Текст книги "15 мифов и правда о Донецко-Криворожской республике"

Автор книги: Владимир Корнилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

МИФ 5
Официальным символом ДКР был черно-сине-красный флаг

Мифотворчество вокруг флага ДКР – явление относительно недавнее, хотя уже успевшее пустить корни. Если вы зайдете на известный энциклопедический сайт «Википедия», то увидите, что в русской, итальянской, испанской, французской и ряде других его версий в статье о Донецкой республике фигурирует красно-сине-черный флаг. Такое знамя (в том же или в перевернутом виде) приводится во многих интернет-справочниках и украшает коллекции собирателей исторической символики.

Приходится разоблачить и этот миф, имеющий отношение скорее к политике и совсем недавней истории, чем к событиям почти вековой давности. Его возникновением мы обязаны общественной организации «Донецкая республика» (с которой так долго боролась СБУ при Ющенко). Именно ее активисты, сделав на черно-сине-красном флаге соответствующую надпись, вышли с ним на митинги, распространяя сведения о том, что именно так выглядел флаг ДКР.

На самом деле флаг этот родился в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века при создании Интердвижения Донбасса. Тогда активно шло обсуждение, какую символику принимать Украине. Вопрос стоял так: принять петлюровский сине-желтый флаг или же оставить красно-синий флаг УССР (разве что убрав серп и молот)?

«Интеры», само собой, отстаивали вторую концепцию, предложив и свою версию флага Донбасса – украинский красно-синий с добавлением внизу черной полоски, символизирующей донецкий уголь. Затем это стало флагом Интердвижения. Позже некоторые из организаций (то ли по ошибке, то ли сознательно) перевернули последовательность полос – и появились два варианта, которые периодически можно увидеть на митингах не только в Донецке, но и в Киеве.

Однако какой же флаг был у Донецкой республики? Красный! Флаг революции, общий для всей советской России. Иного и быть у ДКР не могло. В том-то и дело, что создатели ДКР изначально провозгласили ее составной частью, неотрывным субъектом советской федеративной России (что не раз подчеркивали). Потому и все воинские формирования ДКР собирались именно под красным флагом, а на территории республики постоянно действовали законы России.

МИФ 6
ДКР была нелегитимным/самопровозглашенным образованием

В общем-то и в этом утверждении есть доля истины. Правда, во время революции и уже де-факто начавшейся гражданской войны трудно было говорить об абсолютной легитимности любого органа власти или государственного образования, возникшего на обломках империи. Все эти республики, включая Украину, были самопровозглашенными.

Но если сравнивать легитимность решений того или иного органа власти, то следует констатировать: уровень легитимности постановлений выборных советов Донецко-Криворожской области, признанной и центральной властью России (и до октября 1917 г., и после), на порядок выше, чем у решений ЦР, назначившей саму себя высшим органом власти в Киеве.

По поводу сомнительных полномочий ЦР в те годы высказывались буквально все, включая Временное правительство, которое официально заявило:

«Поскольку эта Рада не избрана всенародным голосованием, то правительство вряд ли может признать ее представительницей точной воли всего украинского народа».

Известный авторитет в области международного права – Борис Нольде заявил, что русские юристы после Февральской революции привыкли читать много «смелых» правовых актов, но актов, подобных Универсалам ЦР, «им читать еще не приходилось». И пояснил это так:

«Неопределенному множеству русских граждан, живущих на неопределенной территории, предписывалось подчиниться государственной организации, которую они не выбирали и во власть которой их отдали без всяких серьезных оговорок… Над этими миллионами русских граждан поставлена власть, внутреннее устройство и компетенция которой внушают полное недоумение».

Итак, с юридической точки зрения провозглашение УНР по сравнению с созданием ДКР вызывает гораздо больше сомнений. Что, однако, не мешает отводить этому сомнительному государственному образованию десятки страниц в учебниках истории. Почему же Донецкая республика должна быть предана забвению?

МИФ 7
Россия признала/не признала Донецкую республику

В отличие от иных тем, связанных с историей ДКР, эта представляется наиболее изученной. Во всяком случае в советской исторической литературе если и заходила речь о ДКР, то рассматривался в основном как раз вопрос, было ли ее провозглашение санкционировано советским правительством России. Любопытно, что раньше львиная доля советских историков заявляли, что ДКР была создана вопреки воле «мудрого Ленина», в нарушение принципов «ленинской национальной политики». А затем, когда ветер переменился, историки независимой Украины (зачастую те же люди, сменившие партбилеты на теплые местечки в новых госучреждениях) наперебой принялись доказывать, что ДКР создавалась во исполнение «коварного ленинского плана расчленения Украины», будучи частью «безнациональной ленинской политики».

Вообще трансформация украинских историков порой кажется невероятной. К примеру, единственный советский ученый Виктор Ревегук, которому удалось ценой неимоверных усилий защитить диссертацию на тему ДКР, судя по тексту своей работы, с явным сочувствием относился к создателям Донецкой республики, во многом оправдывая их. Теперь же, в независимой Украине, он стал одним из основных рупоров антибольшевистских комментариев в Полтаве, а не так давно даже был доверенным лицом Тягнибока в своем регионе. Такие вот превращения!

Но вернемся к теме. Одобрял или нет Ленин создание Донецкой республики? Мемуары очевидцев и документы не оставляют сомнений: вождь Октябрьской революции и руководство РСДРП(б) были осведомлены о планах харьковцев по созданию ДКР. Единственный оставшийся в живых после сталинских репрессий нарком ДКР Борис Магидов в своих воспоминаниях утверждает: Артем «предварительно побеседовал с тов. Лениным. Ленин отнесся весьма сочувственно к этой идее, считая ее необходимой по двум причинам: во-первых, по международным соображениям, а во-вторых, по соображениям чисто внутреннего характера».

^{Николай Скрипник}

^{Советский политический деятель, член ЦК ВКП(б), один из сторонников политики украинизации в 20–30 годах.}

^{Находясь на должности народного секретаря, Н. Скрипник к любому вопросу подходил из общенациональных интересов. В частности, он, практически в одиночку, боролся против выделения из состава Украины Донецко-Криворожской области и создания на её базе Донецко-Криворожской Советской Республики.}

Даже заклятый противник создания ДКР – лидер советской Украины Николай Скрыпник вынужден был признать:

«ЦК партии большевиков харьковским товарищам дал санкцию на организацию Донецко-Криворожской республики».

Есть еще одно ценнейшее указание на это, которое большинство исследователей упускают из виду. Жена Артема – Елизавета Сергеева (в замужестве Репельская), которая также была активисткой харьковской большевистской организации и уже тогда сблизилась со своим будущим мужем, в воспоминаниях утверждает:

«Все серьезные и важные мероприятия Артем обязательно согласовывал с ЦК партии, лично с В. И. Лениным, слово которого для него было законом. Так, например, несколько раз он обсуждал с Владимиром Ильичом вопрос о целесообразности создания Донецко-Криворожской республики в данной ситуации. И когда в феврале 1918 г. республика была создана, Ленин горячо приветствовал председателя ее совнаркома – Артема».

Имеется, правда, свидетельство, на которое любили ссылаться советские историки, осуждавшие «отклонение от ленинского национального курса». Речь идет о мемуарах еще одного члена правительства ДКР – В. Межлаука:

«По указанию т. Ленина мы направились к т. Сталину, который сообщил нам, что ЦК считает неправильным выделение Донецко– Криворожской республики из состава Украинской Советской республики».

Однако заметьте, здесь речь идет о мнении не Ленина, а Сталина, ответственного в ЦК за национальный вопрос.

Исходя из этого и ряда других свидетельств, можно сделать вывод: Ленин и значительная часть ЦК РСДРП(б) в принципе не возражали против провозглашения Донецкой республики, однако против был не последний человек в ЦК – Иосиф Сталин, который в будущем сыграет ключевую роль в решении судьбы ДКР.

Тем не менее Донецкая республика была признана, о чем свидетельствует и официальное поздравление от Секретариата ЦК, датированное 3 марта, и целый ряд дальнейших решений советского руководства, входившего в официальную переписку с органами ДКР.

МИФ 8
У ДКР не было четких границ

^{Границы 1917–1918 гг.}

Границы Донецкой республики были довольно четко определены в публичной ноте Артема, переданной им руководителям европейских держав накануне вторжения немцев в Харьков:

«Что касается границ нашей Республики – они… должны быть известны Киевскому Правительству. Всего несколько месяцев тому назад Киевская Рада в договоре с князем Львовым и Терещенко установили восточные границы Украины как раз по линии, которая являлась и является западными границами нашей Республики. Западные границы Харьковской и Екатеринославской губерний, включая железнодорожную часть Криворожья Херсонской губернии и уезды Таврической губернии до перешейка всегда были и сейчас являются западными границами нашей Республики. Азовское море до Таганрога и границы угольных Советских Округов Донской области по линии железной дороги Ростов– Воронеж до станции Лихая, западные границы Воронежской и южные границы Курской губерний замыкают границы нашей Республики».

Тем не менее уже упомянутый ранее современный украинский исследователь Поплавский пишет в диссертации:

«Хотя границы определены довольно четко, в реальной жизни их делимитация и демаркация проведена не была и таких строго очерченных границ республика не имела».

С этим не поспоришь! Как не поспоришь и с тем, что в данный период не существовало ни одной республики, границы которой были бы полностью делимитированы и тем более демаркированы. Это касается и УНР, и ЗУНР, и самой России. Что уж говорить о ДКР!

К примеру, западные границы УНР довольно четко определялись в Брестском договоре с немцами, но вот северные и восточные так и остались открытым вопросом. Немцы отдали эту проблему на откуп Москве и Киеву, положившись на их двусторонние переговоры, которые на протяжении нескольких месяцев велись в столице УНР и ничем не закончились. Таким образом, официально Москва не признала оккупацию Донбасса, постоянно в ходе переговоров настаивая на его принадлежности России. Мало того, в отдельном приложении к Брестскому договору с Германией Москва прописала возможность совместной с немцами добычи угля в Донбассе, пока окончательно не будут решены все территориальные споры. А границу оккупированной территории официально предложила немцам провести западнее Юзовки.

Да и сама ЦР не спешила с окончательным установлением восточной границы Украины, рассчитывая на скорую высадку немецкого десанта на Кубани. Так что вопрос принадлежности территорий ДКР так и остался открытым вплоть до возвращения туда большевиков в начале 1919 г., после чего сине-желтый флаг в этих регионах не появлялся вплоть до 1941-го. Стоит обратить внимание, что оба раза (и в 1918-м, и в 1941 г.) он поднимался над городами Донбасса исключительно благодаря немцам.

Некоторые современные исследователи пишут, что власть Донецкой республики не распространялась за пределы Харькова. Но ведь и член ЦР Дмитрий Дорошенко писал, что ее власть ограничивалась пределами Киева, а ее документы носили скорее пропагандистский, чем рабочий характер. Между тем сохранилось немало документов, свидетельствующих о том, что местные органы власти в различных регионах Донбасса, Харьковской и Екатеринославской губерний признавали власть совнаркома ДКР и подчинялись ей.

МИФ 9
У Донецкой республики не было правительства

_{Состав правительства}

Это смешное утверждение мы бы и не рассматривали, если б не подобное заявление, прозвучавшее из уст Виктора Ющенко. В действительности на многопартийном съезде в ходе довольно демократичных дискуссий был сформирован областной комитет Донецкой республики в составе 11 человек (7 большевиков, 3 эсера и 1 меньшевик). Первое заседание обкома ДКР состоялось 14 февраля (дата примечательная – первый день жизни России по новому календарному стилю). Сначала избрали президиум, его председателем стал ростовский большевик Семен Васильченко, которого можно на современный манер назвать президентом ДКР (он же занял должность и в правительстве, став наркомом по делам управления республики). Эсеру Равенскому была отведена роль казначея областного комитета.

Перейдя к формированию правительства ДКР – совнаркома, Васильченко от имени большевиков предложил создать коалиционную власть с выделением ряда наркоматов эсерам. Всего было запланировано назначить 16 наркомов (министров). В тот же день были назначены девять из них во главе с Артемом, который стал главой донецкого правительства и заодно комиссаром по делам народного хозяйства. Вскоре был назначен десятый нарком. Остальные наркоматы были предложены эсерам, которые до последнего момента спорили между собой о том, входить ли им в правительство ДКР. Однако уже тогда большевиков и эсеров разделил вопрос об отношении к Брестскому миру, а вскоре их дороги вообще разошлись. Поэтому часть вакансий в правительстве ДКР остались незаполненными.

Стоит отметить, что из десяти наркомов первого состава ДКР лишь один умер своей смертью. В 1921 г. при загадочных, до сих пор до конца не расследованных обстоятельствах погиб премьер-министр республики Артем-Сергеев, а с 1931-го по 1938 г. один за другим расстреляны восемь членов бывшего совнаркома ДКР. И лишь донецкий нарком труда Борис Магидов чудом уцелел, хотя тоже подвергся репрессиям (был арестован в 1939 г.).

Так расстреливали не только Донецко-Криворожскую республику, расстреливали даже память о ней.

МИФ 10
Донецкая республика – не государство, поскольку не имела своих денег

^{Заменители денег. Боны ДКР}

Как истинный бухгалтер Ющенко не мог не упомянуть о деньгах. И в чем-то он прав: Донецкая республика изначально не собиралась печатать свои дензнаки, считая себя составной частью России. Правда, логично было бы спросить у экс-президента: а какова была денежная единица в ЗУНР? Надлежит ли рассматривать отсутствие у нее своего дензнака как признак несформировавшегося государства? Если да, то почему его историю изучают в украинских школах, а ДКР – нет?

И не вытекает ли из слов Ющенко, что ныне нет таких государств, как Германия, Испания, Франция или в конце концов Черногория? Ведь у них нет «своих» денежных знаков! Все они довольствуются евро, как Донецкая республика довольствовалась российским рублем.

Фактические обстоятельства были таковы. В связи с начавшимися военными действиями стали возникать перебои с доставкой из Петрограда, и этих самых дензнаков в ДКР постоянно не хватало. А потому в некоторых ее регионах, включая Харьков, подумывали о введении своих временных денег и их заменителей – бонов. До прихода немцев напечатать успели только боны Славянска и Юзовки. Но, конечно, эти как бы «не совсем деньги» нельзя рассматривать как дензнаки ДКР. Еще раз стоит подчеркнуть, что Донецкая республика задумывалась как субъект единой Российской федерации и не помышляла о своей отдельной денежной единице или внешней политике.

МИФ 11
У ДКР не было своей внешней политики

Однако тогдашняя обстановка вынуждала Донецкую республику заниматься и внешней политикой. Поначалу совнаркому ДКР приходилось вмешиваться в постоянные конфликты иностранных работодателей и рабочих, бравших предприятия под свой контроль, затем рассматривать жалобы иностранцев на захват недвижимости. К началу революционных событий 1917 г. в Харькове был несколько иностранных консульств – Франции, Персии, Бельгии, Швеции, Великобритании. Сохранилась переписка французского консула с областным комитетом ДКР по поводу собственности французских подданных в Харькове. Кроме того, обком рассматривал обращения консула Бельгии. В те же дни в столице ДКР объявился консул Дании.

Правительство ДКР с самого начала своего существования взяло на себя функции принятия в российское гражданство иностранных подданных, оказавшихся в Харькове и изъявивших желание остаться в России (в первую очередь это касалось военнопленных). Подчеркнем: гражданство предоставлялось российское!

Но когда Россия вынуждена была заключить Брестский мир с Германией, а ДКР практически в одиночку взялась оборонять свои рубежи от немцев, Артему и его коллегам довелось выступить и в роли самостоятельных дипломатов, апеллируя к мировой общественности по поводу незаконности вторжения немецко-украинских войск в независимую республику. И, кстати, наркомат иностранных дел советской России поддерживал эти обращения, требуя от Германии остановить продвижение за пределы Украины, т. е. на территорию Одесской и Донецкой республик.

МИФ 12
У ДКР не было своей экономической политики

Энергичность, с которой руководство ДКР взялось за социальные и экономические преобразования (пусть даже спорного – с сегодняшней точки зрения – характера), поражает. При ее совнаркоме было создано мощнейшее экономическое подразделение – Южный областной совет народного хозяйства (ЮОСНХ). Этот орган, с которым почли за честь сотрудничать лучшие инженеры и экономисты того времени, инициировал массу поразительных по своей масштабности преобразований, многие из которых легли в дальнейшем, по окончании гражданской войны, в основу экономической политики не только Донбасса.

Кстати, первый председатель всероссийского совнархоза Валериан Осинский (Оболенский) практически не вылезал в те дни из ДКР. Он присутствовал на многих заседаниях ЮОСНХ, внимательно изучал опыт работы этой структуры, решив положить его в основу функционирования системы совнархозов в рамках всей Российской федерации.

^{Оболенский Валериан Валерианович}

^{C 1907 г. член партии большевиков. Вёл партийную работу в Москве, Твери, Харьков.}

^{Вступив в партию большевиков, он в качестве партийной клички взял фамилию повешенного во времена Александра II народника Валериана Осинского и больше был известен именно как Осинский, а Н. Осинский – литературный псевдоним.}

^{1932 г. – Академик А.Н СССР.1935 г. – Академик ВАСХНИЛ.1935–1937 гг. – директор Института истории науки и техники АН СССР.1937 г. – принимал участие в организации Всесоюзной переписи населения 1937 год. В марте 1938 г. – был привлечен в качестве свидетеля к процессу Бухарина-Рыкова. 29 апреля 1938 г. – общим собранием АН СССР исключен из состава АН СССР. 1 сентября 1938 г. – приговорен к высшей мере наказания, расстрелян в тот же день.}

^{Реабилитирован в 1957 г.}

^{Один из лидеров и авторов «платформы сорока шести» – программного документа «левых коммунистов». Противник заключения Брестского мира). В 1920–1921 один из лидеров группы «демократического централизма». В 1923–1924 примыкал к Л. Д. Троцкому, затем порвал с ним и покаялся. Работал в редакции газеты «Правда»}

^{Кандидат в члены ЦК коммунистической партии в 1921–1922 и 1925–1937 гг}

Об этом Оболенский написал в статье «Строительство социализма» в журнале «Коммунист» в апреле 1918-го (когда Харьков был уже оккупирован немцами). В публикации, в частности, говорилось:

«Стоит им (облсоветам. – В. К.) стать на определенные рельсы… как они начинают обрастать тканью местных организаций и в них начинается живая и совершенно конкретная работа. Примером может служить Харьковский областной совет, ныне разбитый немецким нашествием, который в течение месяца после областного инструктирующего съезда оброс восемнадцатью местными советами и начал развертывать свою работу весьма широко и серьезно. Организация Харьковского совета может быть нормальным образцом устройства таких учреждений».

Таким образом, тот короткий опыт функционирования хозяйственных структур ДКР стал примером для формирования общесоюзной хозяйственной вертикали.

Перечислять все социально-экономические преобразования, совершенные руководством ДКР, тут нет возможности. Но достаточно сказать, что некоторые из них (8-часовой рабочий день, обязательный отпуск для рабочих, обязательное среднее образование и т. д.) действуют и поныне. Правда, неизвестно, как долго еще эти достижения сохранятся для нас и наших потомков.

МИФ 13
Власти ДКР причастны к массовым репрессиям

Уже к концу 1917 г. по всей России лилась кровь. Сейчас нет смысла разбираться в том, кто начал репрессии, но к началу 1918-го различные стороны (включая и красных, и белых, и «жовто-блакитных») обвиняли друг друга в жестокости. Перенося нынешнюю трактовку истории гражданской войны с описанием ужасов «красного террора» на большевиков вообще, некоторые историки, особо не утруждая себя приведением ссылок, заявляют и о большевистском терроре в ДКР.

^{Антонов-Овсеенко (партийный псевдоним Штык, литературный псевдоним А. Гальский) Владимир Александрович [9.(21).3.1883, Чернигов, – 1939], советский партийный и государственный деятель, активный участник Октябрьской революции, журналист.}

^{В 1910 уехал во Францию, где примкнул к меньшевикам. В конце 1914 порвал с меньшевиками; в годы 1-й мировой войны – интернационалист. Вернувшись из эмиграции, в мае 1917 вступил в большевистскую партию. В октябре 1917 секретарь Петроградского ВРК, один из руководителей штурма Зимнего дворца и ареста Временного правительства. На 2-м Всероссийском съезде Советов 26 октября (8 ноября) 1917 был избран в первый состав СНК (член Комитета по военным и морским делам). В конце 1917 – начале 1918 командовал советскими войсками против казаков атамана Каледина и частей контрреволюционной украинской Центральной рады. С марта по май 1918 командующий советскими войсками Юга России, с января по июнь 1919 командующий Украинским фронтом, был наркомом военных дел УССР. В 1919–20 Тамбовского губпредседатель исполкома. В 1921 председатель полномочной комиссии ВЦИК по борьбе с бандитизмом в Тамбовской губернии В 1922–1924 начальник Политуправления РВС республики. В 1923–27 примыкал к троцкистской оппозиции, в 1928 порвал с ней. Был полпредом в Чехословакии (с 1924), Литве (с 1928), Польше (с 1930). С 1934 прокурор РСФСР. В 1936–37 генеральный консул СССР в Барселоне.}

На самом же деле Артем и его коллеги имели репутацию «либералов» внутри большевистской партии. Антонов-Овсеенко, прославившийся своей жесткостью, в мемуарах жаловался на руководителей ДКР в связи с тем, что те мешали его репрессиям по отношению к буржуазии. Именно Артем лично пошел вызволять харьковских капиталистов из тюрьмы, куда их бросили представители Антонова в январе 1918 г. (еще до провозглашения ДКР).

Несмотря на то что все политические силы тогда уже вовсю грозили террором, арестами и расстрелами, сохранилась записка донецкого наркома С. Васильченко, напоминающая властям Изюма о том, что «смертная казнь в федеративной советской республике не существует, и кто произведет ее, подлежит суду трибунала».

Другое дело, что надо различать большевиков образца начала 1918 г., когда еще не выветрился дух революционного романтизма и наивности, с теми же большевиками 1919-го и последующих лет кровавой войны. К примеру, когда в апреле 1918 г. войска ДКР покидали Харьков, местная буржуазия была готова отстаивать большевистского коменданта столицы Донецкой республики Павла Кина. Однако, как пишут современные харьковские историки, «в памяти харьковчан остались два Кина: один – до немецкой оккупации 1918 г.; другой – после… Через год, пройдя чистилище Самарской и Казанской ЧК, в Харьков вернулся совсем другой человек». Однако подчеркнем, в период января– мая 1918 г. на территории пылающей России Донецкая республика была одним из самых либеральных административных образований, не знавшим массовых расстрелов и террора.