Текст книги "Я - Шерристянин"

Автор книги: Владимир Малов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

(Миша Стерженьков заинтересовался системой йогов уже несколько месяцев назад. Добросовестно и внимательно он проштудировал литературу. Освоив упражнения первой ступени йоги, теперь он рекомендовал их всем своим друзьям, а сам, повторяя их ежедневно, уже готовился приступить ко второй, более сложной ступени. Занятия йогов ощутимо увеличивали заряд бодрости и поднимали работоспособность; по совету Миши даже Надя Переборова успела разучить несколько упражнений...)

...Таня Стерженькова, ставшая совсем другим человеком, вежливо открыла перед Надей дверь в Мишину комнату и, извинившись, ушла, объяснив, что ей надо заниматься – мало времени остается до очень важного экзамена по фольклору Исландии. Надя проводила ее взглядом широко раскрытых глаз и только потом растерянно шагнула в комнату. Здесь она увидела Мишу, застывшего в хорошо знакомой ей "позе змеи", тряхнула головой, чтобы избавиться наконец от непомерного удивления, и вспомнила обо всех своих тревогах.

Но нет, в комнате, украшенной многочисленными кубками, вымпелами, золотыми, серебряными и бронзовыми медалями, фотографиями известных спортсменов, ничто не говорило о том, что с ее хозяином совсем недавно произошло какое-то исключительно важное событие, не было даже и намека на космический корабль внеземного происхождения.

В самом Мише Стерженькове тоже не было заметно особых отклонений от той нормы, к которой Надя привыкла,– бодрым и подтянутым был его внешний вид, упражнение он делал добросовестно, с обычной старательностью. И Надя уже открыла рот, чтобы задать сразу очень много вопросов, буквально кипевших в ней и переполнявших все ее существо...

– Миша,– начала было она,– Миша...

Но, прервав упражнение и поднявшись с ковра, Миша Стерженьков как-то по-особому взглянул Наде прямо в глаза, и тогда вместо своих вопросов юная виолончелистка почему-то вдруг сказала совсем другое.

– Сейчас у меня есть время! – слетело у нее с языка.– Ежедневную норму я уже выполнила. А днем мы ведь собирались с тобой... собирались в музей, помнишь, на выставку виолончелей эпохи позднего Возрождения...– И без особой связи с предыдущим Надя добавила: – Что-то не очень мне дается Второй концерт Дупелькова...

Миша Стерженьков в ответ согласно кивнул и стал собираться в музей, словно только и ждал Надиных слов.

Надо ли объяснять, что произошло? А что же еще оставалось шерристянину? Объяснить Наде он ничего не мог; в интересах успешного завершения программы исследований на Земле никто из землян не должен был знать о пребывании на планете посланца чужого разума. Шерристянин был вынужден предпринять кое-какие меры. Небольшое воздействие на некоторые мозговые центры, и Надя просто забыла о том, что ее оторвал от занятий такой удивительный телефонный звонок.

Не стоит, наверное, в подробностях описывать осмотр выставки виолончелей и прогулку в старом тенистом парке поблизости от музея, которым он завершился. Многие, без сомнения, знают, как выглядели музыкальные инструменты позднего Возрождения. Прогулка же была самой обычной и ничем не отличалась от многих подобных прогулок, которые уже не раз совершали Миша и Надя до начала всей этой истории,– такие же прогулки они будут совершать и в дальнейшем.

Место? Оно тоже было именно таким, какие и выбирают в подобных случаях,– в парке было не слишком много людей, были цветы, деревья и трава, слышался шелест листвы в ласковых струях летнего ветерка и звучали загадочные птичьи переговоры, исполненные гармонии подчас ничуть не меньше, чем даже сложные виолончельные построения, выполняемые на инструменте XVIII века.

Молодые люди беседовали о музыке и о спорте, делились мыслями и намечали общие планы, обсуждали прочитанные книги и фильмы, идущие на экранах...

Конец прогулки? Он мог бы тоже быть точно таким же, как и у всех подобных путешествий вдвоем... мог бы, но на тенистой и не очень светлой поэтому аллее парка, ведущей к выходу, дорогу шерристянину, живущему жизнью Миши Стерженькова, и Наде Переборовой преградили семеро юных землян с лицами решительными и хмурыми. Только что эти молодые люди сломали несколько зеленых насаждений, изрезали ножами скамейку, разбили фонарь, бросили на землю окурки и повалили на газон урну для мусора. Теперь один из них, выступив вперед, сокрушив по пути плакат, запрещающий ходить по газонам, обратился к представителю иной цивилизации с речью энергичной и краткой...

Хулиганы? Да, именно с ними столкнулся человек с другой планеты, с позорным, но изредка встречающимся еще в нашей действительности явлением. Это были они, любители показать свою удаль где-нибудь вдали от милиции, расхлябанные юнцы с гитарами и неподстриженными волосами. Но никто не позавидовал бы тем хулиганам, напрасно они, чувствуя на своей стороне всемеро превосходящую силу (ведь только тогда, как известно, и обретает решительность подобный тип людей), закрыли дорогу Наде и шерристянину, намереваясь совершить еще один хулиганский поступок.

Ощущая каждый мускул тренированного своего тела, инопланетянин, ведущий жизнь Миши Стерженькова, выступил вперед, закрывая собой Надю, и приготовился к тому, чего и следовало ждать в такой ситуации. Ему были знакомы приемы и бокса, и борьбы – вольной, классической и самообороны. Редкие прохожие, состоящие в основном из бабушек с внуками, сворачивали на газоны, стремясь поскорее обогнуть опасное место, никто из них, похоже, не собирался приходить на помощь, и можно было рассчитывать только на себя...

Но вновь произошло то, что потом вызвало еще большее беспокойство шерристянина. Какая-то неведомая сила заставила его вдруг снова, в очередной раз, преобразовать окружающую действительность так, как никогда бы не смог никто из землян.

Сначала мгновенным излучением своей мозговой энергии шерристянин разделил Надю на атомы и в какую-то тысячную долю секунды переправил эти атомы через весь город к ней домой, где она, оказавшись в полной безопасности, немедленно материализовалась – рядом с креслом дедушки, все еще с головой ушедшего в роман и потому даже не заметившего ничего.

А шерристянин занялся хулиганами...

Нет, никто бы не позавидовал им в этот момент. Соответствующим образом перестроив молекулярные структуры их тел, он полностью всех преобразил. Вместо хулиганов вдоль аллеи теперь выстроилась шеренга... из новеньких гипсовых статуй; застывшие в характерных позах на гипсовых пьедесталах метатель молота и толкатель ядра, дискобол и еще три атлетические фигуры спортсменов другого профиля.

А самый неприглядный из нарушителей порядка, их вожак, стал даже статуей спортсменки – двухметровой высоты красивой гипсовой девушкой, опиравшейся на четырехметровое весло.

Мужественными и суровыми были лица статуй группы, несокрушимая мощь чувствовалась в гипсовых статях, позы выражали непреклонную решимость состязаться с кем угодно, не щадя сил, непоколебимую уверенность в победе.

И, осознав, что произошло, шерристянин от досады топнул даже ногой... и быстро, очень быстро пошел дальше. Продолжать жить жизнью землянина, собирая дальнейшую информацию, надо было, все-таки несмотря ни на что.

А гипсовые фигуры так и остались в парке. И простые, хорошие люди, посетившие парк в целях отдыха, осматривая эти, может быть, и не слишком выдающиеся, но, как принято думать, создающие у отдыхающих хороший настрой, скульптурные произведения, и не подозревали о первоначальном состоянии гипсовых этих фигур, проходили мимо, не опасаясь ничего.

В факт подобного превращения, конечно, не так-то легко поверить; возможно, в нем усомнится даже и тот, кто, в общем, привык уже к невероятным вещам, превосходящим любую фантастику, которыми просто перегружена история Миши Стерженькова. Что можно сказать на это? Наверное, многие были бы не против, если б подобные превращения происходили почаще, и уже одно это доказывает если не их возможность, то хотя бы желательность.

А приводить более очевидные доказательства у нас пока просто нет времени, потому что повествование о приключениях шерристянина уже готовит и еще более неправдоподобные с виду факты.

Глава пятая

– Так, значит, вот,– сказал Виктор Витальевич Ворошейкин увлеченно,– если вы поняли все предыдущее, последующее будет вам гораздо понятнее, но некоторые аспекты последующего требуют все же углубленного представления о целом ряде вопросов предыдущего, которые следует очень хорошо уяснить...– Профессор сделал короткую паузу и испытующе взглянул в сторону слушателя. Взгляд его слегка затуманился.– Ну, что тут можно сказать? – продолжил он неуверенно.– С монографией доктора Е. Фон Кадш вы, конечно, знакомы вряд ли. А я вам настоятельно рекомендую! На немецком языке, блестящие отклики эстуарологов всех стран... Какая голова, а ведь женщина, подумать только! Я сам писал рецензию, свежий взгляд, опубликовано в "Вестнике"...

Еще несколько секунд профессор размышлял, сосредоточенно глядя на лист бумаги, лежащий перед ним. Рука его чертила эстуарские значки, греческие буквы, какие-то цифры...

– А впрочем,– сказал он слегка огорченно,– монография для вас, пожалуй, сложновата. К тому же нет времени. Сейчас я перескажу монографию в нескольких словах!..

Белая кошка Пенелопа, любимица жены, рассеянно встала, зевнула и перешла из одного угла кабинета в другой.

– Итак, эстуарцы пользовались в своем языке целым рядом глагольных форм, что теперь известно, конечно, каждому образованному человеку. Но представьте себе, что лишь в прошлом веке знаменитый французский исследователь Жан-Батист Дюбуа подметил, что... Да что вы! Куда же вы, я еще ничего толком не рассказал...

Профессор Ворошейкин поспешно кинулся к двери и закрыл ее на ключ. Ключ он убрал в карман и, близоруко щурясь, стал смотреть на Пенелопу, попытавшуюся было уйти в другую комнату, осуждающе покачивая головой.

– Ах, Пенелопа, Пенелопа, неужели это вам совсем неинтересно?! А ведь история Эстуарии, хотя о существовании этого древнего государства представьте только себе, и так бывает в археологии – ученые узнали совсем недавно, даже в масштабах всего древнего мира, в масштабах всей нашей планеты, я бы даже сказал, в масштабах космических... в космических масштабах?.. Да, в масштабах космических!.. Ах!!!

Виктор Витальевич на мгновение застыл, а потом стремительно поднял свое длинное, худое тело из-за письменного стола. Память, работавшая у него импульсивно, не всегда ему подчиняясь, вдруг подсказала кое-какие воспоминания, связанные с последними его словами.

– В космических? – машинально пробормотал он еще раз.– В космических? Нет, это невероятно, это неправдоподобно!.. И все же... Нет... И все же... Когда-нибудь это должно неминуемо... И я...

Простонав, профессор бросился к двери и дернул ее за ручку. Дверь почему-то была заперта, и Виктор Витальевич нетерпеливо стал искать ключ. Найдя его наконец у себя в кармане, он настежь распахнул дверь и крикнул задыхающимся голосом:

– Маша! Маша! К нам ведь кто-то приходил недавно?.. Какой-то молодой человек, вроде бы наш сосед, а?.. Он еще рассказывал мне о том...

С кухни прилетел приглушенный голос жены:

– Приходил мужчина, ошибся квартирой. Приходили пионеры, спрашивали макулатуру. Но откуда же у нас макулатура? Мальчик, ну этот физкультурник с нашей лестничной площадки, приходил тоже...

– И что, что он говорил? – сердце Ворошейкина сильно забилось.– Ты вспомни, Маша, вспомни!

– Кто, мальчик? – переспросила жена.– Да, Витя, ты знаешь, у него был беспорядок в одежде...

– Что он говорил? – Ворошейкин терял терпение.

– Я ничего не поняла,– жена появилась в дверях кабинета.– Какие-то космические корабли, посланцы с других планет... Наверное, он начитался этих романов, фантастики. И знаешь, Витя...

– О-о! – простонал Виктор Витальевич, больше не слушая жену.– Так и есть! Так и есть! – Еще несколько секунд он напряженно думал, держась руками за голову.– В какой он живет квартире? И как его, кстати, зовут?

– В пятьдесят девятой,– ответила жена.– Зовут его Миша. Он сын Иннокентия Ивановича, знаешь, этот интеллигентный человек, всегда ходит с большим черным портфелем, работает в каком-то музее... И знаешь, Витя, мне показалось...

Знаменитый эстуаролог Виктор Витальевич Ворошейкнн, уже не владея собой, оборвал жену:

– Ты представляешь себе, что произошло?! Первый Контакт!!! Пришельцы из космоса!!!

И профессор стремглав вылетел из квартиры. Близоруко щурясь, он нашел на одной из дверей своей лестничной площадки табличку "59" и что было сил надавил на кнопку звонка. За дверью было тихо; профессор еще раз нажал кнопку, налегая на нее всей тяжестью тела, и дверь наконец открылась. На пороге стояла симпатичная девочка в синем платье в горошек. Увидев соседа, чье имя было известно всему культурному человечеству, она слегка смутилась, покраснела и тихо сказала:

– Здравствуйте, Виктор Витальевич! Вы к папе? Его еще нет, но вы, пожалуйста, проходите...

– К папе? – почти проревел профессор, и девочка даже испуганно отшатнулась.– Нет, не к папе! Я к мальчику, как его зовут, тебе он, наверное, брат, а вашему папе сын! Мне он нужен немедленно! С ним произошло такое! Где он? Завтра об этом узнает весь мир, да!..

Профессор Ворошейкин стремительно влетел в прихожую.

– Миша...– пролепетала девочка, изменившись в лице,– с ним что-то случилось, да?.. Вы знаете?.. Где... где он сейчас?..

– Случилось?! – прогремел профессор.– Твой брат, похоже, пришелец из космоса, поняла! А ты ничего об этом не знаешь! Его сознание перестроено! То есть он сейчас не он, поняла! Он смотрит на наш мир глазами жителя другой планеты, собирая информацию о Земле, поняла? Это Контакт, поняла? Свершилось, и пришелец из космоса – твой брат! Поняла?!

– Перестроено сознание...– еле слышно выдавила из себя Таня Стерженькова.Информацию... из космоса?.. Что вы говорите?.. Миша сказал, что скоро придет, они с Надей пошли в музей, а вы...

И без сил она опустилась на стул.

Десять минут спустя, сбивчиво и путано объяснив девочке в синем платье суть того, что произошло с ее братом (многое, очень многое еще не было ясно и ему самому), Виктор Витальевич пулей вернулся в свой кабинет и схватил телефонную трубку. Набирая номер за номером, он сыпал взволнованными фразами:

– Академика Васильева! Как кто – Ворошейкин! Коля, это ты?! Скорее приезжай ко мне, ты астроном, прямо сейчас, да что тут объяснять, случилось такое, бери машину и мигом!..

– Академика Филатова! Да-да, Ворошейкин! В Париже? Какой там симпозиум, немедленно дайте "молнию", да-да, это я, Ворошейкин, текст такой: "Валера запятая немедленно аэропорт Орли и мне домой запятая событие исключительной важности точка". Да о чем это вы, молодой человек, говорите, это надо немедленно, да!..

– Вася, ты?! Никакой работы, ты писатель-фантаст, ты нужен немедленно, случилось, да, случилось такое, о чем тебе никогда не снилось, я сказал не-ме-длен-но! Жду через пять минут!..

– Газета? Говорит Ворошейкин! Да, Леонид Борисович, здравствуйте, немедленно приезжайте, вы лучше всех из научных журналистов рассказали широкому читателю о сущности моих методов дешифровки, помню все время, теперь повод другой, да, даже важнее, голубчик, ну что вы расспрашиваете, сказал же, нужны, никакой летучки!..

– Академика Юрина! Немедленно приезжай!..

– Академика Петренко! Приезжай немедленно!..

– Члена-корреспондента Круглова! Жду через пять минут!..

– Директора института Миронова!..

– Профессора Яковлева!..

– Доцента Гришина!..

– Аспиранта Бутурлакина!..

Телефонная трубка стала горячей, словно накалилась от взволнованного потока слов. Бросив ее на рычаг, профессор Ворошейкин вновь кинулся в квартиру Стерженьковых, на ходу крикнув жене, давно уже привыкшей не удивляться ничему:

– Маша, слушай! Сейчас ко мне начнет приходить очень много людей, всех посылай, да-да, посылай в пятьдесят девятую, я там, да, всех!..

По комнатам пятьдесят девятой квартиры, ошеломленная всем услышанным, взад и вперед бродила Стерженькова Татьяна. Профессор Ворошейкин с порога атаковал ее множеством вопросов – о том, как Миша Стерженьков жил раньше, чем увлекался и т. д. И Таня стала давать растерянные, односложные ответы.

Еще несколько минут спустя у подъезда хлопнула дверца белой "Волги", и из машины выскочил живой и энергичный человек средних лет – академик Васильев.

Почти тотчас же к дому, где жили Виктор Витальевич и Миша Стерженьков, подъехали академики Юрин, Петренко и известный писатель-фантаст.

Затем прибыли член-корреспондент Круглов и научный журналист Леонид Васнецов, лучше всех рассказавший широкому кругу читателей о сущности метода Ворошейкина. Подъехало еще несколько машин...

И скоро в гуле растерянных голосов окончательно потонул голос профессора Ворошейкина, все время снова и снова сбивчиво начинающего свой рассказ о необыкновенном перевоплощении юного землянина в представителя иной цивилизации. Говорили все разом, перебивая друг друга, и в шуме теперь можно было разобрать лишь отдельные фразы:

– ...Необходима, конечно, специальная Комиссия, да...

– ...Виктор Витальевич, и вы не сразу...

– ...Телевидение еще рано, надо все точно установить...

– ...Да, сначала, конечно, самим...

– ...Однажды я видел наскальный рисунок...

– ...Это его сестра?..

– ...Я часто читаю Саймака...

– ...Обещал скоро вернуться, она сказала...

– ...Газета, конечно, специальным выпуском...

– ...Невероятно...

– ...Они прилетали в Японию, я точно говорю...

– ...Конечно, надо ждать здесь...

– ...А я, я-то с утра собирался...

– ...Необходимо продумать...

– ...Девочка, а как ты думаешь...

– ...А где он может быть сейчас?..

– ...Таня, ее зовут Таня...

– ...Представьте, я в это не верю...

– ...Решить, как его встретить...

– ...А еще в Сахаре, знаете, есть гипотеза...

– ...Какие вопросы...

– ...Но не зная, о чем...

– ...Да нет, рано, я вам говорю, рано...

– ...Голова в шлеме, видны мельчайшие детали...

– ...Подготовиться надо, как следует... Еще час спустя в квартире Стерженьковых раздался резкий звонок, и все замерли.

– Он! – прошептал в наступившей тишине профессор Ворошейкин.– Внимание! Я сам открою!..

Академик Васильев зачем-то поправил галстук. Член-корреспондент Круглов нервно полез в карман пиджака за расческой. Писатель-фантаст, чувствуя значительность момента, посмотрел на часы. Журналист Леонид Васнецов поднял фотокамеру. Виктор Витальевич на цыпочках пошел к порогу, секунду помедлив, едва слышно прошептал: "Вот он, человек иного мира!" – и осторожно отворил дверь.

И приятный девичий голосок смущенно спросил с порога:

– Скажите, пожалуйста, профессор Виктор Витальевич Ворошейкин сейчас находится здесь?

Профессор кивнул, ничего не понимая, и пальцем показал себе в грудь.

– Из вашей квартиры меня послали сюда,– сказала белокурая симпатичная девушка, держащая в руках объемистый сверток.– Я из бюро находок. Три дня назад вы забыли на Крымском мосту какую-то древнюю вазу. Ее принесли нам пионеры пятого "Б" школы номер 705. Наверное, она очень ценная. А в вазе лежало письмо, на конверте которого есть ваш адрес. Получите, пожалуйста, и вазу, и письмо...

Да, ученые, собравшиеся в квартире Стерженьковых, встретились в этот момент, увы, не с представителем иной цивилизации, как ожидали. Да и как, впрочем, могли они с ним встретиться, если сам Миша Стерженьков находился в эти мгновения совсем в другом месте: на расстоянии нескольких автобусных остановок от своего дома и на таком же примерно от парка, в котором недавно он гулял с Надей Переборовой.

И в квартале, где он был, опять происходили события, необъяснимые и загадочные для коренных, настоящих землян. В шести квартирах этого квартала с нетерпением ждали слесаря-водопроводчика, а он, как это нередко бывает, все не шел, и различные водопроводные неполадки в этих квартирах принимали уже угрожающие размеры.

А потом, совершенно неожиданно, в каждой из шести этих квартир водопроводчики возникли прямо из воздуха, из ничего,– шесть совершенно одинаковых деловитых мужчин в синих спецовках и с наборами слесарных инструментов, такие именно, какими и должны быть настоящие, всамделишные водопроводчики.

Шесть хозяев квартир – отставной полковник авиации, пожилой кинокритик, эстрадный конферансье, молодая девушка-библиотекарь, пенсионерка и ученик второго класса Вова Кузьмин – оторопело пронаблюдали, как эти возникшие из ничего водопроводчики быстрыми и точными движениями устранили неисправности и, дав целый ряд полезных советов, вновь растворились в воздухе.

Конечно, причиной этого столь необъяснимого явления вновь оказался разведчик чужого разума, инопланетянин, уловивший жалобные биотоки людей, жертв квартирного потопа. Это он, подчиняясь действию прежних неведомых сил, превратил пространство в шестерых водопроводчиков и послал их туда, где они были нужны, а затем, особым образом перестроив механизм зрения, проследил одновременно за всеми шестью картинами их действий.

Несколько секунд спустя все шесть одинаковых водопроводчиков, созданных им из окружающего пространства, почему-то оказались на улице. Держась тесным строем, они прошли по тротуару несколько шагов и на глазах прохожих стали уменьшаться в размерах, сливаясь одновременно друг с другом. Скоро они превратились в темно-синий шар, размером с футбольный мяч, а потом исчезли совсем. В воздухе медленно растворилось позвякивание слесарных инструментов.

– Ты видел, видел?! – испуганно выкрикнул кто-то совсем рядом с Мишей Стерженьковым.

Инопланетянин быстро оглянулся. Рядом, очень взволнованный, стоял его товарищ по техникуму, живущий в этом квартале, чемпион по стоклеточным шашкам Костя Аглашин.

– Нет, я ничего не видел,– пробормотал посланец чужого разума, мощным усилием воли возвращая себя к жизни землянина.– Ничего не видел... А ты, так-то ты готовишься к зачету?! – выдавил он из себя укоризненно. И тут же он стремглав бросился прочь.

Шерристянин почувствовал, что окончательно теряет над собой контроль.

Глава шестая

Как дальше рассказывать невероятную историю Миши Стерженькова, какие использовать для этого стилистические и языковые средства, какой выбрать прием из тех, что приняты в художественной литературе, чтобы с их помощью оказалось возможным донести до читателя хотя бы приблизительное представление о том, что случилось дальше?..

О серьезном продолжении второго этапа исследований на Земле теперь уже не могло быть и речи: что-то неведомое, заставлявшее шерристянина вмешиваться в земную жизнь, властвовало теперь над ним вовсю. Разведчик-инопланетянин уже никакими усилиями воли не мог заставить себя продолжать жизнь землянина, и в очень короткое время он совершил множество необыкновенных поступков.

Убежав от Кости Аглашина, шерристянин сначала даже не знал толком, куда он идет. Размышления разведчика были сбивчивы и сумбурны – самые разнообразные, порой просто невероятные догадки о причинах происходящего одолевали его, и неизвестно было, какая из них ближе лежала к истине.

Инопланетянин рассекал волны прохожих-землян. В тысячные доли секунды, автоматически, не прерывая сумбурных своих размышлений, он узнавал все о каждом из этих людей. И наконец, в двух шагах от одного из прохожих, неведомая сила снова властно потребовала немедленного вмешательства.

Прохожий этот был маленькой и морщинистой старухой в блеклой зеленой кофте и с большой клеенчатой сумкой в руке. Фамилия старухи, как мигом стало ясно шерристянину, была Захарова, проживала она в многолюдной коммунальной квартире и преимущественно была занята тем, что мешала жить простым и хорошим своим соседям – выдумывала о них разнообразные сплетни и писала анонимные письма в различные инстанции и органы. Зловредная склочница уже целые десятилетия продолжала отвратительную свою деятельность и с возрастом даже словно бы обретала на этом поприще все новые силы. Люди подобного сорта и в самом деле очень живучи;

они схожи в этом с сорняками, и не всегда, к сожалению, находятся средства для борьбы с ними.

Помимо своей воли, шерристянин мгновенно перестроил пережиточное ее сознание, и старуха Захарова стала совсем другим человеком. Отбросив в сторону клеенчатую сумку, в которой лежали блокноты и конверты без марок для анонимок, она быстро огляделась по сторонам и кинулась к стадиону – записываться в секцию фигурного катания.

А вслед за этим началась вереница событий, в которых шерристянин уже полностью не подчинялся себе.

Пробегая мимо магазина "Одежда", он понял, что один из продавцов продает дефицитный товар не всем, а только знакомым, из-под прилавка. И тут же в магазине началось такое... Дефицитный товар оказался сразу на всех прилавках:

инопланетянин создал его из окружающего пространства. И количество товара стремительно росло!

Продавец, человек мелкособственнических интересов, вдруг размножился в таком количестве, что продавцов стало втрое больше, чем покупателей. Теперь каждый покупатель был окружен тройной заботой: один из продавцов приветливо ему улыбался, другой заворачивал товар, а третий вежливо благодарил за покупку, провожал к выходу и приглашал посетить магазин еще.

Сам же шерристянин стремительно бросился прочь, но в последнее мгновение он неожиданно для себя соорудил у входа в магазин большой щит и поставил к нему одного из многочисленных продавцов. Надпись на щите сообщала всем прохожим о вине, за которую последовало справедливое наказание:

"Он продавал товар не всем!"

Многочисленные прохожие, подчиняясь воле шерристянина, осуждающе покачивали головами, хмурили брови и ускоряли шаг, стремясь поскорее рассказать об увиденном своим родным и близким.

Да, непомерно велики все-таки были возможности обитателя планеты Шерра, обращающейся вокруг лиловой звезды Па-Теюк. И кто знает, какие эволюционные дали предстоит нам еще преодолеть, прежде чем мы сравняемся с шерристянами хотя бы в некоторых из них?..

В троллейбусе без кондуктора, куда сел разведчик-шерристянин, чтобы как можно быстрее добраться до дома Миши Стерженькова (там, как ему казалось, уже не во что будет вмешиваться), он выявил двух-трех человек, не уплативших, увы, за проезд. Указывая на себя пальцами, осуждающе покачивая головами и сгорая от стыда, разъединенный хор вдруг грянул: "Люди гибнут за металл! Люди гибнут за металл!"

Слова эти мощно наполнили троллейбус, выплеснулись сквозь открытые окна на улицу, удивляя прохожих, водителя и остальных честных пассажиров, пока водитель не выехал от изумления с проезжей части на боковой газон, смяв колесами ухоженный травяной покров, цветочную клумбу и зеленые насаждения, и здесь машина, потеряв провода, застыла без движения...

Поспешно выскочив из троллейбуса, шерристянин оказался напротив большого учреждения под вывеской "ЦЕНТРЗАГОТКОНТОРРОЗЛЕПЕСТОК", и в этом учреждении тотчас тоже произошли небывалые перемены. Исчезли, растворились в пространстве письменные столы и кресла трехсот тридцати четырех сотрудников, растаяли многотонные архивы и тома переписки. А триста тридцать четыре сотрудника, сомкнув ряды, вышли из здания, и шествие, загородив улицу и прервав даже на время движение транспорта, направилось к вокзалу, откуда поезда шли на восток и на север – туда, где всегда нужны крепкие рабочие руки.

Разведчик-инопланетянин быстро свернул в другой переулок, но в подъезде соседнего жилого дома четверо собратьев по разуму распивали спиртной напиток... И тут же он заставил их стремглав вылететь на улицу: стремясь опередить друг друга,

толкаясь локтями, тесной группой побежали они в ближайшую филармонию, чтобы купить билеты на скрипичный концерт...

Стоит ли дальше рассказывать, что еще сделал в те мгновения шерристянин? События здесь принимают уже совершенно головокружительный темп, уследить за ними невозможно; и не лучше ли просто сказать, что в конце концов, чтобы как можно скорее преодолеть путь до дома, шерристянин даже побежал, как бежал не так давно и Миша Стерженьков, одеваясь на ходу и забыв на берегу учебник. Растерянным и совершенно потерявшим голову был теперь человек из другого мира; и все быстрее, на удивление прохожим, мчался он навстречу не очень уже далекому концу нашего повествования. Недалекому, потому что именно в том доме, где жил Миша Стерженьков, ожидали его дальнейшие непредвиденные события, и именно они вели прямо к развязке, к финалу всей этой невероятной, но поучительной истории...

...Забыв о работе, дворник Никитич во все глаза разглядывал автомашины, теснившиеся у подъезда. Размышления о причинах такого количества машин вызывали у дворника столь напряженную работу мысли, что он уже просто не мог заметить, как чья-то собака грызет метлу, поставленную к стене. Губы Никитича неясно шевелились, складывая отдельные звуки в слова и целые, не очень одобрительные предложения.

– Ишь, понаехали,– бормотал дворник.– К энтому, наверное, профессору. Ишь, уставили мостовую, подмести невозможно, не под машины же лезть!.. А на колесах-то, на колесах навезли на участок грязи!..

Конечно, дворник кривил душой: машины заняли далеко не полностью ту территорию, которую надлежало ему подмести, но количество этих "Волг", "Москвичей", "Жигулей" и "Запорожцев" у подъезда (стояла даже одна "Чайка") действительно было из ряда вон выходящим, и он все стоял, покачивая головой и продолжая свои размышления.

Но очень скоро он вышел из состояния задумчивости – стоило ему только на один короткий миг встретиться взглядом с пробегающим мимо сломя голову Мишей Стерженьковым из пятьдесят девятой квартиры. Мгновенно дворник Никитич ощутил необыкновенный прилив сил, кипучую жажду деятельности, и, схватив метлу и забыв о машинах, он вдохновенно принялся исполнять свои обязанности, да так усердно и артистично, что, конечно, легко мог бы занять первое место на соревнованиях дворников, если б только они проводились.

А шерристянин бегом подбежал к подъезду, увернулся от еще одной подъехавшей "Волги" (из нее выскочил длинный, худой человек с портфелем, на котором были этикетки парижских отелей и аэропорта "Орли") и, не дожидаясь лифта, бегом понесся вверх по лестнице. Человек с портфелем побежал за ним, но Миша Стерженьков был тренирован несравненно лучше,

и человек отстал.

На пороге пятьдесят девятой квартиры шерристянина встретил нестройный гул голосов, сверкнули вспышки блицев, со всех сторон к нему протянулись микрофоны магнитофонов, и какой-то незнакомый человек, выступив вперед и поправив галстук,

начал дрогнувшим голосом:

– Мы рады, очень рады приветствовать на Земле посланца далекого мира, представителя иной цивилизации, и мы все бы хотели...– Он кашлянул.– Словом, событие... Мы все взволнованы... У нас на Земле впервые...