Текст книги "Брат, останься в живых"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава восьмая

Никите приходилось путешествовать в «столыпинском» вагоне. Но по сравнению с теми условиями, в которых он находился сейчас, арестантский поезд мог показаться верхом совершенства. Сначала его долго везли в багажнике легковой машины, затем какое-то время он валялся в каком-то сарае, потом снова дорога – в фургоне грузовика, вместе с другими несчастными, среди которых, возможно, находился и Стас. Но Никита ничего не мог видеть, а слышал – только нечленораздельные мычания пленников. Он был связан по рукам и ногам, во рту кляп, на голове пыльный мешок. За несколько дней в таком положении он запросто мог заработать гангрену, но, судя по всему, похитителям не нужен был труп, поэтому его периодически развязывали, предварительно сделав усыпляющий укол. Сны были недолгими, мучительно тяжелыми, но для Никиты они казались спасением от нескончаемого скрежета собственных нервов...

Сначала ему едва не проломили голову, чтобы вывести из игры. После он сам ломал себе голову размышлениями над своей участью. Кому понадобилось его похищать? Кому понадобилось везти его черт знает куда? И зачем, с какой целью? Если бы преступники хотели получить с него выкуп, они бы не стали так долго держать его в полном неведении, уже бы поставили его перед фактом... Если бы он стал жертвой церберов господина Скворцова, опять же, он бы об этом уже узнал. Вместе с пулей, которую бы в него всадили... Если бы его повязали менты, он бы находился сейчас в камере изолятора... Но его куда-то везут. В сонном и полусонном состоянии. А дороге, кажется, нет конца...

Машина остановилась. Но это совсем не означало конца пути. Она то останавливалась, то тряслась по ухабистой дороге – и так без конца и краю... Но на этот раз открылись двери фургона, и скоро чьи-то сильные руки выдернули Никиту на свет божий, чью блаженную сущность помешал прочувствовать мешок на голове. Его куда-то потащили, куда-то внесли и откуда-то с высоты сбросили на землю. Никита очень больно ударился головой и внутренности при падении примял хорошо. Но сознания не потерял.

– Свежее мясо, бараны! – сказал чей-то грубый голос.

С головы содрали мешок, и впервые за многие дни Никита смог осмотреться вокруг. Первый, кого он увидел, был склонившийся над ним мордоворот с ножом в зубах. Не хватало платка на голове, чтобы закончить образ кровожадного морского пирата. Впрочем, морем здесь и не пахло. Разве что кровью... Человек – это звучит гордо, но выглядит так омерзительно. Но мордоворот не огорчил Никиту, а, скорее, порадовал. Сначала он вытащил кляп изо рта, а затем срезал веревки на руках и ногах. С каким бы удовольствием Никита предался с ним стариной русской забаве – сначала с правой в морду, затем с левой, а затем и ногой, желательно в живот. Но не слушались его ни руки, ни ноги. Он даже зарычать не мог – рот онемел и даже не закрывался.

– Живи, быдло! – злорадно прохрипел мордоворот и, поднимаясь, не больно, но унизительно пнул Никиту в бок.

– Если сможешь, гы-гы... – добавил второй такой же злобный голос.

Оказывается, тюремщиков было двое... Именно тюремщиков. Никита уже понял, где оказался. Это было что-то вроде землянки с люком вместо входной двери. Через этот люк он и падал с трехметровой высоты. А ведь мог и шею свернуть ненароком. Пол застлан грязным линолеумом, стены и верх обшиты неструганой доской, под потолком тускло светит лампочка. Нары вдоль стен – в два яруса. На них изможденные, затравленного вида люди. Человек двадцать, а то и больше. Кто-то лежит, кто-то сидит, покачиваясь. И все, кто не спит, молча смотрят на Никиту... Но это явно не обычная тюрьма. Скорее всего, невольничий лагерь, и вряд ли созданный на законном основании...

Однажды ему довелось побывать в учреждении подобного рода. О том лагере он и рассказывал Стасу незадолго до катастрофы. Неужели накаркал?..

Тюремщики по лестнице поднялись наверх, наглухо задраили люк. К Никите шаркающей походкой подошел какой-то мужик в грязной фуфайке. Желтое, как у мумии, лицо, воспаленные глаза, коричневые пеньки вместо передних зубов... Хоть лето еще на дворе, а в землянке было прохладно и сыро. Так что фуфайка была бы сейчас в самый раз...

– Подняться сам можешь? – не то чтобы лениво, но без охоты попусту тратить слова спросил мужик.

Никита попробовал подняться. С первого раза не вышло. Но со второго он все же встал на две точки опоры, но с риском свалиться на третью.

– Захарыч, – не подавая руки, представился мужичок.

Тем же ответить Никита не смог. Хотел назвать свое имя, но вышло какое-то нечленораздельное мычание. Захарыч понимающе кивнул и ничего не сказал.

Он махнул рукой, увлекая Никиту в глубь подземной «каюты». Показал ему на свободное место на нарах.

– Твое место... Здесь Петро раньше был...

Чтобы не расходовать драгоценные, по его мнению, слова, Захарыч вознес глаза к небу. Или своей смертью умер Петро, или убили – догадайся сам...

– Жрать хочешь?

Никита кивнул головой. Он и не знал точно, сколько дней он провел в неволе. Но за все это время во рту не было и маковой росинки. Его спасало то, что чувство голода атрофировалось в нем вместе с мыслями и мышцами. Но сейчас аппетит разыгрался в нем, как шторм в бушующем океане... Эх, сейчас бы на родной остров, под проливной тропический дождь, все равно... И надо было ему покидать Багамы?..

На островах гуляют муссоны и пассаты, там свежий воздух, насыщенный энергией океана... Он хотел есть, но еще больше не хватало воздуха, хотя бы затхлого, но не вонючего, как здесь. Грязная одежда, грязные тела, вонь от параши...

Никита кивнул. Он много чего сейчас хотел.

– Пожрешь. Завтра. Если работать хорошо будешь...

Выразительный взгляд с его стороны сподвиг Захарыча на продолжение темы.

– Здесь у нас не тут. Здесь работать надо. Хорошо работаешь – ешь мясо, плохо – сосешь лапу... А теперь спать. Поздно уже...

Никита плашмя рухнул на жесткий дощатый настил. Сосед с правой стороны никак не отреагировал на него. Потому что спал. Зато второй сразу же повернулся к нему. Это был высокий мосластый мужик с крупной головой, с неестественно тонкой шеей – или рахит, или шея усохла. Землистого цвета лицо, красные белки глаз – то ли сосудистая система шалит, то ли игра света такая...

– Добро пожаловать!

Сосед пыхнул на Никиту зловонным дыханием. Но на фоне общего смрада оно не особо ужасало.

– В-а-а-ад...

Никита хотел добавить: «В ад...» Но вышло то, что вышло.

– Илья, – назвался сосед.

– Ни-и... Ни-и-ки-т... Ни-и-к-и-ита...

Все-таки он смог назвать свое имя. Но радоваться было нечему. Вот если бы он смог удрать отсюда.

– Никита?

– А-ага...

– Замечательно... Хотя чего уж тут замечательного?

Казалось, Илья читает его мысли.

– Видно, что тебя издалека везли... Нарочно издалека везут, чтобы рядом не искали... А меня вот не везли. Я сам пришел...

– Где-е... Мы-ы... Где мы?

– Беломорье, Крайний Север. Тайга на вечной мерзлоте. Глухие места, топи... Я геолог по профессии. Кимберлитовые трубки здесь искал... Знаешь, что это такое?

– А-алма-азы... Алмазы...

– Совершенно верно... Здесь должны были быть алмазы. И они здесь были. Были и есть... И уже в разработке... Алмазная трубка здесь, алмазный карьер, с хорошим выходом... Незаконная разработка... Своя инженерия, своя рабсила, своя охрана. И маскировка умная – из космоса ничего не видно. А кто случайно сюда забредет, тот здесь и останется. Вот меня занесло... И меня, и Лешку с Генкой... Лешка сейчас здесь, в инженерах. Продался, сволочь... А Генку под завалом похоронило...

– Заткнитесь там! – донеслось откуда-то с верхнего яруса.

Илья послушался – и рот закрыл, и глаза. Никита последовал его примеру. Ему хотелось спать, и он надеялся быстро заснуть. Но не тут-то было. Сказывалось нервное возбуждение и разбуженный голод. Заснуть удалось только далеко за полночь...

А рано утром прозвучала команда «Подъем!». Только сам Никита знал, каких сил ему стоило выполнить ее. Появившиеся охранники в натовском камуфляже выгоняли людей из протухших, но теплых нор на холодный воздух.

Таежная глухомань, низкорослые сосны и лиственницы, хоть и лето на дворе, но воздух холодный – чувствовалось дыхание Заполярья. Утро хоть и раннее, но небо над головой светлое – полярный день как-никак. Небо было бы еще светлей, если бы его не скрывала не самой высокой плотности маскировочная сеть, растянутая под хлипкими вечнозелеными кронами. Под сетью – своя жизнь, недоступная спутниковому оку из космоса. Локальная зона – колючая проволока под током от дерева к дереву, караульные вышки с часовыми. Где-то лает овчарка... Лагерная жуть, одним словом.

Народ сбивают в кучу и сразу ведут на работу. Ни водных процедур, ни завтрака. Сразу в шахту... Неудивительно, что люди мрут здесь как мухи. А может, и убивают их – но, скорее, при попытке к бегству, нежели по требованию тренировочного процесса. Здесь рабы добывают алмазы для мафии. Но по большому счету это все тот же невольничий лагерь, в котором Никита уже однажды побывал... Да, накаркал он себе этот лагерь конкретно. Россия – не Чечня, здесь еще больше мест, куда не ступала нога закона. Если б он тогда знал, сколько истины наглаголил...

* * *

Стаса привел в чувство сильный удар по ногам. Трудно было понять, то ли спал он, то ли был в беспамятстве. В голове молочный туман, перед глазами расплываются красные круги. Сознание – как муха в банке: жужжит, бьется о стекло, но на простор вырваться не может...

– Вставай, урод!

Еще один болезненный удар по пяткам заставил Стаса сползти с нар и встать лицом к лицу со своим мучителем. Здоровенный тип с мерзкой рожей стоял перед ним на широко раздвинутых ногах и поигрывал тонкой, но тяжелой дубинкой. Желваки на щеках вздуваются, как пузыри у квакающей лягушки. Только этот не квакал, этот орал:

– Ты чо, нюх потерял, мразота?

– Мне плохо, – опуская глаза, пробормотал Стас.

От бессилия и головокружительной тошноты он еле держался на ногах. Хотелось сесть, лечь, а еще лучше провалиться куда-нибудь в тартарары, чтобы с концами.

– Сдохнешь, будет лучше! – оскалилась злобная рожа.

– Лучше сдохнуть, – обреченно кивнул Стас.

– Так я тебе сейчас помогу...

Стас и сам не осознал, что произошло. Боевые инстинкты сами выбросили его руку навстречу дубинке, поставили блок. Боли не было – ее заглушила впрыснутая в кровь анестезия. Бывают моменты, когда мозговые центры сами вырабатывают специальные ферменты, которые спасают человека от болевого шока. Именно это сейчас и произошло со Стасом. Механизм самосохранения перевел его сознание в состояние аффекта. Боевые рефлексы были усилены мощным выбросом резервных сил, и Стас превратился в разрушительную машину...

Из этого состояния его смогла вывести лишь ослепительная вспышка перед глазами. Световая граната... Ослепленный Стас стал легкой добычей для озверевших тюремщиков. Его жестоко избили, полуживого вытащили из землянки, но только для того, чтобы сбросить в глубокую зловонную яму...

* * *

Алмазной трубкой оказался уходящий на десятки метров вглубь темно-серый карьер. Острая нехватка кислорода, ледяная вода под ногами, пронизывающий холод, темнота, изматывающий шум насосов и отбойной техники, газовые выхлопы... Это был самый настоящий ад, где добывались темные нешлифованные алмазы для «райского наслаждения»...

Никита и без того был полуживой после травмы и этапа, а десять часов каторжной работы выжали из него последние силы. Из шахты его выносили на руках. Дальше он шел сам – на негнущихся от холода и усталости ногах. Еле дошел до своей землянки, обессиленно опустился на загаженную землю под сосной. Его ничуть не интересовало, что происходило вокруг. Голова на шее не держалась, хотелось уронить ее на колени и никогда больше не поднимать...

– А ужинать что, не будешь? – откуда-то с высоты спросил Илья.

Никита пожал плечами. Он так устал, что даже о еде думать не хотелось. И это при том, что утром он от голода готов был жрать колючки с деревьев.

– Да, совсем ты плох, парень...

Илья ушел, но скоро вернулся. И протянул ему солдатский котелок с горячей перловкой. Запах вареного зерна вперемешку с тушенкой вернул Никиту к жизни... Никогда и ничего вкуснее, казалось, он не ел. Много каши, много тушенки. Настоящий царский ужин. Горячий чай, хлеб с маслом...

– Это что, всегда так? – облизывая ложку, спросил Никита.

– Да нет, тебе дали, потому что ты по первому разу. А с завтрашнего дня будешь есть, только если норму выполнишь. А нет – кусок хлеба на ужин и стакан воды. Чтоб не сдох... Хотя все равно рано или поздно сдохнешь. Не от истощения, так от туберкулеза...

Илья подозрительно закашлялся. Но Никиту это не очень смутило. Он еще не совсем вернулся к жизни, чтобы реагировать на столь призрачную угрозу собственному здоровью.

– Труба дело...

– Не то слово... Условий труда, сам видишь, почти никаких, воду откачивают плохо, механизация слабая, о быте я уже и не говорю...

– Ты уже давно здесь?

– Второй год... Считай, ветеран... А дальше все равно – могила. Одна радость – пожрать на ночь дают. И воздухом немного подышать. Сейчас в барак загонят до самого утра. А потом снова работа. И так по замкнутому кругу... И если б только это... – В голосе Ильи прозвучало страдальческое возмущение, но Никита не сразу понял, что оно обозначало.

Понял, когда к ним подошли два грязных, небритых и крайне агрессивных типа. Из их же бригады, из их же землянки. Такие же каторжники...

– Все сожрал? – злобно, с претензией спросил один.

– А чего не поделился? – чуть менее озлобленно вторил другой.

Никита даже не сразу понял, что эти двое обращаются к нему.

– А надо?

Он поставил пустой котелок на землю, встал на окрепшие ноги. Калорийная подпитка явно пошла на пользу. И кровь после чая в жилах разогрелась. Даже в глазах светлей стало. И обидно, что этот проблеск света затемняли злобные уроды... Вроде бы одну лямку тянут, одно несчастье на всех, а нет, и здесь без паразитов не обходится. Все-таки даже тут действуют законы зоны. Хотя вряд ли народ здесь делится на воров и мужиков. Здесь все мужики, все вкалывают...

– Он не знал! – робко заступился за Никиту Илья.

– А тебя, херло, не спрашивают... Учить будем, чтоб знал...

– Меня? – удивился Никита.

Он успел напрячь пресс, прежде чем в него врезался тяжелый удар. Дыхание ему не сбили, но все же он предусмотрительно отступил на шаг назад.

– Нельзя так, парни! – мотнул он головой. – Мы же все под одним хомутом, у нас одна правда на всех...

– Артюха, он не понял!

Эта фраза означала только одно – требование усилить разъяснительную работу. Но Никите вовсе не улыбалось отведать на десерт разъяснительных пилюлей. Поэтому он сам нанес удар, который оказался нокаутирующим. И второй удар также достиг цели.

– Надеюсь, они меня поняли, – взглядом показывая на лежащие тела, обратился к Илье Никита.

– Не знаю, не знаю...

Илью вовсе не обрадовала расправа над злобными попрошайками. Пугливо вжав голову в плечи, он пятился прочь от Никиты, как от прокаженного.

– Эй, ты чего?

Илье не пришлось ничего объяснять: Никита сам понял, почему тот сторонился его. К нему подходила троица более страшных и более крутых на расправу молодцев. Лагерная охрана – сытые морды в камуфляже и с убойными дубинками.

Один встал к Никите лицом к лицу, двое других расположились по бокам. Грамотная расстановка, ничего не скажешь. Никита смиренно опустил руки. Глупо в его положении выказывать агрессивность.

– Быкуешь? – спросил центровой.

– Нет. Я всего лишь защищался...

– А доходягой прикидывался, – хмыкнула морда справа.

Никита через силу изобразил миролюбивую улыбку.

– Кормят у вас хорошо...

– Что, нравится?

– Да я бы не сказал... Мне бы с вашим старшим поговорить...

– Говорилка у тебя до старшего не доросла...

– Десять тысяч долларов. За каждую минуту разговора. А сам разговор как минимум на миллион...

– А как максимум?

– Два миллиона...

Никита готов был заплатить и пять, и десять миллионов, лишь бы вырваться отсюда. Свободу для того и воруют, чтобы возвращать ее за деньги... Но не хотелось платить этим уродам. Их уничтожать надо, а не обогащать. А уничтожить их можно было только с помощью могущественного вмешательства со стороны.

– Вряд ли, – покачал головой центровой. – Отсюда выхода нет, ни за какие деньги...

– Но хотя бы поговорить...

– Говори со мной.

– Вы моему компаньону позвоните. Я номер телефона дам...

На острове, где отдыхает Валера, установлена сложная спутниковая система, способная вычислять не только телефонный номер, но и местоположение вышедшего на связь абонента. Валера все поймет и все организует. Максимум через неделю от этой каторги и следа не останется.

– Он вам денег пришлет. Сколько надо, столько и пришлет...

– Не канает, – покачал головой центровой. – Хоть сто «лимонов», хоть миллиард. Выхода отсюда нет!.. Все, свободен!

Никита не смог сдержать улыбку.

– Че лыбу тянешь? – напыжился охранник.

– Выхода нет, а я свободен...

– Ща башку разнесу, тогда точно будешь свободен...

Такой свободы Никите не хотелось. Он уже верил, что рано или поздно вырвется на волю. Это будет справедливо. И втройне справедливо, если он разнесет к чертовой матери это осиное гнездо.

* * *

Черный почти новенький джип напоминал породистого жеребца. Благородные линии, стремительная аэродинамика, потрясающие динамика и сила движения... Сколько помнил себя Елисей, столько и мечтал о такой тачке. И сейчас он просто не верил тому, что его тошнило от этой машины. Он понимал, что это минутная слабость, как понимал, что хочешь не хочешь, а снова нужно садиться за руль. И ехать-ехать...

– Да херня, нет их здесь... – стряхивая капли, буркнул Цукер.

Они оба только что закончили поливать траву у дороги. Короткая остановка, короткая передышка. Вокруг никого и ничего. Только лесопосадка вдоль трассы, только проносящиеся мимо машины. И некому показывать уже затертые чуть ли не до дыр фотографии.

– А где? – нехотя спросил Елисей.

– В Сибири искать надо, он же из тех мест...

– А мы вдоль Волги, до самой Сибири...

– Волга в Каспий впадает...

– Тем более...

– Что тем более?

– Да захлопнись ты, достал!

Елисей беззлобно отмахнулся от напарника рукой и залез в машину. Мягкое ортопедическое кресло охотно приняло формы его тела. Чертовски удобная штука... Но все равно задница до мозолей натерта. Четвертый месяц бесконечных поисков и переездов с места на место. Сил уже никаких нет, моральных уж точно...

Цукер глянул на часы.

– Время уже – половина восьмого. А тут мотель по карте. Тормозим?

– Не вопрос, – кивнул Елисей.

Одно утешение – командировочные приличные, по две сотни баксов на брата. Хочешь, в дорогих отелях ночуй, с золотых подносов ешь, а можешь, вонючий «Доширак» лопай да в машине спи – что на одно, что на другое, деньги одни и те же. Но Елисей не экономил. Тем более что номера в захудалых гостиницах редко тянули больше чем на рублевую тысячу. И жратва в придорожных кафе дешевая. Ну а насчет девочек, так и это вполне решаемый вопрос: было бы желание, а проститутку всегда можно достать... Так что по большому счету не так уж и тяжела была кепка Шерлока Холмса. И тачка крутая под задницей, и бабки на кармане, а главное – молодецкая удаль...

Елисей ехал не спеша. Да и смысла не было обгонять еле плетущиеся трейлеры. Дорога узкая. Обгонишь одну фуру, затем вторую, а на третьей можешь и на встречный трейлер нарваться.

– Козлы! – процедил сквозь зубы Цукер, когда их обогнал мотоциклист в черной кожаной куртке.

За ним второй, третий... Елисей тоже не любил, когда их обгоняют. И готов был броситься в погоню за наглецами. Но передумал. Он же солидный человек, и негоже ему играть в перегонки с какими-то сопляками.

– Оп-ля! А козы какие!

На последних двух мотоциклах жались к своим кавалерам нехилые на первый взгляд девчонки. У первой волосы темные, у второй – светлые, и у той и у другой – длинные, развевающиеся в потоках встречного воздуха. Темненькая была в кожаных шортах, у светленькой – короткая юбчонка. Ножки длинные, стройные...

– Может, догоним? – предложил Цукер.

– А смысл?

– Ну, может, это плечевые, да? Перекупим, делов-то...

– Вряд ли... Скорей всего, гитары байкеровские...

– Ты хотел сказать, гетеры...

– Сам ты гетера. Я хотел сказать, гитары, я и сказал, гитары. Знаешь, как гитары носят? За спиной, понял? И этих за спиной возят. Потому и гитары...

– Так это, гитар у них купим, да. Байкеры что, не люди? Им что, бабки не нужны...

– Ну давай! – решился Елисей.

Джип резво обошел ближайший трейлер, едва увернулся от встречного «КамАЗа». Но байкеры были уже далеко...

Мотель оказался на редкость пристойным на вид. Кирпичное двухэтажное здание свежей постройки, пластиковые стеклопакеты, сайдинг, все такое. Автозаправка, кафе – все в комплекте. А у кафе мотоциклы в ряд. Уж не те ли самые?

– Может, перекусим сначала? – оживился Цукер.

Учуял кобель запах сучьей плоти.

– Угу...

Байкеры расположились за одним столом, у окна. Шумная компания, но не самая агрессивная. Елисей сшибал рога пацанам и покруче. И Цукер тоже не лыком шит – тяжелый подавляющий взгляд, внушительная комплекция. Неудивительно, что толпа притихла, когда они вошли в зал. Девчонки с интересом пялятся на них, парни же стараются вовсе на них не смотреть, но видно, что их заело появление по-настоящему крутых мэнов.

Елисей с интересом и многозначительно посмотрел на блондинку. Смазливая девчонка, все при ней. Неряшливая чуток, да и пыли в волосах больше, чем перхоти. Но это не беда. Цукеру понравилась темненькая симпатяжка. И, похоже, старший из байкеров это заметил. И как только Елисей опустился на стул за свободным столиком, подсел к нему. Нахальный тип и достаточно мощный на вид.

– Это ваша тачила за окном? – кивнул он на джип.

– А что такое? – набычился Цукер.

– Да это, вижу, что вы пацаны крутые... Короче, по сто баксов за каждую телку, и хоть всю ночь кувыркайтесь...

– А ты не загнул?

Елисей хорошо знал придорожные цены, чтобы переплачивать.

– Максимум зеленый полтинник! – отрезал Цукер.

Он тоже знал цену деньгам. Но и байкер боялся продешевить.

– Э-э, сто пятьдесят за обеих и по рукам...

– Стольник!

– Ну как знаете... – Парень хотел было подняться, но Цукер наложил на его плечо тяжелую длань.

– Сидеть!.. Хорошо, сто пятьдесят. По курсу...

Он достал из кармана пиджака лопатник, отсчитал четыре тысячи, сунул байкеру в лапу.

– А еще пятьсот? – возразил тот.

– А пятьсот на чай твоим шейлам. Если нам понравится...

– Гы, понравится, не вопрос!..

– И смотри у меня! – Цукер отвел в сторону полу пиджака и обнажил рукоять вложенного в «оперативку» пистолета.

– Да не, не, все путем!

Байкер подал знак своим дружкам, и тех как волной вымыло на улицу. Чуть погодя послышался треск мотоциклетных двигателей. И шум отодвигаемых стульев – это за столик к Елисею подсаживались улыбающиеся девочки. Они явно намеревались перекусить, и явно не за свой счет. Елисей решил их угостить ужином. Но сильно не разгонялся. На сытые желудки девочки могут разлениться, а у них еще целая ночь впереди...

После ужина они сняли один двухкомнатный номер. Сущий пустяк для люкса – всего-то полторы штуки рублями. Девок загнали в душ – пусть отмываются. Сами накрыли стол – нарезанный сыр, пара апельсинов и бутылка грузинского вина. Дождались девчонок, выпили. На этом церемония знакомства закончилась, и начался дым коромыслом...

* * *

Отшельник только сделал вид, что уехал. А когда стемнело, вместе с пацанами снова подъехал к гостинице. Взял с собой Самоху и Укропа, вместе с ними снял самый дешевый номер в гостинице. Неплохо было бы передохнуть немного, поваляться на белых простынях. А там и Лариска с Танькой дело сделают. Что такое клофелин, они знают не понаслышке...

Лариска сбросила SMS на мобильник в половине первого ночи. Заснули клиенты – можно брать их тепленькими. Номер у них на первом этаже, выбросить тела через окно труда не составит, там их подберут и упакуют...

Не зря Отшельник девчонок в свою банду взял. Конкретные мужики на них запали. То, что крутые, – фигня, а то, что физически крепкие, – самый смак. Мурад за такой товар штуку баксов отслюнявит. Да что там штука! Тачку как минимум за пятнадцать зеленых кусков загнать можно, а то за все двадцать пять, если у чуваков есть документы на нее... Круто Отшельник сегодня сработал, не вопрос! Такая добыча!..

Эйфорическая волна успеха внесла его в номер, но, когда вспыхнул свет, резко спала и мокрой поступью ушла в землю через штаны. В глаза ему смотрело черное жерло пистолета. В него целился один крутован, Самоху и Укропа взял в оборот другой – его Отшельник видел боковым зрением, а скорее, чувствовал фибрами паникующей души. Лариски с Танькой нигде не было, да и не до них сейчас. Шкуру бы спасти...

– Ты кого кинуть хотел, лошара?

– А-а...

– Кончать тебя будем, козел...

Крутован достал из кармана цилиндрик глушителя и преспокойно стал накручивать на ствол. Сейчас он не целился в Отшельника, но тот воспользоваться этим не мог. Ноги закоченели от страха. Да и второй крутыш напрягал...

– Вы... Вы не так все поняли... – проблеял Отшельник.

– Может, и не так, а все равно мочить...

Парень накрутил на ствол глушитель, вытянул руку с пистолетом. Еще мгновение – и все. Отшельник в ужасе зажмурил глаза.

– Елисей, ты это, погоди! – подал голос второй крепыш. – Их бы по нашей теме отработать, вдруг что знают...

Ствол исчез, вместо него перед глазами всплыла фотография чертовски знакомого человека.

– Не видел такого? – нехотя, без надежды на положительный ответ спросил парень, которого назвали Елисеем.

– А-а, видел... Знаю... – жалко пролепетал Отшельник.

– Цукер, ты слыхал? – презрительно хмыкнул Елисей. – Байду нам вправляет, лишь бы мозги не вышибли... Гонит, в натуре!

– Да не, знаю я его!

– Как зовут?

– Э-э... Не знаю... Он без документов был... Который второй, ну, кореш его, тот с документами. А этот без... Того Никита звали...

Один «уокер» действительно был с документами – паспорт, права, техпаспорт на машину, документация на лодку. Паспорт и права Отшельник отдал Мураду, ну, на всякий случай. А все остальное себе оставил, как и лодку с машиной. Техника сейчас в укромном месте стоит, своего часа дожидается... Только дождется ли?..

– Меня твой Никита на фиг не волнует, понял! – Елисей порывисто ткнул глушителем в портрет на фотокарточке. – Только этот! А больше никто!

– А этого не знаю... Мы ему по башке дали, а фамилию не спросили...

– Та-ак!.. Что вы с ним сделали?

– Э-э, продали...

Отшельник решил, что сейчас его может спасти только правда.

– Чего?

– Ну, бизнес такой. Мы мужиков поставляем, а нам бабки за них отстегивают... И вас тоже хотели...

– Кишка тонка против нас! – торжествующе оскалился Елисей. – А этого, значит, сделал... И куда его сплавил?

– Не знаю... Мурад знает. Он товар покупает...

– Так, понятно. Хотя ни черта не понятно... А девушку эту знаешь?

Отшельнику показали еще одну фотографию. Но девушку, изображенную на ней, Отшельник точно не знал.

– Нет... И не видел... Их двое было, два мужика. Мы их Мураду сплавили...

– Как этого урода найти?

– А-а, я сейчас ему позвоню. Скажу, что товар есть...

Телефон Мурада не отвечал. «Абонент временно недоступен». Но Елисей не успокоился.

– Едем к этому козлу!

Его дружок с одного раза вырубил Самоху и с двух ударов – Укропа. Их оставили в номере, а Отшельника затащили в джип. Он думал, что его посадят в салон, но ему пришлось всю дорогу трястись в багажнике.

А ехали долго, часов пять. Но поиски Мурада результатов не принесли. Его мать с ужасом сообщила, что вчера приехали какие-то страшные люди и куда-то увезли бедного сыночка. До сих пор его нет. А что-то подсказывало Отшельнику, что никогда не будет. Очень может быть, что Мурада выкрали работорговцы, которым он же и поставлял товар. Если так, то такая же участь грозит и ему самому... Но пока что его нынешняя участь была еще хуже. Он понимал, что Елисею ничего не стоит пустить его в расход.

Отшельника завезли в лес за город, скинули на зеленую травку и принялись катать по ней ногами. Били долго, от всей души. Но в конце концов все закончилось... Не в силах подняться, Отшельник с ужасом смотрел на своих мучителей.

– Теперь рассказывай... Где ты Скворцова уделал?

– Да здесь, недалеко... Там кафе, они туда за вином заехали... Они лодку купили, домой везли...

– Куда домой?

– А село тут есть. Оскольево. Мы туда пивка заехали попить, а тут эти... Короче, они нас отоварили. Сначала они нас, а потом мы их. Зуб за зуб, типа того...

– Точно Оскольево?

– Да верняк!.. Поехали, покажу!

– Не надо с нами ехать, – покачал головой Цукер. – Смердит от тебя, падаль... Сейчас расскажешь в подробностях, как было дело. А там видно будет...

Отшельник рассказал все: как схлопотал по сусалам в Оскольеве, как договорился с Мурадом, как обработал «уокеров». Даже про машину с лодкой рассказал... А потом был приговор.

– Здесь останешься, – решил Елисей. – Мы за тобой на обратном пути заедем. Если наврал, прикончим. Если найдем девку, тогда будешь жить. Если захочешь...

Отшельника затащили далеко в лес и привязали к дереву... Раньше ему нравилась собственная кличка. Но сейчас он готов был ее возненавидеть – ведь она как никогда точно отражала сущность бытия, в котором он вдруг оказался. Он остался в лесу один, без еды, без питья, да еще крепко привязанным к дереву. Чисто экстремальный отшельник...

* * *

Неделя прошла, а Никиты все не было. Ни его, ни Стаса. Как в воду канули. В конце концов Марта не вытерпела, позвонила Валере.

– Почему так поздно сообщаешь? – возмутился он.

– Думала, объявится... Ты же знаешь, он у нас непотопляемый...

Как Марта хотела верить своим же словам. Хотела, но что-то не получалось. Места себе не находила, жила как на иголках. И Серафима вся извелась.

– Знаю... В милицию обращалась?

– Какой в том толк? Только шум поднимем... Мы сами его ищем. Все вокруг объездили, но ничего. Как сквозь землю провалились...

– Ты только не отчаивайся. Все будет в порядке. Жди, я через денек подскочу. Если повезет, то раньше...

После разговора с Валерой чуточку полегчало.

– Не волнуйся, все будет в порядке...

Марта попыталась успокоить Серафиму, но из этого мало что вышло.

– Мне страшно, – сжимаясь в комок, прошептала та.

– Мне тоже. Но нам нельзя умирать со страха, а то ведь и в самом деле умрем. И когда Никита со Стасом вернутся...

– А они вернутся?

– Если будем ждать и надеяться, то да...

– Я надеюсь...

– И я надеюсь... Как надеюсь, что и с твоим отцом все будет в порядке...

– При чем здесь мой отец?

– Понимаешь, в чем дело... – замялась Марта.

Она долго оттягивала этот разговор. Хотя понимала, что давно должна была рассказать Серафиме про ее отца. Ей не было стыдно за то, что сотворил со Скворцовым Никита, но в присутствии Серафимы возникало чувство вины. Ей нравилась эта девушка, и не хотелось делать ей больно.