Текст книги "Ледяная месть"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Никогда я еще не видел Сбитнева в таком хорошем настроении, как сейчас. Смотрит на меня, ухмыляется. Весело ему.

– Чего скалишься?

Три часа провел я в камере временного задержания, прежде чем меня выдернули на допрос. Я думал, что в оперском кабинете меня будет ждать Шилкин, но там помимо него был еще и Сбитнев.

– Какой уже раз тебя за убийство задерживают? – спросил он.

– Ну, третий, – ответил я, потирая запястья, на которых остались следы от наручников.

– Вот и скажи теперь, случайность это или закономерность?

– К чему ты клонишь, Миша?

– А вдруг все-таки это ты Бурунова убил.

– Если я его убил, то не тебя к награде представят, а товарища суперкапитана, – кивнул я на Шилкина. – Он же меня откопал… Ствол у меня на квартире нашли?

– Нет, не нашли, – озадаченно посмотрел на меня Шилкин.

– И не могли найти. За отсутствием оного.

– Куда ты его дел?

– Ты это серьезно, капитан?

– Может, и серьезно, – нахмурил брови Сбитнев. – Не все так просто, как тебе кажется. Ты думаешь, если помогал нам, то уже вне подозрений? Лично я так не думаю.

– Я тоже, – кивнул Шилкин.

Он открыл ящик своего стола и достал оттуда упакованные в целлофан ключи от буруновской квартиры. Ключи, которые я изготовил по слепкам. Был у меня один знакомый мастер…

– Что это такое?

– Ну, сделал по случаю, – разволновался я.

– Зачем?

– Ну, «жучки» рано или поздно пришлось бы снять… Да и вообще.

– Что вообще?

– Была возможность слепки снять, я и снял.

– Это не слепки, это ключи…

– Ну, сделать ключи не проблема. Так, на всякий случай сделал…

– Случай вчера ночью наступил.

– Я здесь ни при чем.

– Преступник открыл дверь ключами. Спокойно открыл, спокойно зашел. И расположение комнат он прекрасно знал… – давил на меня капитан.

А лейтенант Сбитнев важно кивал, подыгрывая ему.

– А орудие убийства? – спросил я.

– А орудие убийства он унес с собой.

– Но дома у себя прятать не стал? – продолжал я.

– Тебе видней, – пристально посмотрел на меня Шилкин.

– Пистолет преступник выбросил, а ключи оставил у себя. Скажите, где логика?

– Ты сам нам это скажешь.

– Вы можете говорить все, что угодно, но у меня алиби.

– Ну, девушку подговорить нетрудно, – пожал плечами Сбитнев.

– Да? Ты пробовал? – не остался я в долгу.

– Передергивать не надо… – огрызнулся он.

– Это ты все передергиваешь. Сам знаешь, почему я за Буруновым следил…

– Это называется, и нашим, и вашим…

Сбитнев хотел еще что-то сказать, но дверь вдруг резко открылась, и в кабинет стремительным шагом вошла Добронравова. Она была в форме, и погоны с большими звездами произвели на Шилкина еще большее впечатление, чем ее красота. Лейтенант подскочил со своего места первым, капитан неторопливо поднялся вслед за ним. И только я один остался сидеть.

– Любовь Алексеевна, вы очень вовремя. – Я как раз собирался поделиться своими соображениями.

– Делись, – опускаясь на предложенный стул, властно произнесла она. Взгляд у нее был холодный, но заинтригованный.

– Влюбился я, Любовь Алексеевна.

– Поздравляю.

– Любовь попутала, не уследил за эфиром. Все пропустил.

– Ну, запись осталась…

– Там еще другая запись осталась… Как Оврагов к Кузнецовой приезжал – эта запись ушла, а как я с Кузнецовой разговаривал, осталась. Я про этого Оврагова выяснял, кто он такой, чем его запивают…

– Кто такой Оврагов?

– Бывший ее жених. – И я рассказал все, что успел выяснить про Оврагова. – Он ведь в спецназе служил. И Бурунову в свое время морду набил. А я видел, как Бурунов дерется. Мощный он парень. Но Оврагов, получается, мощнее. Только после того, как Бурунов с Ниной переспал, он ему морду не набил, а просто ушел от нее. Прошла любовь, завяло все такое… Девушка у него есть, симпатичная такая, а он к Нине вчера подался. К чему бы это? И еще пригрозил, что убьет Бурунова. Я его вчера полдня искал. Мужика нашел, на которого он работал, на его квартиру вышел, даже с девушкой его познакомился. Правда, его самого не застал. Может, он в это время Бурунова выслеживал.

Я думал, что Добронравова разложит меня сейчас, что называется, по полочкам, но нет, она только спросила адрес, по которому проживал Оврагов.

На этом разговор закончился, и меня отправили в изолятор временного задержания, который находился в подвале отдела.

Утром за мной пришел конвоир и отвел в кабинет Шилкина, где меня ждали он и Сбитнев. Шилкин сидел за своим столом, спиной вжавшись в спинку стула, и тупым концом карандаша на вытянутой руке постукивал по голове китайского болванчика, наблюдая, как она раскачивается.

– Везучий ты, Старостин, – улыбнулся Сбитнев. – Снова вышел сухим из воды.

– А что такое, гражданин начальник? – спросил я, неприязненно глядя на него.

– Нашли мы Оврагова. Дома он был. Пьяный в дым. И пистолет у него дома нашли. Заключение экспертов пока только предварительное, но, похоже, из этого пистолета был убит Бурунов. И Кузнецова тоже.

– И что он говорит?

– Ну, а ты признавал свою вину?

– Так я и не убивал.

– И он не убивал. Но это если ему верить.

– А что, если ему можно верить? – спросил вдруг Шилкин, недовольно глянув на Сбитнева.

– Не можно, а нужно, – хмыкнул я. – Кто на меня вышел? Ты вышел. Вышел и получил пшик. А на Оврагова кто вышел? Добронравова вышла. Вышла и получила орудие убийства… Я понимаю, что тебе очень обидно, капитан, но зачем глупости говорить?

– Я смотрю, ты умный очень! – люто зыркнул на меня Шилкин.

– Зачем преувеличивать? Просто умный.

– Тогда, может, объяснишь, почему на двери в квартиру Оврагова оказались твои пальчики?

– Все очень просто, я коснулся рукой двери, когда к ней ухо прикладывал.

– А почему замок вскрывался отмычками? – не унимался капитан.

– А что, на отмычках тоже мои пальчики остались? – парировал я.

– Отмычки у тебя в кармане были найдены.

– Те самые отмычки?

– Возможно… Что, если ты ствол Оврагову подкинул? – брызгал ядом Шилкин.

– А какой смысл мне убивать Бурунова?

– А какой смысл убивать Воротникова и Светозарова?

– Никто в мою виновность не верит. Если бы меня всерьез подозревали, то менты ходили бы за мной по пятам. – Я не собирался сдаваться, и Шилкин, понимая это, разозлился еще больше:

– А зря!

– Если у вас есть что предъявить, давайте, выкладывайте. Если нет, то требую свободы!

– Заключения экспертизы еще нет! – выплеснул Шилкин.

– Ничего, я в камере подожду…

– Подождешь, подождешь…

– Завтра вы должны будете предъявить обвинение. Если не предъявите, я предъявлю вам. Через прокурора! – пригрозил я.

Обидно было. Ясно же, что не я убивал Бурунова, значит, отпускать меня надо, а Шилкин на дерьмо исходит. И Сбитнев за меня не заступается. А мне к Анжеле надо…

Гастарбайтера Мулло выдернули на допрос после обеда, обратно в камеру он больше не вернулся. Зато под вечер ко мне «подселили» крепкого на вид парня с русыми, слегка кучерявыми волосами. Широкий невысокий лоб, маленькие глаза под мощными надбровьями, длинноватый, но крепкий на вид нос, развитые челюсти. Плечи широкие, руки сильные, кулаки – будь здоров. Одним словом, не хотел бы я сойтись с этим парнем в рукопашной. Но так у меня и не было желания придираться к нему. Блатной романтикой я никогда особо не бредил, и привычки набирать очки за счет слабого не имел.

Он бросил сумку на шконку через проход от меня, сел за маленький столик и вперил в меня недобрый взгляд.

– Я так понимаю, менты совсем с катушек съехали? – спросил я.

Хоть и не хотелось мне связываться с этим мутным типом, но лебезить перед ним я не собирался. Во-первых, у меня гордость есть, а во-вторых, я знал этого арестанта. Видел недавно, как он садился в свой «Ниссан».

Совсем охудел Шилкин, если решил подсадить ко мне Оврагова. Это же мордобоем закончиться могло или даже поножовщиной, его за такое безобразие самого под статью упекли бы… Да, идиот он. Но ведь Оврагов здесь – и смотрит на меня, как партизан на полицая.

– Это ты о чем? – с вызовом спросил парень.

– Чего Шилкин хочет?

– А чего он хочет?

– Зачем тебя ко мне подсунул?

– Почему подсунул? Так получилось… Да Оврагов я! – сдерживая себя, рыкнул Лева.

Он действительно чем-то напоминал льва перед прыжком. Только вот прыгнет или нет, вопрос. Может, он сам выпросил у Шилкина встречу со мной, на определенных, разумеется, условиях. Но, скорее всего, это Шилкин отправил его ко мне, чтобы превратить мою камеру в пресс-хату. Если так, то Оврагов должен выбить из меня правду – всеми доступными способами. Он же спецназовец, мастер рукопашного боя.

– И что?

– Я все про тебя знаю, козел! – Похоже, Оврагов специально провоцировал меня.

– Не, ну зачем так сразу? – с пораженческим возмущением развел я руками, неторопливо поднимаясь со своего места.

– Что сразу, козел! – злорадно оскалился Оврагов.

Он тоже поднялся со своего места, опираясь руками на стол и нависая над ним. Если выбить опору из-под его рук, он мог бы упасть на пол, но стол прочно прикреплен к стене. К тому же у меня другой план, в который отлично вписывалась поза моего противника.

Я схватил его за нос, выкручивая его при этом в сторону. Нос у него далеко не маленький и не самый короткий, и это помогало мне удерживать его между сжатыми пальцами.

Оврагов попытался вырваться, но я сделал так, что его скрутило от боли, и приготовился провести подсечку, причем в таком направлении, чтобы Оврагов, падая, ударился затылком о край стола. Он мог удариться и виском об острый угол, но сейчас эта мысль ничуть меня не смущала. Сказывалась зэковская закалка. В зоне ведь все средства хороши, чтобы выжить.

– Ты за базаром следи, мальчик, а то быстро девочкой станешь! На зоне это враз!

– Пусти! – беспомощно размахивая руками, простонал Оврагов.

– Зачем ты здесь?

– Шилки-ин…

– Он мне не верит?

– Не знаю…

– А тебе?

– Не знаю… Не убивал я…

– А кто убивал? Я?

– Не знаю…

Я отпустил Оврагова и толкнул его в грудь. Он не устоял на ногах и рухнул на свою шконку. Подниматься на ноги не стал, просто сел на край койки и затравленным волком посмотрел на меня. Затравленным, но еще способным на прорыв…

– А что ты вообще знаешь?

– Ты же подбросил мне ствол!

– Сам придумал или Шилкин подсказал?

– А кто еще мог это сделать?

– Я всего лишь за Буруновым следил. А ты к Нине подъехал. Или ты не угрожал убить Бурунова?

– Ну, сорвалось с языка…

– Да нет, не сорвалось. Я слышал ваш разговор, ты все продумал насчет Бурунова…

– Не продумывал я ничего!

– А ствол у тебя как оказался?

– Подкинули мне ствол!

– Ну вот, хоть какой-то прогресс, – хмыкнул я. – Кто-то подкинул ствол. Кто-то, но не я…

– Может, и ты!

– Каша у тебя в голове. И Шилкин твой идиот… Шилкин, ты слышишь, нет у тебя мозгов!

Я не исключал, что менты прослушивали сейчас наш разговор. Если так, то Шилкин разозлится, но мне все равно. Сволочь он, и я рад был его оскорбить, даже ценой своей печени и почек. А еще Оврагов мог отделать меня под орех или даже убить…

– Не подбрасывал я ствол! И Бурунова не убивал! И Воротникова!.. – Я обращался к Шилкину, но вдруг понял, что мне нужно задать вопрос Оврагову: – Слушай, Лева, я так понимаю, ты знал Бурунова?

– Ну, знал.

– А дружков его московских тоже знал?

– Дружков?! Ну, приезжал он как-то с кем-то. Московские с ним были, на крутой тачке…

– А может, злобу ты на московских затаил, а?

– Да пошел ты, знаешь, куда? Тоже мне, следователь нашелся!

– Я не следователь, я частный детектив.

– А здесь что делаешь, дефектив?

– Еще раз говорю, следи за базаром. Если твой ствол за орудие убийства признают, то этап тебе светит и казенный дом. Там жить можно, если знать, о чем говорить…

– Нельзя мне на этап, – вдруг помрачнел Оврагов.

– Почему?

– Я во внутренних войсках служил.

– Спецназ внутренних войск?

– Он самый.

– Тебя на специальную зону должны отправить.

– А это как повезет… Да и не хочу я на зону! – озлобленно взревел парень.

– О чем ты раньше думал?

– Да не убивал я Бурунова!

– Но грозился его убить?

– Ну, проскочила искра… А ты мог на этом сыграть. Ты же слушал меня, да?

– Слушал. Но не подставлял.

– Ну, сказать все что угодно можно…

Я понимал, что Оврагов зациклился на мне, поэтому нужно было перевести стрелки на кого-то другого.

– Ты можешь взять меня за горло, я могу признать свою вину, но толку от этого не будет. Ствол у тебя нашли, парень, и если это тот самый ствол, все равно тебе сидеть, а не мне… Можешь убить меня, но это тебе не поможет. Скорее, наоборот…

– Не убивал я Бурунова! – исподлобья глядя на меня, простонал парень.

– Я не следак, мне все равно, убивал ты или нет… А если не убивал, то давай думать, кто мог это сделать. Мне твой Бурунов тоже не сдался, а вот кому он был нужен, кто мог свести с ним счеты? Что, если уши из вашего Скоровска торчат?

– Из Скоровска?! То есть из меня?

– Ну, почему из тебя? Может, кто-то тебя из твоих скоровских подставил…

– Кто?

– Тебе виднее… Ты же говорил, что Бурунов со своими московскими дружками приезжал. Может, они там, в Скоровске, что натворили?

– Ну, я не знаю… – задумался Оврагов. – Был разговор. Московские приезжали, какие-то проблемы у них были.

– С кем?

– Я не вникал… Я тогда еще в армии служил. Сестра что-то писала. Московские были, что-то там у них произошло, менты за ними гонялись… А что конкретно, не знаю. Может, и не Бурунов вообще это был…

– А вдруг он там с каким-то крутым авторитетом поцапался? Кто у вас там за городом смотрит?

– Ну, был раньше один. Был да помер. Кто там сейчас рулит – без понятия. Я в Москве уже три года работаю, дома наездами бываю…

– Может, все-таки из вашего Скоровска след тянется?

– Не знаю… Вряд ли…

– Ты думай, парень, думай, – сказал я, подходя к двери. – А на меня тянуть не надо, я точно не при делах. Был ты у Нины? Был. Про Бурунова говорил? Говорил. Я это слышал? Слышал. За что купил, за то продал…

Я постучал в дверь, и вскоре появился дежурный мент. Я изложил ему ситуацию с Овраговым, сказал, что мы проходим по одному делу, и капитан Шилкин стравливает нас. И еще сказал, что, если вдруг прольется кровь, виноватой останется дежурная смена. Мент хорохориться не стал, после недолгого раздумья внял моим предостережениям и перевел Оврагова в другую камеру.

А на следующий день, ближе к обеду, надзиратель вернул мне под расписку вещи, вывел из изолятора во внутренний двор и показал на открытые ворота – дескать, свободен. Это значило, что гниловатый Шилкин не захотел со мной даже пообщаться. Что ж, пусть это останется на его совести…

Глава 16

Не ждала меня Анжела. Я заглянул в свою комнату – никого. В гостиной тоже ни единой живой души. И на кухне пусто, но на плите кастрюля – кто-то что-то недавно стряпал. На Кешу это не похоже. Маша? Вряд ли. Скорее всего, Анжела. И еще чисто на кухне. Видно, что кто-то наводил порядок.

Я снова вернулся в свою комнату и заглянул в шкаф. А там женская одежда на плечиках. Не было Анжелы, но ее вещи на месте. И тапочки с цветочками в прихожей стоят. Может, в магазин куда-то ушла? А может, в институт? Ведь она же учиться должна…

Я позвонил Анжеле на сотовый.

– Слава! – обрадовалась она. – А я к тебе еду!

– Я уже дома.

– Как здорово! Скоро буду!..

Я отправился в ванную, чтобы смыть с себя зловоние неволи. С хорошим настроением отправился. Не все так плохо, оказывается, как я думал… Выходя оттуда, я надеялся, что Анжела уже пришла, но мне навстречу попалась Маша. Бедра обвязаны полотенцем, а грудь голая. Взгляд у нее не то чтобы распутный, но и смущения в нем я не заметил. Она мило мне улыбнулась и прошла в ванную, молча закрыв за собой дверь. Девушка ничуть меня не стеснялась. Почему? Я озадаченно поскреб затылок и хотел пойти на кухню, как в дверь позвонили. Анжела! Ну, наконец-то!..

Я стремительно открыл дверь, но Анжелу не увидел, вместо нее на меня вдруг надвинулся чей-то кулак. Сильнейший удар в нос отшвырнул меня к стене, уронил на пол. Сознание я не потерял, но в голове вертелась только одна мысль – зачем Анжела ударила меня?..

Но нет, это была не Анжела. Надо мной склонился какой-то мужик с крупным и корявым, как у гориллы, лицом, вернее, мордой. Я и сам не понял, как выбросил в его сторону кулак, в моем состоянии просто физически не мог ударить сильно. Но, как ни странно, удар удался, и налетчик вылетел в распахнутую дверь. Правда, вместо него появился еще один амбал. Этот ударил меня ногой, выключив лампочку в моей голове…

Сознание вернулось ко мне уже в машине. Я сидел на заднем сиденье, с двух сторон меня сжимали крепкие и на вид, и на поверку ребята. Третий за рулем, четвертый рядом с ним… Это менты так перевозят задержанных, зажимая их в тиски собственных тел. Но эти ребята не были похожи на ментов. И ехали мы на высоком джипе с очень мягким ходом. В ментовке, конечно, водятся джипы, но для высокого начальства. Мужик, сидящий впереди на пассажирском кресле, мог быть по возрасту полковником, но уж слишком у него невыразительная внешность для мента. Уродливое у него лицо, ему бы Бармалея в ТЮЗе играть – с таким рылом он бы собирал аншлаги.

– Я не понял, что за дела? – с тоскливой надеждой в голосе спросил я.

Голова трещала, нос распух и сильно болел, разбитая губа раздулась.

– «Мочить» тебя, козел, едем, – отозвался мордоворот с переднего сиденья.

И сам он на Бармалея похож, и взгляд у него людоедский – казалось, он собирался сожрать меня целиком.

– «Мочить», – подтвердил водила. – За ноги вниз головой подвесим, потом опустим в чан с соленой водой. Когда кожа твоя размякнет, мы ее аккуратно ножичком снимем…

– За что?

Умирать я не хотел. Особенно сейчас не хотел, когда в моей жизни появилась Анжела. Но паники не было. Страх заледенил горло, но душа в агонии не забилась.

– А с киллерами только так и поступают.

Я обреченно уронил голову на грудь. Была у меня догадка, и она сейчас подтвердилась. Это Скопов сводит со мной счеты.

– Чего ты замолчал? – спросил «Бармалей».

– А чего говорить?

– Ну, то, что ты киллер, мы знаем. А зачем Настю, дочь нашего босса, убил?

– Не киллер я. И Настю не убивал. Только вам же не докажешь!

– Отмазы не канают.

– Вот и я о том же, – вздохнул я.

– Настю кто заказал?

– Без понятия… Да и не Настю это заказывали.

– А кого?

– Мужа ее.

– Кто заказал?

– Сам хочу знать.

– Я же сказал, отмазы не канают!

Я снова опустил голову на грудь, уже понимая, с кем имею дело. Доказывать этим гоблинам свою невиновность – только унижаться перед ними. В моем случае лучше молчать. Хотя и это не поможет…

– Чего заглох? Отвечай давай, кто Настю заказал?

– Дорох, менты! – предупредил «Бармалея» водитель.

Действительно, впереди по курсу я заметил гаишника, который указывал жезлом на бандитскую машину.

– Давай, глуши клиента!

Браток, сидящий слева, воткнул мне в плечо шприц, а другой сунул мне в руку початую бутылку с виски. К тому времени, как гаишник подошел к машине, я уже спал мертвым сном.

Яркий свет слепил глаза, но я не мог их закрыть: мои веки пластырем были прилеплены к надбровьям. И голову в сторону не отвернешь, потому что ее скотчем примотали к высокой спинке кресла, на котором я сидел.

– Настю кто заказал? – спросил уродливый Дорох.

Он стоял по ту сторону лампы в темном подвальном помещении, поэтому я не мог видеть его. Но его голос влез в мое сознание, как та ядовитая змея – в чужую нору.

Я промолчал, и стоящий за моей спиной бандит тут же закрыл мне одной рукой нос, а другой – рот…

Какое-то время без воздуха жить можно, затем от нехватки кислорода голова начинает выворачиваться наизнанку. Муки такие, что хотелось сдохнуть. Смерть совсем рядом, еще две-три секунды, и все. Но эти секунды могут растянуться на вечность… Да и не позволяли мне пережить эти секунды: каждый раз в последний момент в меня впускали жизнь.

И сейчас, жадно хватая ртом воздух, я жалел о том, что не успел умереть.

– Настю кто заказал? – Дорох снова обрушил на меня свой проклятый вопрос.

– Я же говорю, что это ее мужа заказали.

А ведь когда-то я был не прочь поговорить со Скоповым. Я-то думал, он заинтересован в том, чтобы найти настоящего убийцу.

– Кто заказал?

– Не знаю.

– А кто знает?

– Тот, кто Диму вашего убил. Диму и его друзей. Тут какая-то беда из прошлого. Сначала Воротников, потом Дима, на днях вот Костю Бурунова убили…

– Кто убил?

– Я же говорил, что Бурунова Оврагов убил, но Шилкин в это не верит.

– Кто такой Шилкин?

– Капитан Шилкин, он занимается убийством Бурунова.

– Пусть занимается. А мы занимаемся убийством Насти Скоповой.

– Ее убил тот же человек, который убил Воротникова и Бурунова. А Бурунова убил Оврагов… Скорее всего…

– Что значит «скорее всего»?

– Ну, может, и не он Воротникова убил…

– Плевать мне на Воротникова. Настю кто убил?

– Не знаю!

– Ты был у нее дома перед убийством?

– Был. И менты меня за это закрывали. Но потом отпустили. А почему? Потому что алиби у меня было.

– Ты это алиби придумал. Договорился с таксистом, всего-то делов…

– Кто вам такое сказал?

– Таксист и сказал.

– У вас здесь и рыба заговорит!

– Ну, ты же не говоришь.

– Так я ни в чем не виноват…

– Жаль. А я собирался тебя по-быстрому убить. Но ты же не хочешь по-хорошему, поэтому не будет по-быстрому. Медленно, падла, подыхать будешь…

– Не убивал я Настю, – обреченно повторил я.

– Сейчас по-другому заговоришь. Сейчас ты нам все расскажешь. Но это уже не считается. Ты нам все расскажешь, а умирать все равно будешь медленно… Или все-таки без наркоты расскажешь?

– Без наркоты?

– Ты же не хочешь умереть наркоманом? – засмеялся Дорох.

– Не убивал я Настю!

– Ну-ну…

Стоящий за мной браток перетянул мне плечо жгутом, обнажил локтевой сгиб и ввел в вену иглу.

Я понял, что мне вводят «сыровотку правды». Сейчас я расскажу все, что знаю, а потом меня убьют. Страшно. Но как-то не очень…

На душе вдруг стало спокойно и легко. Необычайно спокойно. Как в раю… Нет, мне совсем не страшно умирать. Мне страшно оставлять здесь этих несчастных людей, которые собираются меня убить. Ведь они не хотели меня убивать, просто им приказали. Сегодня им приказали убить меня, завтра кто-то убьет их. А убьют их за то, что они не смогли найти убийцу Насти Светозаровой. Жаль их мне, поэтому придется все рассказать как на духу. Вдруг мои откровения помогут им найти убийцу и этим избежать наказания?..

Я проснулся от острой головной боли. Ощущение было такое, будто в темечко всадили осиновый кол, а в уши загнали серебряную пулю.

Я лежал на матраце, постеленном прямо на голом полу. В окошко под потолком робко проникал утренний свет. Голые бетонные стены вокруг, грязный пол, дверь открыта…

Дверь открыта?! Я подскочил как ужаленный, сквозь головную боль осознав, что путь на свободу открыт. И тут же сделал еще одно открытие. Оказывается, и руки у меня свободны, и ноги. Кто-то перерезал на них клейкие ленты скотча…

Ну да, я же не признал вчера свою вину. Меня бросили в это подвальное узилище, чтобы я отлежался. Видимо, Скопов решил меня не убивать. Ведь если со мной что-то случится, он попадет под подозрение в числе первых, а ему такая радость ни к чему, поэтому и дал он своим церберам команду отпустить меня. Дорох спустился ко мне в подвал, срезал путы и ушел, оставив дверь открытой. Уехали братки, а я остался здесь. Сейчас выйду из подвала, покину негостеприимный дом и своим ходом отправлюсь домой. А потом мне позвонят и скажут, чтобы я не вздумал обращаться в ментовку… Да нет, не стану я никуда обращаться. Вдруг я сам крайним окажусь…

А в чем я мог оказаться крайним? Голову вдруг заклинило, и я завис в поисках ответа. Завис, но так ничего и не придумал. Да и черт с ним! Главное, убраться отсюда…

Я вышел из своего узилища в центральный отсек подвала, где стояло печально знакомое кресло и тумбочка с настольной лампой на ней. Бетонная лестница вывела меня в холл дома, и я едва не споткнулся о лежащего на полу человека.

Я узнал его, это был Дорох. Белая рубаха красная от крови. Кто-то прострелил ему грудь, причем сделал это дважды. Второй труп я обнаружил в каминном зале. Помощник Дороха лежал на диване. Такое ощущение, что его убили во сне. Видно, оружие было с глушителем, и парень даже не проснулся, когда погибал его шеф.

Больше трупов не было. Или я просто их не заметил. Некогда мне было разбираться в ситуации, валить я отсюда должен. И чем быстрей, тем лучше.

Дверь в дом также была открытой, во дворе никого. И собаки здесь нет… Бежать, бежать!

Очнулся я уже вдалеке от дома. Я шел по улице садового поселка, навстречу мне попадались люди. Они видели меня, наверняка кто-то обратил внимание на неадекватность моего поведения. К тому же в доме остались отпечатки моих пальцев. Да и свои вещи я не забрал, – где-то там остался мой телефон. Все это значило, что в убийстве могли обвинить меня.

Заметив полноватую девушку с играющим на щеках румянцем, я тряхнул головой, пальцами взлохматил волосы и широко ей улыбнулся:

– Девушка, разрешите вас пригласить!

– Куда? – просияла она.

– На убийство.

– Что?!

– В полицию надо позвонить, – совсем не весело сказал я.

Правильную тактику общения я выбрал или нет, но, как бы там ни было, девушка сама протянула мне мобильный телефон. Проще всего было позвонить на «ноль два», но моя память позволила достучаться до следователя Добронравовой.

Но и на «ноль два» я тоже позвонил. Хоть и гудела у меня голова как трансформатор под нагрузкой, но все-таки я сообразил, что подстраховка не будет лишней. Вдруг Добронравова вступила в сговор со Скоповым, чтобы тот выбил из меня показания? И я даже пожалел о том, что такая мысль посетила меня после того, как я ей позвонил…