Текст книги "Оккупанты (сборник)"
Автор книги: Владимир Васильев
Жанры:
Попаданцы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Гляди! Он?
– Он…
«Будто и сам не знаешь…» – подумала.
– Подойди, поздоровайся, – велел Сеня, – поговори. Хотя бы полминуты.
Ольша на миг растерялась. Сеня и Енот шмыгнули в стороны, будто в воздухе растаяли.
Завгородний фланировал чуть впереди двоих громил. Ни шагу он не ступал без охраны – Ольша еще в Коблево это заметила.
Ну что же, задержать так задержать. Вскинула голову, заставила себя улыбнуться, хотя и без особого энтузиазма.
Завгородний ее узнал, расцвел, руки растопырил, даже его бульдоги от неожиданности дернулись.
– Ба! Старая знакомая!
– Здравствуй, Боря!
Ольша говорила нараспев, чтоб потянуть время.
Завгородний продолжал цвести:
– Ты какими судьбами в Ялте?
Ольша неопределенно пожала плечами:
– Да вот, занесло… Ветер попутный.
Завгородний оценивающе взглянул на ее наряд. Несмотря на некоторую эфемерность (летний ведь), он стоил Сене немеряных баксов в валютном отделе гостиничного шопа. Ольша выглядела как удравшая из дому дочь миллиардера, прихватившая с собой кредитную карточку папаши.
Краем глаза Ольша заметила, что Сеня и Енот положили двоих телохранителей, следовавших несколько в отдалении. Как Римас с напарником кладут еще двоих совсем уж в отдалении, не заметил бы с ее места и Аргус, даже будь у него подзорная труба: дело происходило за углом, в Черноморском переулке, выходящем на набережную.
– Может… – начал было Завгородний, но тут громилы за его спиной рухнули навзничь, не издав ни звука, а их босса аккуратно взяли под локотки возникшие прямо из асфальта Паха с Хасаном.
Упаковали его в секунду.
Тут на грех себе показались двое полицейских. Оба растерянно потянулись за оружием.
Хасан покрепче ухватил Завгороднего и повел его в сторону, Паха мрачно достал винчестер.
«Пок!» – так говорило его ружье, когда Паха не хотел никого пугать, а старался, напротив, действовать потише и по возможности незаметнее.
Пистолет одного полиса вышибло из рук; второй, повинуясь жесту Пахи, сам бросил свой на землю.
Из переулка задним ходом вынырнула машина; Хасан втолкнул Завгороднего в салон и нырнул следом. За рулем сидел, вроде бы, Римас.
Ольшу дернули за руку – это оказался Сеня.
– Шевелись!
Прямо на набережной стояла еще машина. Ее появление Ольша прозевала напрочь. Енот держал ногу на акселераторе и рванул с места, едва Сеня захлопнул дверцу. Дороги Енот не разбирал: набережная, лавочка, клумба, кусты – все ныряло под капот, под днище. Потом колеса коснулись асфальта; Ольша отстраненно глядела в окно. Улица Екатерининская, памятник Лесе Украинке, дом-музей с шикарным резным балконом… Леся осталась слева. Улица Кирова, поворот.
– Цвет! – нервно напомнил Сеня. Енот кивнул.
Капот, до сих пор отчетливо белевший за лобовым стеклом, вдруг налился красным, словно застеснялся. Енот обращался с компом со сверхъестественной скоростью.
Минут сорок они катались по городу без определенной системы. «Наверное, обрубают хвосты», – решила Ольша. О Пахе спрашивать она не стала. Уж этому уйти от полиции проще простого: свернул за угол, обернулся собакой, скажем, или стаей воробьев – и тю-тю. Или того проще – в воду, и поминай как звали. Дышать ему, вроде бы, не обязательно.
В гостиницу они вошли со служебного входа, отсидевшись с часок в «Чарде». Швейцар, попивавший кофе на страже, при виде крупной купюры подобострастно заулыбался. Купюра перекочевала в его карман. Отныне здесь никогда не проходили двое молодых людей в темных очках и девушка в потрясающем наряде.
– Переоденься и приходи к нам, – сказал Сеня, отпирая номера.
Он дождался Ольшу в коридоре, скользнул в ее комнату и закатил что-то размером с горошину под кровать. Потом вышел и запер дверь.
Паха валялся на кушетке, напоминая, как всегда, мумию. Енот разговаривал по-гиански с кем-то прячущимся в дипломате. Сеня стал рядом, чуть повернув стол; теперь Ольша видела в зеркале отражение внутренностей того, что внешне выглядело как обычный дипломат. Почти всю стоящую вертикально крышку занимал плоский экран. На экране наличествовало лицо пожилого мужчины с печатью начальственности на лице. Одежду его было не рассмотреть.
«Небось, их шеф, – подумала Ольша и налила себе вина из стоящей на столе початой бутылки. – Вещает из поднебесья. Со спутника, например…»
Взглянула на этикетку, прежде чем пригубить: десертное, «Золотое поле».
Любят эти монстры хорошие вина, трам-тарарам!
Монстры, то бишь Сеня с Енотом, смиренно внимали начальству. Вероятно, их снова ругали.
Наконец начальство угомонилось и лже-дипломат был закрыт.
– Фу! – вздохнул Сеня и немедленно потянулся за бутылкой. Темно-рубиновая жидкость полилась в хрустальные фужеры, подводя черту под незапланированной одиссеей Ольши.
Сеня с Енотом расслаблялись. Сделал, как говорится, дело…
Ближе к вечеру передавали местные новости по каналу «Южный Крым». Енот заранее включил телевизор. Обещали сногсшибательный репортаж взошедшей недавно звезды тележурналистики Сергея Градового. Здесь он успел снискать популярность, какая и не снилась в свое время Политковскому. А сногсшибательный репортаж не мог не иметь отношения к сегодняшним событиям на набережной.
Ольша равнодушно ждала, удобно устроившись в кресле и слушая вполуха Сеню с Енотом. Те болтали на винные темы, планируя, что они здесь закупят, чтоб увезти «к себе».
Ее обещали отпустить, как только поймают Завгороднего. Вроде бы, теперь пора. Она ждала, не решаясь напомнить о себе. Бормотание телевизора пролетало мимо сознания.
Вдруг Сеня с Енотом умолкли на полуслове. Ольша уставилась на экран.
Крупный план: вид Ялты с гор. Солнце, море, зелень.
Хорошо поставленный голос: «…кого только не увидишь у нас в Крыму. Стекаются отовсюду, были бы деньги».
Ряд лотков с трех-четырехзначными ценами. Лениво-наглые лоточники в фирме, беспрестанно жующие какой-нибудь «Орбит» или «Стиморол».
«Приходят…»
Экзотического вида ребята – хайрастые, с гитарами и пухлыми рюкзаками – бредут вдоль дороги.
«Прибывают морем…»
Теплоход у причала. Чайки. Флаг треплется на ветру.
«Приезжают… кто на чем».
Троллейбус из Симферополя. Двери с шипением открываются, выходит разномастный народ с поклажей и без; на заднем плане мелькает шикарный «Мерс», камера несколько секунд провожает его.
«А иногда даже прилетают».
Ольша чуть не выпала из кресла.
«Оксо» над дорогой. Парит; сзади – почти невидимое в свете дня пламя. Колеса – горизонтально под днищем. Вот «Оксо» заваливается набок, ныряет под троллейбусные провода, колеса становятся как положено и касаются покрытия дороги.
«Те, кто прибыл в Ялту таким непривычным способом свое появление не афишировали».
Пустынная дорога, «Оксо» долго катит в одиночестве.
«Наверное, им есть что скрывать».
Крупным планом – Сеня с Енотом. Оба в зеркальных очках, похожи не то на легкомысленно одетых дипломатов, не то на контрразведчиков из приключенческого фильма.
Невозмутимый Паха, смахивающий на манекен. Полностью неподвижный, хотя хорошо видно, что вокруг него вьются несколько пчел.
Смеющаяся Ольша – ее сняли вчера на пляже.
Сеня тихо выругался по-гиански. Ольша ни слова не поняла, но интонацию вполне уловила. Да, от такой рекламы добра не жди…
«Сия симпатичная команда весьма небезразлична к еще одному гостю Ялты. Тоже не особо желанному».
Завгородний крупным планом.
«Завгородний Борис Александрович, 1952 года рождения, гражданин России, житель города Волгограда. Замешан в громком деле двухгодичной давности, связанном с торговлей редкоземельными металлами, а также в ряде более мелких махинаций. Благополучно скрывается от правоохранительных органов уже несколько лет».
«А это… – камера скользит по лицам громил-телохранителей, – это его руки. Точнее, кулаки. Железные кулаки».
Набережная, прогуливающийся народ.
«Но вернемся к более симпатичной команде».
Сеня, Енот и Ольша. Гуляют. В толпе мелькает лицо Пахи, с ним рядом – Хасан, но на Хасана оператор внимания не обращает. Это снято уже сегодня. Незадолго до того, как взяли Завгороднего.
«Никто из них не числится в розыске ни в нашей, ни в какой-либо из соседних стран. Личности их установить пока не удалось. Однако это лихие ребята».
Сеня кладет громилу Завгороднего. Ловко, почти без движений. Енот стреляет из парализатора, кто-то падает.
Енот на лету ловит «трость», раскрывает ее «веером» и мчит сначала над песком, потом над водой.
Паха прямо из тела достает винчестер и стреляет в полицейского. Точнее, в его пистолет. Рука полицейского дергается, самого его разворачивает, пистолет, лязгая, прыгает по асфальту.
«Это не монтаж и не спецэффекты. Все снималось на обычную видеокамеру за один раз».
Замедленный повтор: «веер» падает и замирает над песком, повиснув в воздухе. Без всякой опоры. Енот прыгает на него, отталкивается и скользит к морю.
Паха тянется к боку. Посреди ладони его набухает бугорок – рукоятка винчестера. Из локтя другой руки и прямо из футболки тянутся, текут два потока податливой плоти, сливаясь в один. Хорошо видно, где футболка меняет цвет и становится винчестером. Все это стыкуется с рукояткой, течет, пока не отделяется от тела. Выстрел. Вылетевшая гильза отскакивает к Пахе, касается правой руки и впитывается кожей, не оставив ни малейшего следа.
Паха у гостиницы «Ореанда». В хорошо сшитой паре и стильных «саламандровских» штиблетах. Вдруг вся его одежда начинает оплывать и в несколько секунд превращается в брюки, футболку и кеды.
«Они дерзки и отважны. Полиции совершенно не боятся».
Сцена на набережной. Охрана перебита, Завгороднего, заломив руки за спину, уводит Хасан, обезоруженные полицейские хмуро взирают перед собой.
«Трое из «железных кулаков» убиты на месте. Один скончался по дороге в больницу. Один полицейский отделался вывихом кисти, второй не пострадал вовсе. Замечу, что, несмотря на стрельбу, не пострадали и случайные свидетели».
Летящая над тротуаром машина, сигающая через кусты и лавочки, словно скаковая лошадь. Колеса под днищем. Это не «Оксо», это та, на которой они кружили по городу, еще белая.
– Двумя камерами снимали, – угрюмо заметил Енот. Сеня молчал.
«Кстати, об их машинах. Вот одна из них».
«Оксо» перед гостиницей «Южная».
«Если поверите мне на слово: вчера она подверглась нападению банды хаммеров в районе Фороса. Стекла, как ни странно, не поддались. Зато остальное…»
«Оксо» вчера. Вид плачевный. Номерной знак крупным планом.
«А это она же сегодня утром».
«Оксо» в добром здравии. Номерной знак, не имеющий ничего общего со вчерашним.
«Она же вчера вечером…»
«Оксо» на стоянке у «Ореанды». Паха удаляется. Видно, что машина цела. Номер вчерашний.
«Кстати, так и не удалось узнать, что это за автомобиль. Ни один каталог не дает ответа, а наш эксперт просто озадачен. Такое впечатление, что на старушке-Земле его не делали. Ау, может, кто подскажет?»
«Эк он ловко на межпланетные темы свернул!» – подумала Ольша.
«А вот еще один».
Машина Римаса, оранжево-желтая, словно впитавшая летнее солнце.
«И еще».
«Северный ветер», на котором сегодня увезли Завгороднего.
«Эти автомобили тоже не значатся в каталогах. Не встречались ранее и подобные товарные знаки».
Крупным планом – птица на «Оксо», потом два переплетенных символа на «Ветре» и машине Римаса.
«Добавлю еще кое-что, – продолжал вещать голос. – Позавчера утром в зоне отдыха Коблево – это между Одессой и Николаевом – полиция и служба безопасности пытались арестовать четырех человек по подозрению в совершенном накануне убийстве с применением огнестрельного оружия. Девушку и трех парней. Им удалось скрыться на иномарке неустановленной модели. Убитый, а также трое без вести пропавших по странному стечению обстоятельств оказались жителями Волгограда и области и в Коблево прибыли вместе с Завгородним. Днем позже найден труп еще одного волгоградца из охраны Завгороднего. Смерть наступила в результате выстрела из крупнокалиберного ружья незадолго до полудня того самого дня, когда таинственные обладатели странных автомобилей покинули Коблево.
Полиция, совершавшая арест, подверглась действию оружия, не имеющего земных аналогов. Справедливости ради стоит отметить, что жизнь и здоровье полицейских не ставилась под угрозу – все уцелели, несколько часов пробыв в полной неподвижности. Зато служебной машине досталось сполна».
Черно-белая картинка: фотография разгромленного Пахой джипа.
«Из Коблево они исчезли около часа дня. В Ялте объявились уже в три двенадцать. Неплохо для расстояния в полтыщи километров. По-моему, за два с небольшим часа преодолеть его можно единственным способом: вот так…»
«Оксо» в небе. Полет его стремителен и неудержим.
«Наверное, они люди, – вел дальше голос, – во всяком случае, ничто человеческое им не чуждо…»
Кадр: Сеня покупает вино в гостинице.
Енот с Ольшей танцуют. Здорово танцуют. И снято здорово: полумрак, цветные блики.
– Это те, за угловым столиком, с камерой! – черным голосом сказал Енот. Ольшу даже передернуло.
«Почему-то они прячут лица».
Несколько кадров подряд. Сеня в очках. Енот в очках. Римас в очках. Снова Сеня, но уже вечером, в полутьме. Енот. Ольша. Енот.
«Впрочем, однажды нам удалось заглянуть под очки. И увидеть, что там прячут».
Замедленная съемка: Ольша и Енот танцуют что-то явно блюзовое. Рука Ольши тянется к лицу Енота, берет за дужку очки и плавно снимает их. Рывком укрупняется план, освещение улучшается.
Снимая очки, Ольша задела длинные пряди волос Енота, сама не заметив этого. Хорошо видно открывшееся ухо Енота – остроконечное, а не закругленное, как у землян или Сени. Енот машинально прячет его под прической. Теперь акцент переносится на его глаза. Красноватые, огромные, с наклонными щелевидными зрачками.
Рука Ольши возвращает очки на место и опускается Еноту на плечо. Танец продолжается.
Многозначительная пауза.
Панорама Ялты.
«Понятия не имею, чем завершится эта история, поскольку в дело вступили работники службы безопасности. Но на вашем месте, господа телезрители, даже если вы и не верите в летающие тарелки, межзвездную экспансию и прочую чушь, повстречав этих ребят…»
Снова лица Сени, Енота, Ольши и Пахи.
«…я бы спросил у них: «Откуда вы?»
Последние кадры репортажа растаяли на телеэкране, канал давно уже разразился рекламой, а Ольша все пялилась на светящийся прямоугольник. В ушах звучал чуть хрипловатый голос Сергея Градового.
– Это Затока с дружком, – угрюмо сказал Сеня. – Они журналисты, оказывается. Бог мой, я же предупреждал – это великая раса!
Ольша взглянула на него с сочувствием.
– Да. Засветили вас талантливо.
Енот уже общался с раскрытым «дипломатом». Спустя минуту Паха встал, превратился в …Ритку, точно скопировав одежду Ольши, и вышел из номера. Ольша подняла брови.
Сеня выглянул в окно сквозь занавесь.
– Дьявол! – сказал он и взялся за парализатор. Наверное, внизу творилось что-то нехорошее.
Ольша встала и приблизилась к светлому проему окна. На стоянке у «Оксо», совершенно не кроясь, стояли несколько типов в штатском, все как на подбор – плечистые и крепкие.
Сеня вышел на балкон, прямо у них на виду выдавил стекло в номере Ольши, проник внутрь и вынес ее вещи. Типы внизу забеспокоились, не обращая внимания на приближающуюся Ритку, то бишь Паху.
Спустя минуту (а может, и меньше – Ольше казалось, что все происходит на удивление медленно) у балкона завис «Оксо». В дверце и стекле зияли быстро затягивающиеся пулевые отверстия. Вещи как попало побросали в салон. Енот подсадил Ольшу и влез следом. Последним сел взъерошенный Сеня. Он уже захлопывал дверцу, когда в дверь номера громко и требовательно постучали.
– Жми! – скомандовал он. «Оксо» стремительно вгрызся в прогретый летом воздух. Вдалеке урчали вертолетные двигатели.
Но летающая машина оставила их безнадежно позади.
– До свидания, Ялта! – прошептала Ольша с непонятным сожалением. Внизу умопомрачительно синело море.
– Знаешь, Сеня, – серьезно протянул Енот. – А мы ведь не заплатили по счету в гостинице…
6,81
Ольшу высадили в Николаеве. На пустынной улочке недалеко от центра.
– Уж извини, до дому придется добираться самой.
Ольша кивнула.
– На вот… – Енот порылся в объемистом бардачке и выгреб толстенную пачку тысячегривнок.
Сеня пошарил в дипломате и добавил столько же.
– Мы все равно уходим… Купишь себе что-нибудь. Не бойся, кстати, они настоящие.
Ольша как попало свалила деньги в сумку, взглянула на часы, потом – по сторонам.
– Извини, что пришлось тебя… гм… задержать. Ты нам очень помогла. Кстати, Завгородний, похоже, совсем не виновен в смерти наших. Просто волею случая оказался рядом. А спутника-сторожа сбил шальной метеорит. Представляешь, угодил в единственное уязвимое место и под нужным углом. Вероятность – один к пятнадцати миллиардам. В ближайший галактический год такого больше не случится. Но все равно – спасибо тебе.
Даже не верилось, что придется расстаться с этими ребятами. Похожими на ее друзей и не похожими. Добрыми и безжалостными.
– Вы… к себе? Домой?
Сеня пожал плечами:
– Сначала на базу. За головомойкой. Тысяча чертей, нигде мы так не проваливались!
– Не зарежьте Землю, хирурги, – попросила Ольша серьезно.
– Постараемся, – пообещал он и вздохнул.
– Ну, давай лапу…
Ладонь Ольше легонько сжали – сначала Енот, потом Сеня, а потом (к несказанному удивлению Ольши) и Паха. Рука у него была горячая и чуть-чуть влажная. На лице сохранялась все та же непрошибаемость. Пожав руку, он показал Ольше раскрытую ладонь, ставшую матовой, как экран ноутбука. Под «кожей» медленно возникали буквы, складываясь в короткое предложение: «Ты очень привлекательная самка своего вида».
Ольша смутилась, Сеня с Енотом заржали на всю улицу. Паха невозмутимо «погасил» надпись и вернулся в машину.
– Эй, Толстый! Когда-нибудь я научу тебя делать комплименты гуманоидам, – пообещал Енот, усаживаясь за руль. Ольше он сделал ручкой.
Сеня задержался, заглядывая ей в глаза. На секунду показалось, что сейчас он ее поцелует. Но Сеня только снял очки и протянул ей.
– Возьми. На память.
Ольша приняла подарок обеими руками. Взгляды их встретились.
– Я еще увижу тебя?
Сеня усмехнулся:
– Однажды ты уже задавала этот вопрос.
Он резко повернулся и шагнул к машине. Сухо клацнула дверца, опускаясь на место.
«Оксо», подобрав колеса под днище, круто ушел в зенит. Ольша провожала его глазами, пока темную точку не поглотило небо. Осталась лишь самая обычная улочка, каких в Николаеве десятки. Чудеса закончились, вернулась обыденная серость, но остались еще воспоминания и неожиданное ощущение минувшего праздника.
Вздохнула. Надела подаренные очки.
Сеня, Сеня, разведчик-гианец. Растворился, исчез из ее жизни, как предутренний сон.
«А ведь ему бы очень пошел белый халат», – подумала Ольша, подхватила сумку и зашагала домой, зная наверняка, что ее путь гораздо короче, чем у троицы там, наверху.
© Апрель 1992 – январь 1993Николаев
Веселый Роджер на подводных крыльях
Боевик со стрельбой в ритмах абордажа
Глава первая
Великолепная семерка
1.
Ночной Нью-Кросби стрелял в небо волшебством разноцветной рекламы, гудел клаксонами мобилей на перекрестках, зазывал гуляк-прохожих в питейные, увеселительные и еще бог весть какие заведения. В этом районе города с наступлением темноты жизнь только начиналась: выходили на охоту накрашенные девицы, изрядно подвыпившие компании совершали шумные рейды по барам и кабакам, из-за каждой двери, будь то жалюзи из бамбука или стеклопластик на фотоэлементах, доносились гомон, смех и музыка. По улицам носились ревущие стада мотоциклистов-лихачей; за ними гонялись приземистые полицейские машины, истошно воя сиреной и невыносимо слепя вспышками мигалок. Ярко иллюминированные громады небоскребов напоминали нарядные рождественские елки, только невообразимо большие.
Арчибальд Элмер, двадцати шести лет, без определенных занятий, свернул с Брамм-стрит на Гарднер-авеню напротив центрального парка. Здание национальной библиотеки вторую неделю ремонтировали, и Арчи двинулся вдоль невысокого ограждения.
– Эй, мистер!
Голос, произнесший это, был тихим и отчетливо-зловещим. Арчи лениво обернулся. Позади стояли три верзилы-негра.
– Слушаю вас, господа, – вяло проговорил Элмер, нисколько, впрочем, не испугавшись, хотя нож, выхваченный одним из них, внушал некоторые опасения.
– Советую опустошить карманы, – внятно сказал верзила с ножом, – и поживее!
Арчи усмехнулся: всего лишь карманы!
– Пошел вон, шоколадка!
Негры даже присели от неожиданности. Арчи ловко извлек из рукава куртки нунчаки и, не теряя времени даром, треснул ближайшего грабителя по курчавой башке. Раздался глухой стук, и негр рухнул, как кедр на лесоповале. Перехват, размах – второй последовал за ним так же быстро и почти беззвучно, если не считать слабого удара тела об асфальт. Третьего словно ветром сдуло, только куртка мелькнула над оградой. Арчи удовлетворенно крякнул и спрятал верные свои палочки. Потом нагнулся, подобрал нож – отличный охотничий клинок со скобой и кровостоком, острый, как акулий зуб. Справедливо решив, что трофей он вполне заслужил двумя прекрасными ударами, Арчи сунул нож в узкий карман на бедре и быстро покинул место конфликта.
Через десять минут он опустился на высокий вертящийся табурет у стойки бара «Двенадцать баллов» и закурил почерневшую от времени трубку. С виду трубка пережила гораздо больше, чем ее хозяин. На спине кожаной куртки Элмера явственно проступал старый мастерский рисунок – ощерившийся череп и две скрещенные кости под ним.
– Привет, Арчи! – бармен привычно поставил перед Элмером бокал пива и аккуратно налил стаканчик доброго яванского рома.
Арчи кивнул, молча выцедил ром и ушел с пивом в угол, где дожидались дружки – Джон Трисель, Архипелаг и Сид-Пивная Бочка.
Спустя примерно час в «Двенадцать баллов» ввалился приземистый крепыш в коричневом летном комбинезоне, остановился у входа и долго оглядывался. Завсегдатаи вроде Элмера смерили незнакомца ленивым оценивающим взглядом – подумаешь, забрел какой-то пижон! – и тут же забыли о нем.
Вспомнить пришлось через четверть часа. Крепыш возник у столика, где сидел Арчи, мгновение изучал сидевших, потом хрипло осведомился:
– Кто из вас Арчибальд Элмер?
Отвечать не спешили. Арчи мрачно разглядывал незнакомца, соображая, за что могла бы им заинтересоваться полиция, если это, конечно, полицейский. А похоже. Незнакомец нисколько не тушевался под пристальными взглядами. Наконец Сид-Пивная Бочка прищурился и нагло спросил:
– А ты кто такой, мистер Спрашивающий?
Крепыш, даже не шевельнулся в его сторону.
– Я ищу Арчибальда Элмера.
Сид смешно хрюкнул и обернулся к друзьям.
– Гм! Он не понимает, когда к нему обращаются!
Крепыш с презрением глянул на Сида.
– А тебя, Пивная Бочка, я попросил бы заткнуться.
Сид вскочил.
– Чего?
Крепыш легонько двинул его по лбу.
– Потухни, приятель! – и тихо добавил: – Я – Капитан Фло.
Капитана Фло знали все, но мало кто его видел. Фло, имя-легенда! Лгать крепыш не мог, спекулировать именем Капитана Фло было равносильно самоубийству. Сид испуганно засопел, потирая лоб; Арчи рывком выдернул стул из-под дремлющего за соседним столиком старика. Старик сверзился на пол.
– Садитесь, Капитан! Я – Элмер.
Фло кивнул, но не сел.
– Пойдем, Арчи. Разговор есть, – он развернулся и побрел к выходу. Элмер послушно двинулся следом.
2.
Бруно Фальконе, более известный как Бруно Кертис, двадцати шести лет, без определенных занятий, валялся на измятой постели и таращился на экран эс-ви. Передавали бейсбольный матч на первенство штата. По вогнутому экрану метался мячик, слышались резкие щелчки бит.
Только что Бруно выгнал очередную подружку, подцепленную ночью, выдул остатки пива и теперь размышлял где бы раздобыть денег на начавшуюся неделю. Можно было спереть мобиль. Но сержант его уже предупредил: еще раз и Бруно не миновать пары лет тюрьмы. Позавчерашняя попытка заняться рэкетом вылилась в несколько крепких подзатыльников и продолжительный бег через самое сердце трущоб Манотекса. Изображать из себя слепого гитариста на площади не стоило, во-первых, из-за мизерного сбора, а во-вторых, кто поверит, что он слепой, если в последний раз едва на площадь ступил Бельмондо, Бруно уже улепетывал во все лопатки, прихватив, впрочем, и гитару, и шляпу с монетками. Денег не осталось совершенно – кто бы мог предположить, что хрупкое и юное ночное создание жрет виски как рассохшаяся бочка и постоянно требует еще?
Вероятно, предстояло снова слоняться по городу в поисках случайного заработка.
Но судьба распорядилась иначе. Засвистел видеофон; Бруно встрепенулся и ударил по клавише ответа.
– Привет, макаронник! – улыбнулся с экрана Арчи Элмер.
– О-о-о! – обрадовался Кертис, и неспроста: звонок Арчи сулил новости. Позади Элмера в будке стоял еще кто-то. Бруно решил пока побольше слушать, поменьше болтать.
– Ты как всегда на мели, приятель?
Бруно развел руками:
– Увы, Арчи, женщины так много пьют, едят и курят, что на себя денег уже не остается.
Элмер обернулся к своему спутнику с видом: «Я же говорил!»
– Слушай, Бруно, есть выгодное дельце. Со стрельбой, погонями и потасовками. В прекрасной компании. И не говори, пожалуйста, что тебе надоели приключения – платит нам сам Капитан Фло!
Арчи обернулся еще раз и указал на коренастого крепыша позади себя.
Кертис и не думал отказываться. Унылая жизнь бездельника уже порядком приелась ему, натуре живой и непоседливой.
– Согласен! – немедленно завопил он и добавил уже спокойнее, – На Бруно Кертиса можете положиться, Капитан!
3.
Подойдя к кассе Крис, улыбаясь, сунул миловидной кассирше бакс и вежливо произнес:
– Пожалуйста, девяносто семь центов, мисс!
Улыбка Криса всегда обезоруживала девиц, подобных этой. Левой рукой он тут же стащил пачку пятидолларовых бумажек. Увидел бы кто, как вывернулась при этом его рука! Словно и костей-то в ней вовсе не было…
Кассирша улыбнулась в ответ, ничего не замечая, и, пока она стучала по клавишам, Крис стянул все семь стодолларовых банкнот.
– Спасибо за покупку, мистер!
Девушка так ничего и не поняла. Крис расшаркался, прижимая к груди купленный мяч, и неторопливо покинул универмаг.
Около мэрии в переулке, похожем на чисто выметенную крысиную нору, он воровато оглянулся и зафутболил ненужный мяч через ограду.
Потом Крис сел в автобус, едущий в сторону ипподрома. За три остановки в его карман перекочевали два бумажника, четыре золотых кольца, семь наручных часов и одни карманные, а также витой серебряный браслет, кажется, с гранатом. Выйдя напротив ресторана «Глоб» Крис загадал: если в бумажниках больше трех сотен, на сегодня хватит, если меньше – продолжу.
Солнце сияло вовсю, деревья зеленели и радостно шевелились, приветствуя наступающее лето. Крис довольно жмурился, усаживаясь на скамейку у памятника Хлайку чтобы проверить добычу.
В бумажниках оказалось семьсот двадцать долларов с мелочью, водительские права на имя Роберта Дуайта и куча визиток. Крис удивился: какого черта публика с такими бумажниками и золотыми кольцами ездит в общественном транспорте? Непостижимая страна! А впрочем, ладно, поработал сегодня на славу, можно несколько дней отдыхать, или, как говорил его учитель-русский, оттягиваться.
И тут рядом не скамейку опустился парень в кожаной куртке и линялых ковбойских джинсах. Возник он словно из-под земли, Крис едва успел спрятать бумажники в карман.
– Привет, Крис! С днем рождения!
Кристофер Дейзи, которому сегодня и вправду исполнилось двадцать шесть лет, нахмурился.
– Простите, мистер, вы, должно быть, ошиблись.
– Да ладно, Крис, брось, тебе это не идет. Я-то знаю, кто ты и чем занимаешься – пощипал олухов на совесть, пол-автобуса, небось, сейчас охает и ругается. Кстати, – Арчи ухмыльнулся, – верни мои часы, пожалуйста. «Кросс-оптим».
Дейзи мрачно сунул руку в карман и извлек несколько наручных часов.
– На, забирай.
Арчи нацепил свои «Кросс-оптим» и весело представился:
– Меня зовут Арчибальд Элмер…
– Что нужно? – хмуро перебил Крис. Он не любил, когда оставались свидетели его промысла.
– Есть дело.
– К дьяволу! Я завязал с громкими делами. Хватит.
– Дело того стоит, – пожал плечами Арчи.
Крис свирепо выпалил:
– Я же сказал – к дьяволу!
Арчи встал.
– Жаль, – он выдержал положенную паузу, вздохнул и скорбно добавил: – Капитан Фло сказал еще, чтобы ты не очень удивлялся, если на свет божий всплывут некоторые подробности мармоннской резни.
Дейзи чуть заметно побледнел и уставился на Элмера. Взгляд его вполне мог воспламенить газету. Арчи выжидательно глядел ему в глаза.
– Ладно, – протянул Крис напряженно. – Что я должен делать?
Арчи был краток:
– Всего лишь выслушать Капитана Фло. Пошли!
Крис Дейзи медленно поднялся со скамьи.
– Надо же! – горько усмехнулся он. – Минута, и я иду за тобой, словно собачонка. Весело же я встретил свое двадцатишестилетие!
Арчи обернулся и легонько потрепал его по плечу.
– Ничего приятель! Через два часа ты это расценишь как подарок на именины.
Крис вяло отмахнулся и спросил:
– Слушай, а почему ты молчал, когда я снимал с тебя часы?
Арчи расплылся в улыбке:
– А что, мне нужно было хватать тебя за шиворот и орать: «Держи вора»?
4.
Днем кафе почти всегда пустовало, тишину в зале нарушал только слабый стрекот вентилятора-кондиционера. Стереовизор хозяин выключил еще утром, и редкие посетители развлекались как могли: парочка у окна рисовала на салфетках чертиков и поминутно прыскала, отворачиваясь к окну; какой-то трудяга мирно спал, уронив голову на столешницу, рядом с ним стояла недопитая чашечка кофе. Эрвин Капелька, задрав ноги на стойку и попыхивая сигарой, читал «Утренние новости». Ничто не предвещало неожиданностей.
Тяжелый трейлер компании «Лопл Триджентик» вывернул со стороны Западного шоссе и пополз прямо на кафе. Перед самым входом дорога резко сворачивала влево и посетители могли часто видеть, как скоростные мобили, готовые вот-вот въехать прямо в зал, вдруг уходят в сторону и только жужжание приводов мягко толкается снаружи в стеклопластик. Поэтому никто сначала не обратил на грузовик внимания. Выстрелы в кафе услышать не могли. Девушка у окна, взвизгнув, дернула своего приятеля за руку лишь когда трейлер подмял под себя полосатый бордюр, сбил столбик дорожного знака и въехал на тротуар. Парочка едва успела отскочить, грузовик с хрустом вломился в прозрачный стеклопластик; раздвигая столики и опрокидывая стулья, доехал почти до стойки бара, заглох и остановился.
Бармен, выскочив из подсобки на грохот, ошарашенно застыл посреди зала. В наступившей тишине слышались только нервные шаги по осколкам пластика – это, стараясь казаться незаметным, крался к выходу заспанный трудяга. Парочка исчезла еще раньше. Бармен, видимо, потерял дар речи; замерев и опустив руку с полотенцем, он таращился на грузовик, словно неандерталец на воздушный шар.
