Текст книги "Балтийский форпост"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И что делать будем?

– Ничего не будем, – отвернулся к окошку посадник.

– Как это ничего? А то, что он в устье Наровы крепостицу заложил, это что?

– Как что? Пусть строит. Что данам, что крестоносцам подобное своеволие вряд ли по нраву придётся. Так что рано или поздно… Скорее рано они с ним сами разберутся!

– Полагаешь?

– Сам посуди. Стал бы ты спокойно смотреть, если бы на твоих землях кто-нибудь подобную стройку затеял?

– Так то на моих, – оскалился воевода.

– А даны ничуть не хуже тебя, – отзеркалил злую усмешку посадник. – Или ты считаешь, что то не их земли?

– Вообще-то это земли эстов, – осторожно уточнил воевода. И покосился на товарища. Что он на это скажет?

– Были! Когда-то! – усмехнулся тот в ответ. – Ты об этом поспорить пришёл?

– Добрый спор ещё никому не навредил. И насчёт крепостицы ты неправ. Тут слухи ходят, что даны уже несколько раз пытались этого, – воевода мотнул бородой куда-то в сторону окон, – в реку скинуть, да не вышло у них ничего! Ты не думал, что будет, когда этот окрепнет и крепость свою достроит? А ну как реку нам перекроет? Что тогда делать станешь, как торговым людишкам такое объяснишь? На Литву или Ригу я бы не особо уповал, те за наши интересы сражаться не станут. Наоборот, как бы нож в спину не воткнули, когда слабость нашу почуют!

Воевода перевёл дыхание, огладил ладонью заросший бородищей подбородок, стирая брызги слюны.

– Кстати, ведь это к нему Ярослав Всеволодович приезжал! А ну как новгородцы вновь на той земле утвердятся? Колывань или как там его сейчас даны называют? Ревель? Да, Ревель! Если его назад у них отобьют? Ведь смогут же? А там и до Юрьева очередь дойдёт, и до Риги! Это в прошлый раз Ярослав до неё не дошёл, потому что мы ему не помогли. Или ты думаешь, князь такое забудет?

– А зачем ты мне это говоришь?

Посадник по-новому пригляделся к старому товарищу. А ведь сдал, сдал старый друг! Обрюзг за последний год, поникли плечи, словно придавило их к земле непосильной ношей. И брюхо себе такое успел отрастить, что никакая броня не скрывает! Пояса боевого за жирными складками спереди не видать! А глаза всё те же, хитрые да алчные. И глядит так, словно дырку прожечь норовит!

«И через ту дыру ухватить побольше», – почему-то подумалось посаднику.

– А кому же ещё? – неподдельно удивился толстяк.

– Я, что ли, с литвинами да крестоносцами уговаривался? Ты в Кром пойди да князюшке нашему с боярами всё это растолкуй! Это же они с ними грамотку о мире и торговле подписывали! По улицам ходить страшно стало, от белых плащей с крестами красными в глазах рябит! Глянешь – как будто кровь с тех плащей на землю течёт! Что замолк? – Посадник швырнул перо, вскочил и обежал длинный стол. Встал напротив воеводы, уставился ему в заплывшие жиром глаза. – Почему-то в Кроме таким говорливым не был, когда извечного врага бояре наши решили в друзья записать! Или ты думаешь, я не знаю, почему ты так извести этого боярича желаешь? Да ты просто боишься, что он в силу войдёт да с тебя же за своё добро украденное и спросит!

– А ты не боишься? – вызверился в ответ на посадника воевода. – Что и с тебя тоже спросит? А ещё и за смер…

– Ма-алчать! – прошипел посадник. И удовлетворённо усмехнулся, когда увидел, как опешил, как послушно-испуганно замолчал воевода, подавившись несказанным. Как в испуге оглянулся на дверь дубовую, полосами железными окованную.

И сам прислушался. А ну как скрипнет за дверью кожей сапог чрезмерно любопытный служка? Ничего не услышал, но обольщаться той тишиной не стал. Мало ли? Поэтому и процедил сквозь зубы:

– Думай, когда и где рот свой раскрываешь! Везде уши! И я не для себя старался, а для пользы города! А за то себя вини! Твоя задумка ведь. И исполнил её тоже ты! Так что кругом только ты и виновен!

– А кто мне её подсказал? – не пожелал принимать всю вину на себя воевода. – Кто меня на подобное подтолкнул? Не ты ли?

– Чего только в пьяную голову не приходит! Я пошутил, а ты всё за правду принял!

– Пошутил он! А когда добро боярское поровну делили, тоже шутил? Ишь, для города он старался! Знаю я, для кого ты старался!

– От заладил! Твоё дело – мечом махать да дружиной командовать. А в посадничьи дела не лезь! Не твоего ума это. Тебе что, больше поговорить не о чем? То давно было и уже прошло! Ты бы лучше о нынешних делах подумал!

– А я и думаю! Поэтому и хочу оградить себя в грядущем от неприятностей!

– Так огради, кто тебе мешает?

– Псков не поймёт, если я в городе это сделаю! Мне ещё прошлого раза не забыли. Тут что-то другое нужно сделать, хитростью извести. Подскажи, ты же можешь!

– Псков не поймёт, тут ты прав. И дружина супротив своих тоже железо не обнажит, – подытожил посадник и задумался. «Пора избавляться от старого друга, ох пора! Очень уж разговорчивым и назойливо-упрямым в своей глупости тот стал. Но не сейчас. Пусть сначала старое дело до конца доведёт. А там концы в воду, и всё».

И совсем другими глазами посмотрел на уже бывшего товарища. Внутренне скривился, впервые заметив его обрюзгшее лицо и обвисшие щёки. Похоже, что воевода медовухой балуется! И, судя по всему, слишком ею увлекается. А ведь не докладывал никто о таком, иначе бы давно слухи по городу поползли. Отвернулся в сторону, чтобы рожу эту, глаза намозолившую, не видеть!

Но не выдержал, искоса глянул на собеседника и снова отвёл глаза в сторону. Удивительно, как за столь малое время можно мнение о человеке изменить! Успокоился и только тогда медленно и тихо заговорил, заставляя воеводу подшагнуть вплотную и даже слегка наклониться вперёд, чтобы лучше слышать:

– А если его с крестоносцами или литвинами лбами столкнуть? Воспользоваться такой сварой да и извести всех разом под корень! И спихнуть всё на иноземцев! Они же мне тут словно кость в горле! Всё по улицам ходят, чуть ли не в каждое подворье заглядывают! Высматривают вокруг, в каждую щель лезут, словно псы вынюхивают!

И, увидев, как заблестели от предвкушения скорой расправы с общим врагом глазки бывшего товарища, тут же осадил его:

– Да только в городе тебе подобное всё равно не провернуть.

– Почему это только мне? Нам! Нам. А я и не стану в городе подобное проворачивать. Князюшке нашему жизнь осложнять не буду. Но да ему до нас и дела никакого нет, он же теперь, после подписания этой грамотки, всё больше в сторону Медвежьей Головы посматривает! Всё к литвинам в гости ездит со всем своим семейством. Словно мёдом им там намазано! Или их ещё как-то приманивают! Так что нет, не стану я Псков бередить. А вот за городом… – Воевода многозначительно посмотрел на товарища. Или на подельника, чего уж там.

– За городом совсем другое дело, – усмехнулся посадник. – За городом можно! Придумать только нужно, чтобы литвины точно за ним вдогонку бросились!

– А я и придумаю! Есть у меня одна мысль…

* * *

Без разведки никуда! С горенки и с надвратной башенки только нашу улочку и видно. Ещё можно заметить вдалеке дружинников княжеских, что скрываться и не думают. Наоборот, нарочито на глаза лезут и вроде бы как тем самым предостерегают нас – мол, мы здесь! Не вздумайте сюда идти!

А сколько их там на самом деле? Может, стоит парочка воев и бегает туда-сюда, нас вроде бы как пугает. Так что лучше пусть мои люди своими глазами на них посмотрят. И мне потом доложат, что видели.

А ещё, кроме добычи необходимых сведений о противнике, нужно передать кормщику баркаса, что наши планы немного поменялись. И забирать он нас будет не из Псковы-реки, от торга, как было уговорено ранее, а с городской набережной, что на Великой. И чем скорее он перегонит свою посудину в назначенное место, тем лучше для него и будет. Потому что лишние хлопоты будут оплачены дополнительно.

Нам в городе лучше не показываться, потому как это мы с воеводой враги, а в княжеской дружине люди подневольные. И лить их кровушку на радость литвинам и крестоносцам нет никакого желания. Лучше убраться по-тихому. Если получится.

Поэтому в город ушли Прохор и Луша. Якобы на торг за покупками. Надеюсь, обратно вернутся целыми и невредимыми.

– Баркас, на котором нас сюда привезли, знаешь? – спрашиваю напоследок дядьку.

– Откуда, боярин? То не я, то малец мой вас у нижних решёток видел.

– Ну так возьми его с собой! Найдёте баркас, скажешь кормщику, пусть сюда свою лодку перегонит. К полудню, – показал рукой в сторону набережной. – Как сговоришься с ним о сроках, так сразу ко мне и поспешай!

– Сделаю! – закивал головой управляющий. И уточнил: – А повариху с собой брать?

– Лушу-то? Зачем? Нет, повариха пусть домой сама добирается.

Проводил взглядом направившихся к воротам Прохора с кухаркой, глянул на несущих службу дозорных. Все на местах, глаз с улицы не сводят.

Солнышко к небосводу прилипло, на одном месте зависло. Ждём. Самое трудное дело. В который уже раз проинструктировать людей? Чтобы себя и их занять? Нет, не нужно. А больше и заняться нечем. К срочному выходу за ворота усадьбы всё подготовлено, железо уложено в повозки и увязано в тюки и пачки для удобства перегрузки с места на место и дальнейшей переноски. Так что остаётся только ждать…

Тянется время…

Появлению Прохора обрадовался не только я, все мои вздохнули с облегчением. Поняли, что закончилось ожидание, скоро дело начнётся.

– Боярин, перевозчик обещался ровно к полудню супротив усадьбы встать! – первым делом доложил Прохор.

– Это хорошо, что к полудню, – улыбнулся и посмотрел на тень от солнца. До назначенного срока совсем немного осталось. А ведь только что сетовал, что солнышко на небосводе вроде бы как замерло! – Что там с дружиной?

– Вверху или внизу? – уточнил Прохор. Увидел, как я нахмурился, и заторопился: – На площади небольшой отрядец стоит. И внизу, на набережной, ещё один, поменьше.

– Небольшой – это сколько воинов? – терпеливо расспрашиваю дядьку.

– Там, – Прохор указал рукой в сторону городской площади, – чуть больше десятка. А у реки и того меньше. Двоих только и видел.

– И всё? – не поверил сказанному. Не верится мне, что воевода просто присматривает за мной. Нет, не может такого быть! Наверняка что-то задумал! Для чего-то же он нас обложил? Заманивает? Выставил малый отряд, а где-нибудь в укромном месте подмога прячется? И почему у реки так мало воинов? Ну не верю я в глупость городского военачальника, не верю! Или просчитал меня? Догадался, что я рекой уходить буду? А и какой у меня ещё может быть выход? Никакого! Так что не дёргаемся, ждём баркас и грузимся!

Вернувшаяся из города Луша подтвердила сказанное Прохором. Ладно. Хитрит воевода, хитрит. Понять бы, что замышляет…

Отбрасываемая мной тень совсем уменьшилась, солнце в самую макушку светит. Пора!

– Выходим! – Больше ничего говорить не стал, всё уже много раз говорено!

Первый десяток на улицу вывалился, сразу перегородил улицу от возможной атаки с площади, прикрылся щитами. Арбалеты у всех заряжены, к бою готовы. Надеюсь, это сильно охолонит горячие головы княжеских дружинников, и не полезут они под выстрелы.

Следом второй десяток повозки выкатил и скорым шагом к реке направился. Встанут там заслоном, нас будут прикрывать.

Ну и третий пошёл! Ему самое тяжёлое дело досталось. Лошадок у нас нет, так что в качестве тягловой силы сами себя использовали. Щиты на спине, арбалеты пусть и на повозках лежат, но всё равно под рукой находятся.

Повозки под уклон сами едут, даже придерживать приходится. На середине спуска подходящую к берегу знакомую лодку увидел. А вот и дружинники воеводские! Отступают в сторону, не желают с нами связываться. Луков у них нет, арбалетов тоже не вижу. Значит, опасности пока не представляют! Оглянулся на бегу, первый десяток организованно вслед за нами отступает, а погони никакой и нет! Неужели никто нападать на меня не собирался и ошибся я в оценке опасности?

Да и ладно! Целее буду! Ошибся же только в одном: не сейчас нападать будут, а чуть позже. Вот и близится разгадка воеводской хитрости. Значит, нападать будут на воде!

Баркас сунулся носом в берег, с борта перебросили сходни. А тут как раз и мы подоспели! Ещё не успели остановить повозки, а первая пара воинов уже подхватила увязанный груз и, тяжело бухая сапогами по бутовому камню, побежала на баркас.

Прогнулись и плюхнули о воду сходни, заскрипели протестующе, но выдержали. А следом уже и вторая пара воинов торопится. Повозки остановили прямо у сходней. Как их потом отсюда вытаскивать будут, не знаю. Да и не очень меня это дело интересует. Ещё не хватало об этом голову ломать. Пусть у Прохора голова об этом болит!

– Осади! – скомандовал хозяин баркаса своей команде. Те тут же упёрлись вёслами в берег, поднатужились и столкнули баркас на глубину.

– Погоди! Ещё не все загрузились! – не понял я такого манёвра и ухватился за рукоять сабли.

– Не мешай, боярин! Ты своими делами занимайся, а в мои не лезь! – отмахнулся от меня лодочник. Указал рукой на место позади мачты. – Вот сюда груз свой складывайте. Да не бросайте, а осторожно кладите!

– Складывайте, куда показал, – кивнул бойцам.

– Никак железо принесли? – полюбопытничал у меня лодочник, когда первая повозка полностью опустела, а груз с неё оказался на борту. И тут же пояснил: – Баркас шибко в воду просел от такой тяжести. Ещё бы немного, и пришлось бы всем за борт прыгать, чтобы его с камней снять.

И уже своим людям приказал:

– Подай вперёд! Да сходни, сходни приподнимите! Вот так!

Баркас снова ткнулся носом в берег. Стоящая на носу пара речников за верёвки приподняла сходни. Подождала, пока баркас снова в берег носом ткнётся, и тут же уронила их в воду. Брызги во все стороны полетели, вызвав очередную порцию ругани хозяина:

– Ах вы безрукие! – И уже гребцам: – Держим! Не даём течению снести!

Второй десяток следом за третьим разгрузил замыкающую повозку и так же тяжело взбежал на борт. Правда, для этого людям пришлось пару шагов по воде проделать. И уже на борту, освободившись от тяжкой ноши, вылить из сапог набравшуюся туда воду. Под непрестанное бурчание хозяина баркаса, само собой. Хорошо хоть, что тот просто бурчал, ни к кому конкретно не адресуясь.

Всё это время глаз с берега не сводил. Поэтому чётко видел и столпившихся вдали княжеских дружинников, и небольшую толпу праздных зевак на набережной. Близко никто не подходил, опасались люди непонятной суеты. Да и вообще, проявлять любопытство, когда перед тобой группа хорошо вооружённых воинов, куда-то явно торопящихся, не самое умное дело.

– Бегом на баркас! – скомандовал первому десятку.

Забухали по сходням сапоги, качнулся несколько раз баркас.

– Уходим! Уходим! – это уже кормчему рявкнул. – Не спим!

Княжеские дружинники любопытствующих прочь оттеснили. Я насторожился и сразу же обратил внимание и на быстро спускающуюся по нашей улице тройку воинов в белых плащах с красными крестами. Меченосцы! Орденцы! Ох и непривычно и необычно видеть их в городе. Ишь, как свободно расхаживают! И ничего не боятся. Как раз мимо моей усадьбы проходят!

Загомонили на набережной недовольные произволом стражников горожане, начали звонко переругиваться с ними. Отвлёкся на миг и за поднявшейся суматохой чуть было всё не пропустил! Вовремя взгляд на подходящих крестоносцев перевёл. Поэтому и увидел, как за спинами у них сталь на солнце сверкнула! И как белые плащи тут же попятнались красным! Тумкнули на берегу арбалеты стражи, я пригнулся и скомандовал:

– Щиты на нос! К бою!

И тут же лодочнику:

– Отваливаем! Не спи! Убьют!

– Да то не по нам бьют! – всмотрелся в происходящее на улице Тор. Выпрямился, но из-за щита высовываться не осмелился. Голову в мою сторону слегка повернул, а глаз с берега не спускает. –  Боярин, а что это там происходит-то?

– По нам или не по нам, но не высовываемся! И гребцов прикрываем! Щиты на правый борт! – Баркас как раз от берега отошёл и развернулся, вёсла о воду ударили, загребли, выгнулись и начали разгонять тяжёлую посудину, помогая ленивому течению.

А теперь можно и ответить Тору:

– Подставили нас! Теперь крестоносцам скажут, что это мы их людей побили!

– Ну и что? – не сообразил Тор. – Мы же всё равно с ними воюем?

– Воюем, – согласился. – Только раньше мы могли в город свободно приходить, а после такого уже не сможем.

– Подумаешь, город, – скривился Тор. – Да я и сам сюда больше ни ногой! Где это видано, чтобы по Пскову крестоносцы ходили как у себя дома? Продались бояре литвинам! И город продали!

– Погоня наверняка будет, – предположил я вслух и поймал внимательный взгляд лодочника. – Если боишься, то можешь высадить нас где-нибудь на берегу.

– Это ты так меня обидеть хочешь, боярин? Вместе сюда пришли, вместе и вернёмся. А будет погоня или не будет, то одному Господу известно. Сейчас излучину пройдём, парус поставим, и пусть догоняют! Да и ты ведь сиднем сидеть не станешь, коли настигнут нас?

– Не стану, – показал глазами на заряженные арбалеты. – Отобьёмся. А оторваться не получится?

– Нет, – покачал головой лодочник. – Груз у тебя очень тяжёлый. Баркас, сам глянь, как низко в воде сидит. А ещё придётся не напрямки идти, а вдоль берега.

И замолчал. Удержался, не стал интересоваться, почему придётся не напрямую через озеро идти, а держаться ближе к берегу. Сам сообразил, что из-за опаски при налетевшем шквале зачерпнуть бортом воду!

Что же, берегом так берегом. Вот только при этом уйти без боя будет и в самом деле проблематично. Невозможно почти, если честно!

А почти, потому что пора распаковывать наши тюки и готовиться к встрече неприятеля. Крестоносцы это будут или ещё кто, а обратно никто из них уйти не должен!

Глава 8

Почему вывозили из усадьбы железо на двух возах? Да потому что не только железо там было! Да и куда мне столько корпусов гранат, чтобы их потом двумя телегами из города вывозить?

Нет, всё понимаю… И то, что гранат, как и патронов, много не бывает, и то, что мне до собственного производства чего-то подобного у себя в крепости, как, извините, до… Да-да, именно дотуда, вы правильно поняли! Всё так, вот только в моём случае всё свелось ко второй части этой популярной и удивительно верной поговорки – просто нам больше не унести и не увезти! Телеги и так грозили развалиться под неподъёмным грузом!

А заказ продолжается, и литейщики его ещё будут выполнять. Другое дело, как мы его потом будем переправлять? Ну да это и впрямь потом. Сначала это добро отсюда вывезти необходимо! И самим, на минуточку, выбраться бы без потерь!

А если начистоту, то один возок на самом деле был полностью забит чугунным добром, тут не убавить и не прибавить. А вот второй… Во втором находились четыре небольшие пушчонки! Такие, какими я их себе до этого момента и представлял.

До полноценных размеров пушечного литья время пока ещё не пришло, мастера в один голос заявили, что требуемого мной качества отделки внутренней поверхности сделать не смогут! Колокола смогут, а это нет! Странно, но что я мог поделать? И так спасибо, что согласились на выполнение заказа.

Так что обещали мне псковские колокольных дел мастера отлить к оговоренному сроку вот такие невеликие пушчонки. Обещали и сделали! За что честь им и хвала.

Какие пушчонки? Да самые простые! Что-то вроде шуваловских «единорогов». Я вот ничего другого не придумал. Да и не придумывал, если начистоту говорить. Зачем ломать голову, если всё уже придумано до нас? Остаётся грамотно воспользоваться плодами чужого труда! А то, что всё это только будет когда-то придумано, так над подобными тонкостями я не заморачивался. Да и как оно теперь будет придумано, если я уже этим пользуюсь? А? То-то!

Мастера обещали и сделали, слово своё сдержали! Получилось… Да нормально получилось для этого времени, что тут говорить! Для колокольных дел мастеров подобная работа не являлась какой-то запредельно сложной. Незнакомой, это да. А лить её было проще, чем тот же многопудовый колокол. Сложнее было правильно форму для отливки собрать. Да и то, как рассказал мне Прохор со слов литейщика Андреева, тому пришлось всего два раза форму переделывать, пока не получилось на выходе нужное по качеству изделие. Говорю же, Мастер!

Технологические приливы для установки тела пушки в пазы деревянного дубового лафета замаскировал среди разнообразных украшений по всей её поверхности. Завитушки там какие-то, звери и птицы. На усмотрение мастера, короче. Он же колокола льёт, а там без этого не обойтись. Вот и подумалось: а ну как за всеми этими украшениями можно будет спрятать цапфы?

И с этими приливами-цапфами в качестве якобы украшений просто запудрил мастерам мозги, чтобы хотя бы в ближайшем времени никто не смог повторить нечто подобное. Стоит только мне хоть раз использовать эти орудия в деле, и всё! Слухи по миру сразу поползут! И мастеров просто заставят воплотить ещё раз эти поделки. И ещё, и ещё…

Так что с приливами есть малая вероятность, что при новом литье мастера просто-напросто забудут про них…

И порох! Секрет его изготовления никому не передаю, каждую партию этого зелья делаю сам. Ну, почти. Самому все наши потребности не осилить. Приходится привлекать избранных умельцев для этого дела. Да и то целиком процесс никому, кроме меня, не известен.

А то, что ханьцы уже начали завозить в Европу это зелье, так где мы, а где та Европа?

Что ещё? Лафеты привезли! Хорошо ещё, что не одновременно с пушками, а то вся моя наивная хитрость сразу оказалась бы ненужной.

Уже здесь, на месте, я лично наметил, в каком месте прорезать канавки под цапфы. Причём пришлось каждый лафет под конкретное орудие размечать. Почему? А потому что лили пушки два мастера, и у каждого своя форма и своя отливка. У кого из них лучше получилось? После проверки в реальных условиях узнаю. Тогда и понятно станет, что дальше заказывать, у кого и в каких количествах. Лишь бы серебра хватило…

Приказал два мешка мелких и крепких камней набрать, а не какого-нибудь рассыпающегося в руках бута. В том же амбаре из проржавевшего железного хлама нарубить мелких кусочков и в отдельную суму сложить. Древком копьеца пришлось пожертвовать, изготовил из него простейший банник. Им же и всё остальное буду делать – зарядку и прочистку. Пока сам! Деваться потому что некуда! Вот вернёмся домой, там все нужные вещи и изготовим! И первую в этом мире команду артиллеристов подготовлю!

О протравнике ещё вспомнил, кусок проволоки под это дело использовал. Сойдёт на первый раз. Из той же проволоки примитивный пальник согнул. Буквально на коленке. Тоже на один раз сойдёт, а дома уже будем голову ломать, как более качественные вещи изготовить!

Порох у меня был из старых запасов, предусмотрительно прихваченных с собой. Вот как знал, что пригодится! Луша пошила два небольших мешочка, туда я его и пересыпал.

На глазок отмерял, полагаясь на свои знания. А как ещё? Ну нет у меня возможности должные испытания с подходящей навеской провести! Посмотрел на калибр, на толщину стенок, ну и прикинул примерное количество зелья. На раковины внутреннюю поверхность стволов я ранее проверил!

Надеюсь, не переборщил с зарядом. Не хотелось бы раньше времени на перерождение отправиться!

Ядра заказывать не стал, посчитал излишним за один раз выдавать литейщикам все свои секреты. Потом закажу, спустя какое-то время. Или сами их сделаем. У нас тоже литейное производство в приоритете. Другое дело, что нескоро мы его организуем, но ведь организуем! Да и ядра – это так, на будущее, а на первое время нам и картечи будет достаточно. Свинца дефицит, поэтому нарубим железа. Или мелкую щебёнку возьмём, уж этого-то добра под ногами столько валяется, что только наклоняйся да подбирай!

Что ещё? Дружинники косились на непонятный груз, грузили его с пыхтением на телегу и молчали. Вопросов никто не задавал, хотя видел же, как людей любопытство гложет. Понимали, что это оружие, а вот что оно делает, на что способно, даже гадать не стали. Помнили, как в самом начале с гранатами обмишурились…

Умничали тогда наши острословы, называли непонятные кругляши яйцами железными. Всё смеялись, что для того, чтобы врага из строя вывести, ему таким железным окатышем нужно прицельно в лоб угодить! Шуток было…

После первого испытания в овраге все шуточки словно ножом отрезало! Особенно когда увидели посечённые осколками кольчуги и щиты. А звук разрыва кое-кого из будущих гранатомётчиков заставил испугаться! Кого-то, не буду показывать пальцем, вообще на пятую точку приземлил! Это они сейчас всё забыли, но я-то всё помню! И с пушками, уверен на все сто, будет похожая история…

Пока предавался воспоминаниям да о высоком мыслил, гребцы вывели тяжёлый баркас на стрежень. Там и течение сильнее, можно вёслами сильно о воду не упираться, и кормщику проще подруливать.

Возвышающиеся над рекой величавые стены Крома медленно проплыли по правому борту. Присматриваться особо не присматривался, но понятная опаска имелась. А ну как после устроенной у моего дома провокации нас постараются не пропустить? Ну и что, что мы ровненько на серединке реки держимся? Хороший стрелок из лука со стены до лодки запросто стрелой дотянется. Правда, убойную силу она потеряет и ужалит уже на излёте, но всё равно приятного мало. Особенно если по открытому телу поцелит. Это из лука. А из толкового арбалета ещё проще. Особенно если учесть количество возможных стрелков на крепостной стене.

По правую руку открылся отличный вид на нижние решётки в устье Псковы. За ними столпотворение рыбацких лодок и пузатых купеческих баркасов, воды не видно! Прошли устье, и вот уже до траверза Варлаамовской башни рукой подать.

Уже было обрадовался, что миновали город, что вырвались на простор, да в этот самый момент проскользнул под решётками приземистый дощаник с деревянной надстройкой на носу! Взмахнул вёслами, словно крыльями, и ходко пошёл нам наперерез!

И ведь не разглядеть, кто в том дощанике находится, всё и всех надстройка закрывает! Да ещё и мачта со свёрнутым парусом сразу за надстройкой у него располагается, так что гляди не гляди, а всё бесполезно! И ведь прут прямо на нас! Уверенно так!

– К бою! – прошипел, стараясь говорить тихо, чтобы меня на берегу никто не услышал. Почему так сделал, не знаю. Почуял что-то, наверное.

Всё внимание подходящей посудинке! Но краем глаза умудрился увидеть, как Степан, третий дружинник в десятке Тора, потянул из гранатной сумки ребристое яйцо! Ишь, умный какой! Я и себя точно на таком же движении чуть раньше поймал, да вовремя опомнился.

– Гранаты не трогать! Отбиваться будем только арбалетами! – Мельком оглядел своё воинство: все ли команду услышали и приняли к исполнению?

Ну не нужно, чтобы в городе раньше времени узнали о нашем оружии. Уверен, что если и дошли до воеводы слухи о нём, то ничего конкретного в этих слухах не было. Ведь к нам люди пока только приходят, а оттока никакого ещё не было. А слухи – они ведь только слухи. Ничего конкретного в них нет и быть не может. Подозрение зародить могут, а веры им никакой нет.

Щиты у нас так и стоят по правому борту, не убирали мы их. Хоть это хорошо. И за ними так же не видно, что и у нас на борту происходит!

На всякий случай на левый берег глянул, не собирается ли с той стороны тоже кто-нибудь в нашу сторону кинуться? Нет, пусто там. Лишь над женским монастырём какой-то призрачный дымок курится. Кухарят, наверное. В животе забурчало. Как-то за тревогами я и про пропущенный обед забыл. Ну да ничего, скоро пообедаем! И никаких сомнений у меня нет, что сумеем отбиться.

До лодки уже рукой подать, дистанция – шагов тридцать. Отчётливо разглядел чёрные пятна сучков на плохо оструганных плахах надстройки, даже мелкие пузырьки пены в разрезаемой носом волне увидел. Вёслами машут, а никто из-за надстройки не выглядывает! И кормчего не видно! Все попрятались.

– Приготовились, – тихонько скомандовал. – Болты брать бронебойные!

Ни один из десятка расположившихся у правого борта стрелков головы не повернул, но команду все услышали. Приникли к прицелу. И никто болт на тетиве не стал менять. Значит, правильно сориентировались в обстановке, сообразили сами, что именно нужно заряжать!

Кормщик наш с ноги на ногу переступил, правилом шевельнул, выравнивая курс в одну ему нужную сторону.

Довернул влево, завалился баркас на правый борт, опустил его вниз. Пришлось стрелкам прицел поправлять. И ещё раз, когда баркас выровнялся.

– Держи ровно! – погрозил ему кулаком. Нашёл время по курсу рыскать. Этак можно все болты мимо цели послать!

Тот только головой закивал и, в свою очередь, на своих же гребцов и рыкнул. Что на них попусту рычать? Им тоже подставлять свои шкурки под вражеские стрелы ни к чему, вот люди и начали на себя имеющуюся у них броньку накидывать. А в движении это очень сложно делать. Потому и сбились с такта, кое-кто вёсла вообще бросил, а баркас из стороны в сторону рыскнул, пока его кормщик не выправил.

Пошли ровно и хорошо, ну так и нечего на них дальше отвлекаться! Я и отвернулся, вновь на приближающуюся лодку взгляд перевёл. А ведь ровно идём, и волна почти что не ощущается. Ну и отлично! Прицеливаться будет проще. Зашебаршились гребцы, посуетились какое-то мгновение и затихли. И ладно.

В узкую щель между двумя рядом стоящими щитами глянул, оценил расстояние до приближающейся лодки. Всё так же идёт точнёхонько на нас и никуда сворачивать не собирается. А расстояние между нами уже шагов до двадцати уменьшилось! И стрелять не в кого! Не видно же ничего! И никого! Абордаж? Повязать хотят? Не может у них на борту быть людей больше, чем у меня! Тогда зачем? Не понимаю…

Выбросил из головы кучу возникших вопросов, не до них сейчас. Рука в сумку нырнула, пальцы ребристое тело гранаты обхватили…

Если никого не видно, то, может, метнуть такой вот подарочек за надстройку дощаника? Метнуть, и на этом всё закончится. Можно будет о погоне забыть, потому что некому там догонять будет! Но нельзя! На виду у всего города нельзя!

Десять шагов…

Заставил себя отпустить гранату и перехватить арбалет двумя руками! Сшибка так сшибка! Вплотную даже лучше, тут и гранаты не понадобятся! Арбалетный залп бронебойными болтами в упор никакие щиты не выдержат, и самые крепкие доспехи им не помеха!

Как это обычно и бывает, время перед началом схватки замедлилось. Зависли над рекой бело-серые чайки, пронзительно-заунывный крик которых словно замер на одной ноте, застыли на взмахе вёсла чужой лодки…

От носа нашего баркаса в сторону подгребающей лодки убегала да в это мгновение вдруг замерла на миг низкая и пологая волна…

Медленно-медленно поднял руку, преодолевая вязкость времени. Напряглись воины, приготовились стрелять…

– Эй, на баркасе! – Над настройкой дощаника появился одетый во всё чёрное человек. – Чего ход замедлили? Или столкнуться хотите?