Текст книги "Бугор"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Не будет у них с Васей шансов спастись, если они втянутся с ними в перестрелку: бандиты постепенно обойдут их с флангов, атакуют с тыла, тогда все. А так есть возможность ошеломить противника, сбить его с толку, посеять панику…

Бабах! И хватается за простреленное горло третий браток. А Демьяну хоть бы хны. Он все ближе к собственной смерти, но и у него самого все больше шансов поражать цель наверняка…

Он выстрелил в пятый раз, и снова точно. Бандиты не выдержали, двое бросились наутек во весь опор, третий побежал, прихрамывая. Демьян выстрелил вслед, и раненый «бык» завалился на бок. У этого дырка в спине, но сучит ногами он точно так же, как и Юра.

Двоих Демьян сразил наповал, троих ранил, причем тяжело. И Юра с порцией картечи в печени ногами дрыгает.

И Вася стрелял, но неудачно. Или нарочно не стрелял на поражение, чтобы кровью не замараться. Ну да ладно, хорошо хоть огнем поддержал, создал, так сказать, массовость.

– Давай раненых в машину грузи! – с пренебрежением глянул на него Демьян.

– Да ты и сам ранен! – Ломов ткнул в него пальцем.

Действительно, на рукаве кровь, на левом боку, на ноге штанина от нее мокнет. Но это не пули, это картечины, и ничего серьезного в них нет. Даже кровь останавливать не надо, сама свернется и перестанет течь. Наверное…

Двоих раненых бандитов сунули в багажник «Нивы», третьего вместе с Комаровым усадили на заднее сиденье. Он был в сознании, но мало что соображал, только стонал, мотая головой. Больница в райцентре не самая лучшая, но там хоть операцию сделать могут, а если что-то серьезное, отправят в область. Возможно, вертолетом. Если хорошо заплатить. А деньги у Демьяна есть…

В область отправили только Юру. Сильно его ранили, врачи сказали, что часть печени придется удалять, а операция эта серьезная, рисковать никто не захотел.

У одного братка прострелена грудь, второй ранен в живот, третьему Демьян загнал пулю в спину под левое легкое, но местные хирурги взялись за них. А местные следователи могли взяться за Демьяна: наверняка информация об огнестрелах уже пошла в компетентные органы. Да еще и бандитские недобитки могли нагрянуть в больницу; именно потому Демьян и не стал звонить Кате сразу. А когда приняли решение отправлять Юру в область, было уже поздно. Счет шел на часы, каждая минута промедления могла обернуться непоправимой бедой.

Ему самому вытащили картечины из руки и ноги, определили на больничный режим, но ложиться он не стал. Плюнул на все и уехал.

Глава 15

К жене Комарова, своей первой любви, Демьян ехал в обход перекрестка, где все произошло. Застал он Катю в тревожном смятении. Ей уже сообщили, что была стрельба, трупы, рассказали про брошенную машину мужа. Пришлось Демьяну все объяснять.

– Как ранили! Как в область! – задыхаясь от волнения воскликнула она.

– Это бандиты, Катя. Они меня убивать ехали, – Демьян устало сел на стул.

– Только тебя?

– Только меня… Я вчера их главного за жабры взял, сильно тряхнул. Жигуль за ружья взялся и ко мне. А Юрка впереди ехал, он первый под раздачу попал… Это я, Катя, во всем виноват.

– А стрелял кто? Там, говорят, три трупа! Игнатов там, из района какая-то группа приехала…

– Я, Катюха, стрелял. И убивал тоже я. Это я дров наломал…

– Тебя ранили? – спросила молодая женщина, глядя на его окровавленную и дырявую одежду.

– Есть немного. Пустяки… Выпить есть чего?

– Выпить? Может, не стоит? – Катя просительно смотрела на Демьяна. – С горя спиваются…

– Душа болит, Катюха. И раны ноют. Мне бы обезболить все это. А то в область ехать, дорога неблизкая… Ты же к мужу поедешь?

– Да, конечно.

– И я с тобой. Только домой переодеться заскочу…

Может, Лариса уже там? Может, одумалась, вернулась?.. Вряд ли… Но если вернется, как она будет смотреть ему в глаза? Ведь это из-за нее он всколыхнул бандитское болото, из-за нее Жигуль вышел на тропу войны. Из-за нее подстрелили Юрку.

– Зачем, я тебе Юркину одежду дам.

– Не надо… Знаешь, я Юрку в последнее время уважать стал. Нормальный он, в общем-то, мужик. Но от него ничего не возьму, ты уж извини… Да и примета плохая. Он ведь не покойник, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы после него одежду брать… Налей мне, Катюха, легче мне станет. За рулем я не поеду, Васька машину повезет. Напьюсь я… Напиться хочется… Это я, Катюха, во всем виноват. Ларису искал, на Юрку наехал, он мог бы проскочить этот проклятый перекресток, а не успел…

– Ты до сих пор ее не нашел?

– У бандитов искал, у Юрки спрашивал… Слушай, может, ты знаешь, где она?

– Я смотрю, ты уже пьян!

– Да нет, просто еще не просох…

Демьян уже успел похмелиться пивом по пути из города, но этого ему казалось мало. Душа просила продолжения.

– Вот я и смотрю… Откуда я могу знать, где твоя Лариса?.. Я даже не знаю, она это была или не она, – в раздумье пожала плечами Катя.

– Не понял! – недоуменно повел бровью Демьян.

– Я у сестры в Луковке была, домой возвращалась, смотрю, машина мне навстречу едет. Черный джип, запыленный немного, но все равно блестящий. «Рендж Ровер», на капоте написано. Стекла затемненные, поэтому мне могло показаться…

– Что тебе могло показаться? Что, Лариса там была?

– Ну да, может, это не она была…

– Когда ты ее видела?

– В тот день, когда она исчезла.

– Значит, она.

– Я не уверена.

– Из Луковки ты возвращалась?

– Да.

– А этот «Рендж Ровер» навстречу тебе ехал… Через Луковку можно на московскую трассу выехать, в обход райцентра…

– Можно. Только там дорога плохая.

– Ну, «Рендж Ровер» на то и внедорожник… Если через Луковку, то на пути в райцентр никто не попадется… А как Лариса в этот «Рендж Ровер» попала?

– Я не знаю. Может, это не она была…

– Она, она… Черный джип. Никто мне про черный джип не говорил. Никто ничего не видел. А ты видела… Если бы он в деревню въезжал, его бы видели. Значит, он где-то рядом был… И как Лариса в этот «Рендж Ровер» попала?.. Я так понял, она впереди ехала?

– Да, блондинка была впереди, на пассажирском сиденье. А за рулем – какой-то мужчина. Только я не уверена, что с ним Лариса была…

– Номера какие? – запальчиво допытывался Демьян. – Наши номера или московские?

– Не обратила внимания. Там надпись на капоте была, я на нее смотрела. Думала, как у меня: «Ланд Ровер», а там «Рендж Ровер». Пока прочла, время ушло…

– Но ехали в сторону Москвы?

– Без понятия. Ты же знаешь, какая там дорога.

– Но там же внедорожник, он пройдет… Лариса связана была?

– Нет, не похоже… Я ее руки видела. Она руками голову поддерживала. Как будто плакала. Только лицо ладонями не закрывала. Думала о чем-то, тяжело думала… Говорю же, может, и не она это была…

– Она это была… Ты же знала, что я ее ищу! Почему не сказала? Может, ты не хотела, чтобы я ее нашел?

Катя не выдержала его взгляда, отвела в сторону глаза.

– Зачем это мне?

– Ну, мало ли… Не будет Ларисы, и муж твой успокоится.

И сам Демьян станет свободным, но это он не сказал. Ни к чему.

– Не говори глупостей!

– Глупостей не говорить?.. Да я столько этих глупостей натворил, пока Ларису искал. На Жигуля наехал, на грубость нарвался… Если бы ты сказала, что видела Ларису, я бы не стал к Жигулю ехать. И он бы к нам не поехал. И в мужа твоего стрелять бы не стал!

– Хочешь сказать, что это я во всем виновата? – вяло возмутилась Катя.

– Ты виновата. И я виноват. Мы оба виноваты…

– А если это не Лариса в джипе была?

– А кто еще?.. И в Москву везли!.. Точно руки не связаны были?

– Ну, вроде бы…

Что, если это Бабуин вычислил Ларису, приехал за ней сюда, выследил и выкрал? Неужели он снова увез ее в свой притон… Вряд ли такое возможно, все-таки три года прошло.

– Знаешь, ты сама в Рязань поезжай, а я в Москву отправлюсь. Есть у меня кое-какие соображения…

И точки у него на рынках есть, где картофель продается. Система сбыта налажена на зависть другим фермерам, есть квартира, где живут его люди, там он и остановится. И начнет искать Лешего, чтобы через него выйти на Бабуина. Если Лариса у этого ублюдка, то он вырвет ее из его поганых лап…

Демьян отправился домой, переоделся, стал готовить машину к выезду, но в Москву так и не отправился. Появился капитан Игнатов, а с ним – два оперуполномоченных из района.

– Гражданин Уваров? – хмуро спросил один из них, плотный, коренастый, с грубым лицом и густым с хрипотцой голосом.

Его официальный тон не предвещал ничего хорошего, да и участковый прятал глаза.

– Да, Уваров я. А что такое?

– Капитан Удальцов, уголовный розыск… Где вы сегодня находились в районе между восемью и девятью часами утра?

– Не надо пытать меня, капитан. Да, это я стрелял в Жигулева и в его отморозков. Мне скрывать нечего, я действовал в пределах допустимой обороны…

– Значит, вы стреляли…

– Вот именно. Преступление раскрыто, капитан. Поздравляю. Только это не преступление.

– Да? А почему тогда от вас перегаром несет?

– Выпил малость вечером, а что, нельзя?

– Нельзя в состоянии алкогольного опьянения оружие при себе иметь. А у вас оружие было. Кстати, где оно?

– В машине.

– Оружие, из которого вы убивали?

– Из которого я отстреливался…

– Значит, вы ни в чем не виновны?

– Нет.

– Тогда почему скрылись с места преступления?

– Юру Комарова в больницу отвозил. Эти сволочи в него стреляли, в область его отправили в тяжелом состоянии. Не факт, что выживет… И с ним еще трех подстреленных бандитов увез. Они в райбольнице, они вам скажут, как было дело… – криво усмехнулся Демьян. – Скажут, что ни в чем не виноваты… А Ломов скажет, что виноваты. И Комаров скажет… Они Комарова подрезали, он в кювет съехал, из машины вышел, а Жигулев из ружья в него пальнул. Что мне оставалось делать?

– Разберемся… Сейчас мы проедем в отделение, там вы, гражданин Уваров, и дадите показания…

Наручники на Демьяна надевать не стали, но в райотделе милиции его заперли в камере для временно задержанных, в «обезьяннике», что находился напротив дежурной части.

Он ждал вызова на допрос, но в тот день им занимался только судмедэксперт – взял кровь для проверки на алкоголь, зафиксировал ранения, полученные в перестрелке. Демьян потребовал отправить его в больничную палату, поскольку нуждался в стационарном лечении, но вместо этого ему предоставили камеру предварительного заключения, где он и провел ночь.

На допрос его вызвали на следующий день, после обеда, ближе к вечеру. Следователь с отечным лицом неторопливо просматривал бумаги. На Демьяна он даже не взглянул, но жестом пригласил его присесть. Важный, сосредоточенный, и, конечно же, очень умный, ну просто комиссар Мегрэ.

Следователь представился. Советник юстиции третьего класса Касаткин Павел Емельянович. Демьян постарался запомнить это имя: интуиция подсказывала, что это не последняя их встреча.

– Вчера вы, гражданин Уваров, признались, что стреляли в гражданина Жигулева.

– Было дело.

– Причиненное вами ранение привело к смерти гражданина Жигулева.

– Я в курсе.

– Также был убит гражданин Переверзин.

– А могли бы убить и меня.

– Об этом попозже… – недовольно глянул на Демьяна Касаткин. – Значит, всех этих людей убили вы?

– Да, в порядке самообороны.

– Стреляли только вы?

– Да, только я. У Комарова не было ружья. Он вышел к бандитам безоружным.

– А гражданин Ломов?

– Гражданин Ломов не стрелял.

Демьян не хотел приплетать к делу Васю. Нельзя ему попадать в разряд подозреваемых, это значительно снизит ценность его свидетельских показаний. Хорошо, если Юра выживет, а если нет? Кто тогда подтвердит, что бандиты первые начали стрелять? Если Демьяна признают зачинщиком, его могут закрыть на пожизненное.

– Ну как же не стрелял? – не без ехидства усмехнулся следователь. И, подняв со стола лист бумаги, шлепнул по нему костяшками пальцев. – Вот показания гражданина Ломова. Он утверждает, что стрелял вместе с вами.

– Стрелял. Но мимо. Боялся он убивать.

– А вы, значит, не боялись?

– А я в Афгане четыре года отвоевал, гражданин начальник. Я там четко усвоил истину: если не убьешь ты, то убьют тебя…

– Четыре года в Афганистане, шесть лет в зоне строгого режима. Богатая у вас биография, гражданин Уваров.

– А в зоне я четко усвоил истину, что с бандитами церемониться нельзя. С ними нельзя договориться, их можно только убивать…

– Гражданин Ломов утверждает, что первым огонь открыл гражданин Жигулев.

– Жигулев. Он же бандитский авторитет по кличке Жигуль. Он же рэкетир и беспредельщик. Он же вымогал у меня деньги. Он же сжег мои трактора, когда я отказался платить. Он же приехал меня убить в наказание за этот мой отказ. И кто после всего этого виноват?

– Да, но стрелял он в гражданина Комарова.

– И Комарова он тоже заставлял платить. И его наказал за отказ.

– У вас есть подтверждение этому?

– Есть. Жигулев со своей бандой приезжал к нам в деревню, был разговор, на котором присутствовали мои односельчане. Если хотите, я назову всех, кто слышал, как он мне угрожал…

– Да, я хочу поговорить с этими людьми. Но позже. Сейчас меня интересует степень вашей вины.

– Нет моей вины, гражданин следователь. В меня стреляли, я защищался. Из меня картечь потом вытаскивали, если вы не знаете…

– Хорошо, допустим, вы защищались, но зачем вы выстрелили в гражданина Зубова?

– Это кто такой?

– Один из пострадавших. К счастью, не убитый, а раненый. Он повернулся к вам спиной, а вы в него выстрелили…

– Он повернулся ко мне спиной?

– Да, он струсил и стал убегать от вас, а вы в него выстрелили. И ранили его. Зубов сейчас в больнице, я был у него утром, он уже отошел от наркоза, я с ним беседовал. Он говорит, что вы стреляли ему в спину. Да и гражданин Яковлев это подтверждает. Он видел, как вы стреляли в него, когда он пытался спастись от вас бегством.

– Выстрелил в него?

– Да, в спину.

– Ну, может быть, и выстрелил. В горячке. Не остыл еще, вот и пальнул.

– Вы должны понимать, что это уже не самооборона, это покушение на убийство.

– Эка вы хватили, гражданин следователь!

– Хватили вы, гражданин Уваров, а я всего лишь констатирую факт.

– Но я же не убил Зубова.

– Да, но пытались его убить…

– Не пытался. Я хотел припугнуть его, чтобы он быстрее бежал.

– Значит, это было покушение на убийство по неосторожности.

Демьян удивленно вскинул брови, выразительно глядя на следователя. Он, конечно, институтов не оканчивал, но все-таки понял, какую несуразицу сморозил Касаткин. Да и сам следователь это осознал, поэтому смутился, хотя и слегка.

– Вы могли причинить гражданину Зубову смерть по неосторожности, – поправился он.

– Но ведь не причинил.

– Да, но стреляли.

– Стрелял.

– Три трупа, двое раненых – и это все ваша работа.

– Моя.

– Вы это признаете?

– А что мне за это будет?

– А мы что, с вами торгуемся? – удивился следователь.

– Ну, я признаю свою вину, распишусь в протоколе, а вы меня за это выпустите под подписку о невыезде. До суда.

– Будет суд. Он и определит вам меру пресечения. А пока вы будете содержаться под стражей.

– Тогда предъявляйте мне обвинение, а я буду вам отвечать. В присутствии адвоката.

– Значит, сейчас признаваться не хотите?

– Нет. И протокол допроса не подпишу. Я сделаю это только после разговора с адвокатом.

– Что ж, как вам будет угодно. Только на чистосердечное признание можете не рассчитывать.

– Какое чистосердечное признание? Чистосердечное признание – это, считай, раскаяние. А в чем я должен раскаиваться? В том, что не позволил убить себя бандитам?.. Может, все-таки договоримся, я признаюсь в содеянном, а вы отпускаете меня под подписку?

Демьяну очень нужно было в Москву, и он готов был отправиться даже с подпиской о невыезде. Но Касаткин был неумолим. И даже намек на взятку не подействовал на него.

– Я понимаю, дело громкое, на контроле у начальства, – саркастически усмехнулся Демьян. – Самого главного мафиози в городе прихлопнули, горе-то какое! Надо наказать убийцу, чтобы другим неповадно было, да?

– Не надо ерничать, – сочувствующе посмотрел на него следователь. – Я прекрасно знаю, кто такой Жигулев. И, поверьте, его смерть не вызывает у меня никакого сочувствия. Но дело действительно на контроле у начальства, и от меня требуют тщательного расследования всех обстоятельств. Так что отпустить я вас никак не могу. Да и опасно это. Есть люди, которые захотят поквитаться с вами за смерть своего главаря…

– Так эти люди меня скорее здесь, в КПЗ достанут, чем в деревне.

– Не достанут. Охранять вас будут с особой тщательностью, это я вам гарантирую…

– Ну-ну.

Демьян хорошо знал, чего стоят гарантии ментов, но деваться некуда. Он в цепких лапах избирательного правосудия, и так просто его из них никто не выпустит. Так что снова тюрьма, снова борьба за выживание…

Глава 16

Пальцы у Алика нежные, прикосновения его волнующие, только грудь не радуется его ласкам. Болезненные ощущения там, и Лариса знает, чем они вызваны. Тошнота, утреннее недомогание, легкие боли в нижней части спины – все это явления одного порядка. Да и месячные уже должны наступить, а их все нет…

Она убрала его руку со своей груди, Алику это не понравилось.

– Эй, ты чего?

– Мне больно, – с досадой и совсем не возбужденно посмотрела на него Лариса.

Субботний вечер, ужин при свечах, бутылка дорогого вина на двоих, секс под занавес в преддверии долгого утра, не обремененного работой. Все так хорошо начиналось, и очень жаль, что нет настроения для такого же феерического продолжения.

– Почему?

– Я беременна.

– Что?! – Алик вскочил с постели, голышом сделал полукруг по спальне, так же нервно вернулся на место. – Ты была у врача?

– Нет еще.

– Как же ты можешь знать?

– Алик, ты меня смешишь. Я женщина, и у меня двое детей. Я знаю, что говорю…

Двое детей у нее, а она бросила их, как последняя дрянь…

Алик приехал к ней еще в конце лета. Вычислил ее еще два года назад по номеру машины, с которой они продавали картофель во дворе московского дома.

Он действительно понял, что ему не нужна никакая другая женщина, кроме нее, тайком приехал к ней в деревню, зашел к ней домой. Как же Лариса тогда переполошилась! Ведь Демьян мог все узнать… Но каким-то чудом его визит остался незамеченным. Все-таки окраина деревни, мужа и свекра в доме не было, а Варвара Сергеевна спала.

Лариса заставила его уехать, назвала место, где он должен был ее ждать, тайком пришла к нему. Они встретились недалеко от деревни, у реки, но и тогда никто ничего не узнал. Она не собиралась спать с Аликом, просто хотела поговорить с ним. А он разложил ее на сиденьях своей машины, показал всю силу своего желания, а она так размякла под жаром его обаяния, что даже не пыталась сопротивляться.

Алик уехал, а сама она осталась в деревне, потому что не хотела уходить от мужа без детей. А именно такой вариант и предлагал ей Алик. Нет, поначалу он не говорил напрямую, что ему не нужны ее дети, но ведь она не дура, ей и намеков хватило. А потом был откровенный разговор, и тогда стало ясно, что с обузой она ему не нужна. И все же он хотел вернуть ее, потому что так и не смог, как ни пытался, найти женщину, которая стала бы его женой. Оказывается, это было правдой, что никто, кроме Ларисы, ему в этой жизни больше не нужен…

Она осталась с Демьяном и пыталась разубедить себя в искренности Алика. Бизнес у него наладился, квартиру он купил, а еще новый джип взял, который и захотел проверить в путешествии по сельской местности, потому и приехал к ней. А заодно потешил свое мужское самолюбие.

А потом была ссора с Демьяном, когда он обвинил ее в пристрастиях к своему извечному сопернику Комарову. Лариса очень обиделась, потому и пришла в голову безрассудная мысль. Она решила позвонить Алику и дала себе зарок, если он примчится за ней, она немедленно бросит все и уедет с ним. А он взял и приехал. И Лариса бросила все.

Уезжала она тайком, но уже в дороге появилась надежда, что Демьян все узнает, догонит ее и влепит пощечину. Да, она хотела, чтобы он избил ее. Потому что была виновата перед ним. Пусть отлупит, лишь бы остановил. А то, что достанется и Алику, так он сам во всем виноват – нечего жен у мужей отбивать. Но не догнал ее Демьян. И не остановил. А до Москвы путь недолгий…

За детей она очень переживала. Мучилась, маялась, кляла себя как последнюю дрянь, хотя и понимала, что пропасть им не дадут. И свекровь сама по себе могла их на ноги поставить, да и Анюта Ломова всегда ей поможет, если что. Но главное, она ждала, когда Демьян перегорит изнутри, успокоится, тогда можно будет вернуться в деревню, поговорить с ним и забрать детей. Алик, конечно, не обрадуется такому решению, но куда он денется? Ведь она-то уже ничуть не сомневается в том, что он любит ее. Только почему на душе сейчас так тошно от дурного предчувствия?..

– Что ты говоришь?

– Говорю, что беременна.

– Ты же противозачаточные принимала.

– Это не стопроцентное средство от беременности.

– Да, и что теперь?

– Буду рожать.

– Это ты правильно придумала. Квартира у меня хорошая, места много, обстановка на уровне, работать тебе не надо. Я на работе, тебе скучно, заняться нечем, а тут ребенок… Это ты хорошо придумала, – еще не зло, но уже сквозь зубы сказал Алик.

– А что здесь такого? Тебе уже тридцать четыре года, и уже пора иметь детей.

– Да я-то не против.

– Нет, ты против.

– Я не против своего ребенка. А это не мой ребенок. А мужа твоего.

– Нет, это твой ребенок! – возмутилась Лариса.

– Да нет, со мной ты предохранялась! А со своим Демьяном – нет!

– Мы уже с тобой два месяца! А сроку беременности и месяца нет! Как я могла понести от него?

– Понести! – передразнил ее Алик. – Прямо как деревенская баба говоришь!

– А я и есть деревенская баба…

– Отвыкать надо.

– Я стараюсь.

– Вот и старайся… Кстати, дети – это сейчас не модно.

– Это для тебя не модно.

– Для меня только ты модна. Понимаешь, только ты! Мне только ты нужна! И больше никто!.. Так что давай не будем делать глупостей…

– Ребенок, по-твоему, глупость? А что же тогда умности, по-твоему?

– Умности – это аборт.

– Ты хоть думаешь, что говоришь! – ужаснулась Лариса.

– Сейчас это – раз плюнуть. Если в частной клинике, под наркозом, я тебе все организую…

С деньгами у Алика проблем уже нет: здорово раскрутил он свой бизнес. И это, как он говорит, еще только начало. Квартира у него пятикомнатная в районе Садового кольца, ремонт в евростиле, мебель из Италии; роскошь, комфорт – все в наличии. И что плохого в том, если у них появится ребенок? Ведь места здесь на всех хватит. А он – аборт…

– Сволочь ты, Глазырин!

– Да ладно, сволочь. Я же о тебе, дурочке, беспокоюсь, – заискивающе улыбнулся Алик. И лег рядом с ней, мягко накрыв ладонью ее обнаженное бедро. – Ты вот двоих уже родила, и ничего, такая же стройная, как была. И такая же красивая… А грудь мы тебе подправим, это же просто…

– Ну вот, тебе уже и грудь моя не нравится…

Действительно, грудные мышцы у нее ослабли, бюст обвис. Лариса делает специальные упражнения, но упругость не возвращается. Но если есть возможность сделать пластику, то почему бы и нет?

– Почему не нравится? Просто можно сделать лучше.

– Делай. Сначала рожу, а потом сделаю пластику.

– Если ты родишь, у тебя начнут пухнуть ноги, появится целлюлит, пузо будет…

– Не будет. Я знаю, как с этим бороться.

– После третьего ребенка уже не получится. Я с врачом разговаривал, она… он говорил мне, что после третьего ребенка в организме у женщины начинаются необратимые изменения, ее разносит, как свинью, она при всем своем старании уже не может вернуть прежнюю форму…

– Ерунда все это.

– А если нет? Если станешь толстой, как корова?

– И что? Ты меня бросишь?

– Нет… Сейчас я скажу, что нет. А как будет на самом деле… Думаю, что не брошу. Почти уверен, что не брошу…

– Я тебя поняла, можешь не напрягаться, – с тоской подумав о прошлом, вздохнула Лариса.

Демьян и третьего ребенка хотел, и четвертого, она сама отговаривала его. Демьян сказал тогда, что даст ей время передохнуть, но недолго, года два, а потом снова за дело…

Тяжело ей было в деревне, здесь в быту значительно легче. Зато там она жила полноценной жизнью. Да, там не было театров и бутиков, вечером некуда сходить, а по выходным только в баньке и можно было развлечься, но все-таки она ни о чем не жалела. Ведь там были дети. Ведь там был Демьян, которого она, что ни говори, любила. Хоть и не безрассудно, как Алика, но все-таки…

– Ничего ты не поняла. Я же о тебе беспокоюсь.

– Беспокоится он… А если у меня после аборта никогда детей больше не будет?

– У тебя же есть двое детей, зачем тебе еще?

– Где они?

– Сама знаешь, где. Ты же сама говорила, что им будет хорошо в деревне. Да я и сам так думаю. Природа, свежий воздух, парное молоко…

– Может, мы их к себе заберем?

– Ну, я не против, – совсем не убедительно сказал Алик. – Только как ты их заберешь? Тебе их просто не отдадут.

– Через суд заберу.

– Думаешь, получится?

Она боялась думать, что придется объясняться с Демьяном, проходить через постыдный бракоразводный процесс, судиться из-за детей. Но ведь она не могла оставаться его женой после того, как предала. Да и брошенные дети не дают ей покоя, так ведь и до нервной болезни недалеко.

– А если получится?

– Ну, если получится, тогда и поговорим…

– Это не разговор.

– Ну, хорошо, хорошо, заберешь…

Взгляд у Алика затуманился, но за этой дымкой, как звезды на ночном небе, замелькали шальные искорки. Верный признак возбуждения. В таком состоянии он готов был пообещать Ларисе весь мир…

– Иди ко мне.

Ей хорошо с ним, и секс – в удовольствие, но сейчас она ничего не хотела.

– Нет.

– Почему?

– Потому.

Уже два месяца Лариса живет с ним; говорит, что нужно разводиться с Демьяном, он легко с ней соглашается, но предложения руки и сердца так и не сделал. Да и жил он с ней как будто в ожидании, когда она ему разонравится и ее можно будет выставить за дверь, как прежних своих подружек. Алик радовался тому, что их связь со временем только крепнет, но ясного желания жениться на ней пока не выражал. А когда-нибудь она ему надоест, и он выставит ее за дверь. Он не исключает этот вариант, потому и не хочет иметь от нее детей, чтобы не было препятствий на пути к разрыву. А как она еще должна понимать его поведение?

– Это не ответ.

Сначала он рукой раздвинул ей ноги, затем просунул коленку меж бедер. Наступление продолжалось, и остановить его Лариса не смогла.

Она слишком быстро расслабилась, чтобы извлечь из процесса хоть какое-то удовольствие, но все-таки после случившегося осталось чувство, будто ее изнасиловали.