355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Колычев » Бригадир. Не будет вам мира » Текст книги (страница 15)
Бригадир. Не будет вам мира
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:57

Текст книги "Бригадир. Не будет вам мира"


Автор книги: Владимир Колычев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 22

Нога у Оксаны длинная, худенькая, загорелая, а на ощупь – гладкая, нежная. Особенно волнующие ощущения под юбкой, куда Клинч уже просунул руку.

Оксана не проститутка, она девушка с улицы. Красивая девушка, стильная. Он познакомился с ней, пригласил в ресторан, а там отдельный кабинет, интимная обстановка, мягкая, с эротическим привкусом музыка… Это егоресторан, и он здесь хозяин. Оксана чувствует это, потому позволяет раздвинуть себе ноги. Она из тех девушек, что уступают только сильным мужчинам. Будь Клинч лохом, она бы с ним не пошла. А так все на мази. В кабинете никого, кроме них, нет, диван уютный, на нем с Оксаной можно будет по-всякому…

А она уже созрела. Глазки закрыты, длинные ресницы трепетно подрагивают, язык скользит по пересыхающим губам. Сейчас, сейчас…

Но вдруг распахнулась дверь, и в кабинет вломились какие-то непонятные люди. И во главе них – Спартак Никонов. В красном полумраке кабинета его лицо казалось багровым. И сам он похож был на дьявола в отблесках адского костра.

Клинч медленно поднимался с дивана, растерянно глядя на Спартака и его свиту. А где его собственная охрана? Почему она не оказала достойного сопротивления?.. Прозевала момент его охрана, облажалась. От пионерского караула у Вечного огня и то больше было бы пользы.

– Ты извини, Клинч, что я тебе кайф сломал, – ухмыльнулся Спартак. – Но разговор очень серьезный. И неотложный.

Ни грамма вины в его взгляде, ни капли раскаяния. Так это и неудивительно. Спартак из тех людей, что идут напролом, не оглядываясь назад… Хотел бы Клинч быть таким крутым, как он. Хотел и будет. Вернее, есть. И он докажет это – прежде всего самому себе.

– А не пошел бы ты лесом? – огрызнулся он.

– За базаром следи!

Спартак посмотрел так, что у Клинча мороз по коже. Ну и взгляд у него, ну и сила в нем. Но этой силе он не уступит. Костьми ляжет, но не уступит.

– Чего хотел?

Спартак ответил не сразу. Сначала он зацепил взглядом Оксану, силой мысли поднял ее с дивана. Она как загипнотизированная направилась к двери, скрылась из виду.

– Информация у меня есть, Клинч, что ты на Красницкого работаешь.

– Не знаю такого.

– А врать нехорошо. Некрасиво. Чему тебя только в школе учили?.. Короче, некогда мне тут ля-ля с тобой разводить. Ты работаешь на Красницкого, а Красницкий похитил мою сестру. Он совершил беспредел, а ты ему в этом помог…

– Вообще-то я не в курсе. Он меня в это дело не впрягал. Я не беспредельщик, и он это знает…

– Значит, все-таки ты на него работаешь?

– Я не работаю на него, я «крышу» ему делаю.

– Ух ты! И за какой это, интересно, процент? – недоверчиво усмехнулся Спартак.

– Мне хватает.

– Может, подвинешься? Может, я Красницкого крыть буду?

– Это с какой радости?

– Ты у меня в руках, Клинч. Охрану твою повязали, помочь тебе некому…

– Не надо мне помогать, я сам по себе!

Клинч уловил момент, когда Спартак пришел в движение. И даже успел подставить руку под удар. Но беда в том, что удар оказался невероятно мощным. Спартак и блок пробил, и челюсть ему снес.

В себя Клинч приходил уже на полу. Через боль вправил выбитую челюсть, кое-как поднялся. В голове море штормит, палуба под ногами качается. И страшно очень. Спартак – не человек, он монстр какой-то. И удар у него дьявольский. Мог бы и челюсть сломать. Но, похоже, пронесло: вывих есть, а перелома вроде нет.

– Если ты сам по себе крутой, можешь ответить, – пристально и с демонической насмешкой смотрел на него Спартак.

– Чего тебе надо?

– Мне моя сестра нужна. И Красницкий нужен. Передай этому козлу, что теперь я ему «крышу» делать буду. И не за жалкие крохи с барского стола, а реально за десять процентов со всего бизнеса. А крохи можешь оставить себе, я не против… Ну, чего стоишь, как рак на горе? Давай свисти!

– У меня нет с ним связи. Все через Незлобина.

– Ему звони.

Клинч позвонил Незлобину, но его телефон молчал. И Спартак не смог дозвониться ему. В памяти он нашел номер Тяглова, набрал его, но и тот не отвечал.

– Шифруются, гады. Не доверяют тебе, Клинч, – сделал вывод Спартак.

– Так они же беспредел творят, а я на такие дела не подписываюсь… Я даже больше скажу, – неожиданно для себя разговорился Клинч. – Красницкий спрашивал, могу ли я тебя убить. Я сказал, что нет. Ты хоть и… Хоть у нас и рамсы с тобой, но ты в законе, и мне с тобой связываться не резон…

– Давно он тебя спрашивал?

– Не, не очень… Летом еще, когда мы с ним… э-э, сходились. Он меня на вшивость проверял. Ему понравилось, что я не беспредельщик. Хотя сам он, я так понял, накосорезил по беспределу, да?

– Дальше, чем видит, накосорезил, – кивнул Спартак. – А дальше собственного носа твой Красницкий не видит. Потому что идиот по жизни. Помяни мое слово: рано или поздно ты так с ним вляпаешься, что вовек не отмыться. Так что мой тебе совет: переходи на мою сторону.

– Это как?

– Вместе Красницкого крышевать будем. На десять копеек с рубля. Три копья тебе, три копья мне, остальное – на общак. А рублей у него много, ты это знаешь…

– Я подумаю.

– Свою сестру я обязательно найду и Красницкому предъявлю. Убивать его не стану, но на процент поставлю. Никуда он от нас не денется. От нас… Но если я узнаю, что ты Катю помог похитить, кранты тебе, Клинч. Умирать будешь долго и мучительно, – Спартак говорил с юморком, но Клинч отчетливо понимал, что это вовсе не шутки.

– Я не помогал, отвечаю.

– Где Катя?

– Не знаю!

– А ты узнай. Постарайся узнать. Ты мне очень-очень поможешь…

– Хорошо, я постараюсь, – угодливо кивнул Клинч.

Не может он тягаться со Спартаком. Хочет, но не может: веса для этого не хватает. Но и сторону его принимать неохота. Нужно как-то выйти из этой ситуации, желательно с пользой для себя. Двести пятьдесят штук в месяц – это, конечно, хорошие деньги. Но все-таки это обноски с барского стола. Пора Красницкому заплатить по полному счету…

* * *

Олег нервно мерил шагами комнату. Подойдет к окну, развернется назад к двери, а там снова на сто восемьдесят градусов. Что за вожжа под хвост ему попала?

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Варвара.

Как-никак он ее законный муж, и она должна быть с ним не только в радости, но и в беде.

– Ну, есть проблема… Стасюк звонил.

– Кто такой Стасюк?

– Да это не важно.

– А что важно?

– Наехали на меня. Очень круто наехали.

– Кто?

– Воры.

– Какие воры?

– В законе… Воры в законе… Деньги требуют. Очень большие деньги… Я знаю, это Ленка все… У нее роман до меня был. С бандитом одним… Он тогда просто бандитом был. А сейчас вор в законе. Если точней, бандит в законе. Но вес у него большой и денег море. И сила есть, и деньги… Наверняка он и сейчас с Ленкой крутит. Потому и наехал на меня. Десять миллионов долларов гони, иначе… – ребром ладони Олег провел себе по горлу. – И в милицию не обратишься…

– Почему?

– Это деньги, говорит, на содержание моих детей. Типа алименты за сто лет вперед.

– Но алименты только до совершеннолетия выплачивают! – возмутилась Варвара.

– Если я десять миллионов из оборота выведу, все, лопнет мой бизнес! – с истерическими нотками в голосе воскликнул Олег. – Ну, не Спартак, а сволочь какая-то!

– Спартак?!

– Да, Спартак? А что такое?

– Ничего, – смутилась Варвара.

– Да, Спартак его зовут. А кличка – Никон… Ты его знаешь?

– Почему я должна его знать?

– Потому что ты отреагировала на его имя.

– Как отреагировала?

– Очень эмоционально отреагировала!.. Пойми, если ты его знаешь, ты можешь мне помочь!.. Вопрос только, как хорошо ты его знаешь? Ты спала с ним?

– Э-э… Нет… Просто у меня подруга есть. Катя ее зовут. Она сестра этого Спартака. Катя Никонова, ты должен ее знать. Певица она…

– Да, да, что-то слышал… Катя Никонова. И он Никонов. Потому и кличка такая, Никон…

– Я тоже хочу быть певицей. У меня и талант есть…

– Будешь певицей. Обязательно будешь. Если мы со Спартаком разберемся, то миллион – твой. Найдем продюсера, начнешь карьеру. Но сначала со Спартаком разобраться надо… Катя Никонова, говоришь? Катенок?

– Ну да, – уныло вздохнула Варвара.

Она готова быть кем угодно, хоть Цыпленком, хоть Буренкой, лишь бы петь на большой сцене. И лишь бы ее узнавали. Но пока узнают Катю… Впрочем, у Варвары все впереди.

– Это ее похитили? По телевизору передавали, что певицу Катенка похитили.

– Не слышала.

– Я не знаю, пиар это или правда. Впрочем, не важно… Короче, ты должна свести меня со Спартаком. Назначишь ему встречу, он подъедет, ты ему представишь меня, скажешь, что я твой муж… Или у вас роман с ним был?

– Нет.

– Точно? А то если роман был, мне лучше не называться твоим мужем…

– Не было романа.

– Тогда скажешь, что я твой муж, скажешь, что у нас большие проблемы с деньгами… Хотя нет, я ему сам все объясню. Ты, главное, встречу нам устрой… Телефон его знаешь?

– Ну да.

– Тогда звони… Хотя нет, здесь нам с ним лучше не встречаться. Дом у меня большой, он скажет, что дом нужно будет продать… Квартира у меня одна есть, ты оттуда ему позвонишь, скажешь, что разговор есть…

– А если он не сможет подъехать?

– Да, это, конечно, проблема! – Олег озадаченно приставил палец к подбородку. – Но, как известно, нет нерешаемых проблем. Есть только нежелание их решать. А желание у нас есть. И повод тоже. Скажешь, что Катя с тобой. Он обязательно примчится…

– А она будет со мной?

– Нет, конечно. Но ты скажешь Спартаку, что Катя с тобой всегда, что Катя в твоем сердце. Ну, что именно это ты и хотела сказать. Именно это ты и имела в виду…

– Мне страшно.

– Что тебе страшно? Что он тебя, изнасилует за это?.. Пусть только попробует. Я рядом буду, я его убью! – Олег зло сжал кулаки.

– Не надо никого убивать! – поспешила успокоить его Варвара, польщенная столь трогательной заботой мужа. – Никто никого насиловать не будет.

– Но про Катю ты все равно скажи. Так наверняка…

– Хорошо, скажу.

– Что-то подсказывает мне, что нас ждет большой успех, – широко улыбнулся Олег. – Мы отобьемся от Спартака, сохраним наши деньги, я найду продюсера, ты станешь звездой… Ты знаешь, я никогда еще не спал со звездой эстрады. Как ты думаешь, стоит попробовать?

– Ну, если со мной… – зарделась от удовольствия Варвара.

– Как думаешь, мне подождать, когда ты станешь звездой, или сделать тебя звездой прямо сейчас?

Одной рукой он обнял ее за талию, другой развязал поясок шелкового халатика, который с легким шелестом сполз на пол. Варвара еще ни разу не отдавалась мужчине как звезда. Может, пора начинать? Ведь впереди такие блестящие перспективы…

* * *

Егерь с коленками забрался на заднее сиденье, задом наперед по ходу движения стоит, за тылами следит. Поза у него как у пулеметчика на тачанке, «Максима» только не хватает. А стрелять, похоже, есть по кому.

– Ну, точно, пасут, гады! Нутром чуял, что пасут!

– Каким нутром ты вчера думал? – угрюмо спросил его Клинч.

Прозевал он вчера Спартака, и Жук на пару с ним облажался. Но нет худа без добра: чувство вины не дает им покоя, поэтому и ушки у них на макушке. Потому и «хвост» обнаружился. Как раз тот случай, когда за одного битого двух небитых дают.

– Жук, Типуну скажи, что «хвост» за нами, – распорядился Клинч.

К Незлобину они ехали на двух машинах. Клинч во главе и с ним семь самых лучших бойцов.

Незлобин сам позвонил, назначил место встречи. Но Клинч понимал, что Спартак приходил к нему вчера не просто так. Он хотел узнать, где Катя, и для этого взял его под наблюдение. И это не Егерь нутром чуял «хвост», это Клинч подсказал ему, что возможен подвох.

И точно, за их джипом шли две машины, серая «девятка» и красная «восьмерка», попеременно сменяя друг друга. Грамотные у Спартака ребята, умеют работать.

Клинч не стал утруждать себя маневрами по городу. Он вывел машины на Новокаширское шоссе и там дал копоти. Трасса свободная, новенькие «Гранд Чероки» разогнались до двухсот километров, и «девятка» с «восьмеркой» безнадежно отстали. А там поворот в Домодедово, переход на Каширское шоссе, выезд на МКАД… Уже оттуда они свернули на Рязанку и через час оказались на месте.

Это был двухэтажный дом, достаточно большой для маленького дачного участка – метров двести квадратных на шести сотках. За высоким непроницаемым забором только белая «Тойота» стоит. Неплохая машина, но вряд ли она принадлежит Незлобину. У него на этот счет строгий принцип: телевизор должен быть японским, а машина – немецкой.

Но все-таки из дома вышел к ним именно Незлобин. Руку Клинчу он пожал небрежно, с неприязнью. Он же типа цивильный человек, не бандит какой-то. А то, что беспредельщик он, как бы не в счет.

– Долго вы ехали.

– Долго. От «хвоста» уходили, – насмешливо сказал Клинч.

Он ждал, что Незлобин задергается, – и точно, с лица он сошел.

– От какого «хвоста»?

– Спартак у меня вчера был, сестру свою искал. Я не знал, где она, поэтому он «хвоста» ко мне приставил… Я так понимаю, его сестра здесь? – догадался Клинч.

– Э-э… – замялся Незлобин. – Как бы тебе сказать…

Вдруг открылась дверь, и на крыльцо дома вышел Красницкий. Джемпер на нем, джинсы, и на лице никакого официоза.

– Здравствуй, Паша, – по имени обратился он к бригадиру, – как жизнь?

– Спартак с ним говорил. Спрашивал, где Катя, – поделился своей тревогой Незлобин.

Но Красницкий не углядел в том ничего страшного.

– Здесь Катя. Но Паша не мог этого знать.

– Да, но Спартак «хвост» к нему приставил.

– Это уже плохо.

– Да ты не переживай, Феликс, нормально все.

Клинч подошел к Красницкому, панибратски похлопал его по плечу:

– У меня все нормально. В смысле, «хвоста» мы сняли. Ну и в делах у меня полный порядок. И люди все при мне. А у тебя, я так понимаю, проблемы с людьми. Может, ты меня потому и позвал…

– Проблемы?! – растерялся Красницкий. – Да нет проблем… Просто мне твоя помощь нужна. Катю нужно немного попугать… Да и охрана надежная не помешает…

Клинч не знал, что произошло, но, похоже, Красницкий оказался в сложном положении. Или наехали на него так плотно, что вся служба безопасности разбежалась, или еще что-то, но с охраной у него дело швах. Видно, что-то неладно в его королевстве, и без Клинча с его бригадой никак. Вот на этом и надо сыграть.

– Ну, охрана – это понятно. А то, что пугать кого-то… Я что, на попугая похож, чтобы пугать? – ухмыльнулся Клинч. – Или на клоуна?.. И вообще, мне Спартак сказал, что Катю вернуть надо.

– И что?

Красницкий внутренне напрягся.

– Думаю, что Спартака кинуть можно. А может, и не надо этого делать, – сощурился Клинч. – Мне Спартак нехилое дельце предложил. Я возвращаю ему Катю, а он берет меня в долю. Мы всем хором наезжаем на тебя, ставим под свою «крышу», и ты отстегиваешь нам двадцать процентов от прибыли.

Клинч нарочно завысил процент, чтобы еще больше напугать Красницкого.

– Думаешь, это так просто? – возмущенно скривился тот.

– Непросто у тебя, а Спартак умеет дела делать. Ты здесь один, а у него бригада. И твои менты ничего с ним сделать не могут. Ты в отстой выпал, а он сливки снимает. Потому что он реально крутой, а ты – так себе…

– И что ты собираешься делать? – бледный как мел спросил банкир.

– Позвоню Спартаку, он подъедет сюда, возьмет тебя за шкварник и поставит к стенке. Убивать он тебя не станет, но «лимонов» сто с тебя снимет. Место здесь глухое, забор высокий, цокольный этаж есть, значит, тебя в подвале можно закрыть. Пока сто «лимонов» на счет к нему не поступят, он тебя отсюда не выпустит…

– Но ты же не станешь этого делать? – обескураженно спросил Незлобин.

И повел рукой, будто собираясь сунуть ее под пиджак.

– Почему не стану?

Одной рукой Клинч взял его за горло, а другой вынул из-под пиджака пистолет.

– Что мне мешает это сделать?.. Вы же сами заманили волка в свой курятник. Что мне мешает сдать вас Спартаку?

– И что ты будешь с этого иметь? – дрожащим голосом спросил Красницкий.

– Отличный вопрос, Феликс! – раскуражился Клинч. – Что я буду с этого иметь? А «лимонов» тридцать как минимум. Процент с тебя мы пополам поделили, аванс тоже по-братски поделим. Ну, а если Спартак зажмет половину, то процентов на тридцать я смело могу рассчитывать. Или хотя бы на двадцать…

– Чего ты хочешь?

– А что ты можешь мне предложить?

– Миллион долларов наличными.

– Холодно.

– Три миллиона.

– Уже теплей.

– Пять.

– Горячо.

Клинч мог бы довести сумму вознаграждения и до десяти миллионов, даже до двадцати. Такие деньги у Красницкого есть, но его жаба задушит их отдать. Он возненавидит Клинча, если он заломит цену, и постарается избавиться от него при первой возможности.

Пять миллионов тоже очень большие деньги, и это более реальная цифра, чем десять или двадцать. И меньшая вероятность нажить в лице Красницкого смертельного врага. И выплата может реально состояться. С этим деньгами Клинч может сдернуть за границу, купить виллу на берегу Средиземного моря – и гори все здесь в России синим пламенем. Вместе с его пацанами, которых придется кинуть, чтобы не делиться…

– Десять.

Велико было искушение принять это предложение, но Клинч все-таки нажал на тормоз.

– Вы меня обожгли, босс, – разухабисто улыбнулся он. – Хватит и пяти «лимонов». Ну, и так же по двести пятьдесят штук в месяц… Это же реальный вариант?

– Да, вполне, – облегченно вздохнул Красницкий.

– Деньги когда будут?

– Ты должен понимать, что такой суммы у меня при себе быть не может. Но мы работаем как прежде, и ты получишь свои деньги. Мне без тебя не обойтись – ни сейчас, ни потом. Так что я вынужден тебе платить. Для меня это необходимые траты, поэтому я заплачу, никуда не денусь.

– Работаем, босс. Что нужно делать?

– Ты уверен, что «хвоста» за собой не привел? – расправил плечи Феликс.

– Абсолютно.

– И на Спартака не работаешь?

– Даже думать забыл.

– Катю изнасиловать сможешь?

– Катю? Сестру Спартака?! Изнасиловать?! А если меня менты вдруг заметут? Не, я в петушином кутке жить не хочу. И вам, босс, не советую…

– Тебя послушать, так вор в законе – это царь и бог. Он все может, его все боятся, – пренебрежительно ухмыльнулся Красницкий. – Жизнь его священна, все такое. Чепуха все это. Их пачками убивают, и ничего. А почему? Потому что кончилось их время. Сейчас мы на коне – те, у кого власть и деньги. Сейчас такие, как я, во главе угла. Потому что у меня есть все. И я все могу!

– Да, тогда получается, и мое время прошло? – ухмыльнулся Клинч. – Я никто, а ты – все, так? Только почему ты меня сюда вызвал? Можешь не отвечать. Я сам скажу, почему ты меня позвал. Потому что на тебя белые воротнички работают. Белые воротнички и белые ручки. И они свои ручки замарать не хотят. Сейчас навалится братва воровская, и все твое белые ручки разбегутся. А мы не побежим и отбиваться будем. Потому что у нас понятия есть. И гордость. Именно поэтому ты можешь на нас положиться…

– Значит, ты не боишься законного вора, если собираешься с ним воевать?

– Не боюсь. Только сестру его трогать не буду. Царь он там или бог, я не знаю. Но власть у Никона реальная. И если я вдруг на киче окажусь, меня в пять секунд вычислят. И предъявят… И тебе предъявят, конкретно…

Клинч усмехнулся. Это сейчас Красницкий такой надутый, как индюк, а если в тюрьме вдруг окажется, никакие деньги его не спасут. А он уже спорол косяк, и Спартаку есть что ему предъявить. И спросят с него очень жестоко. Тогда он своим копчиком прочувствует, как быть бабой, на которую спускают свору мужиков…

– Я не сяду в тюрьму, – упрямо мотнул головой Красницкий. – Это исключено. У меня связи на самом верху, если надо будет, сам президент за меня слово скажет…

– Может, скажет. Может, нет…

– Не хочешь трогать Катю, не надо. Но видимость ты должен изобразить. Отправь к ней своих ребят, пусть потопчутся вокруг нее. Не надо ее насиловать, главное, чтобы ей стало страшно…

– Что, так не дает? – язвительно хмыкнул Клинч.

– Это не твое дело! – напыжился Феликс.

– Я понял, что тебе нужно. Только я сам на это дело не подписываюсь. Пусть твой Игорек с моими пацанами поговорит. Может, кто согласится спектакль сыграть. За отдельную плату. Только я здесь не при делах. Я не беспредельщик…

Клинч завидовал Спартаку, хотел быть таким же крутым, как он. И даже стремился к этому. Потому готов был сойтись с ним в открытом бою. И если что, биться с ним будет до последнего. Но сестру его не тронет. Во всяком случае самолично. Хотя и ее адвокатом быть не собирается. Если кто-то из его пацанов согласится закошмарить Катю, останавливать он никого не будет.

Глава 23

Катя вышла из подъезда, почти не касаясь ногами земли, подплыла к машине, стукнула пальцами по боковому стеклу. Костя вздрогнул, открыл глаза, но Катя уже исчезла.

Все тот же дом за окнами машины, подъезд с железобетонным козырьком, сирень в палисаднике. Только Кати нет. Исчезла она, как утренний сон. Потому что сном и была.

Зато со стороны подъезда шли двое. Один в кожаной жилетке, другой в вельветовом пиджаке, оба в джинсах. Движения быстрые, торопливые, даже немного суетливые. Как будто пакость какую-то совершили мужики, потому и спешат убраться куда-нибудь подальше. Все бы ничего, но в одном Костя узнал Сквалыгина.

– Шухер! – встрепенулся он.

– Что такое? – вскинулся Юра, незадачливый телохранитель Кати.

Его и Гену Костя получил в помощь от Мартына. С ними он и взял под наблюдение квартиру в Сокольниках. И на прослушку ее поставили, и засаду во дворе организовали. Но пока все было тихо, никаких движений.

Костя бодрствовал вторую половину ночи, но под утро заснул. Вахту нес Юра, он бы услышал, если бы в пустующей квартире кто-то появился. Но все было тихо. И непонятно, откуда взялся Сквалыгин. Но ведь он взялся. И Катя неспроста приснилась и знак подала.

Видимо, Спартак не предъявил Красницкому Сквалыгина, не стал объяснять, кто конкретно помог вывести банкира на чистую воду. Потому Саня и остался при деле. И сейчас продолжает работать на прежних боссов. А ведь Костя советовал брать ноги в руки и бежать… Может, с головой у Сквалыгина не все в порядке или еще что-то, но мужик в деле, и его нужно брать за жабры.

Но Сквалыгин с напарником уже возле своей машины; вот он открывает дверцу, садится за руль. А во дворе люди, и, если Костя набросится сейчас на отбойщиков Красницкого, они как минимум могут стать свидетелями происшествия. А как максимум попасть под раздачу. Вдруг Сквалыгин со своим подельником начнут стрелять? Да и у Кости есть ствол, он тоже может пустить его в ход.

– Давай за ними! – Базальт тихонько хлопнул Гену по плечу. – Только не сразу…

Они позволили серебристому «Опелю» выехать со двора и только тогда стартовали сами. Сквалыгин, что называется, не первый год замужем, к тому же он битый волк, поэтому следить за ним нужно очень осторожно.

– А это кто такие? – спросил Юра.

– Подарок судьбы, – усмехнулся Костя.

Или Юра прозевал Сквалыгина, или тот вообще не заходил в квартиру, но он мог бы уйти, если бы Костя его не знал. Но нет, Гена уже сел ему на «хвост», и есть вероятность взять этого деятеля за шкирку, как в прошлый раз. Вдруг через него удастся выйти на Катю?

– Только этот подарок в сундуке.

– В каком сундуке?

– А который на колесах. Игла в яйце, яйцо в зайце, заяц в утке, а утка в сундуке…

– Яйцо в утке, а утка в зайце, – поправил Гена.

– А все равно в сундуке, – хмыкнул Костя. – И если сундук уйдет, игла будет в твоем яйце. Уразумел?

– Нормально все будет.

– Видел я этих зайца и утку, – сказал Юра. – Они в подъезд зашли, а потом сразу вышли…

Голос его предательски дрогнул. Костя резко развернулся, и тот испуганно отвел взгляд в сторону.

– Сразу вышли? – резко спросил он.

– Э-э… Ну да, сразу.

– Врешь!.. Проспал? Колись!

– Э-э… Нет… Тихо было…

– А ты что скажешь? – Костя пристально посмотрел на Гену.

– А что я? Ну, закемарил немного. Так не моя же вахта… И сам ты кемарил…

– Мне тоже можно было. А Юре нельзя. Теперь я понимаю, почему вы Катю проворонили. Лучше бы я сам все сделал…

Костя достал из-за пояса пистолет, накрутил на ствол глушитель. Чутье подсказывало, что волына ему очень скоро понадобится. Выведет его Сквалыгин к месту, где находится сейчас Катя.

Но сначала он вывел Костю к супермаркету, где пропадал не меньше часа, прежде чем вернулся в машину. Они с напарником забили продуктами весь багажник и заднюю часть салона. Похоже, затоваривались на большую толпу. Это уже обнадеживало.

* * *

Катя пальцами терла джинсы на коленках, как будто хотела сделать в них модные дырки. Но это все от нервов, и движения эти бессмысленные. Не о джинсах она сейчас думала, а о том, что будет с ней, когда их снимут силой.

Это могло произойти еще вчера, но Клинч, этот придурковатый умник, в очередной раз решил показать Феликсу, что живет по понятиям и не жалует беспредел. Не захотел он связываться с Катей, и его бойцы отказались участвовать. Убить – пожалуйста, а насиловать – нет. Сказал бы кто Феликсу, что бандиты, эти животные, откажутся от столь сладкого подарка, он бы не поверил.

Несколько человек, правда, согласились напугать Катю. Зашли к ней в комнату, обругали, насмеялись, хватали ее за руки, за ноги, но не раздели. И не распяли.

Катя должна была испугаться, осознать свою ошибку, с поклоном прийти к Феликсу. Но прошла ночь, а он ее так и не дождался. Утром сам ее к себе вызвал. Сидит она перед ним, затравленная и придавленная, но пощады не просит. Голова опущена, пальцы рук в нервном движении, но рот на замке. Хотя, казалось бы, она должна была вымаливать у него милость.

– Мне кажется, ты не понимаешь, что с тобой может произойти, – раздраженно сказал он. – А может, ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали?

– Не хочу, – мотнула она головой.

– Может, тебе нравится, когда тебя насилуют?

– Нет.

– Тогда ты должна остановить это безумие.

– Как?

– Одно мое слово, и тебя оставят в покое. А если нет, то тебя очень-очень сильно обидят. И уже сегодня…

– Это шантаж, – не поднимая головы, сказала она. – Это дешевый шантаж… Ты, Феликс Михайлович, больной человек. Тебе нужно лечиться. Нет, тебя должны изолировать от общества и лечить, пока ты не станешь овощем…

– Овощем станешь ты.

– Это твоя цель – сделать человека овощем и глумиться над ним. Ты очень больной человек. Впрочем, боюсь, лечение не поможет. Тебя только могила может исправить…

Она говорила, не глядя Феликсу в глаза. Может, потому ее слова его скорее веселили, чем злили.

– У каждого свой бзик, – снисходительно усмехнулся он. – Но не каждый может реализовать свои желания. А я могу. Я все могу. И поверь, рано или поздно ты станешь моей рабыней. Ты будешь слизывать пыль с моих сапог…

– Ты очень-очень больной человек.

– А ты извращенка. Если тебе нравится, когда тебя насилуют… В общем, у тебя есть два часа, чтобы одуматься и сделать правильные выводы. А если нет, то тебе будет очень-очень больно. Ты меня понимаешь?

Катя кивнула, не поднимая головы. Красницкий подал знак своему человеку, и ее увели. А ее место занял Незлобин.

– Что, никак?

– Никуда она не денется.

– Надо бы с ней пожестче.

– Сам знаю… Вопрос надо сегодня решать. Завтра в Москве нужно быть, работы много, не до нее будет.

– Тут информация прошла, – нахмурился Незлобин.

– Что такое?

– Ираклий взбунтовался. Показания против вас, Феликс Михайлович, дал.

– Ираклий?! Против меня?! Какие показания?

– Якобы вы вынашивали планы похитить Катю… Это все Никонов. Он его заставил. А его покровители прокуратуру к делу подключили. В общем, дело против вас возбуждено, уголовное дело. Вам бы не надо в Москву сейчас…

– Что-то я ничего не понимаю! – возмутился Красницкий. – Милиция и прокуратура – это наше оружие. Почему оно повернуто против нас?

– Да вы не переживайте, возможности Спартака ограничены. Завтра же дело закроют. Я Репкову звонил, он обещал…

– Обещал?! Да он уверять тебя должен был в том, что сгноит Никонова… Дай мне телефон, я сам ему позвоню.

– Нежелательно, – замялся Незлобин.

– Что значит нежелательно?

– Он сказал, чтобы вы ему не звонили.

– Почему?

– Потому что официально вы под следствием. Он переживает за свою репутацию.

– Чего? Переживает за свою репутацию?! – взбесился Феликс. – Как деньги от меня получал, так за свою репутацию не переживал, а тут на тебе!.. Козел он! Позвони ему и скажи все, что я о нем думаю!

– Это банальная перестраховка. На самом деле Репков сделает все, что от него зависит…

– Знаешь, кто так говорит? Врачи так говорят! Мы сделали все, что от нас зависело. Сначала зарежут, а потом говорят… Ладно, на Репкове свет клином не сошелся.

Были у Красницкого прикормленные люди в высших эшелонах власти, они обязательно ему помогут. Если не отвернутся…

– Это вы правильно сказали. Есть Никольский, Плетнев…

– Есть и еще более высокий уровень!

Надо будет, Феликс и до самого президента дойдет. Он свой человек в его семье. В той Семье, которая в стране сейчас решает все. Там никто не переживает за свою репутацию. Там душу дьяволу за деньги не продают. Там душу продают за очень большие деньги. Пока Феликсу есть чем отблагодарить этих людей, он может спать спокойно.

А вообще, обидно. Не думал Красницкий, что Спартак способен подключить к делу властные структуры. А он даже уголовное дело против него смог возбудить.

В принципе все правильно. Убить Феликса Спартак не может, потому что вместе с ним погибнет его сестра. Поэтому вместо киллеров к делу приступили чекисты и прокуратура. Зато Феликс может убить Спартака, причем его же оружием.

– Но пока нам нужно думать о низком уровне. Сегодня Спартак должен сгинуть… Там уже все готово? – нервно спросил Красницкий.

– Нет еще, но сегодня все сделают… Все уже готово, осталось только кресла заминировать. Я людей послал, они должны были квартиру проверить. Ну, мало ли, может, засада там…

– И что, проверили?

– Да, нормально все. Сейчас к нам едут.

– Зачем?

– Да бандиты какие-то несерьезные, – понизив голос, ответил Незлобин. – Что-то не доверяю я им. Своих людей надо побольше…

– Кто виноват, что их у тебя мало? – с упреком посмотрел на него Феликс.

– Почему мало? Много. Только надежных мало. Потому и бандитов подключили. Они люди серьезные и язык за зубами держать умеют.

– То серьезные, то несерьезные.

– Ну, несерьезные в том плане, что с бабой не могут справиться… Но лучше с такими дело иметь, чем с беспредельщиками.

– Логично.

– Плохо то, что Клинч Спартака боится.

– Боится… – кивнул Феликс. – Я и сам его уже бояться начинаю…

Феликсу нравилось, когда чувство опасности щекочет нервы. Но сейчас он остро понимал, что зря связался с Катей. Он еще не сломил ее упрямство, но уже нажил себе смертельного врага. И нет уверенности, что со Спартаком удастся справиться.

– Он, конечно, противник серьезный, но мы его одолеем, – заверил его Незлобин.

– И с Катей нужно что-то решать.

Обидно будет, если с ней ничего не получится. Это все равно что влезть с головой в улей и медку не попить. Если вдруг и суждено погибнуть от руки Спартака, то хотя бы со вкусом сладкого на губах…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю