Текст книги "Сталин умел шутить"

Автор книги: Владимир Суходеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Были и в Париже

Член американской делегации А. Гарриман с некоторым чувством высокомерия спросил Сталина:

– А ведь вам, должно быть, очень приятно, что вы, после того, что пришлось пережить вашей стране, находитесь сейчас здесь, в Берлине?

В ответ услышал:

– Царь Александр до Парижа дошел.

«Факел»

В переломный этап в жизни СССР советское правительство продолжало крепить союзнические отношения с Великобританией и США в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе. В августе 1942 года в период напряженных боев на юге страны, в Москву прилетел премьер-министр Великобритании У.Черчилль. Как он написал в воспоминаниях, прилетел «с большим куском льда» – заявлением, что в 1942 году второго фронта не будет. И.В. Сталин переговоры с У. Черчиллем вел в присутствии В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова и специального представителя Президента США А. Гарримана.

И.В. Сталин сразу заявил, что он считает советско-германский фронт «первостепенным» и что западные союзники не выполняют своих союзнических обязательств по поставкам СССР оружия и других материалов, «дают не то, что обещано» и не всегда должного качества. О втором фронте У. Черчилль заявил, что он не может дать Советскому Союзу «никакого обещания на этот год».

Тогда И.В. Сталин заявил, что «тот, кто не хочет рисковать, никогда не выиграет войны». И.В. Сталин подчеркнул неизменность позиции СССР по вопросу о будущей границе с Польшей, заявил о желании СССР иметь соседом дружественную Польшу.

И.В.Сталин предложил английской стороне ознакомиться с советскими реактивными установками, что и было осуществлено. В ответ на настоятельную просьбу У.Черчилля, интересовавшегося Кавказом, И.В. Сталин обстоятельно рассказал о советских планах защиты Кавказа. У. Черчилль рассказал И.В. Сталину о плане операции «Торч» («Факел») по высадке союзников в Северной Африке в 1942 году. Передавая свое впечатление на реакцию Сталина, Черчилль писал: «.Русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая была новой для него. Очень немногие из живущих людей смогли бы в несколько минут понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он все это оценил молниеносно».

О свободе личности

Одной из злободневных проблем была и по сей день остается проблема личной свободы. И здесь в адрес советского времени и политики, и публицисты мечут громы и молнии. В этом отношении принципиален ответ И.В. Сталина 1 марта 1936 года американскому газетному магнату Рою Говарду, упрекавшему Советский Союз за отсутствие личной свободы.

Сталин:

– Вы говорите о том, что для того, чтобы построить наше социалистическое общество, мы пожертвовали личной свободой и терпели лишения. В Вашем вопросе сквозит мысль, что социалистическое общество отрицает личную свободу. Это неверно. Конечно, для того, чтобы построить что-нибудь новое, приходится нагонять экономию, накапливать средства, сокращать временно свои потребности, занимать у других. Если хочешь построить новый дом, то копишь деньги, временно урезаешь свои потребности, иначе дома можешь и не построить. Это подавно справедливо, когда речь идет о том, чтобы построить целое новое человеческое общество. Приходилось временно урезывать некоторые потребности, накапливать соответствующие средства, напрягать силы. Мы так именно и построили социалистическое общество.

Но это общество мы построили не для ущемления личной свободы, а для того, чтобы человеческая личность чувствовала себя действительно свободной. Мы построили его ради действительной личной свободы, свободы без кавычек. Мне трудно представить себе, какая может быть «личная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая свобода.

Сочетая большевистский размах с американской деловитостью

Говорил И.В. Сталин о необходимости сочетания большевистского размаха с американской деловитостью. В беседе со Сталиным 13 декабря 1931 года немецкий писатель Эмиль Людвиг спрашивал:

–  Янаблюдаю в Советском Союзе исключительное уважение ко всему американскому, ябы сказал, даже преклонение перед всем американским, то есть перед страной доллара, самой последовательной капиталистической страной. Эти чувства имеются и в вашем рабочем классе, и относятся они не только к тракторам и автомобилям, но ик американцам вообще. Чем вы это объясните?

Сталин ответил:

– Вы преувеличиваете. У нас нет никакого особого уважения ко всему американскому. Но мы уважаем американскую деловитость во всем – в промышленности, в технике, в литературе, в жизни, никогда мы не забываем о том, что САСШ – капиталистическая страна. Но среди американцев много здоровых людей в духовном и физическом отношении, здоровых по всему своему подходу к работе, к делу. Этой деловитости, этой простоте мы и сочувствуем. Несмотря на то, что Америка – высокоразвитая капиталистическая страна, там нравы в промышленности, навыки в производстве содержа нечто от демократизма, чего нельзя сказать о старых европейских капиталистических странах, где все еще живет дух барства феодальной аристократии.

Людвиг:

– Вы даже не подозреваете, как вы правы. Сталин:

– Как знать, может быть, и подозреваю. Несмотря на то, что феодализм как общественный порядок уже давно не существует в Европе, значительные пережитки его продолжают присутствовать и в быту, и в нравах. Феодальная среда продолжает выделять и техников, и специалистов, и ученых, и писателей, которые вносят барские нравы в промышленность, в технику, науку, литературу. Феодальные традиции не разбиты до конца.

Этого нельзя сказать об Америке, которая является страной «свободных колонизаторов», без помещиков, без аристократов. Отсюда крепкие и сравнительно простые американские нравы в производстве. Наши рабочие-хозяйственники, побывавшие в Америке, сразу подметили эту черту. Они не без некоторого приятного удивления рассказывали, что в Америке в процессе производства трудно отличить с внешней стороны инженера от рабочего. И это им нравится, конечно. Совсем другое дело в Европе.

Ялта 1945 года

2 февраля 1945 года в Крым специальным поездом прибыли И.В. Сталин и В.М. Молотов и сразу направились в свою резиденцию.

Точно в назначенный час в воздухе показался четырехмоторный «Си-54», на борту которого находился У. Черчилль. Он обошел строй почетного караула. Кадры кинохроники запечатлели, как тучный английский премьер внимательно вглядывался в глаза советских воинов, словно пытался разгадать, что они за люди, откудау них такое мужество. У. Черчилля встречали В.М. Молотов и другие официальные лица.

Затем совершил посадку американский воздушный лайнер. С помощью специального лифта-кабины Ф. Рузвельта спустили на летное поле. Два рослых солдата бережно перенесли его в «Виллис», в котором он медленно объехал строй почетного караула. Американского президента приехал встречать У. Черчилль. С советской стороны Ф. Рузвельта встречали В.М. Молотов и другие члены делегации.

И.В. Сталин был в Ялте, но ни английского премьера, ни американского президента не встречал.

Говорили, что Черчилль и Рузвельт были недовольны отсутствием Сталина при встрече. Черчилль якобы сказал Рузвельту: «Выразите маршалу наше неудовольствие, гостей принято встречать».

При встрече с Рузвельтом Сталин дал понять, что с его стороны этот жест не случаен: вы, союзники, столько лет тянули с открытием второго фронта, теперь приехали, когда Советский Союз не столь уж и нуждается в вашей помощи, один может справиться с фашистской Германией, тем самым еще и вам, союзникам, оказать помощь. Красная Армия была в 60 километрах от Берлина.

И Рузвельт, и Черчилль больше этого эпизода не касались.

За польшу дрался, как лев

После освобождения Польши от фашизма вопрос стоял ребром: каким должно быть это государство? Советский Союз тогда отвечал однозначно: Польша должна быть дружественной ему. Ответ, который давали западные союзники, гласил: Польша должна остаться такой, какой была до войны, и по существу, продолжать следовать в фарватере капиталистических стран.

На переговорах с Черчиллем и раньше шли споры о границах, о «линии Керзона», о линии «Риббентроп-Молотов». На Тегеранской конференции эти споры вновь возобновились.

Сталин сказал:

– Называйте, как хотите! Но наша граница пройдет так!

Черчилль возразил:

– Но Львов никогда не был русским городом.

– А Варшава была, – спокойно ответил И.В. Сталин.

На всех союзнических конференциях по польскому вопросу шли жестокие баталии. Особенно острыми они были в Потсдаме. Иногда казалось, что наступил момент ударить кулаком по столу и хлопнуть дверью. Однако советская делегация проявляла терпение, которое можно назвать железным. Это относится прежде всего к Сталину. Он сражался, как лев, за то, чтобы Польша была дружественным Советскому Союзу социалистическим государством, а не пристежкой к западному блоку. И добился успеха: в конце концов было принято именно то решение, за которое боролся Советский Союз.

Даже такой явный недоброжелатель Советского Союза, как У.Черчилль, признавал: «Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы этого сделать».

Варшавское восстание

Освобождая города и села Белоруссии и Польши, войска фронта вышли к Висле, тогда в Варшаве вспыхнуло восстание, спровоцированное лондонским правительством, чтобы не допустить прихода в столицу Польши советских войск. Комфронта К.К.Рокоссовскому позвонил Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин:

– Доложите обстановку. Как с Варшавой?

Рокоссовский доложил:

– Варшава горит. Немцы бомбят и обстреливают город. Там идут ожесточенные бои. Положение восставших очень тяжелое.

– В состоянии ли войска фронта предпринять сейчас операцию по освобождению Варшавы?

– Предпринять сейчас операцию по освобождению Варшавы невозможно. Сталин сказал:

– Окажите восставшим возможную помощь, облегчите их положение. Рокоссовский доложил:

– Делаю все возможное.

Командующий фронтом К.К.Рокоссовский не мог послать войска на штурм Варшавы: в нелегких боевых операциях войска устали, требовали пополнения личным составом, техникой и горючим, налаживанию коммуникаций.

К.К.Рокоссовский помогал восставшим, сбрасывая оружие, боеприпасы, продовольствие и медикаменты.

Чей солдат смелее?

Во время работы Тегеранской конференции Рузвельт спросил у Сталина:

– Действительно ли тысячи солдат на плотах и даже вплавь преодолевали водный рубеж Днепра?

Сталин сказал:

– Днепр преодолевали на огромном пространстве. Отвагу и храбрость проявили сотни тысяч воинов. Тысячи из них удостоены звания Героя Советского Союза.

Рузвельт проговорил:

– Наш солдат, прежде чем полезть в воду, заставит проверить, какова ее температура.

За Красную Армию

5 апреля 1945 года в Москву прибыла югославская делегация во главе с Броз Тито для подписания Договора о дружбе, взаимной помощи и сотрудничестве между Советским Союзом и Югославией. В состав делегации вошли, в частности, министр иностранных дел Иван Шубашич и министр по делам Черногории генерал-лейтенант Милован Джилас.

Последний ранее критиковал поведение отдельных солдат и офицеров Красной Армии в отношении гражданского населения. И.В. Сталину было известно об этом, и он возмущался оскорбительным поведением Джиласа.

На ужине И.В. Сталин посчитал, что настало время проучить Джиласа, и сделал это полушутливым образом: налил ему стопку водки и предложить выпить за Красную Армию.

Джилас готовился выпить за его здоровье.

– Нет, нет, – настаивал Сталин, усмехаясь и испытующе глядя на Джиласа, – именно за Красную Армию! Что, не хотите выпить за Красную Армию?

Джиласу ничего не оставалось, как выпить.

Затем Сталин спросил, что там с Красной Армией? Джилас объяснил, что он вовсе не хотел оскорблять Красную Армию, а хотел указать на ошибки некоторых ее служащих и на политические затруднения, которые нам это создавало.

Сталин перебил:

– Да. Вы, конечно, читали Достоевского? Вы видели, какая сложная вещь человеческая душа, человеческая психология? Представьте себе человека, который проходит с боями от Сталинграда до Белграда, тысячи километров по своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей! Разве такой человек может реагировать нормально?

Тут был интересный случай. Майор-летчик пошалил с женщиной, а нашелся рыцарь-инженер, который начал ее защищать. Майор за пистолет: «Эх ты, тыловая крыса!» И убил рыцаря-инженера. Осудили майора на смерть. Но дело дошло до меня, я им заинтересовался и (у меня на это есть право как у Верховного Главнокомандующего во время войны) освободил майора, отправил его на фронт. Сейчас он один из героев. Война – надо понимать. И Красная Армия не идеальна. Важно, чтобы она била немцев – а она их бьет хорошо – все остальное второстепенно.

Союзники не должны обманывать друг друга!

В годы войны Черчилль вел интенсивную переписку со Сталиным. В последний период войны и на выборах в парламент 1945 года он любил ссылаться на то, что Сталин – его лучший друг. Это было, конечно, не что иное, как ораторский и тактический прием, применяемый для привлечения симпатий тех англичан, которые доброжелательно относились к СССР. На самом деле Черчилль питал к Сталину чувство глубокой неприязни.

Во время Ялтинской конференции состоялся обед, на котором Черчилль произнес тост, как он сам писал, «на серьезную тему». «Я возлагаю, – сказал Черчилль, – свои надежды на замечательного президента Соединенных Штатов и на маршала Сталина., которые, разбив наголову противника, поведут нас на борьбу против нищеты, беспорядков, хаоса, гнета». Черчилль говорил, что считает жизнь маршала Сталина «драгоценнейшим сокровищем» и шагает по земле с большой смелостью и надеждой, сознавая, что «находится в дружеских и близких отношениях с великим человеком, слава которого прошла не только по всей России, но и по всему миру».

Сталин ответил Черчиллю, что не верит в такую пылкую любовь английского премьер-министра. Он сказал: «Яхочу выпить за наш союз. В союзе союзники не должны обманывать друг друга. Быть может, это наивно? Опытные дипломаты могут сказать: а почему бы мне не обмануть моего союзника? Но я как наивный человек считаю, что лучше не обманывать своего союзника, даже если он дурак. Возможно, наш союз столь крепок именно потому, что мы не обманываем друг друга, или, быть может, потому, что не так уж легко обмануть друг друга. Япровозглашаю тост за прочность союза наших трех держав. Да будет он сильным и устойчивым; да будем мы как можно более откровенны».

Черчилль просил советское посольство его информировать о болезни Сталина. Но когда Сталин скончался, Черчилль публично никак не реагировал.

Какой палец дороже?

Во время Ялтинской конференции Черчилль и его спутники поселились в Воронцовском дворце. Черчиллю рассказали, что граф Воронцов построил свой дворец по проекту английского архитектора, автора Букингемского дворца в Лондоне.

Черчиллю дворец очень понравился. Говорят, что, уезжая из Ялты, он обратился с просьбой к Сталину:

– Нельзя ли купить мне этот дворец?

Сталин долго молчал, курил свою трубку, затем спросил Черчилля:

– Какой палец у вас в Англии считается средним?

Черчилль показал средний палец:

– Этот.

– А у нас этот, – сказал Сталин и сложил русскую фигу.

А я вас не утвердил

Во время Тегеранской конференции ходил анекдот. Рузвельту и Черчиллю надоело, что Сталин постоянно давит на них, проходят только его предложения. Он один им двоим диктует свою волю.

И они решили его разыграть.

Утром, перед очередным заседанием, Черчилль говорит Сталину: «Мне сегодня приснилось, что я стал властелином мира!»

Рузвельт сказал: «А мне приснилось, что я стал властелином Вселенной!»

Они спросили: «А вам что снилось, маршал Сталин?»

Сталин неторопливо ответил: «А мне приснилось, что я не утвердил ни вас, господин Черчилль, ни вас, господин Рузвельт».

Срочное сообщение

В 4 часа 1 мая 1945 года генерал В.И.Чуйков доложил по телефону маршалу Г.К. Жукову, что начальник генштаба, германских сухопутных войск Кребс сообщил о самоубийстве Гитлера. В.И. Чуйков зачитал содержание письма Геббельса, к которому было приложено завещание Гитлера.

Ввиду важности сообщения, несмотря на поздний час, Жуков позвонил Сталину. Тот был на даче. К телефону подошел дежурный генерал, который сказал:

– Товарищ Сталин только что лег спать.

– Прошу разбудить его. Дело срочное и до утра ждать не может.

Сталин подошел к телефону. Жуков доложил о самоубийстве Гитлера и письме Геббельса с предложением о перемирии.

Сталин ответил:

– Доигрался, подлец! Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?

– По сообщению генерала Кребса, труп Гитлера сожжен на костре.

Верховный сказал:

– Никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести. Если ничего не будет чрезвычайного, не звоните до утра, хочу немного отдохнуть.

Бекеша

Вскоре после войны было решено пригласить в нашу страну с официальным визитом английского фельдмаршала Монтгомери. Он прибыл в январе 1947 года. Сразу нанес официальный визит начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза А.М. Василевскому.

С коротким приветственным словом Василевский вручил Монтгомери бекешу и папаху. Фельдмаршалу подарок очень понравился.

Он долго его разглядывал, спросил, точно ли это настоящая белка и какова стоимость меха. Затем решил надеть бекешу и папаху. Оказалось, что папаха была впору, а бекеша слишком длинна.

Василевский успокоил:

– Дело поправимое. Завтра к утру бекеша будет доставлена вам в надлежащем виде.

Однако это не устраивало фельдмаршала, и он попросил, чтобы бекешу укоротили здесь же, при нем, он подождет. Все недоуменно переглянулись.

Минут через сорок привезли портного с машинкой. Была произведена примерка, и портной в приемной начальника Генштаба, сел за работу.

Завязался непринужденный разговор. Вспомнили дела минувших дней. Монтгомери с большой охотой и подробностями рассказал про известную нам битву под Эль-Аламейном, в которой он одержал победу над Роммелем. В третий раз выпили кофе. Наконец портной работу закончил, сделал еще одну примерку – бекеша была теперь впору. Довольный, не снимая ее, Монтгомери покинул Генштаб.

Накануне отъезда фельдмаршала И.В. Сталин дал обед в честь Монтгомери. На обед приглашалось человек двадцать. К назначенному сроку мы – военные и представители МИДа – собрались в Большом Кремлевском дворце. До начала обеда оставалось пять минут, а Монтгомери все не было. Дозвонились до резиденции: говорят – выехал. Тут же открывается дверь и в приемный зал входит Монтгомери, одетый в бекешу и папаху.

– В чем дело? – бросились мы к сопровождающим его советским офицерам. – Почему не раздели, как положено?

– Категорически отказался.

Фельдмаршал, заметив замешательство и недоумение на лицах присутствующих, сказал:

– Хочу, чтобы меня увидел Генералиссимус Сталин в русской форме.

В это время вошли И.В.Сталин и члены правительства. Монтгомери объяснил и ему, в чем дело. Сталин посмеялся, сфотографировался вместе с ним, потом Монти (как его звали англичане) тут же разделся, и начался обед.

На следующий день мы провожали Монтгомери с центрального аэродрома. Он приехал в той же бекеше и папахе, принял рапорт начальника почетного караула и улетел, не расставаясь с нашим подарком.»

Цену себе набивают

После пленарного заседания Потсдамской конференции 24 июля 1945 года новый президент США Г. Трумэн с секретным видом отвел И.В.Сталина в сторонку и сообщил, что у них есть такое оружие, которого еще никогда не было. У. Черчилль знал, о чем у них идет речь, и буквально впился глазами в генералиссимуса, чтобы увидеть, какое впечатление произведет на него это сенсационное сообщение. Вопреки ожиданиям, на лице Сталина не дрогнул ни один мускул. Всем своим видом Сталин выражал полное благодушие.

– Он не задал мне ни одного вопроса! – изумленно произнес Трумэн, когда Черчилль спросил, как весть о новой бомбе воспринял Сталин.

– Наверное, просто не понял, о чем идет речь! – заключил Черчилль.

Не подав виду, что он понял значение сказанного Трумэном, сразу по возвращении на свою виллу Сталин сказал Молотову:

– Нужно обсудить с Курчатовым, как нам ускорить наши работы.

Вернувшись в Москву, Сталин послал за Курчатовым и сказал ему: «Просите все, что нужно. Отказа не будет».

Вместе с тем Сталин обратил внимание на то, что, когда американцы теперь имеют атомную бомбу, англичане ни разу не упоминали, что и у них идут разработки бомбы и какие они на это возлагают надежды.

Через три года Сталин воочию увидел грозное детище советской промышленности и науки – отечественное атомное оружие – оружие защиты мира в мире.