Текст книги "Советские танковые армии в бою"

Автор книги: Владимир Дайнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

В то же время севернее, из района Карманово, наконец-то началось наступление 16-го танкового корпуса. Опасаясь окружения, противник оставил Дмитриев-Льговский. Вслед за корпусом была выдвинута 60-я стрелковая дивизия. В тылу, на восточном берегу Свапы, сосредоточивалась 194-я дивизия. Южнее 2-й танковой армии успешно наступала конно-стрелковая группа генерала Крюкова. Севернее соединения 65-й армии не смогли быстро прорвать вражескую оборону, ввязавшись в затяжные фронтальные бои.

Командующий 2-й танковой армией генерал А.Г. Родин

27 февраля генерал Родин приказал 11-му танковому корпусу утром 28 февраля нанести удар в направлении Доброводья, к исходу дня овладеть Севском, а в дальнейшем наступать на станцию Суземка.

Однако наступление удалось начать лишь в шесть часов утра 1 марта. 160-я танковая бригада нанесла удар в направлении Ясная Поляна, Доброводье, северо-восточная окраина Севска. За ней уступом справа прямо на Севск наступала 12-я мотострелковая бригада. 59-я танковая бригада должна была обойти город с юга и атаковать его юго-западную окраину. 53-я танковая бригада находилась в резерве и двигалась вторым эшелоном за 160-й танковой бригадой.

Части 160-й танковой и 12-й мотострелковой бригад, овладев к вечеру 1 марта селами Сенное и Доброводье, атаковали Севск. Город обороняли венгерская 108-я легкопехотная дивизия 8-го армейского корпуса, немецкий 747-й пехотный полк, «5-я белогвардейская бригада изменника Каминского» и различные подразделения.

59-я танковая бригада, выйдя на южную и западную окраины Севска, перехватила дороги на Суземку и Середина-Буду, отрезав противнику пути к отступлению. После тяжелого боя к 10 часам вечера 1 марта Севск был освобожден. После этого части 11-го танкового корпуса, не встречая больше серьезного сопротивления, продвинулись еще на 30 км и заняли станцию Суземка. Противник отступил на юг, и в 6 утра 2 марта командир корпуса выслал для его преследования отряд под командованием командира 160-й танковой бригады полковника Н.В. Давыденко. К девяти вечера 3 марта отряд Давыденко занял железнодорожную станцию Середина-Буда, пленив около 600 деморализованных солдат противника.

Тем временем части 59-й танковой бригады, выведенной на правый фланг 11-го танкового корпуса, установили связь с действующей в этом районе партизанской бригадой «За власть Советов!» (1–1,5 тыс. человек) под командованием полковника Д.В. Емлютина. Совместно с партизанами танкисты 3 марта выбили противника из сел Война и Селечня, вышли к р. Усожа, заняв село Игрицкое на ее северном берегу. Однако днем 4 марта в ходе ожесточенных контратак противнику удалось вновь занять Игрицкое и выбить части 59-й танковой бригады с плацдарма за Усожей.

Наступление 16-го танкового корпуса на правом фланге армии развивалось медленно. Заняв Дмитриев-Льговский, корпус к 4 марта смог продвинуться только на 10–15 км до села Дерюгино. Лишь 7 марта части корпуса заняли южную часть Литижа, выйдя на левый берег р. Усожа.

Медленное продвижение войск Центрального фронта вынудило Ставку ВГК вмешаться в ход событий. 7 марта генералу Рокоссовскому была направлена директива № 30067, в которой отмечалось, что продвижение войск Центрального фронта в сторону Рославля невозможно без предварительной ликвидации дмитровско-орловской группы войск противника. Исходя из этого, Ставка приказала:

«1. Временно замедлить продвижение войск Центрального фронта в сторону Унеча, Почеп, организовав в северо-западном и западном направлениях разведку усиленными отрядами.

2. Повернуть войска армий генералов Батова, Тарасова и Чистякова [401]401
  Генерал-лейтенант П.И. Батов – командующий 65-й армией, генерал-майор Г.Ф. Тарасов – командующий 70-й армией, генерал-лейтенант И.М. Чистяков – командующий 21-й армией.


[Закрыть] с запада в северном и северо-восточном направлениях с задачей объединенными силами этих армий разбить дмитровско-орловскую группу войск противника, прервать железнодорожную линию между Брянском и Орлом где-либо восточнее Карачева и помочь тем самым Брянскому фронту ликвидировать орловскую группу войск противника.

3. После выполнения этой задачи войскам Центрального фронта продолжать с новой силой совместно с частями Брянского фронта стремительное наступление в сторону Рославля.

4. К исполнению приступить немедля»[402]402
  Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка Верховного Главнокомандования: Документы и материалы. 1943 год. Т. 16 (5–3). С. 90.


[Закрыть].

Получив новую задачу, генерал Рокоссовский приступил к перегруппировке войск, сосредоточивая основные силы на орловском направлении – направлении главного удара. 8 марта он подписал приказ № 0074, в котором с учетом директивы Ставки были определены задачи войскам фронта[403]403
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Прелюдия Курской битвы. Т. 15 (4–3). С. 293–295.


[Закрыть]. От 2-й танковой армии требовалось продолжать стремительное наступление двумя сильными группами. Первая группа (16-й танковый корпус, 11-я отдельная гвардейская танковая бригада, 194-я стрелковая дивизия) должна была наступать на Комаричи, Радогощ, Гремучее. Второй группе (11-й танковый корпус, 60-я стрелковая дивизия, 115-я стрелковая бригада) предстояло наступать на Бобрик, Локоть, Брасово с задачей во взаимодействии с частями 65-й армии уничтожить противника в районе Чернено, Радогощ, Локоть, Игрицкое, Угреевичи, станция Усожа и главными силами выйти на рубеж Нижнее Городище, Столбово, Брасово. В дальнейшем армии (без 194-й, 60-й стрелковых дивизий, 115-й стрелковой бригады) предписывалось развивать удар в направлении Веребск, Сомово, Карачев с задачей перерезать шоссе и железную дорогу Орел – Брянск и овладеть районом Карачева.

Однако вскоре в планы генерала Рокоссовского пришлось внести изменения. Противнику удалось севернее Харькова прорваться в район Казачьей Лопани. В результате возникла угроза его выхода через Белгород к Курску и соединения со своей орловской группировкой для нанесения удара в тыл Центральному фронту. Для ликвидации этой угрозы Ставка ВГК приказала 11 марта выдвинуть на север 1-ю танковую армию, которой предстояло совместно с 21-й армией разгромить прорвавшуюся группировку противника. С 13 марта обе армии передавались в подчинение командующего Воронежским фронтом[404]404
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка Верховного Главнокомандования: Документы и материалы. 1943 год. Т. 16 (5–3). С. 93.


[Закрыть].

Таким образом, генерал Рокоссовский для выполнения поставленной задачи располагал только двумя общевойсковыми (65-я, 70-я), одной танковой (2-я) армиями и конно-стрелковой группой. Их положение было тяжелым.

Командующий 2-й танковой армией докладывал генералу Рокоссовскому, что 2-я танковая армия противника, усиленная 72-й и 137-й пехотными дивизиями и 75—100 самолетами, прочно удерживает оборонительный рубеж по р. Усожа на левом крыле и ряд населенных пунктов севернее Усожи на правом крыле. Одновременно он переходит в частные контратаки, стремясь отбросить части 2-й танковой армии на южный берег р. Усожа, а в дальнейшем, во взаимодействии с дмитровско-орловской группировкой, перейти в общее наступление в юго-восточном направлении.

Генерал Родин отмечал, что его войска с 23 февраля по 12 марта ведут непрерывные бои. Они понесли большие потери в пехоте и мотопехоте, испытывают затруднения в связи с нехваткой горючего и боеприпасов, отставания артиллерии и танков. В результате в наступлении приняло участие менее половины танков и артиллерии, всего две стрелковые дивизии (194-я и 60-я), три бригады (115-я стрелковая, 12-я и 15-я мотострелковые) и мотострелковые батальоны танковых бригад, которые потеряли до 40 % личного состава. Армия не в состоянии имеющимися силами выполнить поставленную задачу до подтягивания всех годных танков, артиллерии и пополнения мотострелковых и стрелковых соединений личным составом. Отсутствие армейских артиллерийских полков не позволяет подавить основные узлы сопротивления и артиллерию противника. Учитывая все вышеизложенное, генерал Родин просил не начинать операцию до обеспечения армии горючим и боеприпасами, пополнить мотострелковые и стрелковые соединения личным составом, усилить армию одной стрелковой дивизией и артиллерией РГК, поддержать наступление бомбардировочной и истребительной авиацией[405]405
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Прелюдия Курской битвы. Т. 15 (4–3). С. 296–298.


[Закрыть].

Не все благополучно обстояло и в полосе действий конно-стрелковой группы, на обоих флангах которой враг накапливал войска. Генерал Рокоссовский потребовал от генерала Крюкова приостановить продвижение на запад, закрепиться на рубеже р. Сев, удерживать Севск до подхода частей 65-й армии и вести усиленную разведку в северном и южном направлениях. Но Крюков уже ничего не успел сделать.

12 марта противник силами шести танковых и моторизованных дивизий нанес удар с севера и юга по флангам, рассчитывая отрезать конно-стрелковую группу и соединения 2-й танковой армии. Они стали отходить на восток, к Севску. На следующий день противник, перебросив с ржевского плацдарма войска и подтянув свежие силы, нанес контрудар по левому флангу 2-й танковой армии с целью оттеснить ее соединения и 2-й гвардейский кавалерийский корпус от р. Десна, закрыть брешь между флангами групп армий «Центр» и «Юг». Одновременно был нанесен удар во фланг конно-стрелковой группе генерала Крюкова, которая начала отход к Севску. 15 марта она под давлением частей 4-й танковой дивизии противника оставила Середину-Буду.

По распоряжению генерала Рокоссовского на южную окраину Севска к утру 16 марта была переброшена 11-я гвардейская танковая бригада (46 танков, 3 орудия) 2-й танковой армии. Здесь она поступила в оперативное подчинение командира 2-го гвардейского кавалерийского корпуса. Бригада совместно с 3-й гвардейской кавалерийской дивизией заняла оборону на рубеже Борисово, Буковище, Морицкий Хутор, Стрелецкая в 5 км от Севска с задачей не допустить прорыва танков и пехоты противника на Севск.

Командующий Центральным фронтом, несмотря на просьбы генерала Родина, приказал продолжать наступление на брянском направлении. Утром 17 марта войска 2-й танковой армии возобновили наступление: 16-й танковый корпус – на Октябрьский (10–15 км юго-западнее Комаричи), 11-й танковый корпус – на село Апажа с целью дальнейшего выхода в район Локтя. Одновременно перешел в наступление и противник, нанося удар на Севск. Отсутствие поддержки частей 16-го танкового корпуса со стороны пехоты привело к тому, что они оказались отрезанными в районе Октябрьского и были вынуждены выходить из окружения. Не имел успеха и 11-й танковый корпус. 19 марта по приказу генерала Рокоссовского наступление было прекращено, войска 2-й танковой армии отводились на исходные рубежи по р. Усожа.

По решению Ставки ВГК войска Центрального фронта с 21 марта перешли к обороне на рубеже Городище, Малоархангельск, Тросна, Лютеж, Коренево, образовав вместе с войсками Брянского фронта северный фас Курского выступа.

В районе Севска события развивались следующим образом. 27 марта после упорных и продолжительных боев части 82-й пехотной и 4-й танковой дивизий захватили город. Конно-стрелковая группа без приказа командующего фронтом отошла на южную окраину Юрасова Хутора. Генерал Рокоссовский, получив сообщение о падении Севска, немедленно выдвинул на левое крыло фронта 65-ю армию, подчинив ее командующему конно-стрелковую группу и 115-ю стрелковую бригаду. 2-я танковая армия выводилась в район Фатежа, в резерв фронта.

Для оценки действий конно-стрелковой группы генерала Крюкова был собран Военный совет 2-й танковой армии. «Выводы были в основном правильные: подвижная группа подверглась сильному контрудару танковых и механизированных дивизий противника при воздействии авиации, – вспоминал генерал армии П.И. Батов. – Удар наносился по флангам. Создавалась угроза окружения. Выход из «мешка» с боем был единственно правильным решением. Но Родин необъективно оценивал действия кавалеристов и стрелковой бригады. Он обвинял их в самовольном отходе. На самом же деле они успешно прикрывали отступление всей группировки и помогли вывести из-под угрозы окружения значительные силы. В конце концов Военный совет признал, что он не правомочен выносить решение о Санковском и Крюкове, поскольку они переданы в оперативное подчинение 65-й армии»[406]406
  Цит. по: Батов П.И. В походах и боях. 3-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1974. С. 289–290.


[Закрыть].

Командующий 65-й армией немедленно выехал к командующему фронтом и доложил существо дела. По решению Военного совета фронта была создана специальная комиссия, которая установила, что 2-й кавалерийский корпус и 115-я стрелковая бригада Санковского занимали оборону на широком фронте без резервов при низкой плотности сил и средств и подверглись контрударам численно превосходящего противника. Отход войск был неизбежен. Ознакомившись с материалами расследования, Рокоссовский написал: «С выводами согласен. Предавать суду нет оснований»[407]407
  Там же. С. 290.


[Закрыть].

Таким образом, Ставка ВГК, поставив Центральному фронту задачи без учета состояния его войск, да еще лишив его двух армий, фактически обрекла фронт на неудачу. Им жертвовали ради спасения левого соседа – Воронежского фронта, с участка которого были отвлечены значительные силы противника. Потери Центрального фронта составили: безвозвратные – 30 439, санитарные – 39 968 человек[408]408
  См.: Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. С. 313.


[Закрыть].

В ходе операции войска 2-й танковой армии не сумели выполнить поставленные задачи: вместо 250 км они продвинулись лишь на 80–90 км от р. Свапа до железной дороги Брянск – Хутор Михайловский. Потери армии с 22 февраля по 20 марта составили 13 695 человек, в том числе 3520 убитыми, 128 танков, или 31,4 % от первоначального количества боевых машин. При этом 11-й танковый корпус потерял 44 танка подбитыми, сожженными и оставленными на территории противника, 16-й танковый корпус – безвозвратно 51 танк, подбитыми 54 боевые машины, 11-я гвардейская танковая бригада – безвозвратно 33 танка. По данным штаба 2-й танковой армии, потери противника за период с 23 февраля по 23 марта составили убитыми 6040 солдат и офицеров, 146 орудий, 7 танков, 3 самолета, 273 миномета, 16 автомашин[409]409
  См.: Танковый удар. Советские танки в боях. 1942–1943. Сборник / А. Исаев, В. Гончаров, И. Кошкин, С. Федосеев, Д. Козырев; ред. – сост. В. Гончаров.


[Закрыть].

* * *

Войска 2-й танковой армии, находясь во втором эшелоне фронта, получили возможность привести себя в порядок, пополнить запасы и организовать боевую учебу. 21 апреля 1943 г. согласно директиве № 46122 Ставки ВГК из состава армии в резерв Ставки отправлялся 11-й танковый корпус. Взамен армия получила 3-й танковый корпус[410]410
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Ставка Верховного Главнокомандования: Документы и материалы. 1943 год. Т. 16 (5–3). С. 125, 129.


[Закрыть]. С целью отработки вариантов нанесения контрударов и контратак проводились совместные учения на местности стрелковых, танковых и артиллерийских соединений и частей. Большое внимание уделялось организации отражения крупных танковых атак, взаимодействию между родами войск, осуществлению широкого маневра силами и средствами, материально-техническому обеспечению войск. Личный состав осваивал способы использования боевой техники и вооружения, изучал сильные и слабые стороны тактики противника.

Несмотря на принятые меры, уровень и состояние боевой подготовки во 2-й танковой армии оставляли желать лучшего. В директиве № 12768 Генштаба от 21 июня, посвященной проверке войск армии, отмечалось «низкое состояние боевой подготовки одиночного бойца, отделения, экипажа и мелких подразделений» в танковых корпусах. Неудовлетворительную оценку получила огневая подготовка экипажей, пулеметных расчетов и стрелковых отделений во всех частях, 164-й и 50-й танковых бригадах. Недостаточной была признана маршевая подготовка стрелковых взводов, низкой – тактическая подготовка проверенных подразделений, неналаженной – командирская подготовка среднего комсостава. В директиве подчеркивалось, что «штабы бригад, корпусов, штаб 2 ТА не руководят конкретно и повседневно боевой подготовкой войск и не наладили должного воинского порядка, дисциплины и учебы»[411]411
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Генеральный штаб в годы Великой Отечественной войны: Документы и материалы. 1943 год. Т. 23 (12-3). М.: ТЕРРА, 1999. С. 179.


[Закрыть].

Войска 2-й танковой армии, устраняя выявленные недостатки, напряженно готовились к обороне Курской дуги. В состав армии к 1 июля 1943 г. входили два танковых корпуса, отдельная танковая бригада, гвардейский минометный полк, мотоциклетный и инженерный батальоны (см. таблицу № 23).

Таблица № 23

Боевой состав 2-й танковой армии на 1 июля 1943 г. [412]412
  См.: Боевой состав Советской Армии. Часть III (январь – декабрь 1943 г.). М.: Воениздат, 1972. С. 162.


[Закрыть]

Курская стратегическая оборонительная операция

(5—23 июля 1943 г.)

Все вопросы, связанные с подготовкой вермахта и Красной Армии к сражению на Курской дуге, были подробно освещены в предыдущей главе. Поэтому, чтобы избежать повторов, напомним лишь основные моменты.

В соответствии с замыслом Верховного Главнокомандования вермахта по плану операции «Цитадель» намечалось силами групп армий «Юг» и «Центр» нанести встречные удары в общем направлении на Курск, окружить и уничтожить советские войска внутри Курского выступа. В свою очередь, советская Ставка ВГК планировала, укрепляя оборону на всех важнейших направлениях, сосредоточить основные усилия севернее и южнее Курска, где создать сильную группировку войск, которая, отразив удары противника, должна была перейти в наступление, нанося главный удар на Харьков, Полтаву и Киев с целью освобождения Донбасса и всей Левобережной Украины.

Одна из группировок врага, как известно, была развернута против войск Центрального фронта. Здесь командующий группой армий «Центр» сосредоточил 26 дивизий 9-й и 2-й полевых армий, в том числе 6 танковых, одну моторизованную, отдельный батальон тяжелых танков и 7 дивизионов штурмовых орудий. Эта группировка имела 460 тыс. человек, около 6 тыс. орудий и минометов и до 1200 танков и штурмовых орудий. Войска Центрального фронта насчитывали свыше 710 тыс. человек, 5280 орудий всех калибров, свыше 5600 минометов, 1783 танка и САУ, около 1100 самолетов[413]413
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Курская битва. Документы и материалы 27 марта – 23 августа 1943 г. Т. 15 (4–4). С. 8.


[Закрыть]. В состав фронта входили 48, 13, 70, 65, 60-я, 16-я воздушная и 2-я танковая армии, 9-й и 19-й отдельные танковые корпуса, 2 танковые бригады, 15 танковых и 6 самоходных артиллерийских полков. Превосходство над противником составляло по живой силе, танкам и САУ в 1,5 раза, а по орудиям и минометам – в 1,8 раза. Однако в качественном отношении противник имел преимущество в танках и самоходных орудиях. Он располагал значительным количеством танков Т-V и T-VI «Тигр» и штурмовых орудий «Фердинанд», обладавших мощным вооружением и броней.

В 2 часа 30 минут 5 июля в полосе Центрального фронта была проведена 30-минутная артиллерийская контрподготовка, об эффективности которой говорилось выше. В 4 часа 30 минут началась артиллерийская и авиационная подготовка противника. Через час он, введя в бой до 800 танков и самоходных орудий, перешел в наступление на 45-километровом участке от Панской до Морозихи. Главный удар, в котором принимали участие четыре танковые (18, 9, 20, 12-я) и пять пехотных (78, 86, 6, 7, 258-я) дивизий, пришелся по войскам 13-й армии и правому флангу 70-й армии. Во втором эшелоне врага продвигались в готовности к развитию успеха две танковые (2-я, 4-я) и две пехотные (31-я и 292-я) дивизии. Противнику после ожесточенных боев удалось в районе Ольховатки потеснить части 15-й и 81-й стрелковых дивизий 13-й армии.

Вечером 5 июля командующий Центральным фронтом генерал К.К. Рокоссовский, стремясь восстановить положение на левом фланге 13-й армии, принял решение на рассвете 6 июля силами 16-го танкового корпуса 2-й танковой армии, 19-го танкового корпуса[414]414
  19-й танковый корпус в оперативном отношении был подчинен командующему 2-й танковой армией.


[Закрыть] и 17-го гвардейского стрелкового корпуса 13-й армии нанести контрудар на Архангельское. Общее руководство этими силами было возложено на командующего 13-й армией генерала Н.П. Пухова[415]415
  См.: Русский архив: Великая Отечественная. Курская битва. Документы и материалы 27 марта – 23 августа 1943 г. Т. 15 (4–4). С. 155.


[Закрыть].

Однако за короткую июльскую ночь танковые соединения не успели сосредоточиться на исходных позициях. Рассвет застал их в движении, и они подверглись ожесточенным атакам немецких бомбардировщиков. Командиры дивизий не смогли провести тщательную рекогносцировку местности, не были своевременно проделаны проходы в минных полях. Да тут еще Ставка ВГК сообщила, что 27-я армия передается Воронежскому фронту, в полосе которого обострилась обстановка в районе Обояни.

В пять часов утра 6 июля соединения 16-й воздушной армии генерала С.И. Руденко нанесли удар по изготовившимся к наступлению войскам противника. В десятом часу утра противник перешел в наступление. В это время на него снова обрушилась авиация 16-й воздушной армии. Войска 2-й танковой армии, приступив к проведению контрудара, действовали не совсем удачно. 107-я танковая бригада 16-го танкового корпуса (командир – генерал В.Е. Григорьев) попала под огонь артиллерии и 18 танков T-VI, которые действовали из засады. В результате бригада потеряла 69 танков. Не имело успеха и наступление 164-й танковой бригады. Части 17-го гвардейского стрелкового корпуса, продвинувшись на 2–3 км, пришли на выручку подразделениям 15-й и 81-й стрелковых дивизий, сражавшимся уже вторые сутки в окружении. Противнику удалось вводом в бой свежих сил оттеснить части корпуса на исходные позиции, но ворваться во вторую полосу обороны он не смог.

19-й танковый корпус, которым командовал генерал И.Д. Васильев, сосредоточился в исходном районе только утром 6 июля. На организацию взаимодействия со стрелковыми дивизиями и разминирование проходов было затрачено значительное время. Поэтому соединения корпуса нанесли удар в направлении Подоляни только в пять часов вечера, то есть когда бригады 16-го танкового корпуса уже вынуждены были отойти в исходное положение. Встреченный сильным огнем артиллерии, танков и авиации противника, 19-й танковый корпус понес потери и отошел в исходное положение.

Итак, контрудар 2-й танковой армии не достиг цели. В то же время противник был остановлен перед второй полосой обороны и понес большие потери. Генерал Рокоссовский приказал 2-й танковой армии перейти к обороне. 3-й танковый корпус закрепился на рубеже Березовец, северо-западнее Брусового; 16-й танковый корпус – в районе Ольховатки, а 11-я отдельная гвардейская танковая бригада – на рубеже Ендовище, Молотычи (на стыке 16-го и 19-го танковых корпусов). Части 19-го танкового корпуса перешли к обороне утром 7 июля на участке Теплое, Красавка. Командующий армией генерал Родин дал указание корпусам окопать танки на занимаемых рубежах, прикрыть их пехотой и организовать систему огня.

Противник, потерпев неудачу на ольховатском направлении, решил с утра 7 июля попытать счастье на других направлениях: вдоль железной дороги на Поныри – в полосе обороны 3-го танкового корпуса; западнее железной дороги на Ольховатку – в полосе обороны 16-го танкового корпуса и на Теплое – в стыке 16-го и 19-го танковых корпусов. Для достижения этой цели противник пополнил резервными танками потрепанные дивизии 41-го танкового корпуса и дополнительно ввел в сражение свежую 9-ю танковую дивизию.

Основные усилия (до 300 танков) противник сосредоточил в направлениях Ольховатки и Теплого. Здесь они были встречены сильным огнем пехоты 17-го гвардейского стрелкового корпуса, танков 16-го и 19-го танковых корпусов, отдельных танковых частей и противотанковой артиллерии. К исходу дня 7 июля противнику удалось продвинуться всего на 2–3 км. К этому времени командующий Центральным фронтом использовал почти все свои резервы, а командующий 9-й армией генерал-полковник В. Модель продолжал вводить все новые и новые силы на направлении главного удара. Генерал Рокоссовский считал, что он попытается бросить в бой все, что у него имеется, пойдет даже на ослабление своих частей на второстепенных участках фронта. Учитывая это, командующий Центральным фронтом пошел на большой риск: послал на главное направление свой последний резерв – 9-й танковый корпус генерала С.И. Богданова, который располагался в районе Курска, прикрывая город с юга. При этом генерал Рокоссовский понимал, что в случае неудачи планируемого контрудара противник может нанести удар с севера в тыл Центрального фронта.

8 июля противник, подтянув резервы, вновь нанес удары на прежних направлениях. Особенно упорные и тяжелые бои развернулись в районе Понырей, где до 80 танков врага несколько раз атаковали этот населенный пункт. Однако 307-я стрелковая дивизия совместно с 51-й и 103-й танковыми бригадами 3-го танкового корпуса, артиллерией и саперами каждый раз отбрасывала противника в исходное положение. На ольховатском направлении противник в этот день предпринял 13 мощных атак, но все они были отражены сильным огнем пехоты, артиллерии и соединениями 16-го танкового корпуса, поддержанными ударами авиации. В течение последующих двух дней на правом фланге 13-й армии и в полосе действий 3-го танкового корпуса продолжалась борьба за удержание станции Поныри. Натиск был особенно сильным на стыке 13-й и 70-й армий в направлении на Теплое. Утром 10 июля около 300 танков и до пехотной дивизии атаковали советские войска. Однако соединения левого фланга 13-й и правого фланга 70-й армий, 101-я и 79-я танковые бригады 19-го танкового корпуса[416]416
  В ночь на 8 июля 19-й танковый корпус в оперативном отношении был подчинен командующему 70-й армией.


[Закрыть] во взаимодействии с 3-й гвардейской артиллерийской бригадой отбили все атаки, уничтожив при этом 60 танков.

За шесть дней враг ценой больших потерь вклинился в оборону войск Центрального фронта на ольховатском направлении на 12 км, а на вспомогательных направлениях – на 1–3 км. За это время силы противника истощились, и он вынужден был перейти к обороне, не достигнув цели.

Упорные сражения развернулись в эти дни и на Воронежском фронте. Здесь 4-я танковая армия (около 1 тыс. танков и штурмовых орудий) и армейская группа «Кемпф» (свыше 400 танков и штурмовых орудий) в ходе пятидневных ожесточенных боев вклинились в оборону на глубину около 35 км. 12 июля в районе Прохоровки состоялось крупное встречное танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало 1160 танков и самоходных и штурмовых орудий (с советской стороны – 670, со стороны противника – 490)[417]417
  См.: Лопуховский Л. Прохоровка. Без грифа секретности. С. 485.


[Закрыть]. В ходе сражения ни одной из сторон не удалось добиться ощутимого успеха. По уточненным данным, противник потерял 200 танков и штурмовых орудий из 420, а 5-я гвардейская танковая армия – 500 танков и САУ из 951-го[418]418
  Там же. С. 548.


[Закрыть].

К этому времени Верховное Главнокомандование вермахта решило прекратить дальнейшее наступление на Курской дуге. Понеся большие потери (около 30 тыс. человек, свыше 700 танков) и опасаясь окружения своих войск, вклинившихся на глубину до 35 км, противник 16 июля начал планомерный отвод главных сил в исходное положение. Войска Воронежского, а в ночь на 19 июля и Степного фронтов перешли к его преследованию и к 23 июля вышли на рубеж Черкасское, (иск.) Задельное, Мелехово и далее по левому берегу р. Северский Донец. В основном это был рубеж, занимаемый советскими войсками до начала Курской стратегической оборонительной операции. Войска Центрального, Воронежского и Степного фронтов сумели остановить наступление ударных группировок противника на орловском и белгородско-харьковском направлениях. При этом потери советских войск составили: безвозвратные – 70 330 и санитарные – 105 517 человек, 1614 танков и САУ, 3929 орудий и минометов, 459 боевых самолетов[419]419
  См.: Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. С. 285, 485.


[Закрыть].