Текст книги "Сыщики в белых халатах. Следствие ведет судмедэксперт"

Автор книги: Владимир Величко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Так вот, тогда он установил, где Касторка проживает, выяснил, что его фамилия Сидоров, по воспоминаниям ему казалось, что раньше фамилия была другой. И вот под утро он к Касторке и наведался. Подойдя к домику, – от оперков он знал, что законник на месте, – Иван Сидорович постучался, и дверь ему отворили почти тут же, без вопросов.

– Что не спрашиваешь? А вдруг порешить кто тебя задумал? Грехов-то небось вагон и маленькая тележка?

– А чего мне, начальник, бояться? Я твою фотографию срисовал еще вчера и видел, как ты за мной топал. Знал, что рано или поздно придешь. А ментов мне бояться теперь ни к чему. Чист Гриша Сидоров перед законом. Последний срок отмотал и после этого даже зайцем в трамвае не ездил. Вот так-то. А ты чего, мил человек, ко мне приперся, а?

– А не сильно ли ты наглеешь и вольно себя держишь… Гриша Сидоров… а может, не Гриша и не Сидоров? Может… Касторка?

– Может, и Касторка. Только я уже давно не Касторка. Сход воров в законе мне разрешил уйти на покой, и я сейчас на пенсии, выращиваю ягодки и торгую ими – не желаешь, начальник? – и, открыв дверку холодильника, достал большущую миску с клубникой. – Говорят, лучшая в округе. Угощайся.

Иван Сидорович аккуратно взял ягоду – самую большую – сначала надкусил, а потом съел всю. И правда – хороша! Съев несколько ягод, спросил:

– А не впадлу угощать мента?

– Не, начальник. Я в завязке, и мы с вами теперь одинаковые. Вы мне не гражданин Начальник, а я вам не Касторка.

– Ну и хорошо, ну и правильно… А не хочет ли в таком случае товарищ Сидоров помочь товарищу майору провернуть дельце на много-много тысяч рубликов?

Некоторое время они мерялись взглядами – два волка, всю жизнь прожившие за колючей проволокой, только по разные ее стороны. Но эта колючая проволока, несмотря на разницу сторон, делала их взгляды и поступки порой одинаковыми. Или по крайней мере взаимно понимаемыми.

Касторка первым отвел взгляд и сказал, усмехнувшись:

– Рыбку в мутной воде хочешь споймать, а? Время подошло?

– А почему бы и нет? Ты всю жизнь этим занимался, и ничего?

– И дельце, видать, из таких, по сравнению с которым фирма «Рога и Копыта» – детская шалость? Так?

– Какие такие рога? Какие копыта? Ты что плетешь, старый?..

На некоторое время в комнатенке воцарилась тишина, а два собеседника сердито сопели по разные стороны круглого стола.

– Вот мое слово, начальник, – наконец молвил Касторка, – я в завязке! А если бы и был в деле, то и тогда на дело с ментом не пошел бы. И ты это знаешь!

Опер несколько секунд смотрел на Касторку и его издевательскую улыбку, а потом поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел на улицу. Почти полная тарелка с красной ягодой сиротливо осталась стоять в центре стола почти не тронутой.

Иван Сидорович по утренним улочкам Зареченска шел в гостиницу в крайне мерзком настроении. Отказ Касторки сильно нарушил его планы. Ему почему-то казалось, что Касторка с удовольствием примет участие в акции – за такие-то деньги. Придя в свой номер, он помылся и решил, что все что ни делается, делается к лучшему, и лег вздремнуть на часок, но сон не шел. Спать мешала мысль о Касторке, вернее, о настоящей фамилии того. Она была навязчивой, не дающей покоя. В конце концов Иван Сидорович Жабыко, майор милиции и начальник уголовного розыска маленького провинциального городка, составил план действия. Утром он сходил в местный отдел и, пройдя к Начальнику РОВД, попросил разрешения воспользоваться одним из телефонов. Разговаривал майор недолго и, положив трубку, ушел из РОВД с очень довольной физиономией. Местные любопытные опера быстро выяснили, что разговаривал майор с неким подполковником из Управления лагерей.

По приезде домой майор вызвал своего подчиненного Антона Гудкова.

– Значит, слушай: в зависимости от той информации, что придет, мы будем осуществлять один из двух планов. Номер один – сберкасса, номер два – автобус, перевозящий деньги. Петьке ничего не говори, используй пока втемную. Вопросы? Нет? Свободен!

Глянув на закрывшуюся за Опером дверь, он усмехнулся: уж в ком-ком, а в нем он были уверен, так как замазан был Антоша по самую маковку. У Сидоровича лежал материал о том, как Антон обирал пьяных в вытрезвителе, майор покрыл и более его серьезный проступок – во время допроса он изнасиловал молодую девушку, и Ивану Сидоровичу стоило немалых усилий замять это дело. И еще! Антон просто был врожденным подлецом, лишенным всяческих моральных устоев. И это для предстоящего дела было хорошо. Но… Но от него все равно избавляться придется. По окончании акции и по той же причине – подлец предаст любого.

А когда еще через три дня пришел пакет из управления лагерей, Иван Сидорович, ознакомившись с содержимым пакета, даже засмеялся. Значит, он не ошибся. И, сложив все бумаги в сейф, он вышел на улицу, за угол, где был сносный телефон-автомат. В будке он цепко огляделся по сторонам и набрал номер:

– Все подтвердилось! И про Ка… хорошо, не буду имена светить… а про Э… еще лучше… Хорошо, на старом месте… завтра обсудим в деталях… Да, понимаю, что всех ложить… да… да. До завтра, Батя!

Положив трубку, зашел в магазинчик и купил молоко, пряники – для обеда и отвода глаз сослуживцев.

Глава 3

Автобус с инкассаторами… Впрочем, какой автобус? Какие инкассаторы? Просто раздолбанный советский «пазик», переваливаясь на ухабах сельско-таежной дороги, то ныряя в колею, то выбираясь из нее, шел в дальний леспромхоз со средней скоростью 30–40 км/час. Сидевшие в салоне – чуть не сказал «инкассаторы»! – нет, отнюдь не инкассаторы, а дядечки весьма сельского вида дружно ржали над очередным анекдотом. Впрочем, временами они, покрикивая на водилу, напоминал тому, что он все ж не дрова везет, а их, облеченных доверием партии и правительства, сотрудников. И они обязаны своевременно доставить зарплату работникам леспромхоза, учителям, фельдшеру, ее помощницам, пенсию пенсионерам и многим другим гражданам. Мешки с четвертью миллиона рублей небрежно валялись в проходе, и временами то один их них, то другой совершали при кренах автобуса длинные экскурсии по проходу, между сиденьями. Когда до реки оставалось километра три, водитель закричал:

– Гляньте, гляньте! – и показал вперед и влево. Там по глубокой колее, между еще не совсем растаявшими сугробами снега, по примыкавшей дороге двигался шестьдесят девятый «газон».

– Вот чудаки на букву «м»! – опять сказал шофер. – Охотнички… мать их! Поехали по тайге, а передний мост не удосужились починить. Вон как их мотает, а передок-то, передок…

И точно, «газик» перед подъемом на полотно главной дороги попробовал разогнаться, резче запрыгав на кочках, чтобы выскочить на относительно ровное место с помощью инерции, но усилий одного заднего моста явно не хватило, и «газон», въехав лишь наполовину, застрял, безуспешно крутя задними колесами и потихоньку скатываясь назад. До «газика» оставалось метров 300, когда из него вылезли двое мужчин и попытались его вытолкать на дорогу. Однако, только вымазавшись грязью, летевшей из-под колес, так и остались ни с чем. Машина скатилась и окончательно встала. Сидевшие в подъехавшем к «газику» автобусе мужики услышали только отборный и многоголосый мат, обращенный к водителю «газика».

И в ответ на какие-то тихие слова водилы, что так и не вылез из-за руля, опять раздался взрыв матерных эмоций.

Подъехавший вплотную автобус остановился, и один из «застрявших», протягивая конец тросика, знаками показал:

– Вытащи, мил человек!

Автобус осторожно объехал немного мешающий ему «газик», и в какой-то момент показалось, что он так и не остановится, поедет дольше. И никто в этот момент не заметил, как у водителя «газика» задеревенело лицо и напряглись скулы. Но автобус остановился, а затем короткими толчками подался назад. Подъехав вплотную, остановился, причем дверки не открылись. Стоящий возле «газика» мужик сам взял свободный конец троса и прицепил его к буксировочному крюку автобуса:

– Трогай, помалу… – и махнул рукой.

Автобус медленно двинулся вперед, и только тросик натянулся, как со звоном стальной струны тут же лопнул. Снова раздалась многоголосая ругань, а затем – просьбы к автобусникам:

– Ну вы че, не мужики, что ли? У вас же должен быть трос? Помогайте…

Через пару минут открылась передняя дверка автобуса, и оттуда вылез мужчина, вынося с собой трос, свернутый в кольцо приличной толщины.

– Ого! – воскликнул один из охотников. – Таким тросом и танк можно дернуть! – и они пошли крепить его к автобусу. Когда человек с тросом скрылся сзади автобуса, идущий рядом мужчина коротко взмахнул рукой: мелькнула сталь, по шее несчастного побежала кровь, и он, захрипев, стал валиться на своего убийцу. В этот же момент спереди загремели выстрелы. Толкнув жертву от себя, под автобус, мужчина с ножом кинулся вперед, к открытой двери. Влетев в салон, он увидел всех инкассаторов в крови, после чего сам, хладнокровно нажимая на курок своего «ТТ», тщательно целясь, прострелил голову каждому из лежащих в автобусе.

– Водила? – запыхавшись, спросил он. В ответ молодой парень сделал руками крест, но мужчина приказал:

– Добавь! – и тотчас раздался сухой и какой-то не страшный хлопок. Тело водителя выгнулось и завалилось сначала на руль, а затем вбок, к дверке, которая, как и боковое стекло, стали красными.

Быстро покидав мешки с добычей в подошедший «ГАЗ-69», они все забрались в салон, и «газик» ходко пошел по дороге, причем все четыре колеса крутились вполне исправно…

Это убийство с ограблением наделало много шума. Были подняты по тревоге сотрудники обоих РОВД – Зареченского и Озерного. Из области прибыли опытные следователи и оперативники. Удалось выяснить, что в показаниях редких свидетелей фигурировал какой-то «ГАЗ-69». Но ни чей он, ни откуда – выяснить не удалось. А учитывая, что таких машин в руках частников было раз-два и обчелся, то и получалась совсем грустная история, на ментовском сленге обзываемая «темнухой». А так как в те времена преступлений такого масштаба и дерзости было совсем мало, то информация о нем докатилась до Столицы. Это позже, в лихие 90-е, такая жестокость стала довольно обыденным делом. И хотя был проведен огромный объем работы, был собран большущий фактический материал, он так и лежал мертвым грузом. Не то что обвиняемых, но и просто подозреваемых за два месяца не нашли. И дело застопорилось.

Глава 4

Приемная начальника областной милиции была просторной. Вдоль стен стояли полукресла, на них, как правило, сидели офицеры, дожидающиеся приема у генерала. Внезапно дверь отворилась, и в приемную вошли еще двое мужчин в штатском.

Подойдя к столу секретаря, один из них представился:

– Полковник Леонов! Доложите генералу, что о встрече было оговорено заранее. Дело не терпит отлагательства.

– Минуточку, – сказал секретарь, бесшумно скрылся за дверью генеральского кабинета и тут же появился обратно: – Проходите. Олег Эдуардович вас ожидает.

Хозяин кабинета, подтянутый и сухощавый генерал милиции, встретил их посреди своего обширного кабинета:

– Ну что, Сергей Валерьевич, – обращаясь к полковнику Леонову, сказал генерал, – никак пришел похвастаться новым званием?

– Увы-увы! Генерал в этом кабинете только вы… и давайте к делу. Прошу! – обращаясь к спутнику, сказал начальник областного КГБ. Неторопливо рассевшись у приставного столика, спутник Леонова из папки, что принес с собой, достал листочки, фотографии и начал рассказ:

– Я – полковник Колокутин Василий Васильевич. Возглавляю один из отделов второго главного управления КГБ СССР. В 1977 году наш отдел – я тогда капитаном был – участвовал в разработке одного американца. Он вроде был при посольстве и сначала не имел дипломатического иммунитета, но в тот период он ни в чем подозрительном замечен и не был. Мы даже не совсем понимали его роль и чем, собственно, он занимался у нас. Вроде значился корреспондентом одной довольно заштатной газетенки, но ни с кем контактов не имел. Ни журналистских, ни других. Мы предположили, что он ждет связь, но это не подтвердилось. Так он нас водил за нос примерно год, и мы уже подумывали спровоцировать его по пустяку и выдворить из страны – уж сильно на него много сил уходило. И когда решение об этом уже было принято, он вдруг вышел на контакт. В Москве подсел к советскому гражданину, и они о чем-то долго говорили.

– И вы тогда не выяснили личность гражданина? Как-то не верится.

– Вот в том-то и дело. Это главная задача – выявить контакт американца и затем установить, кто он такой и, соответственно, просчитать, к чему проявляют интерес «наши заокеанские партнеры», но этот неприметный гражданин ушел от наших сотрудников. Ушел настолько профессионально, что всем стало понятно – это был человек со спецподготовкой и, возможно, «крот» из какой-то нашей спецслужбы.

– И что, ваша служба не засекла, о чем шла речь?

– В том-то и дело, что нет. Кстати, в этом частично и моя вина была… уж позвольте без подробностей. Скажу только, что паника тогда поднялась очень приличная. Весь отдел стоял на ушах неделю, не меньше.

– Представляю… – пробормотал генерал, беря протянутую полковником фотографию.

– Вот, посмотрите – не знакомо вам это лицо?

– Это тот ловкач и есть? – разглядывая фото, спросил генерал. – Нет. Не знаком. – И, посмотрев на оборотную сторону, отложил фотографию и повторил: – Не знаком!

Встав со стула, он подошел к окну. Несколько секунд молча стоял, а потом, повернувшись, спросил Колокутина:

– Ну я так понимаю, сейчас появились подробности, коль полковник из Москвы прилетел в нашу глушь.

– Появились, – ответил Колокутин и достал следующую фотографию.

– А что скажете про этого? – спросил он генерала.

– Этот? – задумчиво переспросил генерал. – Да-да, это же тот… майор, он, кажется, первым нашел в тайге остатки упавшего спутника из серии «Космос». Помните, об этом широко писали-говорили осенью. Кстати, его наградили тогда. Постойте, где первая фотография? – и, вглядываясь в обе, недоуменно спросил: – То есть вы хотите сказать, что этот с американцем, – и генерал помахал первой фоткой, – и этот майор… майор… как его?

– Жабыко. Майор Жабыко из Озерновского РОВД, – ответил полковник Леонов.

– …одно и то же лицо?

– Это не я хочу сказать. Это доказала экспертиза, идентифицировав обе фотографии как изображение одного и того же человека.

– Так, понятно. И как вы намерены действовать? В чем моя помощь будет заключаться?

– Позвольте, Василий Васильевич, мне, – сказал Леонов и, обращаясь к генералу, продолжил: – Мы планируем провести в Озерном и Заречном плановые – якобы плановые – проверки деятельности обоих отделов милиции. Просим в каждое РОВД направить по одному проверяющему от Области – желательно подобрать занудливых, медлительных, но основательных проверяющих. С ними под видом помощников будут работать по 2–3 наших сотрудника – тоже якобы милиционеров, ну и нам нужно все – абсолютно все! – на майора Жабыко. По линии прежней службы мы уже получили все данные. Самое интересное, что Жабыко встречался с американцем перед тем, как перешел на работу в МВД.

– Да, – сказал генерал, – вспомнил! Два месяца назад там произошло ограбление автобуса, перевозящего деньги, и были убиты несколько охранников.

– Да, это и у нас по сводкам проходило. Мы туда направляли своих людей, – ответил начальник областного КГБ. – Правда, по поводу майора мы не работали и информации о нем не собирали.

– Это все – убийство и ограбление – не входит в нашу непосредственную задачу, – продолжил полковник из столицы. – Если вдруг пойдет результат, если что-то нароем, то мы, конечно, вам все передадим, но нас за это начальство не похвалит и не поругает, а кисло намекнет, что не пора ли нам всем отделом в милицию переходить, раз у нас лучше получается бандитов ловить, а не шпионов? Понимаете, в истории с этим американцем была еще одна болевая, так сказать, точка. Когда мы дозиметрами замеряли уровень радиации там, где они сидели, и потом багаж американца, были отчетливые сигналы радиоактивного излучения. То есть мы решили, что тот, с кем встречался американец, передал ему контейнер с образцами руды. Мы замерами установили только факт радиоактивности, а вот откуда образцы руды – выяснить не удалось. Мы, конечно, попытались проверить все места, где она добывалась, но по фотографии «Ловкача» – это оперативное имя того неизвестного – никто не узнал. Ну так вот, когда фото майора напечатали, когда наши эксперты идентифицировали их по фото, то узнали, что «Ловкач», он же неизвестный с американцем, он же майор, нашедший обломки спутника, – одно и то же лицо – в 70-х служил в охране лагеря в Краснокаменске. А что там добывают, вы, товарищ генерал, знаете. Вот так цепочка замкнулась, и нам остается поводить его с месячишко, выявить связи и взять.

Глава 5

Пообедав молоком с пряниками, Иван Сидорович некоторое время сидел, размышляя: «Вот деньги взяты, все вроде тихо, расследование дела зашло в тупик, а вот почему-то спокойствия не было. Ляпа? Антоша? Нет, с ними все будет в порядке. Сначала они уберут Расписного, потом Антон Ляпу, потом он Антона… А потом Батя – меня… – впервые подумал Жабыко. – Батя, Батя… Тьфу, о чем думаю, совсем уж мозги заплел. Ладно, это потом». И, решившись, встал, пошел к начальнику РОВД и прямо с порога бухнул:

– Слышь, Иваныч, помнишь историю с ограблением автобуса с зарплатой в соседнем районе?.. Ну, тогда убили трех человек, похитили почти 200 тысяч рубликов и оружие охранников – две «тэтэшки» и два нагана.

– Ну-ка, ну-ка! Что, подвижка есть? Давай, выкладывай.

– Да, понимаешь, у нашего судмедэксперта в сейфе лежит пистолет «ТТ». Видели минимум два человека…

– Ну, Иван Сидорович, вот ты загнул так загнул? Николаич никогда не свяжется с таким… эксцессом. И ты сам это знаешь. А во-вторых – если бы был замазан… Он что, дурак, держать в сейфе такое оружие? Да что я тебе прописные истины говорю? Ты и сам это знаешь!

– Ну, а вдруг это ниточка? Считаю, что пистолет надобно осмотреть и идентифицировать. Вот только как к нему подобраться? – задумчиво проговорил Сидорович.

– А что тут думать? Садись на «уазик», езжай в морг и спроси у Николаича: откуда дровишки и делов-то?

– Петрович, а давай немного по-другому поступим. Давай в морг отправим опера посмышленнее, например Антона Гудкова. Там он пусть убедится, что этот пистолет не выдумка, а реально существует и, коль он его увидит, – номер посмотрит. И все! Если совпадут – берем Эксперта в разработку. Если разные – то просто выясняем историю оружия и тоже его изымаем.

– Годится! Зови лейтенанта и ставь задачу!

Михаил Николаевич печатал на пишущей машинке очередное заключение и одновременно смаковал чай, только что принесенный санитарочкой. Настроение у Доктора было хорошим – работа спорилась, чай был отличным и, вопреки всем плохим снам, ни мертвые, ни другие неприятности его не донимали. Да и посетителей почти не было. Опохмеленный Бряченинов не в счет. Правда, перед самым обедом забегал Антошка Гудок – опер из розыска. Притащил пару пива, посидели, потрепались, а заодно он попросил посмотреть пистолет. Вроде сначала заинтересовала его эта игрушка. Но когда узнал, что в нем нет бойка и просверлен «казенник», потерял к нему всякий интерес. Он посидел еще пару минут, а потом убежал по своим хлопотным розыскным делам. Эксперт дописывал заключение, когда под окнами отделения снова остановился милицейский «уазик» – то прибыл майор Жабыко, а с ним несколько незнакомых мужчин. Майор, указав на немолодого мужчину в форме советника юстиции, сказал, что это следователь и у него есть вопросы к Михаилу Николаевичу, на которые хотелось бы получить ответы.

– По поводу? – спросил Эксперт. Начальник розыска снова открыл было рот, но следователь прокуратуры сказал:

– Позвольте, дальше я… Дело в том, Михаил Николаевич, что два месяца назад в Загорском районе было совершено нерядовое преступление. Вы, должно быть, слышали о нем?

– Ну еще бы…

– Был ограблен инкассаторский автомобиль, похищены значительные денежные средства в размере почти в четверть миллиона рублей, а также были убиты трое инкассаторов и водитель. Также было похищено их личное оружие. Два пистолета «ТТ» и два револьвера системы «Наган». Один из пистолетов «ТТ» – находится в вашем сейфе. По крайней мере утром там находился.

– Вот Антон-жук: дай посмотреть… дай посмотреть! – пробурчал Эксперт и, подойдя к сейфу, вынул ствол и положил на стол:

– Вот! Изучайте. Он все равно не является боевым оружием. И именно таким он и попал ко мне в руки.

– Михаил Николаевич, – мягко сказал прокурорский следователь, – нам необходимо подробно вас именно по этому поводу допросить: когда, от кого и каким образом ствол оказался у вас. А также нам придется его изъять, чтобы установить, является ли он боевым или не является, и удостовериться, что это именно тот пистолет.

– …а также уточнить, где в момент совершения оного преступления находился вышеозначенный Эксперт? Коль у него еще и пистолет обнаружился? Так? – спросил Эксперт.

– И это тоже, – вздохнув, сказал следователь, – начнем?

– Ну, а куды деваться? Допрашивайте!

– Итак, – сказал следователь, раскладывая на столе бумаги и какие-то папочки. – Где вы находились во время совершения преступления… и кто это может подтвердить?

В тот вечер Михаил Николаевич добрался домой только к семи часам вечера. То есть его общение с «карательным» органом длилось не менее трех часов. Пришел злой и голодный. Увидев его, жена снова заохала:

– Вот! Я ж говорила, что сон твой не к добру. Посмотри на себя в зеркало – лица на тебе нет!

– Да устал я, голоден, работы много…

– А почему весь день возле тебя милицейские машины крутились? – подозрительно спросила жена.

– Не возле меня, – устало ответил супруг, – а возле отделения, которое, как ты, должно быть, знаешь, называется судебно-медицинским. Вот если бы эти машины крутились вокруг пивного ларька…

– Ага, тоже мне загадка! Это значило бы, что те, кто на машинах, с Экспертом целый день пиво жрали! – с чисто женской логикой ответила жена.

Следующий день – вернее, его начало – ничем не отличался от вчерашнего, разве что мертвые вдоль сна Эксперта со вспоротыми животами не стояли. А утро было таким же жарким. Если бы Эксперт еще знал, насколько жарким будет день… На работе его встретила сияющая Анечка и сказала, что, во-первых, Петьку на ночь домой отпустили…

– …небось всю ночь спать не давал? Вон, какие круги-то под глазами, – добродушно сказал Михаил Николаевич. Санитарочка покраснела, потупилась и радостно сказала:

– А еще, потерпевшая – ну, та, которую Петька обматерил, – забрала заявление. Вот! Спасибо вам, Доктор! – звонко крикнула Аня и убежала к себе.

Пройдя в свой кабинет, Доктор обнаружил всего один документ на вскрытие, что было совсем неплохо, а вот специфический запах, доносившийся из холодильника, говорил совсем о другом.

После традиционного утреннего чая Эксперт распорядился:

– Тетя Нина, пошли-ка сразу же работать, а то мне надо пораньше освободиться… Ты переодевайся и начинай… одежду пока с трупа сними, разложи ее…

– Учи, учи… – проворчала санитарочка и пошла готовить секционную к работе. Эксперт мельком глянул на направление: так… Сидоров… 77 лет – приличный возраст! – проживал один… без признаков насильственной смерти… обнаружен примерно через пять суток соседями (понятно, откуда запашок!). Потом Эксперт тоже начал переодеваться:

– Михалниколаич, Михалниколаич! – раздалось из секционной. И Эксперт, за десяток лет изучивший все нюансы голоса санитарки, тут же влетел в секционную.

– Глядите, что у него за ремнем!

Эксперт присмотрелся: под широким брючным ремнем трупа был заткнут пистолет… вернее, револьвер. Эксперт несколько минут рассматривал его, а потом, наказав санитарке, чтоб она его не трогала, позвонил Начальнику Розыска. Через десяток минут морг был полон «людей в штатском». Пока они изымали револьвер, пока составляли документацию, Эксперт продолжал работу. Послойно снял одежду, после чего обнаружился еще один сюрприз: все туловище и руки были густо исписаны татуировками. Они были прекрасно различимы и на фоне подвергшейся общему гниению кожи трупа. Там были и купола церквей, и многое-многое другое.

– Это Законник! – с уверенностью сказал стоящий сзади Опер. – Вор в законе!

– Ты что, Иван? Откуда у нас законники? Нет у нас их лет пятнадцать уже! – сказал следователь. – Да и никто из простых воров-сидельцев никогда не упоминал о таком монстре. – И он кивнул на картинную галерею, лежащую на секционном столе.

– А ведь они не могли не знать, что в округе проживает Пахан. И самое главное, мы об этом не знали! – огорченно проговорил Оперативник.

Вскоре приехал эксперт-криминалист и с помощью специальных методик «откатал пальчики», ибо, как сказал старый Опер дядя Ваня, пальчики такого монстра обязаны быть в картотеке. Одновременно проверили и наган. Естественно, он оказался из той же партии, что и вчерашний ТТ. То есть он тоже был украден у убитых инкассаторов.

– А от чего он помер-то? – задал вопрос только что приехавший следователь. – Ведь не от старости?

– Посмотрите вон туда! – и Эксперт показал на шею трупа. Там отчетливо просматривалось довольно широкое углубление в мягких тканях шеи.

– Неужели задушили? – озадаченно спросил следователь. – Этого нам еще только не хватало.

– Скорее всего, так, – проговорил Эксперт, обнажая область расположения подъязычной кости. – Да… вот… Смотрите, подвижность какая! Да и кровоизлияния в мягких тканях отчетливые. Удавление петлей – странгуляционная асфиксия!

– Что, Иван Сидорыч, подельники деньги не поделили? Убирают лишних? – раздеваясь и размываясь, спросил Эксперт Опера.

– Да, ты знаешь… – задумчиво проговорил тот, – навряд ли. А вообще, пока много тумана. Сплошь непонятки. Убрать законника – а я не сомневаюсь, что это вор в законе – не каждый решится, ибо чревато. Надо дождаться информации по этому, – и Опер ткнул пальцем в труп, – и тогда решать. Вот завтра результаты дактилоскопии узнаем и…

Потом все разъехались, и Эксперт занялся рутинной работой: напечатал описательную часть заключения, принял двоих пострадавших граждан, а дальше…

Дальше, часа в два дня приехал Иван Сидорыч и молча положил перед Экспертом листок бумаги, сказав:

– Это мы нашли при обыске в домике Расписного. Почитай, почитай…

И Михаил Николаевич с изумлением прочел:

– «…Ляпа, ты долго еще будешь вилять и бегать… Ты когда отдашь долю всей братве? Ты не хотел отдавать бабки Эксперту – все кричал, что он только советовал, как и куда стрелять, что невелика заслуга, но ты не отдал деньги и остальной братве. Это крысятничество, на ножи тебя…» – Эксперт поднял глаза и растерянно посмотрел на Опера:

– Ну ты ж все понимаешь, – ответил Эксперт, – фуфло все это…

– Но письмо написано почерком Касторки…

– Мало ли что написано! – перебил его Эксперт. – На сарае тоже иногда такое написано, а на самом деле там дрова лежат!

– А вы знаете, что обнаружен еще труп означенного Ляпы? И именно с огнестрельным ранением. – И, увидев, что Эксперт пытается что-то ответить, мягко сказал:

– Михаил Николаевич, вы уж не посетуйте, но мы вынуждены задержать вас. – И, подойдя к окну, махнул рукой. Тотчас же в комнату вбежали несколько оперативников, и не успел Эксперт и глазом моргнуть, как на его запястьях защелкнулись наручники. Тут же Эксперта вывели на улицу и буквально втолкнули в «обезьянник» милицейского «уазика». Все произошло настолько быстро, что в его памяти остались лишь огромные, наполненные слезами глаза Анечки, что стояла у самой двери.

Глава 6

Экспертное заключение о тяжести телесных повреждений частенько служит основанием для того, чтобы злодей, совершивший правонарушение и причинивший кому-то серьезное повреждение, был водворен в изолятор временного содержания. Потом его отправляют на постоянное пребывание в тюрягу, а по решению суда на много лет могли отправить в те места, где его проживание в течение ряда лет было комфортабельно окружено колючей проволокой. И вот Эксперт, много лет писавший такие заключения, сам перешагнул порог камеры ИВС и, сев на свободное место, затряс головой. «Фантасмагория! Откуда такое письмо? При чем здесь он? Кого-то учил куда-то стрелять? Бред! Кто такой Ляпа? Впрочем… Ляпа… Ляпа, – он задумался. – Если ему не изменяет память, Анька так пару раз называла своего Петьку. Ляпа… Неужели правда убили? А он какое отношение имеет к этому… Расписному?»

Эксперт огляделся. Кроме него в камере было еще два человека – один спал лицом к стенке, а другой сидел за столом и с любопытством смотрел на Эксперта.

– А вас-то за что замели, Михал Николаевич?

– Да ни за что… А вы откуда меня знаете?

– Да вы же написали в заключении, что я тяжкие телесные повреждения причинил, – сказал, усмехнувшись, мужчина и, помолчав, добавил: – Серов я, месяц назад бабушку сбил на перекрестке.

– А-а-а… – вспомнил Эксперт. – А когда суд будет?

– Да вот завтра или послезавтра начнется, – ответил тот.

– И что? Считаете, что мое заключение неправильное?

– Да нет, наверное, правильное. Только вот я ничего не помню, пьяный в дымину был. Вот и все дела.

Тут загрохотали засовы, и в дверях появился прапорщик:

– Окладников! Собирайтесь, на выход, с вещами.

– Да какие у меня вещи? – сказал было Эксперт, но прапорщик рявкнул:

– Руки за спину, лицом к стене…

Вскоре через несколько решеток с замками его вывели во внутренний дворик и посадили в довольно потертую «Волгу». Сидевший рядом с водителем мужчина сказал:

– Я полковник Колокутин, КГБ СССР. И не смотрите так на мои милицейские майорские погоны – вот удостоверение. Вы что-то хотите сказать?

– Да уж! Вам нарисовать, что письмо… этого, Расписного, что удостоверение и пришлепать майорские погоны, как… как…

– Успокойтесь, Михаил Николаевич, просто нам так надо. Надо чтобы кое-кто считал, что вы – один из участников нападения на автобус с деньгами и убийством охранников.

– Я… участник… убийства? – совсем растерялся Эксперт.

– Понимаете, сейчас мы вас увезем, якобы в изолятор КГБ в Город, и посмотрим, кто будет выяснять, куда вас увезли и, самое главное, для чего?

– То есть я меняю шило на мыло – одну камеру на другую?

– Нет, эта машина так и пойдет в Город, а вас в укромном месте пересадят на другую, неприметную машинку и отвезут на явочную квартиру, где вы 2–3 суток побудете вместе с нашими сотрудниками.

– Чтобы не сбежал?

– Чтобы глупостей не натворили!

– А как же жена? Ей же сообщить…

– К сожалению, ваша жена будет знать, что вы находитесь в ИВС. Уж простите нас, но если она будет чересчур спокойна, это возбудит подозрения. Это надо перетерпеть. И еще ваш начальник будет знать реальное положение дел, но на ваше место, по нашей просьбе, отправит коллегу-эксперта – ведь работать кому-то надо?