за ними шла как молодежь «Спартака», так и все остальные движения России.

Это произошло в один год, в одно и то же время практически – там разница месяца два. Первыми появились «флинты». «Red Blue Warriors» – это название буквально через два месяца появилось.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

Был такой американский фильм середины восьмидесятых – «Warriors», – он рассказывал про уличные банды и про то, как одна небольшая группировка «Warriors» ездила на общий слет, и ей там все объявили войну, и она просто с боями добиралась и добилась своего. И лидер нашего движения в те годы, Миша «Гнус», сказал: «Да это же фильм про нас. Это мы – „Warriors“».

В девяносто четвертом году в Шервуде – это лесок, часть Петровского парка, – было принято решение назваться «Warriors». Эмблему мы почти полностью скопировали у «Эспаньола». Туда перешел один из наших кумиров, бывший полузащитник ЦСКА Дима Кузнецов, и с ним фанат по прозвищу Мэй поддерживал дружеские отношения. Тот ему привозил шарфы, флаги.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Организовал [ «Flint’s Crew»] человек по имени Женя с друзьями из МГУ. Он жил какое-то время в Англии и видел, как это все у них организовано. Название было поначалу абсолютно всем непонятное. Я впервые увидел их баннер – совершенно непонятный, – услышал: «Спáртак Москоу, э-у-э!» Тогда это слух резало абсолютно жутко (именно ударение на «а» в слове «Спартак»). И мы так: кто такие? Черт его знает. Потом, увидев там двух-трех знакомых людей авторитетных, [решили], что, значит, все нормально, значит, так надо. Потом у меня с ними общение завязалось.

На конец девяносто четвертого года все наше движение было в жутком упадке. У меня тоже была идея создать группировку: если человек тридцать нормальных есть, то надо держаться вместе, не погрязнуть в пьянстве. Причем я думал, что, если делать группировку, то нужно назвать ее «Гладиаторы» – очень нравилось название, казалось, что для «Спартака» самое подходящее. Но так как я реально себе представлял ситуацию, у меня даже руки не поднимались что-то начать делать. Я думал, что невозможно что-то изменить, потому что все погибло. А Женя жил себе в Англии и не знал, в каком дерьме мы находимся. Он приехал и начал что-то делать. Это его большой плюс.

«RBW» против «Flint’s Crew»

Середина 1990-х – не только новый пик интереса к футбольному фанатизму, но и расцвет его хулиганской составляющей. Драки становятся намного более массовыми и жестокими. По сравнению с ними столкновения поздних советских времен или вокзальные драки начала 1990-х могут показаться детской забавой. И не случайно, что самый жесткий и «беспредельный» период российского фанатизма пришелся как раз на эпоху всеобщего беспредела в стране.

1 марта 1995 года на станции метро «Сокольники» происходит первая «эпохальная» драка фанатов ЦСКА и «Спартака» – в ней впервые схлестнутся участники недавно образованных фирм, «Red Blue Warriors» и «Flint’s Crew».

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Сокольники – это то, с чего все началось. Потом уже были Арбат, Китай-город – наша победа – это все уже было потом. А все началось с Сокольников. После этого уже пути назад не было.

В начале девяносто пятого года, где-то за две недели до первого марта, дня драки с «конями» в Сокольниках, мне позвонил один парень и сказал: вот будем драться с «конями» – чего не было черт знает сколько, – ты будешь участвовать? Я говорю: конечно, я буду участвовать, я приеду. Я приехал, мы собрались на «Парке Культуры» – было около пятидесяти человек. Потом, уже задним числом, я «отмотал»: скольких из этих пятидесяти я знал? К тому времени я уже ездил семь лет на выезда, и довольно плотно ездил. Но из тех, кто там собрался, я знал человек восемь всего, а остальные были все абсолютно новые. Особенно ребята, которые создали «Flint’s Crew» – Женя, Дима С., Дима У., Г. – я их в первый раз увидел, когда мы с «конями» пошли драться. Разрыв связи между поколениями был абсолютный.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

В девяносто пятом году мы решили сделать акцию на «мясо» на Кубке Содружества. Они играли с какой-то слабой командой в [универсальном спортивном зале] ЦСКА, а мы по соседству – в хоккей. И совпадали начало матча и конец матча. Мы вышли и устроили просто какой-то ночной кошмар, избивали всех, кто выходил, кто был в шарфах, устраивали погони, люди падали в лужи – была оттепель. Помню, там везде лежали тела, остатки шарфов разодранных. И главный посыл был – где ваши сраные «флинты»? А «флинты», узнав, что пришли конкретно за ними, вышли окольным путем, чтобы не пересекаться. И тогда спартаковские старики, которые хорошо получили по щщам, предъявили «флинтам»: почему мы за вас страдаем? Где вы были, почему не вышли?

А потом – это было уже окончание зимы или начало весны – «флинты» пришли на баскетбол, вызвали кого-то на разговор. Разговор был очень короткий: давайте забиваться. Это был хоккей, дерби ЦСКА—«Спартак» в Сокольниках. Мы собрали приличную бригаду – человек под восемьдесят. Подъехали на станцию метро «Сокольники», и получилась «картина маслом»: мы выходим, подъезжает соседний поезд – из него выходят «флинты». Случайно все вышло.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Это был хоккейный матч «Спартак»—ЦСКА в Сокольниках. И когда мы собрались на «Парке Культуры» – пятьдесят человек, – мне показалось, что это очень много, здорово! И еще по дороге туда вывернули – эта знаменитая тогдашняя мода – «бомберы» наизнанку, оранжевым цветом наружу. Приехали на станцию «Сокольники» два поезда одновременно. Мы их увидели первыми, вышли. Вначале было наше преимущество, но их было человек сто семьдесят, тоже все в «бомберах», но в черных. И там на платформе наших подолбали. Я говорю «наших», потому что я через их толпу вот так проскочил, кому-то дал, кто-то мне, – и наверх выбрался. Человекпять нас оказалось наверху. А они там орут внизу, кого-то на рельсы сбросили. Ну еще наверху мы с нимиподрались немножко, но преимущество ихнее было полное.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

У «флинтов» тогда было новшество – они «бомберы» выворачивали на оранжевую сторону и тем самым выделялись. Мы еще над ними глумились – называли их «строительными рабочими». И из их толпы – а их было около сотни – встали человек двадцать и рубились. В первых рядах у них был Женя, парень двухметрового роста, с харизматической внешностью. Конечно, мы им всем здорово надавали – вся основная масса убежала просто наверх, а этих мы очень прилично подвалили. Потом вышли на улицу, увидели там всего окровавленного Женю в невменяемом состоянии. При этом кто-то из нас сказал: похоже, меня порезали ножом – там на руке была приличная рана. Тут же несколько человек в ярости накинулись на Женю и избили его до потери сознания, сломали ему нос, опрокинули его на лотки с какими-то помидорами. Это была просто показательная расправа.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Их было и намного больше, и возраст у них был посолиднее. Чем они брали, это возрастом: они были старше, чем весь наш молодняк. И их больше. Хоть они и любят кичиться тем, что они – элита, а нас много, но я что-то не могу вспомнить ни одной драки, когда их было бы меньше. Постоянно или поровну, или их больше. Когда их меньше, как-то все что-то не получалось. Я потом разговаривал с одним из тех, кто что-то решал, и он сказал мне: если бы я знал, что «кони» сейчас так сильны, я бы не рискнул им бросить вызов, но это надо было проверить, чтобы узнать.

За возобновившейся войной между «конями» и «мясными» и за их активностью на трибунах внимательно следили и фанаты других команд. Сразу же за «Red Blue Warriors» и «Flint’s Crew» появились группировки и других движений.

Александр Шпрыгин («Каманча»), «Динамо» (Москва):

Мы основали группировку «Blue White Dynamite» – «Сине-белый динамит». Мы решили, что название должно соответствовать названию команды. И у нас был «заряд» – «We are blue, we are white, we are Moscow dynamite». Ну и было модно, что не просто движение, а оно еще и должно иметь название. Атрибуты группировки были: мы себе сделали название и пошили баннер – баннер у нас уже весной девяносто пятого на хоккее появился. И тогда же мы заказали первые тридцать футболок. ЦСКА первыми сделали футболки – «Red Blue Warriors», и мы тогда же сделали, с нашей эмблемой. Долго думали, парень ночами разрабатывал, на миллиметровой бумаге чертил эмблему «BWD». И с середины девяностых я на трибунах каждый матч «заводил».

Но по-прежнему главным противостоянием в российском околофутболе остается «конско-мясное». Следующая массовая драка между «конями» и «мясными» состоялась 14 октября 1995 года. На Старом Арбате сошлись около 200 фанатов ЦСКА и «Спартака». Эта драка была более массовой, чем в Сокольниках, и получила немалый общественный резонанс.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

В [1995-м] году была грандиозная стычка на Арбате. У «флинтов» уже была большая армия, и первое наше столкновение случилось перед «дерби». Мы стояли внизу, у касс, а они шли по верху, над кассами. Десяток человек нас, в том числе и я, на них сразу прыгнули, потом подтянулись все остальные, но милиция не дала конфликту разгореться. Она растащила всех в сторону, разогнала. И мы решили найти «флинтов» после матча. Причем не очень большие были шансы, нас собралось всего человек тридцать. Почему-то решили ехать на «Арбатскую». Кто-то сказал, что видел толпу на «Арбатской». Ну, мы подумали – они. По дороге в метро мы встретили еще человек тридцать своих, потом еще двадцать, еще пятнадцать. Короче, человек сто двадцать мы собрали.

Вышли из метро – и наискосок, возле Никитского бульвара их стояла толпа, человек восемьдесят. Это было самое мощное столкновение со времен Советского Союза. Мы сначала их атаковали, они отбились, даже в какой-то момент потеснили нас, но тут уже мы переломили ситуацию. Это произошло после небольшого «полтергейста», как назвал происходившее один из действующих лиц, – когда летело все, что могло лететь: урны, бутылки, строительный мусор – рядом стройка какая-то шла. Как там никого не поубивало – мне до сих пор непонятно. Перелом в той драке случился благодаря фану Гире. Он был огромного роста, вскочил на какую-то машину, размахивая пряжкой, и закричал: «Чего стоим? Погнали, давайте!» И началось просто паническое бегство. Ну, завалили лидеров, в том числе Женю бедного, Стоматолога, – ему тогда выбили два зуба, и он потом без этих двух зубов долгое время ходил. И мы их погнали просто в разные стороны – некоторые прыгали в тоннель, остальные понеслись в сторону «Маяковской» через посольский район. Мы их гнали почти до «Маяковской», а потом сами в таком же темпе убегали от ОМОНа.

После этого драки спартаковских и армейских хулиганов продолжались в Москве регулярно, причем поначалу они проходили с заметным преимуществом фанатов ЦСКА – это признают даже их «враги».

Иван Катанаев, «Спартак» (Москва):

Протекала [война] первые лет десять не с нашим преимуществом. Дело в том, что фанатская основа ЦСКА сохранилась с союзных времен. Те люди, которые ездили в середине-конце восьмидесятых, практически все ездили и в начале-середине девяностых. У нас же получилась такая ситуация, что из людей, которые рулили фанатским движением в восьмидесятые годы, в девяностых ни один уже этим не занимался. До середины девяностых единицы из них дошли реально, и у нас был момент, когда лицом фанатского движения была именно молодежь, неопытные. А у ЦСКА – такие дядьки, потрепанные союзными выездами. И, соответственно, все стычки тогдашние нами в одну калитку проигрывались.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

С самого девяносто пятого года [спартаковские фанаты] безжалостно и немилосердно получали по щщам от ЦСКА, от «Red Blue Warriors». Причем в каждой битве, на каждом «дерби». Я участвовал в одном столкновении, когда контакта даже не было. Они просто убежали все – на «Красносельской» это было, году в девяносто седьмом. Мы выскочили из трамвая – человек восемьдесят, а их человек сто двадцать стояло. Меня там никто не ударил, и я никого не ударил – они сразу, увидев нас, убежали.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Были какие-то «партизанские» или малочисленные стычки, где мы побеждали, – после какого-то матча сборной или там на вокзале кого-то грохнули, – но основные драки были за ними года, наверное, два. Девяносто пятый – девяносто седьмой. В девяносто седьмом они выиграли у нас на подходе к Шервуду – просто «вынесли» нас. Нас всего было семьдесят человек против трехсот.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

У нас был случай со «Спартаком» в девяносто шестом году – нас было двадцать девять человек, всего столько приехало вместо ста пятидесяти. Хотели мы наказать «Спартак» за «аргументы», которыми они угостили наших союзников «динамовцев». Каманче тогда хорошенько настучали, и он вынужден был прыгать через забор, как через табуретку, спасаясь, – с монтировками на него кинулись. И, увидев, сколько нас, один из тогдашних лидеров, Юра Петров, человек с огромными габаритами, сказал: «Так, стоять здесь». Он сходил в палатку, купил на свои деньги ящик водки. Мы напились, естественно, – и всё, нас уже было не удержать. Это важный элемент – определенный допинг, он всегда нам помогал. Ну как вы иначе пойдете двадцать девять человек против всех, кто там есть? Мы же шли на домашний матч «Спартака». Пошли, по дороге потеряли троих. Вызвали их на бой, сказали, что желательно равное количество или хотя бы там человек пятьдесят. Вместо этого они привели сотню, атаковали нас у моста – мы там отбились. Потом приехал ОМОН, начал всех разгонять. Мы подумали, что все закончилось, поднялись на мост и увидели, что вся эта сотня догоняет нас. Мы собрались единым кулаком и с невероятным ревом кинулись на них, дрались меньше минуты и обратили их в бегство.