Текст книги "Земля на двоих, или Твое место на зоне"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А может, тебе что-то от меня нужно?

Он вроде бы мягко спросил, но Марго вздрогнула так, будто получила пощечину.

– Ну чего ты молчишь, говори. Я же не кусаюсь…

– Я… Понимаете… В общем… У моего брата проблемы…

И сразу все встало на свои места. У Марго проблемы, и она не прочь решить их за его счет. Ну и сама готова заплатить собственным телом… Что ж, все в этом мире продается и покупается. Вопрос в цене – будет ли игра стоить свеч?

– Что там с твоим братом? – вкрадчиво спросил вор.

– Понимаете, тут такое дело… – с унылым видом начала Марго. – В общем, брат у меня моряк, его судно к Владивостокскому порту приписано. Полгода в рейсе, полгода дома. В общем, Денис из рейса возвращался, жену не предупредил… Заходит домой, а там Юлька с этим козлом… Денис его за грудки схватил да как даст… А этот урод через два дня домой к нему вломился. С ним два амбала… В общем, один амбал Дениса изнасиловал…

– Чего?! – аж присвистнул Воронец.

Ну на зоне и на «крытке» ладно, там бабья нет, поэтому там и дырявят всяких чмошников. «Глиномесов» и «кочегаров» в неволе хватает… А тут, на воле, оказывается, есть фраера, которым за кайф замесить глину…

А может, это не фраер мужика проткнул? Может, кто-то из своих…

– Кто он такой, этот борзой? – спросил Воронец. – Из братвы или как?

– Да из какой там братвы?.. Так, фанфарон приблатненный… Стас его зовут. Он на фабрике работает, мастер, что ли…

– На фабрике?.. Так это через народный суд надо на него наезжать… – усмехнулся Воронец.

Может быть, Денис и неплохой парень. Но его закруглили, законтачили. Как ни крути, а он теперь дырявый. А законному вору западло подписываться за пидора… Так что вряд ли он может чем-нибудь помочь Марго.

– Ага, чтобы все узнали, что с Денисом сделали?

– Ну мне же ты сказала…

– Но вы же трезвонить не станете, вы же человек серьезный…

– Так что ты хочешь, девочка моя, чтобы я с этого фанфарона за твоего братца спросил?

– Ну если можно…

– А если нельзя?

– Но вы же все можете! Вы же в законе…

– Не за каждого человека можно мазу тянуть, вот в чем дело… Ладно, что-нибудь придумаем… А на какой фабрике этот Стас работает?

– На меховой.

– На меховой фабрике?! – Воронец удивленно поднял бровь. – А разве есть такая фабрика? Может, комбинат?

– Ну, может, и меховой комбинат… Юлька говорила, что он шубу ей обещал подарить…

– Шмара она, твоя Юлька. Твой братец ей пинка под зад дал?

– Нет… Собирался, но она его уговорила…

Значит, не зря чувака опустили. Видать, тряпка по жизни. Чего ж такого не растоптать… Но сам «трубочист» работал на пушно-меховом комбинате. Очень интересный факт.

– Ну а ты-то за кого ее держишь? – спросил он.

– Так шмара она, правильно вы говорите. Я и Денису говорила…

– А чего ему-то говорить? – ухмыльнулся вор. – Он как бы теперь и сам жене изменил с мужиком… Ладно, расслабься, детка, все нормально. Накажу я Стаса… Если ты, конечно, умницей будешь…

– Буду, – кивнула Марго.

И молча стала раздеваться.

2

На въезде в город, на противоположной стороне дороги стояла девушка. Высокая стройная блондинка с распущенными волосами. Модная джинсовая курточка, короткая юбочка, полусапожки на высоком каблуке. Ее можно было бы сравнить с куском сыра в клюве у вороны, а Стаса – с лисицей. Он так же страстно захотел ее съесть. Уж больно хороша, чертовка. Какие глазки, какие ножки…

Это была последняя остановка на выезде из города. Кроме девушки, здесь больше никого не было. Зато машин предостаточно. Как бы какой водила не подобрал такую кралю…

Стас проскочил мимо остановки, развернул машину и резко затормозил возле красотки… Хотя не такая уж она и красотка. Издалека смотрится эффектно, а вблизи – так себе. Лицо прыщавое, нос картошкой… Но фигурка соблазнительная. Особенно ножки.

Он знал, что не так-то просто заманить бабу в машину к незнакомцу. Машина у него высший класс – нулевая «восьмерка». Но все равно, без хитрости и наглости не обойтись.

– Ну давай, садись, только быстрей! – деловито, с видом опаздывающего человека бросил он через окошко. – Времени у меня мало…

Не она, а он решал, ехать ей или нет. И девчонка повелась на этот фокус. Поспешно села в машину, захлопнула дверцу.

– В Марьинскую…

Стас молча кивнул и сорвал «восьмерку» с места. Так же молча он свернул с дороги и загнал машину в кусты.

– Так, презерватив у меня есть! – Он достал из кармана и показал пассажирке прямоугольник с запечатанной в ней резинкой.

Та смотрела на него обалдевшими от его наглости глазами. Что-то пытается сказать ему, да не получается – слова в глотке застряли. От радости, наверное…

– Только учти, времени у меня мало. Давай по-быстренькому!

Выходило, что не он, а она инициировала эту случку.

Стас быстро откинул спинку пассажирского сиденья, уложил попутчицу на спину. Пока она выходила из шока, он успел стянуть с нее куртку…

Да, действительно, наглость – второе счастье. Главное, не робеть, уверенно держать хвост пистолетом при любой погоде, тогда никакая буря не страшна… Сколько раз Стас обижал людей, сколько раз вытирал об них ноги, и ничего, до сих пор не нарвался на неприятность. Потому что прет вперед как танк. И делает это с таким видом, будто так оно и нужно. И люди расступаются перед ним, а раздавленные не успевают прийти в себя, чтобы бросить в спину камень.

С этой девчонкой проблем не будет. Сейчас она сама раздвинет ноги… А так оно и должно быть. Где ж она с такой рожей найдет себе Ивана Кузина с большой кукурузиной? Так что Стас делает ей одолжение…

Он действовал быстро и уверенно. Ловким привычным движением сорвал женские трусики… Но на этом его везение закончилось.

– Пусти! – завизжала девчонка.

Да так сильно ударила его локтями в грудь, что у него дух перехватило… Что ж, придется насильно делать ее счастливой… Два сильных удара по лицу привели ее в чувство. Больше она не сопротивлялась…

Она сидела на траве и плакала. Но ее слезы Стаса нисколько не трогали. Он сделал свое дело, он доволен, а на остальных наплевать. Он даже домой ее отвозить не станет. Сама оденется, сама до дороги доковыляет, а там, может быть, счастье снова улыбнется ей.

– В ментовку пойдешь, пеняй на себя, – спокойно, без всякого надрыва сказал он. – У меня адвокаты сильные, сама виноватой окажешься. И в газете знакомый редактор, так что твое фото по всему городу гулять пойдет. Все будут знать, что ты даешь налево и направо…

Он уже отпускал педаль сцепления, когда вспомнил, что даже не спросил, как ее зовут. Можно сейчас спросить, а нужно ли? Ведь не всегда банальную случку можно расценивать как повод для знакомства…

Домой Стас приехал затемно. Кооперативный дом, добротная трехкомнатная квартира, жена-красавица, сыну три года. Все это его радовало. Но и без развлечений на стороне жизнь не в радость…

Он поставил машину в гараж, поднялся в квартиру. Дверь открыла жена. Бледная, растрепанная, губы дрожат.

– Эй, ты чего? – спросил Стас.

И в этот момент на голову опустилось что-то тяжелое…

Очнулся он в своем любимом кресле. Полный дискомфорт – руки и ноги стянуты лейкопластырем, справа и прямо по курсу незнакомые лица. А если точней – уголовные рожи. Тамары нигде нет… Может, третья уголовная рожа развлекается с ней?

– Ну чо, будем базарить? – с хищной усмешкой спросил худой, но жилистый парень в майке-безрукавке.

На внешней стороне ладони татуировка – фрагмент колючей проволоки. На пальцах выколоты перстни. Значения этих символов Стас не знал. Да и не вникал никогда. Хотя частенько косил под блатного…

– Ты кто такой? – сверкнул взглядом Стас.

Он знал, что в этой жизни есть кому за него заступиться. И эта мысль придавала ему уверенности.

– Я твоя предъява! – осклабился «синий». – Ты, петух, пацана одного обидел. Денис его зовут… Сечешь, об чем базар?

– Тебе-то до этого какое дело? – огрызнулся Стас.

Да, был один такой морячок, Денисом звали. Крутого из себя изображал, зуб ему выбил. Но не знал, что Стас Печник обид никому не прощает.

Он работал мастером на пушно-меховом комбинате. И работал, надо сказать, на особых условиях. Он был доверенным лицом теневого хозяина, Глеба Панфилова. Директору Суконкину подчинялся формально, а реально следил за ним и контролировал каждый шаг. И охраной он же ведал. А в охране крутые ребята – Витек, Михась, Политех и Дрон. Были другие, но те все ни рыба ни мясо. А эти четверо – парни отчаянные, на любое дело подпишутся, любому мозги вправить согласятся. Без тормозов, короче, компашка. Витек пять лет в армии отслужил – два года в десантуре и три года в дисбате. У Михася брат третий срок уже мотает. Политех и сам сидел за изнасилование. Дрон когда-то боксом всерьез занимался, пока последнюю извилину в голове перчатками не разровняли. На других охранников они свысока посматривали, потому как догадывались о своей особой ценности. Так оно и было, Стас держал их на особом счету, фактически это была его личная боевая команда. Подчинялась она только ему и еще Глебу Панфилову.

– Ты зубы-то не показывай, – нахохлился уголовник. – А то я быстро тебе их посчитаю…

– Короче, что тебе нужно?

– Как что, за пацана с тебя спросить надо бы.

– За какого пацана, за пидора, что ли? – скривился Стас.

Блатной закусил губу. Схватил-таки его Стас за больное место. Теперь это место нужно выкручивать.

– Может, ты и сам пидор?

Вот это он сказал зря. Уголовник ударил его с разгону, кулаком в лоб. Такое ощущение, что глаза поменялись местами. И в мозгах горячо, как будто серной кислотой серое вещество залили.

– Короче, фраер, нам Денис до одного места, – сказал «синий». – Нам твой комбинат нужен. Какие там расклады, что за дела…

– Какой комбинат?

Стас решил включить тупого. Но снова просчитался. Сокрушительный удар в грудь едва не закончился для него летальным исходом.

– Нам нужно знать все, – потирая кулак, продолжал блатарь. – Какой левый товар и по каким каналам гоните, кто за всем этим стоит, кому отстегиваете за «крышу»?

– Какой левый товар? Мы этим не занимаемся, – соврал Стас.

– Кого ты лечишь, лох? Есть у вас цеха темные, и нам все о них известно.

– Ну если все известно, зачем ко мне подъехали?

В этот раз Стасу пришлось приходить в себя после размашистого удара по затылку.

– Ты нам все скажешь, гнида! – зло прошипел уголовник.

– Нечего мне рассказывать…

– Ты чо, совсем не въезжающий? Твоя жена, твой пацанчик у нас в руках. У тебя нет выхода, чухан ты помойный. Ты чо, хочешь, чтобы мы твою жену на круг пустили?..

– Мне все равно, – пожал плечами Стас.

Уголовник долго и внимательно смотрел на него.

– Не, пацаны, а ему все в натуре фиолетово!.. Тебе чо, до фонаря, что с твоей женой будет?

– Жену можно новую взять.

– А ребенок?

– Нового родить.

– Ну ты и мразь! – не выдержал доселе молчавший уголовник с плоским лицом и толстыми тяжелыми предплечьями.

Он ударил Стаса с ноги. Подскочил, сорвал с кресла, швырнул на пол и снова ударил ногой в живот. К нему присоединился и его дружок…

В этот раз Стас приходил в себя долго. То вынесет его в красный туман ужасной реальности, то опять зашвырнет в пучину небытия… Наконец его вынесло на поверхность окончательно. Перед глазами снова всплыла сатанинская рожа мучителя.

– Чо, козел, жену новую можно взять? И ребенка родить, да? А очко себе ты тоже новое вставишь?.. Ща мы тебя сделаем, пидор!

Стас окинул его равнодушным взглядом, небрежно бросил:

– Мне все равно…

Ему действительно было все равно. Во всяком случае, в петлю уж он точно не полезет. Да, пацаны из охраны отвернутся от него, если узнают, что его проткнули. Ну так он просто-напросто прогонит их, возьмет себе новых. А то, что девственности лишат, так это пережить можно. И в том, что его жену изнасилуют, нет катастрофы. Найдет себе другую бабу, создаст новую семью.

Да, его действительно не пугала ужасная для нормального человека перспектива. И это читалось в его глазах…

– Не, ну ты в натуре урод! – в злобе плюнул ему в лицо блатарь.

– Изнутри урод, – кивнул второй. – А снаружи пока еще все в норме. Надо бы в соответствие привести…

– Давай, братуха, начинай!

Стасу забили рот грязными носками, сверху заклеили пластырем, сорвали рубашку и майку. Один уголовник включил музыку, второй взялся за утюг. Минуты через две на голову мученику набросили подушку, и тут же на голую кожу живота поставили раскаленный утюг.

Стас мог перенести моральные страдания – свои и чужие, но физическая боль выбивала из головы предохранители. Он готов был выдать все секреты, лишь бы его оставили в покое.

Подушку с головы убрали, утюг угрожающе завис в воздухе. Обожженное тело представляло собой сгусток невыносимой боли. И одна мысль о том, что утюг снова опустится на обнаженную плоть, срывала все тормоза.

– Бабки где? – спросил мучитель.

Стас ожидал, что из него будут тянуть информацию о комбинате. Но уголовники начали с другого. Перед глазами грозно маячил проклятый утюг.

– В гараже… В яме… Там кирпич нужно отодвинуть…

Он подробно рассказал, как вскрывается тайник. Там у него сорок тысяч рублей. Есть и еще три схрона, но про них он ничего не скажет… Если, конечно, уголовники не продолжат выжигать из него деньги.

Один блатарь отправился в гараж за деньгами, а другой продолжил допрос. Появился и третий. Тот, который доселе находился в комнате с женой Стаса.

– А теперь насчет комбината парочка вопросов… Хата у тебя конкретная, тачка не хилая, бабло вот в гараже… С каких это шишей, а?

– Цеха… Цеха левые на комбинате… – в обморочном состоянии пробормотал Стас.

– И много бабла делаете?

– Да, до миллиона в год…

– Не слабо… И кто за всем этим стоит? Суконкин?

– Суконкин – хрен собачий, он ничего не решает…

– Тогда кто старший?

– Панфилов… Глеб Васильевич… Он раньше директором был. А потом Суконкина за себя оставил. А сам в тени, но рулит все так же…

– Адрес?

– Карла Маркса, дом сорок восемь, квартира девять.

– Суконкина убили. Кто вместо него директором будет?

– Я не знаю… Панфилов решает…

– Он что, большой начальник?

– Нет, но у него связи… Директора наше городское Управление местной промышленности назначает. Но это мелко, Панфилов берет выше. Он может сразу через Москву назначение пробить. Там у него все схвачено…

В комнате появился вернувшийся из гаража уголовник. Улыбка от уха до уха. В руке пакет с бабками.

– Живем, братва! Сорок штук как с куста!..

– Да там не только сорок штук. Там миллионы… Терпила все расклады сдал…

– Так чо, кончать его будем?

– А зачем, пусть живет. В ментовку он точно не ломанется, к своим путь заказан – он же босса своего сдал. Да и не надо его гасить, а то братва решит, что мы с него за пидора спросили…

– С женой его чо делать? Может, того?

– Ты, Медный, сам себя того, понял? Мы не беспредельщики, лохматые сейфы не ломаем. И об эту мразь мараться неохота… Все, братва, ставим лыжи и валим отсюда…

Блатари в самом деле ушли. Забрали бабки в одном пакете с ценной информацией и ушли. Сохранили ему жизнь и девственность… Напрасно они это сделали. Они должны были убить его. Тогда бы они избавились от опасного и жестокого врага. Но воры проявили великодушие. Только пусть не ждут подобного со стороны Стаса. Уж он-то щадить никого не станет…

Глава восьмая

1

Суконкин почил в бозе, но его место на этом свете не могло долго оставаться вакантным. Глеб Васильевич в срочном порядке подбирал кандидатуру. Его выбор пал на бывшего начальника Управления местной промышленности. Егора Демьяновича Калиткина подсидел нынешний начальник, за которым возвышалась фигура второго секретаря горкома партии. Калиткина не только вышибли с должности, но и не предложили взамен никакой другой. Мужику и пятидесяти нет, а он уже за бортом жизни. Руководящие должности не предлагают, а работать в низовых звеньях управленческих структур он считал ниже своего достоинства. Уже год Калиткин не у дел, уже статья за тунеядство светит.

Но вот объявился благодетель, если не сказать, спаситель… Именно так Егор Демьянович воспринимал сейчас Панфилова. Прибежал к нему домой на задних лапках, сидит и смотрит ему в рот – каждое слово с жадностью ловит.

Еще пару лет назад Глеб Васильевич даже подумать бы побоялся о том, чтобы бросить вызов начальнику местной промышленности. Но сейчас другое время. Он обязан это сделать, чтобы продемонстрировать свою власть и могущество. Он уже заручился поддержкой из Москвы, уже на всех парах идет процесс регистрации собственного коммерческого банка, даже здание под офис есть – там сейчас ремонт полным ходом… Нет, с начальником местной промышленности он ссориться не собирается. Более того, явится к нему с просьбой – можно ли назначить директором комбината своего ставленника. Но подаст он эту просьбу под соусом обязательного исполнения. Бахметьев знает, что у Панфилова волосатая лапа в Москве, в Министерстве промышленности. Да и в самом Новожильске он пользуется покровительством влиятельных людей, в числе которых первый секретарь горкома партии. Так что с ним лучше не связываться. Пусть силу его влияния ощутит на себе начальник местной промышленности. А за ним его пробивную мощь прочувствуют на себе и все остальные… Да, господин Панфилов выходит из тени в ореоле славы и могущества. Скоро, очень скоро он приберет к рукам весь город…

Разумеется, Егор Демьянович с радостью принял его предложение возглавить пушно-меховой комбинат. Глеб Васильевич обговорил с ним все условия, заключил негласный договор. Калиткин не просто уходил от него, он летел как на крыльях. Да, радость окрыляет…

Но едва он ушел, как появился Стас Печник… Вот кого можно было поставить на комбинат. Холодный расчет, деловая хватка, жесткий лимит на совесть… Но помимо достоинств, Стас имел и кучу недостатков. Склонность к авантюрам, неоправданная грубость в обращении с людьми. Но самая большая опасность заключалась в том, что он мог повести собственную игру. А директором комбината мог быть только покорный человек…

Стас воплощал собой успешного и самодостаточного человека. Но сегодня он был как в воду опущенный. Таким подавленным Глеб Васильевич не видел его давно.

– Что там у тебя стряслось? – спросил Панфилов.

Печник молча снял куртку, задрал рубаху, хотел было содрать марлевую повязку на животе, но Глеб Васильевич вовремя его остановил. Патологоанатомические подробности как-то не очень его волновали.

– Что там такое?

– Ожог… От утюга… – мрачно изрек Стас и опустил глаза.

– А если конкретно?

– Если конкретно, то на меня блатные наехали…

– Так тебя что, пытали?

– Да… Я думал, что могу выдержать любые пытки, но то, что было, оказалось выше моих сил. Я и деньги свои отдал. И…

Печник потянул паузу.

– Еще что? – не выдержал Панфилов.

– Они про комбинат спрашивали, есть там левые цеха или нет… В общем, я сказал, что есть… И про вас спрашивали. Правда, говорят, что за комбинатом Панфилов стоит? Я сказал, что да, правда.

– Так ты что, сдал меня?! – вскинулся Глеб Васильевич. – Блатным сдал! Уркам поганым!

– Ну не то чтобы сдал, – сокрушенно вздохнул Печник. – Я всего лишь подтвердил информацию… Но, в сущности, да, я предатель.

– И какого черта ты ко мне приперся! – вскипел Панфилов.

– С повинной к вам пришел… И не только…

– Что еще?..

– Я ненавижу эту мразь уголовную! Я хочу мстить… Да, я предатель, да, я осознаю это… Но поверьте, Глеб Васильевич, ни один человек не выдержит таких пыток, любой сломается…

– Ну это еще как сказать…

– Да ладно вам, все знают, что Зоя Космодемьянская – это патриотическая сказка. У военных, когда учения идут, даже заморочка такая есть. Если ты попал в плен, ты обязан рассказать всю правду о расстановке своих сил. Обязан! Почему так? Да потому что ежу понятно, что под пытками любой расколется…

– Ну за лекцию тебе спасибо, – презрительно скривился Глеб Васильевич. – Дальше что?

– Да, я раскололся. Хотите считать меня предателем, считайте… Но вы же видите, я ничего не скрываю от вас. И сам не пытаюсь скрыться. Я пришел к вам с повинной. И с просьбой…

– Даже с просьбой, ну молодца!

– Да вы не ехидничайте, вы послушайте меня!.. Блатные-то неспроста на меня наехали. Им комбинат нужен…

– Это я и без тебя знаю. – Панфилов озадаченно свел брови.

Все-таки неспроста был убит Суконкин. Это Воронец к меховому комбинату подбирается. Вот на Печника наехал. Скоро и до самого Глеба Васильевича доберется. И если в ход пойдет утюг… А ведь Стас прав, далеко не каждый человек сможет выдержать такую пытку… И в принципе его еще можно реабилитировать. Ведь в самом деле, он же не затаился, не попытался скрыть обличающий его факт. Он пришел к своему боссу с открытой душой. И с открытой раной на животе…

– Так вот, они на достигнутом не остановятся, – продолжал Стас. – И вам достанется…

– Ну что ж, придется тогда отстегивать им двадцать процентов, – неуверенно предположил Панфилов.

Он был противником того, чтобы кормить за свой счет паразитов-уголовников… Но и под раскаленный утюг попадать не очень-то хотелось.

– Ага, двадцать, как бы не так, – скривился Стас. – Они про директора спрашивали… Ну кто после Суконкина директором станет… Зачем они спрашивали? Может, они своего человека на это место поставить хотят?..

– Интересно, как они это сделают? – нервно усмехнулся Глеб Васильевич. – Все нити у меня…

– А у них утюги да паяльники!.. За ними сила. Грубая физическая сила. Что, если уже сегодня они наедут на вас? Или завтра… Они же в квартиру ко мне вломились, когда я на работе был. Жену чуть не изнасиловали… И к вам могут вломиться. Они все могут… Зажмут вас в угол и заставят провести по вашим каналам своего человека. Что тогда?

– Есть милиция… – очень неуверенно сказал Панфилов.

– Ну на ментов надейся, а сам не плошай… Короче, имеется предложение. У нас в охране есть неплохие парни. Я как-то говорил вам про них. Поверьте, с ними можно сварить любую кашу. В общем, мы создадим свою собственную боевую бригаду. Вот я даже вашего согласия не спрашиваю. Не даете вы мне своего согласия, а бригада все равно будет. То есть вы как бы здесь и ни при чем. Вы просто даете мне задание решить ту или иную проблему, а я ее решаю. Надо с Воронцом проблему решить, я берусь за работу. Как я ее делаю, это мои заботы. Если криминал, то вся ответственность ложится на меня, а вы остаетесь в стороне…

– А какой может быть криминал? – осторожно спросил Панфилов.

Очень интересный разговор завел Печник. Но настолько же и опасный. А ведь еще до того в воздухе витала идея создания собственной силовой структуры. Глеб Васильевич уже помышлял о боевой бригаде, способной противостоять проискам Воронца. И вот Стас берется решить этот вопрос. Страшно интересно. И просто страшно.

– Вы же должны понимать, что клин клином вышибается. Воронец наехал на меня, я наеду на него. Он пытал меня утюгом, я буду пытать его паяльной лампой. А это противозаконно. Вы меня понимаете?

– Очень хорошо понимаю. Но Воронец – вор в законе, за ним весь криминальный мир.

– А за мною вы. И ваши деньги. И вообще я ненавижу блатных! И мне плевать, что Воронец в законе!.. Я же знаю, вы хотите основать свой банк. Уже работаете в этом плане… Банк – это финансовый спрут, который опутает щупальцами весь город. Да, финансы – это голова, но это еще не все. Нужна и грубая физическая сила. Вы будете головой, а я буду вашими кулаками. Вот тогда мы точно возьмем весь город за яйца. А Воронца спишем в утиль… Менты нам только спасибо скажут.

Печник бил не в бровь, а в глаз. И говорил убедительно. И красочно – потому что не дурак. Да, пожалуй, Глеб Васильевич решится принять его предложение… Да, он его принимает…

– Что тебе нужно, чтобы создать полноценную бригаду? – спросил он.

– Деньги… Прежде всего деньги… Оружие… С оружием я разберусь сам… С вашей стороны только деньги… Положим, пять процентов от всех доходов… В том числе и банковских… У вас будет свой банк. У вас будет своя надежная охрана…

– Пять процентов, говоришь, – задумался Панфилов.

Это большая сумма. Но это куда меньше той суммы, которую хотели бы иметь с него воры. Да, есть такая мудрость – не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую. Это применительно и к государству в целом, и к отдельно взятому банку в отдельно взятом городе…

* * *

Начальник Управления местной промышленности чувствовал себя не в своей тарелке. Одно дело обсуждать деловые проблемы с таким же чиновным управленцем, как он сам, и совсем другое, когда тебе навязывает волю законный вор.

Но Воронцу наплевать на то, как чувствует себя товарищ Бахметьев. Он вышел на этого «шишака», он взял его в оборот. Осталось только договориться с ним. Желательно миром. Но и силовое решение вопроса совсем не исключалось…

– Да поймите вы, есть уже кандидатура директора комбината… – кудахтал Бахметьев.

В ресторан «Под пальмами» терпилу привела его новая любовница. О том, что Майка была центровой шлюхой, мужик даже не догадывался. Думал, что любовь… Это Хлыст постарался. Подсунул Бахметьеву проститутку Майку. Только для того, чтобы она его в кабак привела… Вот как серьезно Воронец подходил к решению важного вопроса. Даже подсадную в это дело впутал. Хотя в принципе можно было обойтись и без нее.

В самый разгар веселья Бахметьева вежливо взяли под руки два амбала и так же вежливо препроводили в кабинет, где его ждал Федор Степанович. Мужик понимает, что ему не светит стать в этом разговоре хозяином положения. Не на кого ему сейчас опереться. Менты далеко, а вор близко… Такого расклада и добивался Воронец.

– У нас тоже есть кандидатура, – ухмыльнулся он. – Между прочим, с ученой степенью…

Воронец мог бы наехать на Панфилова. Но двадцати процентов ему было мало. Он хотел взять под себя комбинат со всеми потрохами. Если Панфилов рулит цехами через подставного, то чем хуже Воронец? А ничем. Он назначит своего директора и через него будет снимать с комбината жирный слам. Если верить терпиле, с которого пацаны скачали сорок штук, то комбинат дает левака до миллиона в год. Да за такие бабки не грех на райком наехать. А тут всего-то – начальник местной промышленности.

– Да что ученая степень… – махнул рукой Бахметьев. – Она ничего не решает.

– А что решает? Или, вернее, кто?

– Я решаю. Но в данном случае инициатива из самого министерства исходит. Даже не область решает, а Москва! И решение, между прочим, принято! Ну приказа еще нет, но это вопрос времени…

– Короче, твоя карта не пляшет, да? – огорчился Воронец.

– Ну в общем-то да…

– И кого директором назначили?

– Собираются назначить… Калиткин. Калиткин Егор Демьянович… Поверьте, я сам не хотел, чтобы его назначали на эту должность. Но это протеже Панфилова…

– Снова этот Панфилов, – поморщился вор. – Кто он такой?

– А никто… Пока никто… Никто с большими связями… А в самом ближайшем будущем в городе начнет работу первый коммерческий банк. Угадайте, кто будет управляющим?

– Панфилов?

– Совершенно верно. Скажу вам по секрету, сам первый секретарь горкома партии выразил желание вложить в этот банк свои сбережения. И второй тоже… А еще начальник ГУВД… Вы понимаете, что это значит?

– Давай без загадок! Что это значит?

– А то, что Панфилов будет прикрыт со всех сторон. Если у вас возникнет желание ставить ему свои условия, я бы не советовал вам этого делать. Тогда вам придется иметь дело с милицией. И скажу вам, что так называемая социалистическая законность здесь будет ни при чем. Играть будут личные интересы начальника ГУВД. И первого секретаря горкома партии…

Тогда дело труба, мысленно добавил Воронец. Менты, если захотят, работать могут. Возьмут его с ножом на кармане, оформят железо как холодное оружие и в суд. А судья будет лично проинструктирован секретарем горкома. Тогда хрен от срока отмажешься… А не будет при нем тросточки со стилетом, так менты свой нож подсунут. Или даже «волыну». Тогда и срок тяжелей будет… Тюрьмы Воронец не боялся. Он боялся проиграть какому-то фраеру…

– Ясно все… А если нынешний кандидат откажется от директорского кресла, что тогда? – вкрадчиво, с едва уловимым шипением в голосе спросил вор.

– Тогда будем искать другого кандидата. Но опять же искать его будет Панфилов… Только Калиткин не откажется. Он спит и видит себя в директорском кресле…

– Ну с Калиткиным мы разберемся. И с тобой вопрос порешаем. Ты, говорят, девочками молоденькими увлекаешься, – хищно осклабился Воронец. – Жена и дети побоку, а любовница в центре, так? Мне-то твой моральный облик до фонаря. Но что вот твое начальство скажет?

Бахметьев сошел с лица. Ему явно не хотелось попадать под раздачу.

– Да ты не напрягайся, – криво усмехнулся вор. – Никто тебя на этом ловить не будет. Можно, конечно, засветить тебя перед женой и перед партией. Но зачем озлоблять человека, не так ли? Короче, я тебя баблом заряжу. Сколько скажешь, столько и дам. Твоя доля плюс подмазка для твоего начальства. Короче, этих бабок должно хватить, чтобы пропихнуть на комбинат моего человека…

– Я… Я не знаю, – испуганно захлопал глазами терпила. – Это все очень сложно… Панфилов от своего так просто не отступится… У него свои деньги, свои связи… Он меня перебьет…

– А с Панфиловым твоим разберутся. Он тебе мешать не будет… Так сколько денег тебе нужно? Двадцати тысяч хватит?

Воронец резко вытащил из-под стола две банковские упаковки с красненькими сотенными купюрами. И так же резко сунул их в руку Бахметьеву. Тот автоматически схватил добычу. И в это время щелкнула фотовспышка. Исторический факт передачи денег был снят на пленку.

– И с тобой тоже разберутся, – убийственно посмотрел на жертву вор. – Если заднюю вдруг включишь…

Воронец был настроен решительно. Вплоть до мокрого. Он не собирается сдавать игру какому-то фраеру. И плевать, что у него большие бабки и такие же большие связи…

* * *

Денег много не бывает. Даже тридцать тысяч рублей – это не такие уж большие деньги. А именно столько и распихал в свое время по сберкнижкам Егор Демьянович. Что-то на взятках в свое время взял, что-то в карты выиграл. Но после того, как его сняли с должности, он за карты больше не садился. И тридцать тысяч показались сущей мелочью, потому как высветилась перспектива растягивать их до конца своей жизни… Но вот черная полоса жизни позади. Он снова в струе. Спасибо Панфилову, вытащил его из болота. Говорят, уже приказ в министерстве подписан, так что директорское кресло никуда от него не денется.

После того знаменательного разговора с Панфиловым Егор Демьянович снова поверил в свою счастливую звезду. И опять сел за карточный стол. Был он вхож в одну компанию. Солидные люди, солидные ставки. Собирались на квартире у одного человека. Между собой называли ее катраном, хотя все понимали, что это не соответствует действительности. В катране собирается уголовный элемент, а у них в этом плане строго – все свои, никого со стороны, никаких катал и шулеров…