Текст книги "Где правда, брат?"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Не виноват был парень, что его босс набросился на кого-то с кулаками. Не виноват был, а на больничную койку попал. Сильное кровоизлияние в глазу у него, врачи назначили ему серьезное лечение.

– Ничего страшного, жить можно, – сказал он, угрюмо, но без вражды глядя на Степана.

– Ну, хорошо, если нормально.

Это Захарский посоветовал Степану проведать пострадавшего телохранителя, а заодно узнать, как настроен его хозяин.

Разбушевался вчера Скатцев, всем досталось, в том числе и самому Роману. Физической расправой ему вроде бы не угрожал, но по судам затаскать обещал. Но ведь это вчера было, сегодня он и утихомириться мог.

Да и к Лене надо было заглянуть. А то как-то некрасиво получается – сбил девчонку – и в кусты. Нет, так нельзя.

– Нормально, – кивнул Костя. – Я к тебе претензий не имею. Я сам, если честно, офигел, когда шеф на тебя бросился. А если бы там случайный кто-то был…

– Ну, я же неслучайный. Я сбил, меня наказывать надо.

– Говорят, Ленка сама под колеса бросилась.

– На дорогу выпала, – кивнул Степан. – Как птенец из гнезда.

– Птенец… – хмыкнул Костя. – Такой птенец и глаза выклюет.

– Что так?

– Да бедовая она… Ну, мягко говоря, – усмехнулся Костя.

– А если не мягко?

– Не забивайся, тебе это не нужно. С Ленкой ничего серьезного, пару дней здесь подержат, и отец ее заберет. И меня пару дней подержат. Я же не просто так здесь, я ее охраняю. Вот, пока лежу, балдею, сейчас Кеша подойдет. Он два часа на посту, а я час. Льгота у меня, типа, по болезни, – усмехнулся парень.

Он окончательно отошел от обиды, раскрепостился, повеселел.

– А ты к ней пойдешь? – спросил он.

– Ну, надо бы, – кивнул Степан.

– Кеша там сейчас на стреме. Я скажу, чтобы пропустил. Слушай, Кеша вчера, говорит, себя сверху видел. Душа, говорит, от тела отделялась… Ты его в грудак бил, ну, когда он лежал. Двумя руками да? Я сказал, так сердце запускают. Ты что, убил его?

– Но ведь воскресил, – усмехнулся Степан.

– Блин! Значит, не врет Кеша! Душа от него отходила. Значит, есть душа. Значит, есть жизнь после смерти, да? А может, гонит он? – Костя не просто смотрел на Степана, он просил его развеять сомнения.

– Ну, было что-то. Я не помню…

Степан знал, что такое клиническая смерть. Вроде было там какое-то движение за гранью, но все какое-то смутное, потому и не запомнилось ничего.

Зато Кеша явственно видел себя сверху, об этом во всех подробностях он рассказал сам, когда Костя привел к нему Степана. Обид никаких не было, присутствовал только восторг. Это ведь большое счастье, когда человек на самом себе убеждается в том, что загробная жизнь существует. Самому ведь врать не станешь…

Кеша даже поблагодарил Степана, но все-таки обыскал его, прежде чем пропустить к Лене. Служба есть служба.

Степану показалось, что парень искал не столько оружие, сколько что-то другое. В пакете с гостинцами он копаться не стал, просто взял и отложил в сторону. Дескать, обратно идти будешь – заберешь. А Лене ничего не нужно, у нее все есть. Степан вспомнил, как Лена вчера просила болеутоляющий укол, и в душу закралась смутная догадка.

Лена полулежала на койке с высоким ортопедическим матрасом и, нервно закусив губу, рассеянно смотрела телевизор. Верхняя часть ноги в гипсе, на руке просто повязка, на щеке пластырь. Степан почему-то думал, что травмированная нога будет висеть на «растяжке», но она всего лишь покоилась на жесткой подушке. Видимо, не такой уж и сложный перелом у Лены, без смещения. Может, там вообще всего лишь трещина…

– Ты кто такой? – она смотрела на него с недовольством, но, вместе с тем, заинтересованно.

Худенькая, лицо узкое, носик заостренный, но губы не тонкие, как обычно бывает при такой конституции, а пухлые, хотя и не плюшки. Выражение лица далеко не дружелюбное, и взгляд недобро искрится, но все равно где-то в глубине глаз угадываются детская невинность и нежность. Впрочем, она еще и не совсем взрослая – лет семнадцать, может, чуть больше.

Не в его вкусе девчонка. Ему нравились женщины сдобные, круглолицые, светловолосые, а эта – полная противоположность его идеалу. Но ведь он же не свататься к ней пришел.

– Я тебя вчера на машине сбил.

– Да? Не узнала… Слушай, у тебя руки такие сильные…

– Я тебя не руками сбивал, – усмехнулся Степан.

– Смешно! – скривилась Лена. – Ты меня вчера в больницу заносил, да?

– Ну, да.

– Вот я и говорю, руки у тебя сильные. Это ты вчера преда моего заколбасил?

– Чего?

– Ну, отцу моему ты навалял?

– Да случайно вышло.

– А Косте с Кешей тоже случайно прилетело? Терпеть их не могу!

– Под машину чего бросилась?

– С тобой познакомиться хотела, – засмеялась девушка.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Повод я создала, теперь и познакомимся, – кривлялась она. – Лена!

– Степан.

– Слушай, а ты симпатичный! – Недовольство ее уходило, а интерес прибавлялся.

– Первый раз слышу.

– Не верь тому, что слышишь. Обмануть могут.

– Как твое здоровье? – Степан вдруг вспомнил, зачем пришел.

– А ты не видишь? – язвительно усмехнулась она.

– Да вроде ничего.

– Ничего?! Да у меня дикие боли! Говорю с тобой, а у самой зубы от боли сводит! Это ты во всем виноват!

– И чем я могу помочь?

– Помочь?! Можешь помочь! Мне лекарство нужно! – воровато глянув по сторонам, по-заговорщицки тихо сказала Лена.

– Какое? – спросил Степан, чтобы проверить свое предположение.

– Такое! Реланиум не помогает, мне бы морфия чистого. Ну, медицинского, конечно.

Что-то в этом роде он и ожидал услышать.

На игле эта бедовая девчонка сидела. Футболка на ней с коротким рукавом, синяков на локтевых сгибах вроде бы нет, но ведь они могли сойти. Может, потому и держал ее отец под замком дома, чтобы она не могла колоться? Может, потому и ненавидела она Костю и Кешу за то, что они не давали ей сбежать? Но ведь она сбежала. И попала под колеса машины… А как она возбудилась, когда Захарский сказал ей про болеутоляющий укол.

– А здесь что, такого нет?

– В том-то и дело, что нет.

– Отцу скажи, он привезет.

– Отец ничего не понимает! – скривилась с досады Лена. – Он старой школы, он говорит, что боль терпеть нужно.

– Зачем?

– Вот пойди у него и спроси! – огрызнулась она.

– Ну, хорошо.

– Что «хорошо»? Принесешь?

– Нет, пойду и спрошу.

– У кого, у отца? Ничего, если он тебе голову открутит?

– За что?

– Ты идиот или притворяешься? Меня сбил, его избил и еще спрашивает, за что! Не надо к нему ходить, – сказала она, с привычной легкостью сменив гнев на милость. – За лекарством лучше сходи. Пойми, отец у меня изверг, а я девочка нежная, мне боль терпеть нельзя. Тебе что, не жаль меня?

– Жаль, – предельно серьезно ответил Степан.

– Значит, сходишь? – просияла она.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне тебя жаль. Давно это у тебя?

– Что «давно»?

– С наркотиками давно дружишь?

– Пошел вон! – заорала на него Лена.

Равнодушно пожав плечами, Степан повернулся к ней спиной.

– Стоять! – скомандовала она.

Но Степан ее не послушался и вышел из палаты. Жаль девчонку, но ведь мама не велела ему связываться с наркоманками.

Кто-то в солнечное средиземноморское лето улетает, а кому-то учиться, учиться и учиться. Но Степан на судьбу не жалуется, ему и в Москве неплохо. Главное, чтобы деньги на счет капали. Как бы ни жилось ему здесь, к шумной городской жизни привыкать не хотелось. В родные края его тянет, там он построит дом, обзаведется семьей, будет жить не хуже других…

Все нормально у него будет, только вот за Варю душа не спокойна. Вроде бы все хорошо у нее, за границу с любовником улетает. Но ведь с любовником, а не с мужем.

Он проводил Захарского и сестру до регистрационной стойки.

– Ну, все, дальше мы сами, – весело хлопнул его по плечу Роман.

– Тогда я поехал?

Сейчас он отгонит машину к Захарским домой, сядет на свою «девятку» и отправится к Варе на квартиру. И целых две недели будет работать исключительно на себя. Неплохая перспектива.

– Давай, поезжай… Да, Скатцев просил тебя заехать, – как о чем-то будничном сказал Роман.

– Скатцев?! – оторопел Степан.

– Не бойся, он не кусается. Ну, погорячился немного, с кем не бывает. Претензий у него к тебе нет, так что все путем, – покровительственно улыбнулся Захарский.

– А что ему нужно?

– Ну, он скажет. Может, поработаешь на него немного.

– Поработаю?

– Ну да. Это ненадолго…

– Ничего не понимаю.

– Если честно, я тоже.

Степан попрощался с сестрой и шефом, сел в машину и отправился в Риговку. И «Гелендваген» на место поставит, и к Скатцеву заглянет. Интересно, что за работа такая? Уж не с Леной ли там что-то связано?

Дом Скатцева найти было нетрудно. Ориентир простой – самый большой и красивый коттедж в поселке. Этот дом чем-то напоминал исполинский белый гриб – и минеральная шуба схожего цвета, и фигурная черепичная крыша. Большой дом, с двух сторон опоясанный огромной открытой террасой. Фонтан во дворе, мраморные скульптуры, пруд за домом. Сосны на ветру шелестят, прохлада от струящейся воды.

Кеша встретил Степана, как родного. Обнимать не стал, но руку пожал крепко, от всей души. Провел на террасу, посадил в удобное плетеное кресло за большим дубовым столом. Спустя время к гостю вышел хозяин дома.

Степан поднялся из вежливости. Скатцев едва заметно кивнул, будто одобряя его поведение.

– Степан? – спросил он, в каверзном каком-то раздумье сощурив глаза.

– Степан.

– Ты мою дочку сбил?

– Я.

– Спасибо тебе.

– Издеваетесь?

– В том-то и дело, что нет. – Скатцев сел за стол, вытянув ноги, жестом пригласил Степана последовать за ним. – Лена из дома сбежала. Ну, ты это уже понял.

– Понял.

– И то, что она на игле сидела, тоже понял.

– Ну, в общем, да.

– Ты правильно сделал, что не привез ей… э-э, лекарство… А твой шеф ничего не понял, с врачом договорился. Еще бы чуть-чуть – и укол бы сделали. А ей нельзя. У нее реабилитационный период. Полгода в клинике, два месяца здесь, под присмотром. Думали, что все, а нет, понесло ее куда-то. Развеяться, говорит, хотела…

– По лесу побегать, – усмехнулся Степан.

– Да нет, к друзьям бы убежала. А друзья у нее, сам должен понимать, какие.

– Понимаю.

– «Золотая молодежь» – что хочу, то ворочу. – В словах Скатцева звучало осуждение, но угадывалась и гордость.

Вот он какой, поднял свой статус до такого уровня, что дочь по праву входит в круг «золотой молодежи».

– Деньги, вседозволенность, в голове каша… – продолжал Скатцев. – Сначала травка для веселья, затем кокаин и экстази для кайфа, потом героин… Веселье мы закончили, всех гуртом взяли, только по разным клиникам. – Казалось, он говорил не для Степана, а для себя. С задумчивым видом говорил, вспоминая, как все было. – Думали, все. Для кого-то, может, и все, а Лена чуть не сорвалась. Или даже сорвалась… Дома она сейчас, в своей комнате. С ногой ничего страшного, но ей говорят, что перелом очень серьезный. Чем дольше гипс будет, тем лучше. Но дело не в гипсе. Дело в том, что Лена видеть никого не хочет. Из истерики не выходит. Ну, ты видел ее, Степа, знаешь, как она себя ведет…

– Избалованный ребенок, – кивнул Степан.

– Ну да, ребенок, – вздохнул Скатцев. – Еще ребенок, а сколько уже всего… В общем, она сказала, что тебя видеть хочет. Голодовку объявила.

Степан удивленно вскинул брови.

– Да, голодовку, из-за тебя. – Скатцев дал понять, что и сам недоумевает.

– Прихоть какая-то.

– Дурацкая прихоть… Хочет, чтобы ты ее охранял.

– Три ночи? – усмехнулся Степан.

– Почему три ночи?

– Ну, как у Гоголя. А на третью ночь пришел Вий и убил Фому.

– Сравниваешь мою дочь с ведьмой? – Скатцев правильно его понял, но слегка возмутился. Скорее он был с ним согласен, чем нет.

– Крови она моей хочет.

– Ну, насчет крови не знаю, но изводить она может.

– А зачем это мне?

– Я звонил Захарскому, он сказал, что ты, в принципе, свободен.

– Курсы у меня.

– Я тебе организую лицензию без курсов. Даже экзамены не будешь сдавать.

– Да нет, я на курсах научиться хочу.

– Чему ты там можешь научиться? – усмехнулся Скатцев. – Ты и без курсов профи. Я наводил о тебе справки. Да и на своей шкуре… В общем, соглашайся, мой тебе совет. И я слово дам, что корочки будут. Даже если не выдержишь и уйдешь, будет у тебя лицензия. Ну, а с оружием ты уж сам.

– А если она меня сама выгонит?

– Договор останется в силе.

– Ну, я не знаю…

– Значит, согласен, – сделал вывод Скатцев.

– Э-э…

– Пошли.

Судя по выражению его лица, Игорь Петрович не хотел идти к своей дочери – так она его допекла, но родительский долг выдернул его из кресла.

Он провел гостя в просторный холл с огромным мраморным камином, по лестнице из красного дерева провел его на второй этаж. Двери во всех комнатах деревянные, с красивыми и дорогими стеклами, и только одна была металлическая, с крепким замком. Скатцев тихонько вставил ключ в замочную скважину, рывком открыл дверь. Он знал, что сейчас произойдет, потому отошел в сторонку. Из комнаты вылетела пустая фарфоровая кружка и разбилась о стену.

– Прошу! – Скатцев кивком головы пригласил Степана к дочери, но сам остался в холле.

Очень любезно с его стороны.

Степан зашел в комнату в готовности присесть или уклониться в сторону – в зависимости, под каким углом и на какой высоте прилетит в него импровизированный метательный снаряд. Но, похоже, Лена исчерпала весь «боезапас». Стол пустой, на шкафу и на тумбочке тоже ничего. Даже стула в комнате нет, который можно было бы запустить в нежеланного гостя. Впрочем, из тумбочки можно выдернуть ящик, из стола – тоже… Но до стола на одной ноге быстро не допрыгаешь, до шкафа – тем более…

– Бесишься? – невозмутимо, с едва заметной насмешкой спросил он.

– А-а, это ты! – ехидно спросила Лена.

Она сидела на кровати, натягивая на голову подушку. То ли опасалась ответного броска, то ли таким образом затыкала уши, прежде чем истерично завизжать.

– Я.

– А почему с пустыми руками? Я, между прочим, есть хочу, – отбросив за спину подушку, сказала она.

Степан кивнул и вышел из комнаты. Игорь Петрович слышал их разговор, поэтому не стал ничего спрашивать. Он велел вернуться к дочери, а сам отправился на кухню.

Степан зашел в комнату, сел на краешек стола, глянул на окно. Решетка на нем, возможно, ее установили совсем недавно, после побега.

– Чего молчишь? – спросила Лена.

– А что говорить? – равнодушно посмотрел на нее Степан.

– Ну, давай, стыди меня!

– Стыдить?

– Буйствую здесь, как буйнопомешаная?

– Мне-то что?

– Как это «что»? – беспомощно разозлилась она. – Зачем ты здесь?

– Отец твой попросил.

– И ты согласился?

– Как видишь.

– Что я вижу? Барана я вижу! Тупорогого барана!

Степан кивнул, как будто соглашаясь с ней, но ничего не сказал.

– Козел ты! Козлина!

Он снова кивнул. Дескать, лучше выслушивать пустые оскорбления, чем получить фарфоровой кружкой по голове.

– Я тебя ненавижу! – бесновалась Лена. – Ты мне всю жизнь изуродовал!

Степан удивленно повел бровью.

– Да, всю жизнь! У меня такие планы были, а ты все сломал! И ногу мне сломал! Я теперь всю жизнь хромать буду! – Она кричала, но смотрела на Степана уже не зло, а капризно. – Кому я такая нужна буду?

– А кому ты будешь нужна, если ты сама себе не нужна?

– Я себе не нужна?! – Она возмущенно распахнула глаза.

– Ну, не знаю, может, и нужна, – резко сбавил обороты Степан.

Он уже понял, что Лена ведется на показное равнодушие. Нельзя заискивать перед ней, от этого она только еще больше буйствует.

– Может, и нужна, а может, и нет… – также понизила она голос.

Какое-то время Лена о чем-то думала, затем спросила, с недовольством глядя на Степана:

– Чего ты молчишь?

– А что говорить? Я откуда знаю, нужна ты себе или нет?

– Ну, давай, давай, воспитывай! – подбодрила его она.

– Зачем? У тебя для этого родители есть…

– Вот-вот! Отца до инфаркта скоро доведу, да?

– Я не знаю.

– Мать на грани нервного срыва, да?

– Может быть.

– А она мне мать?

– Хочешь меня загрузить? – поморщился Степан. – А оно мне нужно?

В комнату зашел Игорь Петрович, столик-поднос у него, на тарелке что-то горячее и вкусно пахнущее. Увидев его, Лена скривила лицо в поисках громкого оскорбительно слова, но, глянув на Степана, спохватилась. Отец молча поставил поднос на стол и спешно ретировался. Насколько важным он казался на террасе, настолько беспомощным выглядел сейчас. Он боялся свою дочь, но при этом готов был и дальше унижаться перед ней. А может, он просто не хотел мешать Степану? Заметил сдвиг в поведении Лены и поспешил убраться, чтобы не раздражать ее лишний раз.

И Степан заметил этот сдвиг, только пока не мог сказать, положительный он или наоборот. Может, это какая-то уловка, что-то вроде затишья перед бурей.

– Ну, и дальше что? – сердито спросила Лена.

– А что дальше? – непонимающе пожал он плечами.

– Я с кровати подняться не могу! И стула у меня нет!

– Какой может быть стул, если у тебя голодовка? – съязвил Степан.

– Смешно! – скривилась она. И это при том, что шутка действительно развеселила ее.

– Думаю, аппетит я себе не испорчу.

Степан взял с подноса тарелку с жарким, зачерпнул из нее ложкой и похвалил:

– Вкусно!

Он не врал, блюдо действительно ему понравилось – нежное мясо и грибы буквально таяли во рту.

– Ты что делаешь? – большими круглыми глазами смотрела на него Лена. – Это мне!

– Тебе?! Ну да, тебе… – будто бы спохватился он. – А я думаю, почему ложка, а не нож с вилкой? А нож и вилка буйнопомешанным не полагаются. Извини, не понял!

– А там ложка?

– Ложка.

– Тогда это тебе! – Лена торжествующе улыбнулась, скрестив руки на груди.

– Ну, я не против…

Степан преспокойно доел жаркое, съел бутерброд с черной икрой, выпил чай.

– Знаешь, ты кто? – Она сердито хмурила брови, но при этом поджимала губы, чтобы не прыснуть со смеху.

– Извини.

Степан вышел из комнаты, вернулся с новой порцией, поставил столик-поднос на кровать так, чтобы он покоился у Лены над бедрами.

– Пошел вон! – беззлобно бросила она.

Степан и ухом не повел.

– Иди, говорю…

– Теперь услышал, – сказал он и вышел из комнаты.

В тот день Степан к ней больше не вернулся. Надо было выждать паузу в налаживающихся между ними отношениях. Возможно, он поступал неправильно, и наметившийся контакт надо было закрепить немедленно, но у него на этот счет было свое мнение.

Он пришел к Лене только на следующий день, и только после того, как она сама потребовала его. Сначала закатила детскую истерику, накричала на него, а потом призналась, что ей с ним интересно.

Но Степан еще не знал, уловка это или нет. Может, она вела с ним какую-то игру, чтобы перетянуть на свою сторону. Может, хотела, чтобы он достал для нее болеутоляющее «лекарство»…

Глава 16

«Джеб» в подбородок вывел амбала в аут, а рубящий удар в кадык добил его. Рядом с ним лег еще один громила, но этого вырубил Гурий. Удар у него что надо…

– Давай, в машину их! – потирая отбитый кулак, распорядился Феликс.

Как будто из чугуна отлита была челюсть у его жертвы, так ведь и пальцы сломать можно. Но ведь справился же…

Охранников Злого затолкали обратно в «Хаммер», причем усадили на передние сиденья. Сначала на них набросили удавки, а затем привели в чувство. Гурий держал «на цепи» одного, Лексус – другого, Феликс сидел на заднем сиденье между ними.

Съездили «быки» за хлебушком для своего проклятого босса…

– Пацаны, жить хотите? – спросил Феликс.

– А кто не хочет? – Парень, которого держал Гурий, с тоской ощупал струну на своей шее. Она еще не впилась в кожу, но и палец под нее уже не просунешь.

Впрочем, он мог попытаться сделать это, но ведь Гурий тут же станет затягивать удавку, и неизвестно, чем все это закончится. Петлю ведь и наглухо затянуть можно.

– Ну да, жизнь одна, а что там на том свете, никто не знает. Может, и нет ничего, да, пацаны?

– Чего ты хочешь?

– Обратно сейчас поедем, только и всего.

Феликс точно знал, что Злой находится дома. Сейчас он заедет во двор на «Хаммере» с его охранниками и устроит наезд-шоу со всем отсюда вытекающим…

– Ну, обратно так обратно.

Машина плавно тронулась с места. Похоже, водитель боялся резкого рывка, как будто из-за этого струна могла перерезать ему горло. Все правильно, Феликса нужно бояться. Если он вышел на тропу войны, то пощады никому не будет. Ни себе он спуску не даст, ни другим.

– Как там Юля поживает? – спросил он.

– Юля? – замялся водитель. – Ну, нормально все…

– Свадьба когда?

– Не знаю…

– Злой что, без свадьбы с ней спит?

– Да нет вроде… Он перед ней на задних лапках ходит.

Феликс очень хотел надеяться, что так и есть. Но в любом случае Злой приговорен.

Не доезжая до его особняка километра два-три, он велел остановить машину. К «Хаммеру» подъехала «Тойота», из нее вышли остальные бойцы. Пришлось потесниться, чтобы в джипе уместилась вся толпа.

Вместились все, даже задние рессоры почти не просели. Что ни говори, а «Хаммер» – машина мощная.

Как и ожидал Феликс, охранники на воротах не стали досматривать машину, пропустили ее без разговоров. К этому времени удавки с пленников были сняты, но в спину им упирались «стволы». А когда машина заехала в огромный гараж, Феликс рубанул пистолетной рукоятью одного, Гурий – другого. Осталось только примотать их скотчем к сиденью. Убийство этих двоих в планы Феликса пока не входило. Вдруг впереди его ждет большой облом вроде ментовской засады, тогда эти два трупа утянут его на пожизненный срок.

Но западни в доме не было. Спокойно там было, как будто никакая опасность и не подкрадывалась со стороны. Злой восседал в хозяйском кресле за длинным столом, на другом конце которого находилась Юля. Понты Злой колотит, изображая из себя аристократа. Даже салфетка у него на груди, чтобы не обляпаться. Прислуга вдоль стола выстроилась – повар в колпаке, официант с полотенцем на руке, горничная в чепчике и мажордом с усиками. И Юля не в каком-нибудь халате, а в нарядном платье.

Ну да, дом у него реально дворец напоминает, Феликс и сам бы здесь барствовал. Впрочем, все у него впереди.

Злой ел аккуратно, важно и чинно. Кусочек отбивной на вилке подносил ко рту плавно, не опуская головы. Так вилка эта и застыла в воздухе, когда он увидел входящего в столовую Феликса.

– А меня почему к столу не зовешь, Михаил Севастьянович? – «Ствол» Феликс держал в опущенной руке, но Злой был на прицеле «узи» Гурия. Ульян сгонял в угол прислугу, и у него такая же израильская «машинка».

Лексус не должен был показываться Злому на глаза, поэтому Феликс оставил его в гараже – мало ли, вдруг туда ворвется охрана со двора. Веник остался контролировать переднюю, Гончий с Жухарем сейчас обследуют дом и присоединятся к нему. Всего Феликс предусмотреть не мог, но определенный план действий у него имелся.

– Феликс! – Злой с ошарашенным видом сорвал салфетку с груди, вытер ею губы и нервно швырнул ее на стол. – Это что за дела?

– Дела, – кивнул Феликс. – Конкретные дела. Ты братву подставил, Михаил Севастьянович. Братва пришла с тебя спрашивать.

– Кого я подставил?

– Не подставлял? И невесту мою по беспределу не уводил?

Юля смотрела на Феликса с некоторым испугом, но все-таки восторг в ее глазах преобладал. Как будто она была принцессой, а он пришел спасать ее от Кощея.

– Я тебе сейчас все объясню. – Злой бросил взгляд на ключи с брелоком, которые лежали на столе рядом с рацией.

А брелок этот непростой, тревожная кнопка на нем – нажмешь, и появится охрана, да не простая, а ментовская. Феликс не исключал такой вариант, поэтому забрал и ключи и рацию.

– Объяснишь. Сейчас братву соберем, и ты нам скажешь, как дошел до такой жизни… Мои пацаны здесь, давай свою охрану зови.

В доме охранников не было, двоих Феликс уже нейтрализовал, значит, во дворе оставались еще четыре человека. А у них служебно-боевые «Ижи». У Феликса под курткой бронежилет, и его бойцы защищены так же, но ведь пуля может попасть и в голову. Да и шум при стрельбе поднимется, а этого ему не нужно.

– Откуда звать? – с надеждой посмотрел на него Злой.

Он-то думал, что с охраной покончено, если Феликс и его пацаны здесь. А тут вдруг оказывается, что у него еще есть шанс.

– У сторожки они, груши околачивают… – Феликс протянул Злому рацию: – Скажи, пусть всем скопом подходят.

– Ну, скажу, – кивнул пахан.

Он усиленно думал, что бы такое сказать своим бойцам, чтобы они поняли его с полуслова. Но Феликс приставил к его голове пистолет и остановил ход мысли.

– В двух словах скажи, пусть бросают все и валят сюда. Про нас говорить не надо. Скажешь, будешь есть отбивную в собственных мозгах. Ты меня понял?

Злой кивнул, взял рацию.

– Федот, давай в дом, собираю всех… – Все-таки хотел он что-то к этому добавить, но Феликс вырвал у него из руки рацию.

Начальник охраны Федот пришел в сопровождении двух бойцов. Одного охранника он оставил на воротах. Что ж, с ним Феликс решит потом.

Охранники Злого не сопротивлялись, когда их окружили крутые парни с автоматическими «стволами». И даже позволили себя связать, чем сберегли себе здоровье. А Федот еще вызвал по рации четвертого бойца, который тут же присоединился к своим дружкам. Феликс взял под полный свой контроль и дом, и людей в нем, и самого Злого. Но самое главное, его слушались во всем собственные бойцы. Хорошо он им всем промыл мозги, если никто из них не испытывал никаких сомнений. Злой их всех предал, он заплатит за это своей жизнью, а они все станут хозяевами жизни, разумеется, под началом Феликса.

– Ты хоть понимаешь, что это беспредел? – с беспомощным гневом смотрел на него Злой. Он уже понял, что никто в его объяснениях не нуждается.

– Хороший дом у тебя, Михаил Севастьянович, – разглядывая большую, богато убранную столовую, сказал Феликс. – Мне такой и не снился.

– Не заработал ты еще себе на такой дом…

– И на дом не заработал, и на Юлю, да? Дома у меня нет, а Юлю ты у меня забрал. И обесчестил, да?

– Феликс, не было ничего! – встрепенулась Юля. – Честное слово!

– Я с тобой потом поговорю, – глазами показал он ей на выход.

Пусть пока в каминном зале побудет, Веник за ней присмотрит. Хотя вряд ли она попытается сбежать.

– Справедливость надо восстановить, – с ледяным спокойствием продолжил Феликс. – Раз ты украл у меня невесту, то обязан на ней жениться.

– Я сделал ей предложение, – хмуро смотрел на него Злой.

Не было с ним его любимой тросточки, не мог он обнажить клинок и вскрыть им Феликсу горло. А как хотел!

– Этого мало… Где твой паспорт?

– Зачем тебе?

– Мы же сейчас шмон здесь наведем, все твои схроны разроем. Паспорт где?

– В кабинете, в нижнем ящике стола…

Феликс посмотрел на Гурия. Он знал, что нужно делать. Если паспорт реальный, нужно везти его в загс. Там у них уже все договорено. Нельзя расписывать жениха и невесту заочно, но Феликс обо всем договорился. И кнутом пришлось действовать, и пряником… Договор есть, но вдруг обработанный администратор обратится к ментам за содействием? Вероятность такого случая минимальна, но все могло быть… Впрочем, Феликс рисковал собой и без того, что его не особо напрягало. Ему нравилась такая жизнь, полная разборок и наездов…

Юля отдала свой паспорт без разговоров. Гурий и Лексус отправились в путь. Можно было бы отправить по делу одного человека, но пацаны должны присматривать друг за другом, а то ведь в одиночестве дурные мысли могут в голове забродить.

– Что ты задумал? – спросил Злой. Его лицо перекосилось судорогой – настолько остро сознавал он свою беспомощность.

– Свадьба у тебя сегодня. Правда, брачную ночь не обещаю.

– Юлю наследницей хочешь сделать?

– А ты что, завещание готов переписать? – усмехнулся Злой.

– Нет.

– А может, все-таки?..

– Бесполезно.

Увы, Феликс это понимал. Злой не мог дать ему отпор, но сдаваться он все равно не собирался. Паспорт он отдал, потому что его бы нашли по-любому. А завещание искать бессмысленно. Да и есть ли оно? Новое завещание Злой писать не станет. Сказал, не будет, значит, костьми ляжет, но с места не сдвинется. Слишком хорошо Феликс его знал, чтобы рассчитывать на иное.

В принципе, Злой мог написать завещание под скополамином, но подействует ли на него этот наркотик из дурманящей белены или нет, неизвестно. А если подействует, то с нотариусом нужно вопрос решать, а это еще тот геморрой… Гораздо проще отправить Злого в бессрочную командировку, а на хозяйстве оставить его законную жену. Он же сам хотел жениться на Юле, пусть получает.

– А зачем нам твое завещание? – спросил Феликс. – Что у тебя есть? Пара ночных клубов на Садовом кольце, и все? Там ты наркоту не распыляешь, там у тебя все чин-чинарем, да?

– Не доглядел я тебя, – с ненавистью зыркнул на него Злой.

– Грохнули мы твоего «стукачка». И тебя грохнем.

– А у тебя другого выхода нет.

– Это у тебя выхода нет. Хотя, если сдашь нам свою систему, может, мы тебя и простим. Ночные клубы нас не интересуют, а по наркоте хотелось бы узнать. Схемы, пароли, явки…

– И не надейся.

– Может, Касатов знает? – спросил Феликс.

Он внимательно смотрел на Злого, потому и заметил, как в глазах у него что-то колыхнулось.

– Кто такой Касатов?

Речь шла о ключевом человеке из системы Злого. Феликс узнал о нем случайно, даже выследил его на досуге. А на днях освежил о нем информацию. Жив Касатов, и дом у него на Калужском шоссе. Не такой крутой дом, как у Злого, но Феликс бы от такого не отказался. Касатова он трогать не станет, он всего лишь переключит эту фигуру на себя.

– Там не только Касатов у тебя, там еще люди есть. Это по сбыту. А кто поставками занимается, тут у меня информация полная…

Феликсу приходилось обеспечивать прикрытие каналов поставки, по этой части проблем возникнуть не должно. Главное, центрового паука прихлопнуть.

– Ничего у тебя не выйдет, – уныло вздохнул Злой.

– Так давай вместе работать.

– Как ты себе это представляешь? Будешь держать меня на ноже? Мы так не сработаемся. Ты и сам это понимаешь. Пригрел змею! – презрительно скривился Злой.

– Да нет, это ты змей подколодный. Ты меня с бабой кинул.

– Пацан, ты слышишь, он своего пахана на бабу променял, – обращаясь к Ульяну, сказал Злой. – Скажи, это по понятиям?

– Дело не в бабе, дело в том, что ты нас подставил, – ответил тот.

– Кого я подставил? Как?

– Ты нас на фальшивые деньги навел, нас теперь талибы ищут.

– Какие фальшивые деньги? Кто вас ищет? О чем это ты?

– Сейчас он скажет, что ничего не знает, – подсказал Ульяну Феликс.

Он не затыкал Злому рот: это могло вызвать подозрения в обмане. Да и зачем это делать, если каждое слово Злого можно обратить в фарс.

– Не знаю я ничего, – кивнул разжалованный пахан. – Потому что ничего такого и не было.

– И таджиков мы, Ульян, из-за фальшивых бабок не «мочили»? – хмыкнул Феликс.

– Ну да, не было такого, – едко усмехнулся Ульян.

– Ну, это было. Но я вас не подставлял…

Ульян так посмотрел на Злого, что ему ничего не оставалось, как безнадежно махнуть рукой. Понял он, что не поверит ему братва и не перетянуть ее на свою сторону.