Текст книги "Мне душу рвет чужая боль"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12

Неверов смотрел на Валентина, но, казалось, не видел его. Как будто он был настолько ничтожен перед ним, что превратился в невидимку.

– Я слов на ветер не бросаю, поэтому отпускаю тебя. Можешь идти на все четыре стороны. Но помни: ты убил человека, и у меня есть видеозапись. Ты у меня в руках, парень. Одно неосторожное движение, и ты окажешься за решеткой. Вопросы?

Валентин мотнул головой.

– Это хорошо, если нет вопросов. Максим!

Неверов ушел, и слово взял его телохранитель. Какое-то время громила пристально смотрел Валентину в глаза, как будто гипнотизировал его, а потом вдруг неуловимо быстро ударил его ногой в пах.

Удар был настолько сильным и болезненным, что на какое-то время Валентин потерял сознание. Очнулся он в багажнике машины, связанный по рукам и ногам.

Но ничего страшного не произошло. Его бросили в лесу в окрестностях Битова, и на этом его злоключения закончились. Если не считать, что где-то хранилась видеозапись убийства, совершенного им…

До Битова пришлось идти пешком. Каких-то два-три километра пути, но как их преодолеть, если в паху все распухло и каждое движение сопровождалось невероятной болью.

Дорога проселочная, гравийная, но знак с черным «Битово» на белом фоне стоял. А под ним – милицейская машина с мигалками. Гаишник и два спецназовца при полном боевом параде – каски, бронежилеты, автоматы.

Смотрелись ребята грозно, но Валентин не думал, что его остановят. Он же пешеход, какой с него спрос?

Но не тут то было. Автоматы на него направлять не стали, но грозный окрик последовал:

– Стоять! Документы!

Документов у Валентина не было, и вид у него был крайне подозрительный. Синяк под глазом, стертость под подбородком, да и одежда – рабочий комбинезон, грязный и пыльный. К тому же шел он очень странно.

Спецназовцы сначала обыскали его и только затем спросили, где он был и зачем идет в город.

– Где я был? У козлов одних ремонт делал. Вот, вместо денег получил, – сказал он, убедительно показав на синяк. – Домой иду, раны зализывать… А давайте к ним проедем, вы же милиция, вы должны граждан своих защищать…

Он почти уверен был в том, что спецназовцы не захотят с кем-то разбираться из-за него. А если бы и возникло вдруг такое желание, он бы сдал назад, сказал бы, что не верит в милицию, а потому не хочет связываться с беспредельщиками.

– Это ты о ком говоришь, парень? – заинтересованно спросил спецназовец.

– Да есть тут одни… Так что, поедем?

– Сюда смотри, только внимательно.

Ему показали сначала одно изображение из милицейской ориентировки. Незнакомое лицо.

– Узнаешь?

– Нет.

– Этого?

И второго уголовника он не узнал. И третьего. Но физиономия четвертого показалась ему знакомой.

– Артурчик?! – не смог сдержать он своих эмоций.

– Ты его знаешь? – всколыхнулся спецназовец.

– Да… Сидели вместе…

– Так ты еще и сидел?

– Да, за убийство… В прошлом году вышел, по звонку, как положено. И справку на паспорт уже давно заменил, он дома сейчас. Не верите? Домой меня отвезите, я вам покажу…

– Да, пожалуй, ты прав, парень, отвезти тебя надо…

Валентина посадили в машину, но домашний адрес даже спрашивать не стали. Отвезли его в Битовский РОВД, где сначала закрыли в обезьяннике, а затем отвели в кабинет к майору Комову.

– Шведов! Какая встреча! – вымученно улыбнулся он.

– Не очень-то вы и рады, гражданин начальник, – усмехнулся Валентин.

– А почему гражданин? Раньше ты, кажется, говорил, товарищ начальник… Что ты натворил, Шведов?

– Ничего.

– А может, чего, а, Шведов?.. Кто это такой?

Комов выложил на стол печально знакомую фотографию.

– Артурчик… Я вам про него рассказывал, помните? Он в Бутырке за камерой смотрел, куда я попал. По самой полной попал…

– Да, что-то говорил, припоминаю, – кивнул Комов. – Он тебе, кажется, путевку в жизнь выписал.

– Я бы даже вам такой жизни не пожелал, – с мрачной иронией усмехнулся Валентин.

– Врагу бы не пожелал… А я для тебя враг, да, Шведов? – с угрожающим видом спросил Комов. – Вы людей убиваете, а я вам враг?

– Каких людей? – вскинулся Валентин. – Никого я не убивал!

– А Сколыхов?

– Ошибка молодости.

– А Стежков?

– Здесь я ни при чем.

– А инкассаторы?

– Пальцем в небо ткнули. И все равно не попали… Какие, к черту, инкассаторы? Вы же сами алиби проверяли…

– Ну да, ну да… Ты же ненавидишь Артурчика, – сказал Комов и замолчал в ожидании ответной реакции.

– Да, ненавижу.

– И что?

– Я не понимаю, к чему вы клоните?

– А к тому, что тебе с Артурчиком не по пути.

– Не по пути…

– Значит, ты знаешь, что эта гнида инкассаторов убивает?

– Я знаю?! – возмущенно протянул Валентин. – Не знаю я ничего… А разве он это делает?

– Ну а то ты не знаешь?

– Что я должен знать? То, что Артурчик грабит и убивает инкассаторов?

– Все-таки знаешь, – уныло как-то восторжествовал Комов.

– Не знаю, а догадываюсь. Если вы фото его мне показывали и его подельников…

– Я только его фото показывал. А вот фото подельников…

Майор выложил перед Валентином четыре листа с изображением разыскиваемых преступников. Спецназовцы показали ему только три, если не считать Артурчика, а здесь четыре. И четвертое лицо он узнал сразу.

«Лоскут!» – едва не сорвалось с его уст.

Но видимо, эмоции отразились на его лице, и Комов немедленно сделал стойку.

– Кого ты из них узнал?

– Никого.

– А я знаю, что узнал? Кого, этого?

Он смел со стола изображение Лоскутова, как флагом, помахал им перед глазами задержанного.

– Откуда ты его знаешь? – нахраписто спросил он.

– Не знаю, – не в состоянии взять себя в руки, поспешно мотнул головой Валентин.

– А я говорю, знаешь!.. Где ты был, Шведов? Откуда ты шел, когда тебя задержали?

– Я шел?.. Просто гулял…

– С отбитыми орехами, с разбитой мордой? Так просто не гуляют… Про каких козлов ты там говорил?

– Да это я так, чтобы отстали…

– Куда это ты ехать предлагал?

– Ну, домой, за документами…

– А до этого куда ехать предлагал? С какими козлами поговорить надо было… Где Артурчик? Как его найти?

– Я не знаю… Я не про него говорил…

– А про кого?

– Да это я так, просто…

– Будет тебе просто, Шведов. Будет!.. Ты мне голову не морочь. Мы и без тебя Артура возьмем. Но тогда тебе точно пожизненное будет. Если до суда доживешь…

– До суда?.. Если вы меня в чем-то обвиняете, обвиняйте. Только душу из меня тянуть не надо, – неуверенно сказал Валентин. – Не знаю я, где Артурчик. И где остальные, тоже не знаю!

– А этот где? – Комов ткнул пальцем в бумажное лицо Лоскута.

– Не знаю… Ничего я не знаю. Хотите бейте, хотите что угодно делайте, но я ничего больше не скажу…

Наконец-то до Валентина дошло, что молчание для него сейчас – больше чем золото.

* * *

Степан был отстранен от должности и тем же приказом отправлен в отпуск. Но это не помешало ему прийти в родной ОВД.

Комова он застал в его кабинете. Федот стоял у окна, спиной к нему, пальцами сжимая виски. Услышал его, обернулся.

– А-а, Степаныч! – обрадовался он.

– Ты-то чего здесь? Кабинет я освободил, перебирайся туда.

– Слушай, Степаныч, – поморщился Федот. – Мне тут и Викентьева с его тупостью хватает. Ты-то хоть меня не грузи… Сам же знаешь, что все это временно. Никто тебя не подвинет…

– Уже подвинули. Похоже, Артур добился, чего хотел…

– А чего он хотел?

– Чтобы я с должности слетел. Чтобы уволили меня…

– Но тебя же не уволили. И не уволят… И не надо гнать тоску…

– Тоску Артур гонит. И еще какую… Викентьев, конечно, не подарок, но он прав – бандиты у нас в Битове как дома себя чувствуют. Машины уже здесь, по месту угоняют… Взрывное устройство ночью установили, днем его взорвали… У нас под носом это произошло. И ничего. Нарисовались и тут же стерлись… Все на ушах стоят, а поймать никого не можем…

Было у него такое ощущение, будто Артуру помогает нечистая сила. Любое мистическое явление имеет материально-логическое обоснование, но в данном случае он не исключал потустороннее вмешательство.

– Ну почему же, одного, считай, поймали.

– Вот с этого места, пожалуйста, пальцем и по слогам, – заинтригованно сказал Круча.

– Шве-дов. Ва-лен-тин. Иванович. Сегодня его взяли, со стороны Янтарного в город шел, по проселку…

– Снова ты к нему привязался.

– Да нет, я здесь ни при чем. Он сам Артура опознал… Ему ориентировку показали, а он Артура опознал… Он мне и раньше про него говорил, а меня не торкнуло… Он с Трутневым в одной камере на Бутырке сидел. Артур фактически его опустил. Ну, сам знаешь, как это бывает… По идее, Шведов должен его ненавидеть, но мало ли что, вдруг Артур ему заплатил хорошо. Денег у него сейчас много… Я в прокуратуру послал, за постановлением на обыск, на всякий случай, деньги у Шведова поищем…

– Мало ли кто с этим ублюдком сидел.

– Да, но с Лоскутовым он точно не сидел. А Лоскутова он опознал. То есть узнал его, но сознаваться в этом не хочет. В том, что Трутнева знает, сознался, а в том, что Лоскутова узнал, не хочет…

– Почему?

– Вот я и спрашиваю, почему?.. Избили его сильно. Кто, не говорит… То есть когда его задерживали, он говорил про каких-то козлов, даже просил разобраться с ними. А со мной дурака валяет, дескать, ничего не было. И кто избил его, не говорит…

– Все это, по меньшей мере, странно.

– Вот и я о том же… Знает он что-то про Артурчика. И про Лоскута знает. Колоть его надо.

– Так в чем же дело?

– Да вот, дал ему время подумать. В камере он сейчас… Чуток подожду и снова за него возьмусь. Слазить с него нельзя…

– Я так понимаю, ты с ним в контрах…

– Ну, любви большой нет, это верно…

– Может, я с ним поговорю?

– Если есть желание, то я только «за».

Сначала Комов рассказал Степану все, что знал про Шведова, и только затем распорядился доставить задержанного к себе в кабинет.

* * *

Сидевший за столом мужчина смотрелся так же внушительно, как и майор Комов. И энергетика у него мощная, подавляющая. Но взгляд у него совсем не жесткий, даже теплота в нем какая-то.

Но вот взгляд его вдруг затуманился, затем покрылся изморосью и в конце концов заледенел. И тогда на стол перед Валентином легла плотная пачка фотографий. Расстрелянные инкассаторы, кровь, смерть… Жуткие картинки. Валентина хватило только на половину пачки, остальное он отложил в сторону.

– Ты смотри, смотри, – мягко потребовал подполковник Круча.

– Да чего смотреть? И так ясно…

– Что ясно? Это все Артур сделал. Артур Трутнев.

– И что?

– Он и дальше убивать будет…

– Я здесь ни при чем.

– Ты должен нам помочь остановить Трутнева.

– Я бы и сам его остановил, – хищно усмехнулся Валентин.

Он и сам был бы рад встретиться с Артурчиком на узкой дорожке. Уж он бы спросил с него за все… Не дрогнула бы у него рука. Даже если бы пришлось биться с ним смертным боем на потеху толпе, он бы не остановился…

– Но как его найти, я не знаю…

Круча внимательно смотрел на него, как будто что-то читал в его глазах.

– Давай вместе его искать?

– Как?

– Начнем с Лоскутова.

– Не знаю такого, – поспешил откреститься Валентин.

Мотать срок за убийство ему совсем не улыбалось.

– Знаешь… Я вижу, что знаешь…

Подполковник продолжал смотреть на него, и Валентин вдруг осознал, что ему действительно все известно.

– Не знаю.

– Знаешь, знаешь… Еще раз на эти снимки посмотри.

Валентин глянул на фотографии и почувствовал страшное дыхание смерти, от чего на голове вдруг вздыбились волосы. Его охватил страх, в душе образовалась пустота.

– Это все твой Артурчик. И твой Лоскутов.

– Они не мои…

– Тем более… Где сейчас Лоскутов?

– Не знаю… Не скажу… Не могу сказать…

– Почему?.. Пойми, это не человек, это нелюдь, и если ты поможешь нам его поймать, ты спасешь многие жизни…

– Нелюдь?!. Митюха тоже был нелюдем. А потом вдруг оказалось, что он человек, и с гражданскими правами…

– Митюха, Митюха… Это Сколыхов который?..

– Он самый.

– Он в твою девушку стрелял…

– Лоскут сказал, что да, Сколыхов стрелял… Но я уверен…

Спохватившись, Валентин закусил язык. Но милицейский подполковник уже «поймал воробья».

– В чем ты уверен?

– Ни в чем.

– Когда ты с Лоскутовым разговаривал…

– Никогда.

Валентин перегибал палку, но зря он думал, что Круча выйдет из себя. Он смотрел на него по-отечески жестко и по-матерински терпеливо.

– Ты меня не обманешь… И себя не обманешь. Если ты не поможешь нам взять Лоскутова, он и его банда будут убивать дальше. И ты будешь соучастником преступлений, косвенным, но будешь. Ты будешь виновным в гибели десятков людей…

Спокойный, но по-мужски суровый упрек в его словах задел Валентина.

– Лоскут уже никого не сможет убить.

– Почему? – заинтригованно посмотрел на него Круча.

– Нет его больше. Весь вышел. Ногами вперед.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно.

– И давно это случилось?

– Не было ничего.

– У тебя синяк под глазом, губа разбита… Ты дрался с Лоскутовым?

– Нет.

– Я знаю, ты хороший боец. Ты можешь убить голыми руками…

– Я его не убивал.

– А почему его? Может, я вообще… Если ты его убил, я тебе слова против не скажу. Более того, сделаю все, чтобы ты избежал ответственности. Где надо, подчистим, где можно, там спишем на обстоятельства… Ты мне расскажи, как все было, а я тебе скажу, что можно придумать…

Валентин знал, на что способны менты в своем стремлении выбить правду или выдать желаемое за действительное. Но Круче он почему-то поверил.

– А что там придумаешь, если все на камеру снято…

– Что снято? – спокойно и увещевательно спросил подполковник.

– Я не хотел его убивать… Он бросил мне пистолет, говорит, стреляй в него. А я не хотел… То есть хотел, но так, чтобы ни для кого, чтобы отомстить… А он говорит, если убьешь, сам будешь жить. А я так не хотел. А он все равно пистолет мне дал, там один патрон был. Я не хотел стрелять, а Лоскут на меня сам бросился, ну я и нажал на курок… Они его вынесли, а меня отпустили…

– Кто он, кто они?

– Если я скажу, он запись в прокуратуру отправит…

– Ты уже много сказал… Кто он, Артур Трутнев?

– Ну, нет! Он бы меня живым не отпустил.

– А кто отпустил?

– Неверов… Его фамилия Неверов. Зовут Константин Владиславович. Он муж моей девушки…

– Муж твой девушки?!

– Я понимаю, звучит смешно. Но Кристина еще давно была моей девушкой, Неверова она еще не знала… Я когда домой вернулся, встретился с ней. Ну, мы вспомнили молодость, закрутилось. А муж узнал… Телохранители у него, они меня избили, а потом куда-то за город вывезли, то ли дача, то ли дом какой-то, там они меня в подвале держали. И Лоскут был там…

– Он там как оказался?

– Э-э… – замялся Валентин.

Кристина оказалась подлой дрянью, потому что спала с Лоскутом. Но в то же время она не предавала Валентина. И, что ни говори, спасла его от смерти… Нет, не должен он говорить, что у нее был подневольный роман с Лоскутом.

– Я не знаю, как он там оказался… Но меня он узнал… Все, говорит, пропали мы, живыми отсюда нам не выйти. И рассказал, как они Лиду убивали. Он и Сколыхов…

– Это очень-очень интересно. Но об этом ты расскажешь мне попозже, договорились? – Чувствовалось, что Круча волнуется, как охотничий пес при виде зверя. – Сейчас ты расскажи мне, как Лоскутов попал в подвал к Неверову.

– Не знаю…

– Почему Лоскутов думал, что живым из подвала не выйдет?

– Не знаю.

– Может, Неверов имеет какое-то отношение к Трутневу?

– Не думаю… Вряд ли… Нет, не имеет… Там совсем другое дело…

– Какое другое?

– Э-э… Неверов говорил, что спит с другими женщинами, ну, помимо Кристины, то есть, я так понял, у него есть любовницы. Может, Лоскутов с кем-то из них спал, а Неверов его за это в зиндан. Меня за жену, его за любовницу…

– А что сам Лоскутов по этому поводу говорил?

– Ничего не говорил. Рассказывал, как они Лиду убивали…

– Так, понятно. Значит, Неверов Константин Владиславович. Как его найти?

– Не знаю… Э-э, у него сеть супермаркетов, «Большая агора» называется. Здесь у нас в Битове есть, на Покровской улице… Вы его найдите и узнайте про Кристину, вдруг он что с ней сделал… Или к ней домой съездите, может, она там… Хорошо, если там…

Валентин чувствовал себя болваном. Убийство на себя взял, а о том, что Кристина в опасности, подумал только сейчас… Надо было сразу про нее рассказать, тогда бы время не потерял…

Глава 13

Комов с порога учуял запах добычи. Взгляд загорелся, ноздри зашевелились.

– Ну что там?

– Пока ничего, – улыбнулся Степан.

«Ничего» в его устах прозвучало, как «есть контакт».

– Если верить твоему Шведову, Лоскутова больше нет. Убил его Шведов…

– Ну вот, а говоришь, ничего…

– Есть некий Неверов Константин Владиславович, владелец торговой сети «Большая агора». Шведов спал с его женой, за это его вывезли за город и закрыли в каком-то подвале. Там же оказался и Лоскутов. За что? Шведов говорит, что Лоскутов погорел на любовнице Неверова, но это скорее всего отговорка. Я так понял, Лоскутов погорел на жене Неверова, так же как и сам Шведов. Некая Кристина Неверова, в девичестве Толстова, судя по всему, очень любвеобильная дама…

– Есть такая, – кивнул Комов. – Она квартиру здесь, в Битове, купила, хотела, чтобы отделывал ее именно Шведов… Выходит, он и квартиру отделывал, и ее саму… Толстова, говоришь? И сколько же в ней кэгэ?

– А ты весы прихвати. И очки пальцезащитные надень…

– Какие-какие очки?

– А такие, чтобы глаза тебе не выцарапали, когда ты весы предлагать будешь… Я так думаю, нам сначала с Толстовой нужно поговорить, а потом ехать к Неверову.

– И где нам ее найти?

– Ну, если Неверов отпустил Шведова, то и Кристину мог отпустить. Если так, то, возможно, она сейчас у родителей. Не совсем логично, но, тем не менее, адресок надо бы провентилировать…

Оперативное чутье Степана не подвело. Вместе с Комовым он съездил к родителям Кристины, но сколько ни давил на клавишу звонка, дверь оставалась запертой. Они собирались уже уезжать, когда на этаже остановился лифт, из которого вышла молодая женщина.

Она была настолько красива, что ее не портила разбитая губа и нездоровая синева под глазами. Волосы растрепаны, косметики ноль, одежда дорогая, но мятая… И все равно она была очень хороша.

Увидев незнакомых людей на площадке, она испуганно попятилась, вернулась в кабину лифта. Но Степан и Федот шагнули за ней.

– Что вам нужно? – истерично спросила она.

– Криминальная милиция, – представился Комов.

И предъявил удостоверение. Женщину это успокоило ровно настолько, что она сообразила выйти из лифта. Степан и Федот шагнули за ней.

– Зачем вы меня преследуете?

– Мы преследуем не вас. Мы преследуем гражданку Толстую, – с ударением на первую гласную в последнем слове сказал Комов.

– Я не Толстая, я Толстова… То есть Неверова… Или уже нет, – заканючила она, но, спохватившись, резко спросила: – А почему вы меня преследуете?

– Разве я сказал, что мы вас преследуем? Если так, то извините. Я хотел сказать, что вас преследует ваш муж, Неверов Константин Владиславович… Да, кстати, вы совсем не толстая. У вас такая фигура, мисс, что я волнуюсь, как вьюноша на первом свидании. А какие у вас глаза… Вот я уже чувствую себя малышом…

– У вас в милиции все такие? – женщина с интересом посмотрела на Комова.

– А какой у вас голос… Ну вот, я уже совсем младенец… Э-э, вы меня не слушайте. И грудь не предлагайте.

– Да я, в общем-то, не собиралась, – возмущенно и вместе с тем с восторгом сказала Кристина.

– А вот кофе можете предложить, не откажусь…

– Ну, проходите, раз уж пришли…

Женщина покопалась в сумочке, достала пару ключей, открыла дверь.

– Это все, что у меня осталось, – сказала она, небрежно швырнув ключи на телефонный столик в прихожей.

– Я слышал, вы квартиру в Битове недавно купили, – сказал Федот.

– Была квартира, да сплыла… Все было, да уплыло…

– Большой корабль сбросил шлюпку и уплыл…

– Во-первых, я не шлюпка. А во-вторых, откуда вы знаете про мои отношения с мужем?

– А мы не просто милиция. Мы – начальство. Прошу любить и жаловать, подполковник Круча, начальник ОВД «Битово». Если хотите, можете любить и меня, его заместителя и начальника криминальной милиции по совместительству…

– Майор Комов, если я правильно запомнила, – с едва уловимым кокетством во взгляде улыбнулась женщина.

– Для меня счастье, что вы вообще меня запомнили.

Федот иронизировал в привычной своей манере, но Степан чувствовал, что здесь нечисто: похоже, Кристина понравилась ему не на шутку. Да и она посматривала на него с любопытством.

– Тем более в таком состоянии духа, – сказал он, многозначительно глянув на подчиненного.

Не увлекайся, дескать, майор.

– В каком таком? – с опаской посмотрела на него Кристина.

Если Комова она воспринимала как большого и сильного, но кота, то Степан, похоже, воспринимался ею как притаившийся волк.

– Насколько я понял, вас бросил муж. И вы очень сильно переживаете.

– Да, переживаю, – не могла не согласиться Кристина.

– Это он так с вами? – спросил Комов, пальцем показав на собственную губу.

– Костя немного погорячился.

– Бывает… Разбил губу и забрал ключи от квартиры…

– Надеюсь, он одумается, – удрученно вздохнула Кристина.

– А если нет?.. У него много любовниц, и кто-нибудь из них может стать его женой…

– Откуда вы это знаете? – вскинулась женщина.

– Я же говорю, мы не просто милиция. Мы начальство. Высоко сидим, далеко глядим… Шведов пострадал за то, что спал с вами. А Лоскутов за то, что спал с кем-то из любовниц вашего мужа…

От изумления она приоткрыла рот.

– Кто вам такое сказал?

– Шведов… Он, конечно, повел себя как джентльмен, но наш информатор сообщил, что Лоскутов спал с вами, – Комов пристально и с беспощадной улыбкой смотрел на женщину.

Кристина ему нравилась, но служба есть служба.

– Какой информатор? – большими глазами посмотрела на него женщина.

– Из окружения вашего мужа, – сочувствующе усмехнулся Комов.

– Есть люди, которые входят в историю. А есть – которые в историю вляпываются, – взял слово Степан. – Вы, Кристина, вляпались… Нас интересует Лоскутов Михаил Федорович.

– Его… Его нет, – испуганно мотнула головой женщина.

– Мы знаем, что его нет. Его убил Валентин Шведов. Хотите знать, при каких обстоятельствах? – Степан в упор смотрел на нее.

– Я… Я здесь ни при чем… Я всего лишь на Валентина показала… Костя сказал, кого ты выбираешь, я сказала, что Валентина. Он мне дороже…

– А как же Лоскутов? – насмешливо, с подковыркой спросил Комов.

– Плевать я хотела на этого козла! – озлобленно выдала Кристина.

– Упс!.. За что же такая немилость?

– Да потому что козел… А что вам Валентин про него рассказывал? – спохватилась она.

– Все рассказал, – отчеканил Степан. – Все, что знал.

– А что он знал?

– То же, что и вы, милая Кристина, – расплылся в улыбке Комов. – Он много чего нам рассказал. Теперь хотим узнать это от вас. Хотя бы потому, что у вас очень приятный голос, как раз для моего трепетного слуха. И смотреть на вас – одно удовольствие…

– Смотреть на меня вы можете сколько угодно. Но в присутствии адвоката… – язвительно улыбнулась ему молодая женщина. – Я, кажется, обещала вам кофе. Сейчас угощу, и, пожалуйста, оставьте меня в покое…

– За что же такая немилость, Кристиночка! Мы вас от бед и невзгод пришли оградить, а вы нас гоните.

– Со своим мужем я разберусь как-нибудь без вас.

– Ну зачем же без нас? Он у вас жестокий и злой. Если он Лоскутова убил, то ему ничего не стоит убить вас… Или он уже взял с вас расписку, что вы не имеете имущественных претензий?

– Вы и это знаете? – встрепенулась она.

– А то как же! Высоко сидим и вашего мужа насквозь видим… Вот возьмем сейчас и наедем на него. А ну, скажем, отдавай своей прекрасной жене половину своего имущества.

Федот хохмил, но, как это ни странно, Кристина приняла его слова за чистую монету. Видимо, потому что очень хотела, чтобы за нее кто-нибудь заступился. А Федот, что ни говори, выглядел очень внушительно.

– А что, это возможно? – заинтригованно спросила она.

– При желании, Кристина, все возможно. Никуда ваш муж не денется…

Он бы и дальше продолжал в том же духе, если бы Степан его не остановил досадливо-властным движением руки.

– Все возможно, – кивнул он, оборвав своего подчиненного. – Как и то, что вы, Кристина, можете оказаться за решеткой…

– За что? – сошла с лица женщина.

– А вот за это.

Он протянул ей несколько снимков из тех, что прихватил с собой. Фотосъемка с места преступления: убитые инкассаторы, расстрелянные машины.

– Что это такое? – бледнея, спросила она.

– Дело рук вашего Лоскутова.

– Этого не может быть!

– Это уже случилось. Поверьте, четырнадцать трупов – это несколько пожизненных сроков. А соучастие в преступлении – как минимум – один такой срок. Вам, Кристина Георгиевна, хватит и одного. Всю жизнь проведете в тюремной камере. Сначала умрет ваша молодость, затем красота… Дальше продолжать?

– Не надо!

– Тогда вы должны подробно и с любовью к родине рассказать, что связывает вас с Лоскутовым.

– Я… Я ничего не знала… Он появился в марте… Или в феврале… Да, в феврале, в этом году… Здравствуй, говорит, Кристина, пора отвечать за прошлое… А я не виновата была. Ни в чем не виновата! – истерично заламывая пальцы, воскликнула молодая женщина.

– Конечно, нет. Мы уже во всем разобрались, и вы действительно ни в чем не виноваты, – по инерции схитрил Степан.

– Я же не знала, что они будут стрелять. Я всего лишь хотела, чтобы они поговорили с Валентином, по-мужски. А они стрелять!.. И в том, что они Лиду убили, я нисколько не виновата…

– Но с Валентином разобраться их попросили вы.

– Но я же не знала, что так будет!

– Да вы не волнуйтесь, Кристиночка, – насмешливо посмотрел на нее Комов. – Что было, то было, и уже ничего не докажешь. Сколыхова нет, Лоскутова, я так понимаю, тоже… Значит, Лоскутов вас шантажировал?

– Да, да, именно так!.. Он меня шантажировать стал, а я испугалась. Надо было мужу сказать, а я сдуру квартиру ему сняла…

– Кому ему? Лоскутову?

– Да. Квартиру ему сняла, за год заплатила…

– Вы знали, что Лоскутов в розыске?

– Да, он говорил. И сказал, что, если меня вдруг дернет в милицию заявить, его друзья меня потом убьют…

– Вы его друзей видели?

– Да, одного… Морда страшная, злая. То есть он не хотел, чтобы я его боялась. Даже пытался хорошим прикинуться, но все равно страшно…

– Кто из них?

Степан показал ей снимки преступников.

– Вот этот! – ткнула она на фотографию Ивана Жмакова.

– Да, рожа действительно не сахар. Я бы такому меда не дал… – с мрачным видом усмехнулся Комов. – А вы, Кристина, выходит, дали.

– Ему? Ему я не давала… И с Лоскутовым всего-то пару раз было… Ну, может, три… Максимум четыре… Четыре, не больше, это я вам точно говорю!

– Да вы не волнуйтесь, и оправдываться не нужно, – насмешливо сказал Федот. – Если есть желание, потом расскажете.

– Когда это потом?

– Ну, мне, например, слегка интересно. А вот товарищу подполковнику совершенно все равно, сколько там раз и с кем… Может, как-нибудь встретимся, поговорим. Ну, в интим… в личной, так сказать, обстановке… Все, все, молчу! Так что там у нас по Лоскутову? Чем вы ему, Кристина, помогали? Патроны, может, покупали, тротиловые шашки, там, например…

– Я думала, вы нормальный, – вытаращилась на него женщина. – А вы сумасшедший! Какой тротил?!. Я всего лишь квартиру для него сняла… Ну, еще машину купила. «Фольксваген» подержанный. Сказал, чтобы я на себя машину оформила… Ну, еще пару раз приезжала к нему… ну, три-четыре… Он даже не просил, он требовал…

– Ваш муж знал о его требованиях…

– Нет… То есть он его вычислил… Мы на Средиземном отдыхали, вернулись, Лоскутов позвонил, сказал, что соскучился… Я, дура, к нему поехала… А Костя, видимо, проследил… Они его ночью забрали. Приехали к нему домой, ну, туда на квартиру, избили, увезли…

– И что, никто им не помешал?

– Нет… Он один жил… То есть когда я приходила, там никого не было… Но тапочек в прихожей много было, три-четыре пары… И еще кровати в каждой комнате…

– Адрес! – потребовал Комов. – И номер «Фольксвагена».

Степан одобрительно кивнул и достал мобильный телефон. Нужно было срочно поднимать группу немедленного реагирования.