332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Марков-Бабкин » Империя. Пандемия (СИ) » Текст книги (страница 18)
Империя. Пандемия (СИ)
  • Текст добавлен: 9 июня 2021, 08:02

Текст книги "Империя. Пандемия (СИ)"


Автор книги: Владимир Марков-Бабкин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

‑ Точно так, Ваше Величество. А плебисцит 13 октября – через пять дней.

‑ Значит, Василий Иосифович, нам нужно сохранить лицо. Чтобы, как любит выражаться Государь, дай Бог ему скорейшего выздоровления, и наши волки оставались целы, и чтобы наши овцы были сыты. Так что понаблюдаем пока за германскими успехами.

Генерал уточнил:

‑ Наши корпуса остаются на месте?

Императрица помолчала.

‑ Я не знаю, Василий Иосифович, как с военной точки зрения, но чисто с житейской, наша сдержанность может умерить порывы горячих голов по обе стороны событий. Я не хочу допустить новой войны в Европе.

Во всяком случае, пока Миша не поправится. Он – боевой генерал. Ему виднее. А что может сама Маша, кроме как позировать на парадах?

‑ Давайте возьмем паузу, генерал.

Тот козырнул и вышел из кабинета.

Но, как говорил в свое время Миша: «Если я не спущу псов войны с цепи вовне, они найдут себе цель внутри Империи».

Вполне может быть и так.

Вполне.

Придется блефовать.

* * *

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕДИНСТВА МАРИИ ВИКТОРОВНЫ КАЙЗЕРУ ГЕРМАНИИ ВИЛЬГЕЛЬМУ II. 8 октября 1918 года.

Ваше Императорское Величество!

Пожалуй, нет в мире итальянца, который не мечтал бы об обретении собственной государственности коронами и народами Австро‑Венгерской империи – извечного недоброжелателя Италии. Однако, официальный ввод германских и прочих войск соседей на территорию АВИ может вызвать нежелательные осложнения, препятствующие процессу мирного волеизъявления народов этой империи, что повлечет осложнения для интересов всех сопредельных держав, и может стать поводом к большой войне.

Позволю себе выразить надежду на то, что именно солдаты в форме австро‑венгерских вооруженных сил смогут навести порядок в своем Отечестве, а мирные усилия держав‑соседей разрешат ситуацию вокруг АВИ самым наилучшим образом, без официального ввода своих войск в Австро‑Венгрию.

Однако, если после ввода иностранных войск, ситуация в Австро‑Венгрии будет дестабилизирована, то у НРС не останется другого выхода, кроме как ввести войска на территорию АВИ (Словакия, Словения, Чехия, Хорватия, Хорутания, Трансильвания и пр.) для обеспечения безопасности славянского и романского населения этой империи.

Наши войска готовы к любому развитию событий.

Примите и проч.

Мария.

Москва, Кремль, 8 октября 1918 года.

* * *

ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. БАВАРИЯ. ГДЕ‑ТО У ГРАНИЦЫ С АВСТРО‑ВЕНГРИЕЙ. 9 октября 1918 года.

Суматоха поднялась прямо с утра. В расположение 16‑го Баварского пехотного полка начали въезжать подводы, набитые мешками с обмундированием. Зазвучали резкие команды, интенданты спешно принялись разгружать доставленное и тут же распределять по казармам.

‑ Ефрейтор Гитлер! Получить обмундирование!

Подскочив к интенданту, он с любопытством увидел перед собой сложенную форму и сапоги столь знакомые ему по прошлой, довоенной жизни. Форму австро‑венгерской армии.

‑ Ну, похоже началось.

Фельдфебель рявкнул:

‑ Разговорчики! Привести себя в порядок и ждать команду на построение!

Щелкнув каблуками, Гитлер убежал переодеваться в форму патрулефюрера.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 9 октября 1918 года.

‑ Ваше Величество! Срочное сообщение! Переодетые в австрийскую форму, германские войска начали выдвижение к границе Австро‑Венгрии. Из Баварии колонны входят непосредственно на территорию Австрии, а из Саксонии в Чехию

Маша поправила маску и хмыкнула.

‑ Что‑то они быстро начали.

Гурко кивнул:

‑ Торопятся занять места до наступления 13 октября. Австрийское обмундирование у них наверняка на складах с времен Великой войны хранилось. Не могли они не предполагать, что, так или иначе, понадобится эта форма. Смею полагать, что австрийская форма в полках была уже наготове. Думаю, что, получив письмо от Вашего Величества, кайзер и его окружение, решили больше не мешкать и начали действовать. Официально в Германии говорят, что они дозволили подданным Австро‑Венгрии, которые живут в Рейхе, вернуться и помочь своему Отечеству.

‑ Есть ли сведения об организованном сопротивлении?

‑ Пока трудно судить. Отдельные стычки, судя по всему, имеют место, особенно в Богемии и Моравии.

‑ Что наши союзники?

‑ Войска приведены в полную боевую готовность. Но пока у меня нет сведений о том, что они имеют подготовленные силы и обмундирование, для повторения этого маневра.

‑ Мы?

‑ Чешский и Словацкий добровольческие полки начали получать форму и ждут приказа на выдвижение.

‑ Хорошо. Постарайтесь удержать Румынию и Сербию от необдуманных действий. Италию я возьму на себя. А господин Гирс пока займется решением вопроса с австро‑венгерским посольством в Москве. Нам нужно посеять больше хаоса и потянуть время.

Главковерх склонил голову:

‑ Слушаюсь, Государыня.

Маша хищно усмехнулась:

‑ Если у Германии не получится увеселительной прогулки, а Австро‑Венгрия не поднимет руки, то нам это только плюс. В этом случае Румынию и Сербию возможно будет удержать от активных действий на какое‑то время. Хотя бы до 22 ноября.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 9 октября 1918 года.

Журналисты «Кремлевского клуба» сдержанно переговаривались между собой. Их спешно созвали на пресс‑конференцию, не давая никаких пояснений и не раздавая никаких материалов. И хотя тема не была оглашена, всем было ясно, что речь может идти либо о здоровье Государя Императора, либо о событиях вокруг бывшей царской семьи.

‑ Дамы и господа! Ее Императорское Величество Государыня Императрица‑Кесарисса Мария Викторовна!

Брови собравшихся резко поползли на лоб, но быстро и профессионально овладев своими чувствами, присутствующие, словно борзые охотничьи собаки, сделали стойку, прекрасное понимая, что Царица просто так не удостоила бы их личным появлением, тем более в такое непростое время. Что‑то случилось.

Императрица вошла в зал в сопровождении личного пресс‑атташе госпожи Арсеньевой, и офицерессы в авиационной форме.

Арсеньева остановилась чуть дальше, торжественно произнеся:

‑ Слово Ее Императорского Величества!

В наступившей тишине Государыня чеканно сообщила:

‑ Дамы и господа. Мы все молимся за скорейшее выздоровление нашего Государя Императора. Вознося самые горячие молитвы за исцеление моего Августейшего супруга, я желаю восстановить справедливость и официально объявляю все то, что Государь собирался огласить самолично. Так случилось, что девять лет назад Великий Князь Михаил Александрович, исполняя волю Августейшей матери и Царственного брата, был вынужден расстаться с присутствующей рядом со мной Ольгой Кирилловной Мостовской…

Присутствующие быстро запереглядывались. Вот это поворот! Шепотки вокруг статьи «Таймс» только начали тихонько шириться, а тут такое – сама Царица говорит об этом!

Вот это поворо‑о‑от!!!

Властный взгляд заставил присутствующих замереть. Властный голос чеканил:

‑ Случилось так, что много лет никто не знал о рождении мальчика, а благороднейший человек и герой двух войн полковник Мостовский официально признал его своим сыном. Однако, гибель на фронте полковника Мостовского освобождает меня от необходимости и дальше хранить эту семейную тайну. Императорская кровь священна. Справедливость должна восторжествовать. Я официально сообщаю Империи и всем нашим подданным об официальном признании маркиза Михаила Васильевич Ле‑Блосьера, барона Мостовского сыном Его Всесвятейшества и Величия Государя Императора‑Августа Михаила Александровича и присутствующей здесь баронессы Ольги Кирилловны Мостовской. Михаилу Мостовскому Высочайше жалуется титул Светлейшего Князя Марфинского, а также права на отчество «Михайлович».

Обведя твердым взглядом замерших репортеров и хроникеров, Царица завершила речь:

‑ Все, что произошло, произошло не только до нашего Августейшего венчания с Государем, но и до его женитьбы на графине Брасовой. Я не имею и не могу иметь каких‑то моральных претензий к моей статс‑даме баронессе Мостовской. Это жизнь. Мы сейчас вместе с ней и со всей нашей Благословенной Державой молимся за скорейшее выздоровление Государя.

И уже повернувшись к выходу, она вдруг остановилась и бросила в зал:

‑ Каждый ребенок Императора, это и мой ребенок. Помните об этом.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. 9 октября 1918 года.

‑ Любите ли вы моего мужа или нет – это ваше личное горе. Но стоит вам не так бросить взгляд на моего Августейшего мужа, и вы пожалеете, что не замерзли на этой чертовой башне!!!

Ольга смиренно склонила голову.

‑ Я понимаю, моя Государыня.

Машу колотило.

‑ И запомните, милочка, я – мать всех детей Императора, и сделаю для них все, что потребуется. Они для меня священны. А вот вы – нет! И если вы боитесь, что с вашим сыном что‑то случится, то вы ошибаетесь. Я вижу, как вы напряжены. Но, ничего этого не будет. С вашим сыном. Но и гарема с вами у нас тоже не будет. Никогда!!!

Хлестнув соперницу разъяренным взглядом, бывшая итальянка резко повернулась и зашагала прочь.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». ОХОТНИЧИЙ ДОМИК «У ТРЕХГЛАВОГО ДУБА». 9 октября 1918 года.

Императорский лесник закряхтел, входя:

‑ Даже не знаю, как и сказать. Вот что, соколики, пойдемте‑ка со мной. А вы, добры молодцы, оставайтесь. Это вам. Чай, разберетесь…

Георгий и Мишка удивленно смотрели вслед уходящей за двери банде. Затем, Георгий раскрыл конверт, прочел содержимое и…

‑ Я… Я не знаю... Что сказать не знаю. Вот…

Мишка прочитал бумагу. Еще раз. И… швырнул ее в огонь.

Они молчали.

Трещали дрова в камине, съедая остатки сообщения.

Молчал Георгий. Молчал Мишка.

Тягостное молчание.

Мишу душил ком в горле.

‑ Она мне врала, так получается… Всю мою жизнь врала… И отцу…

Георгий медленно проговорил, не отводя взгляда от огня:

‑ То есть мы с тобой родные братья…

Мишка зло ощерился:

‑ Мы с тобой – да! Вся наша банда – братья! Но папка мой – полковник Мостовский, ты понял! Понял, ты!!!

Брат поднял открытые ладони.

‑ Не злись, я тут ни при чем.

Новоявленный брат с шумом выпустил воздух из легких:

‑ Прости, я… Я не в себе, понимаешь?

Георгий кивнул:

‑ Понимаю. У меня состояние не лучше.

‑ И что будем делать?

Зло:

‑ Откуда я знаю! Они все решили за нас! Все, понимаешь?! Теперь ты Светлейший Князь Марфинский. Очень это в духе Маши!

Повисло мрачное и тягостное молчание. Наконец Мишка зачем‑то хмуро поинтересовался:

‑ А ты к Государыне как обращаешься?

Георгий пожал плечами:

‑ Маша. А как еще я к ней должен обращаться? Она же мне не мать в конце концов.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 9 октября 1918 года.

‑ Ваше Величество! Из главных новостей этого часа следует выделить обширное интервью Великой Княгини Александры Федоровны, которое она дала британской, американской и европейской прессе…

‑ Она еще на Кипре?

Арсеньева склонила голову.

‑ Судя по всему – да. Во всяком случае местом интервью указана Ларнака, и я отследила по фамилиям репортеров, большая часть из них раньше слали свои статьи из Кипра и о ситуации на Кипре. Хотя, есть и новые имена, которые очевидно прибыли специально к этому событию.

‑ Большой резонанс?

‑ Государыня, интервью только ушло в редакции. Публикации мы ожидаем сегодня, а резонанс, соответственно, завтра.

Маша устало кивнула.

‑ Хорошо. И что она там наговорила?

‑ В основном развивала свои прошлые заявления. Государыня, вот выдержки и основные посылы из этого интервью.

Императрица приняла из рук пресс‑атташе листы машинописного текста и бегло просмотрела. Да, Аликс разошлась не на шутку. Обвинения в убийстве Николая и в желании убить всю его семью, включая верных людей и слуг. Возможно даже их котов и собак. И волнистых попугайчиков. Аресты истинных патриотов России. Конфискации. Ссылки. Казни. Помимо узурпации власти, Миша и Маша обвинялись чуть ли не во всех смертных грехах, включая поедание на завтрак христианских младенцев. Нет, конечно, прямо так не утверждалось, но за каким лешим Александра Федоровна упомянула еще и того безумца в Риме, который бросил в их авто бомбу, кричавшего об Апокалипсисе, и те дикие слухи о том, что нынешняя русская Августейшая чета, чуть ли не вестники Конца Света, а сама Маша «блудница вавилонская на звере багряном»?

По ходу дела Аликс зачем‑то оскорбила российские элиты, «прислуживающие кровавым узурпаторам», и не спешащие принести присягу верности «единственно верному и истинному православному Царю Алексею Николаевичу». Вместе с тем, выражалась уверенность в том, что народ русский свергнет ненавистных узурпаторов и призовет на царство истинного…

В общем, обычный бред в исполнении Аликс. Но, все бы ничего, но один момент заставил Машу нахмуриться.

Как‑то она не очень любила, когда ее сына Александра именуют Антихристом.

Зря Аликс это сказала.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 10 октября 1918 года.

‑ Ваше Величество! Как и ожидалось, германские «добровольцы» продолжают занимать позиции в ключевых местах Австрии. Сопротивления со стороны австрийских полков не наблюдается. Население встречает «добровольцев» если не ликованием, то, во всяком случае, без явной враждебности. Другое дело в Чехии, где уже начались столкновения, переходящие в уличные бои…

Гурко деловито докладывал. Маша слушала. Кивала. Но что ей эта Австрия, когда все мысли с любимым? А ситуация была очень тревожной. Миша несколько раз приходил в сознание, но потом вновь проваливался в бездну беспамятства. Постоянные переливания крови поддерживали его, но улучшения тоже не наблюдалось. Врачи выражали верноподданнический оптимизм, но разводили руками.

Надо ждать.

И верить в чудо.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 11 октября 1918 года.

‑ Как думаешь, зачем нас тут всех собрали?

Иван Никитин пожал плечами.

‑ Что гадать, скоро узнаем.

‑ Надеюсь, с Государем ничего не случилось.

‑ Типун тебе на язык, дурак!!!

Смирнов кивнул и демонстративно хлопнул себя ладонью по губам.

Собравшиеся репортеры томились бездельем, но еще больше недоумевали представители дипломатического корпуса, аккредитованного в Константинополе. Впрочем, если дипломатов сдерживал протокол и этикет, то вот пишущую и снимающую братию не сдерживал никто и ничто. Они приглушенно, но откровенно болтали, особо обсуждая присутствие на мероприятии советника посольства Великобритании Фрэнсиса Освальда Линдли. С одной стороны, своим присутствием их не почтил ни сам посол сэр Колвилл Баркли, ни консул сэр Гораций Рамбольд, но, с другой, совсем игнорировать приглашение англичане не смогли. А может готовили грандиозный скандал, а более статусные дипломаты не захотели мараться громкими обвинениями в политическом убийстве бывшего Царя.

Как бы то ни было, но в любом случае, сейчас будет что‑то интересное.

‑ Дамы и господа! Уважаемые гости, члены дипломатического корпуса! Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Ольга Александровна, Местоблюстительница Престола Восточной Римской Империи!

Фактическая правительница Ромеи, под звуки фанфар, величественно вошла в зал и встала у подножья Императорского трона.

Смирнов хмыкнул себе под нос:

‑ Ничего себе, сколь торжественный выход! Похоже действительно намечается что‑то серьезное…

Но не успел он договорить, как церемониймейстер объявил:

‑ Его Императорское Высочество Великий Князь Николай Александрович!!!

Толпа ахнула, а в распахнувшиеся двери вошел живой и здоровый, хотя и до чрезвычайности мрачный, бывший Самодержец Всероссийский. Встав по левую сторону от сестры, он молча ждал дальнейшего.

Иван Никитин покосился на Фрэнсиса Линдли. Тот был хмур и явно уже жалел о том, что сюда пришел. Зато Иван просто‑таки потирал руки от предвкушения. Неимоверный скандал! Неимоверный!!!

Местоблюстительница заговорила официальным тоном:

‑ Дамы и господа! Я счастлива сообщить вам о том, что мой брат, Великий Князь Николай Александрович, не погиб, и находится в добром здравии. Нам пришлось сохранять эти сведения в тайне, с целью обеспечения безопасности Великого Князя и его семьи. Во‑первых, у нас не было уверенности в том, кто стоит за похищением семьи моего брата, и мы хотели убедиться, что наши подозрения верны. Во‑вторых, был риск того, что объяви мы о том, что Великий Князь Николай Александрович жив, то его семья станет просто не нужна похитителям, и от них постараются тихо избавиться. Лишь удостоверившись, что семья моего брата жива и ее местонахождение подтверждено официально, мы смогли сообщить всем радостную новость. К сожалению, во время проведения операции погибли офицеры СБВД, которых расстреляли в машине, приняв за авто Великого Князя. Так же, я уполномочена сообщить вам о том, что глава ИСБ генерал Ходнев, принимая на себя ответственность за допущение возможности похитить Великокняжескую семью, подал сегодня прошение об отставке. И последнее. Мы обвиняем правительство Великобритании в циничной и наглой провокации, в покушении на убийство русского Великого Князя, в похищении членов Императорской Фамилии, в организации и попытке осуществления государственного переворота в нашей Империи. Мы требуем от официального Лондона расследования этого инцидента, принесения извинений, немедленного освобождения и возврат семьи моего брата в Единство. МИД Единства объявит сегодня ряд британских дипломатов персонами нон‑грата и им будет предписано покинуть территорию нашей Благословенной Империи.

Под торжествующие и злорадные взгляды Фрэнсис Линдли покинул зал. Через открытые окна доносился с улицы Триумфальный марш из оперы "Аида". Джузеппе Верди был исключительно к месту.


* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. НАБЕРЕЖНАЯ У ДВОРЦА ЕДИНСТВА. 11 октября 1918 года.

Граммофон надрывался, оглашая округу Триумфальным маршем.

‑ Ещё.

‑ Прошу, ваше сиятельство!

Адъютант с готовностью протянул ладонь, на которой лежало несколько камешков.

Емец придирчиво выбрал один из камней и вышвырнул его в воду.

‑ Ещё.

Вновь протянута ладонь. Новый скептический осмотр, прежде чем швырнуть камешек в гладь Босфора.

Привыкший к чудачествам своего начальника, адъютант уже отрядил пару человек на поиски камешков, что на идеально вылизанной набережной перед Дворцом Единства было сделать не так уж и просто. Но, что камешки! Граф Емец‑Авлонский вполне мог и затребовать не только граммофон, но и целую труппу из «Аиды», устроив тут перед дворцом целую триумфальную процессию.

Но, судя по всему, начальник в хорошем настроении и чудить будет в меру. Во всяком случае, адъютант на это надеялся.

У Анатолия действительно было хорошее настроение.

Что ж, операция «Белый тигр» завершена, а «Колокол» близок к завершению. Все пошло не совсем так, как они с Государем планировали, пришлось много импровизировать, но, в целом, все прошло достаточно удачно. И овцы сыты, и волки целы, как говорит Император. Кое‑кто получил скандал и бледный вид, а угроза «спора за права на Престол» стала просто ничтожной. После всего, что Аликс наговорила, после столь дерзкого похищения/побега, и всего остального, она воспринимается в качестве городской сумасшедшей, Николай вызывает скорее жалость, чем почтение, а его сыновья уж совершенно точно вне игры. Скорее сыновья Императора нынешнего, которые не имеют никаких прав на Престол, будут рассматриваться в качестве возможных претендентов вдруг что, чем больной Алексей и мелкий Николай. Да, скандальный шлейф семейство бывшего монарха получило знатный.

Да, сроки пришлось сдвигать. Вывод из игры Николая и окончательная дискредитация его «Наследников Престола» должны были пройти уже после свадеб Ольги и Татьяны, и после окончания эпопеи по формированию Думы и нового правительства. Но, тут уж было не до изысков, зная решительность Государыни, головы могли полететь вполне натурально. Да, что там «могли» ‑ полетели бы, если бы он, Анатолий Емец, не посвятил Ее Величество в некоторые нюансы происходящего и в возможные планы на сей счет.

Все ж таки, Михаил Второй – гений, этого у него не отнять. И план гениален. Просто восхитительно гениален. Емец испытывал даже чувство профессиональной зависти к Государю. Нет ничего удивительного, что Император одерживал такие блестящие и изящные победы на всех фронтах.

Ведь, не будь готов план «Белый тигр», то Императрице пришлось бы действовать более радикально. Да и не факт, что действительно удалось бы устранить угрозу. А так – все изящно и красиво.

И «композиторы» молодцы. Даже трудно сказать, где сработали красивее, когда взрывали яхту Шиффов в Нью‑Йорке, или же в этот раз, в Ромее. Но здесь операция точно намного масштабнее и успех намного грандиознее. Чего стоит только похищение на подводной лодке и греческий самолет! А романтическая страсть к Марии Николаевне со стороны графа Луи Маунтбеттен Бирманского, заслуживает отдельного восторга, ведь именно страсть позволила спровадить из России всю эту опасную публику, и, при этом выведя их за скобки Большой Игры.

Ох, представление было еще то! Даже с «убийством» Николая потребовался виртуозный профессионализм.

Емец усмехнулся, вспомнив эпизод с расстрелянным авто. Трах‑бах‑бабах! Очереди холостых патронов, взрыв в салоне сонного газа, замена живых на мертвых, расстрел боевыми патронами автомобиля и поджог. Все как по нотам! Ни одного лишнего движения, ни одной фальшивой ноты! Не зря «Союз композиторов» ЭСЕД получает свое жалование! Ох, не зря!!!

‑ Ещё.

Вновь лицо, полное мучительности выбора.

Бульк!

Да, все прошло хорошо. Но и Государыня оказалась молодчиной! Дай Бог, чтобы Государь поскорее поправился. Но, если вдруг не сподобит Господь, то, по крайней мере сейчас у Анатолия Юрьевича появилась надежда на то, что не рухнет все немедленно. Юная Императрица Мария, вопреки ожиданиям, оказалась вполне ухватистой и решительной, хотя, безусловно, опыта ей пока не хватает. Но, это дело наживное. Она готова слушать, и это радует.

‑ Булку.

Адъютант озадачено переспросил:

‑ Какую булку, ваше сиятельство?

‑ Сдобную. Три, чтобы четыре раза не бегать.

Что ж, эти операции завершены. Но Большая Охота продолжается. Главное каждой живности предложить ту наживку, которую она охотно съест.

‑ Свежие булки из дворцовой кухни, ваше сиятельство! Для вас, только что из печи.

Емец разломил первую булку, вдохнул волшебный аромат и покачал головой.

‑ Это не мне, ротмистр. И не вам. Это им. Каждому – своя наживка.

Он усмехнулся, глядя на то, с каким аппетитом чайки поедали куски, которые им бросал Главный Ловчий.


* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. РАДИО ЕДИНСТВА. 13 октября 1918 года.

Императрица вздохнула, глядя на микрофон. Завтра выборы. Сыромятников умолял ее сказать что‑то про выборы, призвать голосовать, намекнуть, убедить…

Но разве это хотят услышать от нее подданные? Разве об этом плачет ее душа и болит сердце?

Нет.

Микрофон. Знак оператора, что трансляция началась. Спокойный голос Царицы Марии полетел по волнам эфира:

‑ Русский – это не «кто». Русский – это «чей». Не имеют значения, наши конфессии и религии, неважны цвета нашей кожи, разрез глаз, равно как и то, уродил ли нас Господь мужчинами или женщинами.

Мы – русские.

Мы – чьи. Мы – русские.

Есть англичане, немцы и французы. Кто.

Есть малороссы, греки, ингуши, киргизы, татары и буряты. Но все мы ‑ русские. Чьи.

Мы – чьи. Именно поэтому Россия несет святость и мудрость, именно потому раскинулась она от океана до океана. Величайшая Благословенная Империя. Мы – чьи. Чьи.

Твои мы, Господи.

Мы часть того мира, который общность. Который Единство.

Мы любим Тебя, Господи.

И, верим, что Ты любишь нас.

Твои мы, Господи. Твои.

Мы – русские.

Мы славим Тебя.

Мы идем за Тобой.

Благослови нас.

Благослови наш выбор.

Спасения и исцеления ниспошли нам.

Совесть, справедливость и благочестие – вот путь к нашему спасению.

Аминь.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ТАЙНИЦКИЙ САД. 14 октября 1918 года.

‑ Я не Михайлович! Я – Васильевич!!!

Мальчик был похож на злого нахохлившегося воробья, который готов в любой момент перейти в атаку.

Маша медленно выпустила воздух из легких. Вот за что ей это всё? За что такое наказание? Ей своих детей разве мало? Да и то, где она, а где дети! Почему она должна разгребать эти Авгиевы конюшни? Она с ненавистью оглядела стены Кремля.

«Москва‑Москва, как я тебя ненавижу! Ничего хорошего я от тебя не видела! Одни страдания!!!»

Императору стало немного лучше. Его даже отсоединили от доноров, давая возможность организму бороться самому. Вновь тянутся часы и дни тоски, ожидания, страха.

Сегодняшние выборы в России и их итог от нее никак не зависят. Все сделают за нее. Нет возможности на что‑то повлиять.

Тем более, что ей референдум в Австро‑Венгрии? Что ей бои в Чехии? Что ей охваченная смутой Венгрия, и румыны, которые все же не удержались от глупости ввести в Трансильванию свои войска? Почему ее это должно волновать больше, чем любимый, который завис между жизнью и смертью?

Сегодняшний разговор с сыном Михаила и Ольги был мучителен сам по себе. А тут еще и мальчик решил показать характер. Но Маша твердо была намерена закрыть все долги мужа и качнуть его весы в сторону жизни.

‑ Послушай, ты сам волен выбирать кем тебе быть – Михайловичем или Васильевичем. По праву крови ты – Михайлович и Светлейший Князь. У тебя есть еще титулы маркиза и барона, можешь использовать их. Ты – дворянин Империи, а уж как титуловаться, решать сугубо тебе.

Мишка мрачно шел рядом с Императрицей по дорожкам Тайницкого сада. Когда его везли из Марфино, он был полон решимости устроить скандал, фыркать и дерзить. Хорошо хоть поехавший с ним Георгий всю дорогу хватал его за ноги и опускал на грешную землю.

Но тут, в Кремле, оказалось так, что Царица вовсе не собирается его уговаривать, как‑то выпячивать его новый титул, и, вообще, демонстрировать свою величайшую милость и благоволение. По рассказам Георгия и по тем эпизодам, когда ему самому приходилось видеть юную Императрицу, он ожидал встретить в Кремле величественную, блестящую и очень опасную Марию. Вместо этого всего Мишка увидел очень уставшую, измученную молодую женщину, которая держалась на ногах из последних сил.

Чтобы хоть что‑то сказать, мальчик буркнул:

‑ А эти титулы мне тоже достались из‑за того, что я сын Императора?

‑ Нет, ‑ соврала Маша, ‑ это заслуженные титулы полковника Василия Мостовского и Имперского Комиссара Александра Мостовского, спасшего ценой своей жизни французского Императора и его мать. Ты можешь гордиться этими титулами. Никто не в праве у тебя отнять их славу и их гордость. Но и гордость быть сыном великого Императора Михаила Второго тоже никто у тебя отнять не может.

‑ И что вы от меня хотите?

Но Маша уже напряженно смотрела на спешащую к ним фигуру.

‑ Что‑то случилось…

Человек еще издалека закричал:

‑ Государыня! Императору очень плохо! Кризис! У нас нет доноров!!!

Смертельно побледневшая Маша бросила на мальчика взгляд расширившихся от ужаса глаз:

‑ Помолись за него. Это все, что я прошу… Прости его и помолись, умоляю!!!

И заспешила к зданию клиники.

* * *

                ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

                Евгений Сергеевич Боткин. Лекция в Императорской Санкт‑Петербургской Медико‑Хирургической Академии. 1940 год.

                ‑ Первейшими принципами нашей профессии я уже означил вам отношение к делу как служению, оказанию помощи, несмотря на неблагоприятные условия, без оправдания бездействия и ссылки на те, или иные обстоятельства. Ярчайшим проявлением их стала работа русских врачей в годы американки, когда мы все работали изо всех последних сил, отдавая себя без остатка врачебному долгу. Ярчайшим примером этого служения стал подвиг Лейб‑медика Николая Васильевича Сперанского, не только спасшего своей кровью Государя, но и открывшего нам путь к пониманию лечения американки.

                Тогда, в октябрьские дни 1918‑го, мы не знали, как лечить американку. Предложенное профессором Гедройц замещающие переливание крови стабилизировало состояние больного. Недостатка в крови для Государя не было. Гвардейцы всех полков Москвы, готовы были отдать кровь Государю. Даже горцы дикой дивизии, по вере своей считающие, что, отдавая кровь они отдают душу, с готовностью шли на это для Михаила. Мы, особенно после горьких слов Государыни, спешили. Состояние Государя было критическим. В этой спешке мы не сразу поняли, что переливаем кровь недавно привитых от оспы. В смятении мы прекратили процедуру и стали искать чистых доноров, но состояние Государя стало резко ухудшаться. И тогда профессор Сперанский, своею волею вошел в карантинную зону и приказал делать взаимное переливание крови от него Государю и от Государя ему. Тем самым он надеялся дать нам время найти нужных доноров, и, прогоняя через себя кровь реципиента, насытить её кислородом, разбавить вирус в общем увеличившемся объеме кровотока, снизив общее его содержание у больного. Три часа кровеносные системы врача и больного были одним целым. Государю явно становилось лучше, но у Сперанского появились первые явные признаки болезни. Мы как раз нашли достаточное число доноров: не привиты от оспы были монахи и монахини московских монастырей. Именно их кровь переливалась в следующие дни Государю.

                Сегодня многие пытаются гадать – что же спасло Императора Михаила тогда: наука или чудо? Всенощная молитва Государыни на праздник Покрова Богородицы, «кровь святых старцев» или гениальность и самоотверженность врачей… Я ещё повторю вам: мы делали всё что могли, но что нужно делать мы не знали!

                В те дни я еще более уверовал в то что «Дела» без веры могут существовать и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей. Там у постели Государя мы сделали много ошибок, но именно через их череду Господь вывел нас к излечению.

                Теперь после многих лет исследований мы можем предполагать, что привнесение в организм больного оспы вызвало, как назвал это Государь, «интерференцию вирусов». А вымывание молодой крови больного кровью стариков снизила иммунное самоизнурение организма. Но мы по‑прежнему не знаем этого твердо. Но одно могу сказать вера Благословенной нашей Государыни, верность врачебному долгу врачей, деятельное сострадание ближнему доноров, и беспримерный подвиг самопожертвования Лейб‑медика Сперанского спасли тогда Государя.

                Врач должен помнить всегда что «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Вспоминайте это когда будете спасать своих больных, вспоминайте подвиг Сперанского, и помните, что только поступком, не бездельем, а делом можно получить от Господа шанс победить болезнь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю