Текст книги "Кровь, огонь, серебро..."

Автор книги: Владимир Лещенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Багряная нить

8.55

Как Второй Магистр ни старался, но атаку он почти прозевал – волки напали быстро, бесшумно и абсолютно одновременно.

Обостренные чувства точно показывали им картину действий: вот коридор, поворот, проем, ведущий в пустое помещение. Там, в центре, стоит, странно выпрямившись, высокий и очень старый вампир, а в углу, скрючившись, сидит еще один, помоложе. Юнцы действовали очень неосмотрительно: они избрали тактику «напасть всем скопом и загрызть». Только вот не учли, что против мага эта тактика не так уж и действенна…

Дмитрий сделал единственное, что было возможно в его состоянии, – «Воздушная Сталь» удержала атакующих максимум на десяток секунд, но их вполне хватило.

Древний отпрыгнул к Борису, накрыл своим телом и произнес Слова Силы.

Он весьма рисковал – высшая магия может убить самого мага. Но этот риск он еще увеличил, одновременно начертав в воздухе Знак Разрушения.

Дом сотрясся от подвала до чердака, а затем просел и обрушился…

Падали балки, перегородки ломались с лязгом и треском, сыпалась каменная крошка.

Заваливало всех, однако магия Дмитрия должна была смягчить удар и не расплющить двух вампиров, а лишь заживо погрести под толщей обломков и камней.

Гару по кличке Рогач, сбежавший от Дмитрия не так давно, стоял рядом с руинами дома, в подвале которого прятались вампиры.

«Ну и силен же этот Дмитрий! Одно слово – Древний!» – думал волк с оттенком уважения, при этом не забывая прощупывать «третьим глазом» развалины: а вдруг вампирам удалось уцелеть?

Так и есть – кровососы выжили.

«Ненадолго!» – зло подумал он и быстрым шагом направился к своему фургончику.

Покопавшись в кузове, он извлек оттуда небольшое взрывное устройство, содержащее полкило гексогена – как раз столько, чтобы разворотить руины и открыть путь в подвал.

«Прощай, Вирмов ублюдок!» – ухмыльнулся варк и приладил бомбу.

Затем отошел от развалин и нажал на кнопку дистанционного взрывателя…

Остаться под обломками не удалось, а Дмитрий был слишком ослаблен, чтобы сотворить еще хоть одно заклинание и попытаться спастись от несущих смерть солнечных лучей, алчно проникших в образовавшееся отверстие. Борис рванулся из-под тела отца, подхватил кусок жести и поставил напротив дыры.

Оставалось только подумать, что же сделать с объявившимся пиротехником.

Рогач осмотрелся. Спасателей еще не было, так что он подошел к дыре и заглянул внутрь. Он ожидал увидеть что угодно – от двух раздавленных, гниющих на глазах груд плоти до живых и здоровых вампиров. Но реальность оказалась куда прозаичнее: дыру перекрывал лист железа. Варк ухмыльнулся, выпустил длинные когти и наотмашь полоснул ими по жести, прорвав ее как бумагу…

И тогда Борис рванулся вперед и повалил зверя. Успех был хрупким, могучая тварь могла запросто отшвырнуть его, но юный кайтиф попросту приставил к голове варка «узи»…

Очередь смолкла, автомат выплюнул последние гильзы. Тело оборотня потрепыхалось еще немного… А потом рухнула последняя стена.

* * *

В первую очередь необходимо предпринять шаги, чтобы прекратить вампирическую активность. Этого можно добиться путем проведения некоторых специфических действий над телом.

За время деятельности Инквизиции было перепробовано немало способов.

Тело можно проткнуть. (Средства варьировались от железного лома до традиционных кольев различных пород деревьев.) В большинстве культур необязательно нужно вонзать кол в сердце – с тем же результатом его можно воткнуть в живот или шею.

Наряду с протыканием очень эффективно и обезглавливание. Лучшим инструментом для этого является сабля или меч.

Но самым надежным всегда было сожжение тела.

«Практика борьбы с вампирами». Секретно. Документ Тайной Инквизиции. Библиотека Священной Дружины. Москва.

10. Погоня за добычей

10.30

Искандер еще разок пробежался по файлам, побарабанил по клавишам… и понял, что совершил ошибку. У этого самого Андрея отец был «секретным сотрудником» Конторы, а значит, и вся семья не оставалась без внимания. Немного покопавшись и вскрыв еще парочку файлов, позаковыристее, он нашел и некоторые сведения из биографии его почтенных родителей: и то, что мать воспитывали в семье тайных сектантов-иеговистов, и то, при каких обстоятельствах она встретила своего муженька. Все это, конечно, к делу не относилось, но Искандер любил подобные фактики из жизни своих объектов. Кто знает, когда это могло пригодиться.

– Шерхан? День добрый! Есть дело… На сорок тысяч «убитых енотов». Кто беспокоит? Искандер беспокоит! Какой? Македонский, блин!! В общем, Шерхан, есть человечек, зовут Андрей Градов… Убить? Ну что ты сразу: «убить»! Ты ж не Чикатило? Нет, он живой нужен. Пока… Да какая разница! Знаешь, кто тебе деньги платит? Вот то-то и оно! Найди его, мне все равно как! Не найдешь ты, найдет кто-нибудь другой! Я не угрожаю, мне нужен результат! Сроку – день!

Искандер хлопнул трубкой. Как же он не любил этих мокрушников – а что делать? Из полмиллиона, предложенного Гуменником, сорок тысяч придется отдать Шерхану. Или тому, кто найдет Градова.

Только успел Шерхан выслушать инструкции, как телефон вновь зазвонил.

И номер не высветился – хотя «труба» у него была самая навороченная, с новым сканером входящих.

– Шерхан? – прожурчал в трубке приятный баритон. – Слушай меня – нет времени говорить, я по твоему делу. Твой заказ сейчас в Нескучном саду. Если ты его убьешь – то получишь вдвое больше, чем обещает Искандер. Одна шальная пуля – и ты станешь богаче на восемьдесят тонн баксов. Давай, двигай… И поосторожней с собаками. Понял? С серыми собаками! От этого зависит твоя жизнь!

– Кто говорит?! – выкрикнул киллер, уже понимая с изрядной долей страха – кто именно с ним говорит. Но мобильник ответил лишь сигналом отбоя.

Некоторое время ошалелый убийца соображал – что это значит, и не ловушка ли тут? А потом решительно двинулся ловить такси…

У себя в кабинете Старейшина положил трубку и тяжело оперся об антикварный стол. Голова болела, а окружающее заволакивали зеленоватые тени. Магия отнимала так много сил – даже у него. Тем более что техника, включая мобильную связь, магии поддается плохо. Но дело стоило того… Похоже, у Чекана не вышло – стало быть, нужно подстраховаться. Пусть люди убивают людей – они же это любят.

Северо-Запад. 10.40

– Коля, Коленька, что ж ты так?! – всхлипывала высокая статная женщина, пряча лицо в ладонях.

– Мария, хватит – это недостойно! Он умер как воин! Подумай о детях!

Антон Гордеевич Стрелковский, не без оснований носивший среди гару имя Хитроумный, и сам понимал, что слова его звучат пафосно и фальшиво, но ничего другого в голову не приходило. Старенькая разбитая «Газель» тряслась по одной из перовских улиц – далекой от центра и поэтому не слишком хорошо асфальтированной. В кузове фургона, в каких обычно развозят товар в магазинчики, лежали три тела – растерзанных, изломанных да вдобавок еще и оскверненных – враги не гнушались ничем. Нечисть, проклятые выродки! Ему, поднятому по тревоге звонком Старейшины, все же удалось опередить на месте преступления московскую милицию, и увезти трупы лучших бойцов Стаи и один из мотоциклов. Теперь шуму будет куда меньше…

– Коля, Коленька… – продолжала плакать его спутница.

Какая все же злая ирония судьбы! В этот рейс он поехал, взяв в помощь единственного человека, который был в это воскресенье в офисе его транспортной фирмочки, Марию Буркову – Стремительную, в прошлом тренера сборной страны по гимнастике и свою племянницу. Он-то думал, что крепкая сорокалетняя (самый расцвет для гару) женщина, известная своим спокойствием и хладнокровием, будет хорошей помощницей. И вот такой оборот… Даже тела пришлось таскать самому, из-за чего два мотоцикла остались там – ему передали, что к месту событий приближается патруль ДПС. Ну кто ж знал, что там, на месте боя с вампирами, они найдут тело ее мужа – Коли Молоткова по кличке Молот?!

«Они за все заплатят! – зло подумал Стрелковский, выкручивая баранку. – Это проклятым кровососам даром не пройдет! На всех колья найдутся!»

Серая и огненная

11.20

Машина петляла по Москве.

Казалось, Повелитель оставил хорошо видимый сияющий след на земле и в воздухе – и этот след становился все ярче. Ника не говорила Виктору об обостряющихся и усиливающихся ощущениях, лишь односложными репликами указывала путь.

– Здесь! – наконец сказала она и откинулась на сиденье. Перед глазами плыли радужные круги. – Они здесь!

Машина остановилась напротив Нескучного сада.

Девушка невольно улыбнулась. Люди выбрали отличное место. Место, где одинаково комфортно чувствуют себя все обитатели Москвы, далекие от обычного людского мира. Когда Ника была еще совсем волчонком, ей нравилось приходить сюда. Только в Нескучном можно было увидеть оборотня, пьющего пиво в компании ребят с деревянными мечами, а к ночи подтягивались молодые вампиры-кайтифы, только осваивающиеся в новом статусе, – из тех, кто еще не проникся холодноватым презрением к людям и над кем ненависть к гару еще не довлеет так сильно, как над более старшими.

Иногда случалось, что какой-то расшалившийся вервольф даже демонстрировал своим новым друзьям – людям свои способности. А потом с улыбкой все отрицал: мол, им показалось, ведь оборотней не бывает, как всякому известно. Это лишь сказки, и нужно поменьше употреблять пиво натощак.

Может, это место обладало какой-то непонятной магией, а может, дело тут было просто в молодости посетителей, когда еще не давит груз взаимной неприязни. Так или иначе, Ника поняла, что рада быть в Нескучном саду. А еще она подумала, что если у нее будет выбор, она не будет убивать девчонку, сбежавшую с Повелителем. Ведь гару, как и волки, не убивают без нужды – в отличие от людей…

– Идем? – то ли спросил, то ли приказал Чекан. На этот раз в его тоне было все-таки больше вопроса, чем приказа. Плохое у него было предчувствие, очень плохое.

Едва сделав несколько шагов, он все-таки остановился.

– Что ты обо всем этом думаешь? – Вопрос прозвучал странно, учитывая, что до сих пор он не обращался к Нике как к кому-то, способному «думать».

Ника, идущая следом, чуть не споткнулась.

– А что тут думать? – с тихим отчаянием ответила она. – Надо… сделать дело, пока сюда не пожаловали вампиры – или кто там за ним охотится. Скоро мы закончим – если, конечно, сам Повелитель не даст нам отпор…

– Да, дельный ответ, – кивнул Чекан, и было непонятно – иронизирует он или соглашается.

«Наверное, иронизирует», – решила Ника.

Чутье подсказывало ей, что все не так просто. Ощущение надвигающейся беды не отпускало волчицу с самого провала в Перово. Хотя, может, она просто устала.

Ника решила не показывать своего беспокойства вожаку.

…Сначала волчица увидела девушку, сидевшую у фонтана. Ту самую. А потом сила, название которой не придумано еще, заставила смотреть только на парня, стоявшего рядом. На Повелителя Стай.

– Вот он! – прошептала Ника.

Варк и сам уже все увидел.

– Постоишь тут, – будничным тоном приказал он и направился вперед, оглядываясь по сторонам.

Шагнул за кусты – и обернулся зверем.

Теперь по дорожке сада мирно шла собака. Не собака, конечно, а волк, но кто из московских жителей скажет наверняка, как именно выглядят волки?

Чекан усердно вилял хвостом, что требовало от него немалой выдержки.

Только бы дойти и… И – что? Он вполне мог подкрасться незамеченным и прыгнуть. Раз… – и, наверное, все… Но не хотел. НЕ ХОТЕЛ!

Он видел перед собой не страшное оружие в руках врагов гару, не губителя свободы народа – а двух человеческих щенят, которых не уберегла и не могла уберечь их стая, ибо человеческой стае обычно нет дела до отдельных особей.

И не было рядом Старейшины или наставника, или просто друга, способного убедить его в том, что стоит продолжать уже почти проигранное дело. Вероника была не в счет.

Он хотел понять, что такое Повелитель и почему его так зовут. Не Убийца стай, не Смерть гару, не Губитель оборотней, но – Повелитель. Тот, кто повелевает, а не несет смерть.

Чекан шел знакомиться с врагом. С врагом?

11.22

– Так ты их нашел? Надеюсь, оружие при тебе? Обижаю? Извини, не… Не отнимать у тебя время? Вообще-то, я тебе плачу за это самое время! Да, Градов нужен живым. Остальные? Ну, ты же знаешь… Всех убрать – и девку, и если кто-то с ним еще!

Искандер отключил связь.

Мужчина неопределенного возраста в элегантном костюме спрятал мобильник в карман и деловито огляделся.

Нескучный сад больше всего удивлял человека, известного в определенных кругах и милицейских сводках как Шерхан, именно своим названием, поскольку место это казалось ему весьма и весьма скучным.

Но сегодня скучать не приходилось. Странный звонок, сообщавший, что Андрей Градов тут, можно было бы проигнорировать. Если, конечно, не учитывать, кто звонил.

Этого клиента Шерхан помнил – тот, вопреки обычаю, сам на него когда-то вышел. И наемный убийца нутром знатока смерти чуял – это особый клиент, с которым предпочтительнее не ссориться. И тем же нутром чуял – лучше поссориться с Искандером и не получить ничего, чем вызвать неудовольствие того человека.

Бледный, с впалыми скулами и темно-рыжими волосами, Шерхан определенно не подходил внешностью к своему погонялу, хотя все его предки были выходцами со столь неспокойных сейчас гор.

Одет Шерхан был в светлый костюм, в тон которому были шляпа, галстук и ботинки, начищенные до блеска. Острый взгляд скользил по мирно гуляющей публике, машинально прикидывая сектора обстрела и вероятность поражения цели с первого раза.

Он медленно двигался к фонтану, привычным движением встряхивая рукав пиджака.

Там прятался лучший пистолет киллера, его гордость, во многом благодаря которому он столь долго мог заниматься любимым (без преувеличения) делом. Изготовленный по спецзаказу из титана со сменными стволами и вкладышами в ствол, с набором вставок в патронник, позволявших использовать боеприпасы самых разных марок и калибров, и с хитрой пружиной под стволом, которая автоматически передергивала затвор в случае осечки. Его лет десять тому назад сделал старый одноногий мастер-оружейник, изготовлявший ружья для членов Политбюро и «спецсредства» для КГБ и ГРУ. (За работу Шерхан расплатился головой алкаша, зятя оружейника, имевшего привычку избивать почем зря дочь и внука старика.)

«Пас» парочку он уже довольно давно.

У человека его профессии память просто обязана быть фотографической, и зрением он обладал, несмотря на без малого сороковник, отличным – а поэтому узнал Андрея Градова сразу.

Теперь все зависело от того, как скоро настанет подходящий момент.

Так – а это что еще такое?

К «объекту» трусцой направлялся пес, и не дворняжка, и не пудель, а зверь крупный и серьезный. Чем-то он Шерхану не нравился, а матерый убийца привык доверять своим чувствам; профессия такая. Ему советовали поостеречься собак… К чему бы это?

* * *

У гару сильно выражена – и всю жизнь остается в активном состоянии – реакция группирования. Конечно, и у гару отношения могут создаваться и рваться – это жизнь. Но вот наличие «своих» в жизни оборотней – очень важный момент. Можно сказать, что это опорный столб их личностной структуры или даже основной психологический ресурс. Не дом, который можно бросить и найти новый. Не деловой или сексуальный партнер… Даже не кровные родственники. А именно «свои». «Своих» в жизни гару никогда не бывает меньше двух десятков. И если случилась какая-то беда, гару не успокоится, пока не восстановит количество «своих» до привычного. Любой ценой, кроме, пожалуй, жизни. Жизнь за «своих» отдать гару несложно – но только тогда, когда он видит, что это имеет смысл. А вот положить за группу чужую жизнь гару может, вообще не заметив, что, собственно, он сделал…

«Обычаи расы оборотней (гару)». Из архивов Тайной Инквизиции

Огненная нить

Каролина с Андреем уже довольно долго блуждали по Нескучному саду. Зачем они сунулись сюда после поездки в метро – в буквальном смысле куда придется и что они тут рассчитывали найти – ни он, ни она, пожалуй бы, не ответили. Просто людское множество порождало ощущение безопасности, скорее всего, обманчивое. Ни один не забывал оглядываться по сторонам. Они наткнулись на фонтан, и Каролина присела на бордюр.

– Андрей… Что… Что ты обо всем этом думаешь? Нужно срочно что-то делать – ведь ОНИ нас в покое не оставят… Давай тщательно проанализируем… Все, что с нами случилось, – не совпадения. Это как части мозаики. Нам необходимо собрать их вместе и сложить, чтоб понять. Иначе… Иначе… – Каролина всхлипнула. – Иначе нас убьют, и мы не поймем даже – за что! Понимаешь? – почти выкрикнула она. – Убьют!

Багряная нить

Бывший сержант госбезопасности, а ныне – личный слуга старшего московского вампира и неформального главы вампиров России и ближайших окрестностей сидел в баре, пил пиво и размышлял – он мог позволить себе отдохнуть после успешно выполненного задания. Искандер отыскал для него лучшего специалиста из тех, что находились сейчас в Москве, и это не могло не радовать. Самое большее через несколько часов Повелитель Стай будет в их руках – иначе и быть не может. А тогда – тогда уж Хозяин разберется, что делать!

Николай Николаевич Гуменник, которому в прошлом году исполнилось сто шесть лет, оборотней очень не любил.

Причем не любил двояко – и как вампир, и как работник правопорядка.

Второе требует пояснения.

И вампиры, и оборотни давно уже почти не вмешиваются в дела рода людского.

Но как-то так получилось, что среди вампиров всегда было немало сотрудников тайной полиции – носи они хоть голубой мундир царского жандарма, хоть защитную гимнастерку с лиловыми петлицами НКВД, хоть нынешние дорогие костюмы разнообразных «служб» и «агентств».

Причины были вполне уважительные – с одной стороны, существам, вынужденным время от времени менять паспорта и метрики, скрывая свой возраст, был жизненно важен свободный доступ ко всяким архивам, базам данных и бланкам документов. С другой – если тебе лет двести и за твоей спиной долгий опыт службы и всяких секретных операций – не захочешь, а поневоле карьеру сделаешь.

Оборотни же к властям относились без уважения, в милицию шли весьма редко, в войнах, правда, участвовали, но, видимо, лишь потому, что из всех пороков больше всего презирали трусость и дезертировать считали ниже своего достоинства. И вообще были почти органически не способны к соблюдению дисциплины и порядка за пределами своей Стаи. И поэтому их было немало среди революционеров – причем не солидных борцов за власть, а именно среди тех, кто дрался ради драки и «ниспровержения основ». Достаточно сказать, что среди боевиков «Народной воли», замочивших деда последнего царя, было не меньше двух гару…

Но вот среди коллег Гуменника их не было – ведь шпионство и подглядывание волколаки не переносили на дух. А стало быть, он, Гуменник, для них враг вдвойне. И как экс-чекист, и как приобщенный к Ночному Народу.

Да, как вспомнить момент его Приобщения … Он ведь тогда, очнувшись в подземелье, крепко связанный, думал, что попал в руки каких-то психов, помешанных сектантов, – и с охотой дал согласие на это самое Приобщение, полагая, что это какой-то безумный обряд, после которого он с легкостью обманет ненормальных психов и сбежит, чтобы явиться сюда уже со взводом бойцов.

Теперь уже он не мог без смеха вспоминать свой ужас, когда Чижинский прильнул к его шее, и перед тем, как боль пронзила все существо Гуменника, он увидел длинные, растущие прямо на глазах клыки Магистра…

И потом, когда ему объяснили, что хода назад уже нет и что без регулярного, хоть и нечастого приема крови Посвятившего пять-шесть ближайших лет он умрет мучительной смертью, он, наверное, сошел бы с ума, если б вампиры с него сходили.

Теперь… О, как он был благодарен своему второму отцу!

Ему подарили почти вечную жизнь, возможность многие века вкушать радости земные, богатство и высокое положение, наконец! Кто бы он был, не улыбнись ему судьба клыкастой улыбкой Древнего? Был бы расстрелян, как год спустя почти все его товарищи? Погиб на войне? Угодил в тюрьму, когда Лысый Кукурузник Хрущев громил собственную госбезопасность? Но даже и минуй его все это – он ведь, наверное, лет двадцать уже как был бы мертв.

В памяти его встали воспоминания трехлетней давности.

Марьинское кладбище в Москве. Гроб с телом сухонькой старушки, который несли трое могильщиков. Несколько седых мужчин и женщин, со слезами идущих за гробом, – дети умершей. Дряхлый старичок – «божий одуванчик», друг ее давно покойного мужа…

И никто не обратил внимания на идущего поодаль высокого мужчину, на вид младше присутствующих тут же внуков покойной.

До слуха Гуменника долетали обрывки разговоров…

«Ох, дай бог каждому столько…»

«По нынешним временам – Мафусаиловы года…»

«Господи, ну отчего в восемьдесят пять лет умирают?»

А когда скорбящие ушли, Гуменник подошел к свежему холмику и положил на него две гвоздики, отдавая последнюю дань памяти своей дочери.

Табличка на памятнике гласила:

Надежда Николаевна Гуменник-Астапова

1918—2003 гг.

Нет – ему не следует жаловаться на судьбу. Он, сколько будет жить, не устанет благодарить Чижинского за подаренную почти вечную жизнь. А значит – жаловаться на судьбу придется врагам Первого Магистра.