Текст книги "Бедовый месяц"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

Образование у Кирилла юридическое, но адвокатом ему еще работать не приходилось. Что ж, есть возможность попрактиковаться. Лысый, чем-то напоминающий Шрека подполковник из милиции хотел выпроводить его из комнаты, чтобы допросить Женю с глазу на глаз, но из этого у него ничего не вышло. Ведь Женя не обвиняется в совершении преступления, она всего лишь свидетель, и зря мент качает права. Зато Кирилл имел полное право выставить его за дверь своей квартиры. Пусть вызывает к себе повесткой, может, через день-другой Женя и соизволит к нему пожаловать.

– Евгения Геннадьевна, вы утверждаете, что вышли в коридор и увидели мужчину, который целился из пистолета в сторону зала, – сказал подполковник.

Зайцев его фамилия, но сам он похож на матерого, хотя и плешивого волка.

– Я утверждаю? – пожала плечами Женя. – Нет, я просто сказала, что так было.

Она оправилась от вчерашнего ужаса, воспоминания уже не пугали ее, не вгоняли в дрожь, как это было вчера. Но на вопросы представителя ГУВД Москвы она отвечала без охоты.

– Я был в этом коридоре, и если вы там находились в момент выстрела, вы не могли видеть, что преступник целился из пистолета. Он стоял к вам спиной, к тому же в коридоре слабое освещение, вы могли подумать, что у него видеокамера в руке.

– Вообще-то я и подумала, что у него фотоаппарат в руке.

– Но вы сказали, что видели пистолет.

– Товарищ подполковник, а давайте не будем путать Евгению Геннадьевну! – выразила свое возмущение Кирилл. – Она вам сказал про пистолет уже после того, как узнала, что именно произошло. Вот если бы вы ее допросили в тот момент, когда она смотрела, как преступник готовится к стрельбе… Но вы же не допросили ее в тот момент? Нет. Вас там не было. А Женя была. И поверьте, то, что произошло, очень ее напугало. Моя супруга – натура очень чувствительная, так что не надо искать в ее словах несоответствие. Это не делает вам чести.

– Даже так? – косо глянул на него Зайцев.

– Не надо, товарищ подполковник, делать из нас дураков.

– Никто из вас не делает дураков. А искать несоответствия – это, извините, моя работа.

– Извиняю. Потому что прекрасно вас понимаю. Вам надо найти преступника, моя супруга видела его, может сказать, как он выглядит… Вот, если вам это интересно, его изображение в профиль.

Оказывается, Женя умела обращаться с карандашом, поэтому смогла изобразить преступника на бумаге. Рисунок, правда, получился неважный, корявый, но Женя утверждала, что в профиль киллер выглядел именно так. И анфас она тоже нарисовала, но смогла при этом отразить только контур лица и нос. Крупный нос, именно поэтому он и бросился в глаза.

– Что-то не очень хорошее изображение, – покачал головой Зайцев.

– Ну, почему нехорошее? В профиль очень даже ничего. А то, что анфас не вышел, так вы сами сказали, что в коридоре было неважное освещение. В коридоре темно, а в зале яркий свет, поэтому Евгения Геннадьевна видела еще свечение вокруг преступника. Разумеется, священное сияние здесь ни при чем. Но ведь сияние было, и в нем затерялись черты лица. Логично?

– В общем, да. Но мне бы хотелось послушать Евгению Геннадьевну, а не вас, молодой человек.

– Хорошо, молчу.

– А что я могу сказать? – неловко пожала плечами Женя. – Все было так, как говорит Кирилл.

– А вашему Кириллу очень интересно знать, как все было? – с подвохом спросил подполковник.

– А как же? Убили гостя на моей свадьбе, как мне может быть неинтересно? – с искренним удивлением посмотрел на него Климкин.

– Вы и портрет составили, потому что это вам интересно?

– Портрет составила Женя, а я ее всего лишь об этом попросил.

– А зачем вы попросили?

– Чтобы вас не утруждать.

– Что ж вы вчера прятались от следствия?

– Я прятался? Я Женю прятал. Чтобы вы ее не терзали…

– Кирилл, если не секрет, где вы работаете?

– В торгово-промышленной компании «Приор».

– Кем?

– Помощником генерального директора. А что?

– А какое отношение к вашей фирме имеет… имел гражданин Витаев?

– Никакого.

– А почему он оказался у вас на свадьбе? Он ваш знакомый, родственник? Или родственник вашей супруги?

– Он хороший знакомый моего босса. Желание босса – закон для подчиненного.

– Кто ваш босс?

– Драгин Илья Николаевич.

Кирилл не врал, он всего лишь ввел в их с Авдеевым отношения промежуточное звено, заместителя генерального директора компании «Приор».

– Значит, Драгин Илья Николаевич пригласил гражданина Витаева?

– Я не знаю, кто его пригласил. Дело в том, что часть банкета оплачивалась фирмой… Я думаю, мы уходим от темы, а времени у нас все меньше и меньше.

– Вы куда-то спешите?

– Да, есть кое-какие дела. И Евгения Геннадьевна поедет со мной.

– Но я еще не закончил.

– У вас всего пятнадцать минут, так что не отвлекайтесь…

– Хорошо, будем говорить по существу, – сделал над собой усилие Зайцев. – Евгения Геннадьевна, вы находились в коридоре, но потом оказались в холле. Как это произошло?

– Я не помню.

– Что значит не помните?

– Этот человек выстрелил, повернулся ко мне, я заметила пистолет в его руке. А дальше ничего не помню. Ноги сами вынесли меня в холл…

– Но вы помните, как преступник проходил мимо вас?

– Да, я была справа от двери, а он ушел влево.

– И на вас даже не глянул?

– Нет. Видимо, ему было не до меня. Он искал место, куда выкинуть пистолет. Он выкинул его в мусорный бак. Вернее, попытался выкинуть туда, а пистолет упал на пол. Но он даже не посмотрел, куда упал пистолет. Зашел в коридор, и все, больше я его не видела…

– Как он был одет?

– В костюме он был. В черном костюме… Нет, в темно-сером… Или в черном? Там свет в прихожей был какой-то ненормальный, не поймешь, что и какого цвета…

– Кто еще видел преступника?

– Никто… В холле никого больше не было, только я. Может, кто-то и видел его, ну, там, куда он ушел…

– Соседний банкетный зал пустовал.

– Я тогда не знаю, – пожала плечами Женя.

– Из соседнего банкетного зала преступник, должно быть, вышел в общий холл, там, насколько я помню, стояли охранники, – сказал Кирилл. – Они могли его видеть…

– Нет, никто его не видел.

– Почему?

– А вы не знаете? – внимательно посмотрел на Кирилла Зайцев.

– Почему я должен это знать?

– Ну, это же была ваша свадьба.

– И что?

– Ничего…

– К чему тогда эти намеки?

– Какие намеки?

– Намеки, недоговоренности. Если вы мутите воду, тогда и от нас не ждите содействия, да, Женя? – завелся Кирилл, хотя должен был держать себя в руках.

– Не знаю. – Она взглядом дала понять, что не совсем согласна с мужем.

Она не хотела, чтобы он ссорился с Зайцевым.

– Дело в том, что охранников из холла привлек шум в зале, – сказал подполковник. – Они зашли в один зал, а преступник вышел из другого…

– Видно, что профессионал. Все просчитал.

– Вы думаете, профессионал? – Зайцев с интересом посмотрел на Кирилла.

– Я видел пистолет, из которого он стрелял. Это спецназовский пистолет… Да и выстрел снайперский. А там метров двадцать было до цели, никак не меньше…

– Кирилл, вы знаете, чем занимался Витаев?

– Я же говорил, что не знаю. Но я слышал, что у него гостиничный бизнес…

– Скажите, он каким-то образом был связан с криминалом?

– Это вопрос не ко мне…

Кирилл многозначительно посмотрел на часы:

– Нам, кажется, пора.

– Да, и я пойду… Евгения Геннадьевна, я выпишу вам повестку, будьте добры завтра в назначенное время прибыть по указанному адресу.

Зайцев ушел, а Женя еще долго вертела в руках повестку.

– Я не хочу никуда идти. Мне и дома хорошо.

– Ты не переживай, завтра вместе пойдем, – пообещал Кирилл.

– Будешь моим адвокатом? – Женя с благодарностью посмотрела на него.

– Ну да.

– Не надо. Я же не подозреваемая… А если они меня в чем-то подозревают? – забеспокоилась вдруг она.

– В чем?

– Может, они думают, что это я убила этого… как его…

– Ты?! Убила Витаева? – засмеялся Кирилл. – Ты могла кого-то убить?.. Ты меня насмешила… Знаешь, каким надо быть профи, чтобы из пистолета попасть ему точно в голову!..

– Я вообще стрелять не умею…

– Вот видишь. Так что не бери в голову. Никто ничего не подозревает… Ладно, поеду я. Ждут меня.

В путь Кирилл отправился с учетом возможных пробок, но ему повезло, на всем протяжении пути не попалось ни одного серьезного затора. И к дому Авдеева он прибыл почти на час раньше положенного времени. А спустя десять минут прибыл и Муханов.

– Аркадий Васильевич вызвал? – пожав Кириллу руку, с какой-то каверзной, как ему показалось, мыслью спросил Костя.

В костюме он, при галстуке, кожаная папка под мышкой. Ухоженный, элегантный – чувствуется, что на важную встречу собрался.

– Почему вызвал? Я помощником у него работаю, если ты не знаешь.

– Почему не знаю? Знаю. Ты у Авдеева на особом счету, да? – с недоброй иронией усмехнулся Муханов.

И зависть в глазах промелькнула. Ну да, он уже давно в системе, а карьера не самая завидная, зато Кирилл растет как на дрожжах – так можно было понять этот взгляд.

– Кто тебе такое сказал?

– Да на свадьбе у тебя был.

– Извини, не заметил.

– Я за кадром был. Ты же меня не приглашал. А моего босса пригласил. Я со своим новым боссом был. Тебя видел. И невесту твою видел… – каверзно усмехнулся Муханов.

– Ну, видел, и что? – вскинулся Кирилл.

Не нравился ему этот разговор, и Муханов казался очень подозрительным.

– Да так, ничего…

Нехорошо себя вел Муханов, и это не могло не насторожить Климкина. Поэтому он отправился за ним, стараясь держаться на расстоянии.

Авдеев не каждый день ездил в свой офис, гораздо больше времени он проводил дома, там же и подчиненных принимал, проводил совещания. Кабинет у него здесь свой, приемная, конференц-зал, даже отдельный вход в служебные апартаменты имелся, чтобы гости не шатались по дому. И Кирилл здесь часто бывал – охранники знали его в лицо, поэтому не стали задерживать. Обыскали по-быстрому на входе, пропустили через рамку металлоискателя и дали зеленый свет. Вслед за Мухановым он дошел до самой приемной.

В приемной никого не было. Все-таки воскресенье сегодня, у секретарши выходной. Да и не нужна она, если Авдееву понадобится кофе, он просто вызовет горничную из дома.

Муханов не стал задерживаться в приемной, сразу же зашел в кабинет, где уже находился Авдеев.

– Можно, Аркадий Васильевич? – услышал Кирилл.

– А чего ж нельзя… Что ты там в зубах принес?

– Да вот…

Муханов закрыл за собой дверь, но не плотно – между полотном и косяком осталась небольшая щель. И все же Кириллу пришлось напрячь слух, чтобы слышать разговор.

– Что это такое? – спросил Авдеев.

– А вы не узнаете?

– Да что-то знакомое…

– Маевская Юлия Геннадьевна.

– Кто?! – ошеломленно, как показалось Кириллу, протянул Аркадий Васильевич.

– На невесту Климкина похожа, да?

Кирилл похолодел. Речь шла о какой-то Юлии Геннадьевне Маевской, которая похожа была на его жену. И что-то не очень хорошее с ней связано, если Авдеев так разволновался. Да и Муханов очень подозрительно себя вел…

– Похожа.

– На этом фото Юля еще молодая. Ей всего пятнадцать.

– Откуда фото?

– Из психушки.

– Откуда?

– Из интерната для детей с психическими отклонениями. Это мне сам Климкин подсказал, ну, когда мы Майю искали, которая Шагая сделала…

– Так-так…

– Надо, говорит, по психичкам пройтись. Ну, я и прошелся. А вчера на свадьбе был, смотрю на невесту, кого, думаю, она мне напоминает…

– Маевская, говоришь?

– Ну, да, Маевская. Юля.

– Ты хоть знаешь, кто это такая?

Авдеев стал объяснять, кто такая Юля Маевская, но Кирилл, увы, не смог это услышать. Кто-то зашел в коридор, ведущий в приемную, и ему пришлось отойти от двери, сесть в кресло.

Крупноформатный охранник с утиным вздернутым кверху носом зашел в приемную, посмотрел на Кирилла, но уходить не стал. Молча сел за компьютер, включил его.

– Пойду покурю, – сказал Климкин.

Парень лишь пожал плечами, глянув на него. Ему-то какое дело, куда он пойдет.

Кирилл не курил, бросил еще на первом курсе. Но сейчас так вдруг захотелось сунуть в рот зажженную сигарету и затянуться до помутнения в голове. Что-то страшное происходит сейчас в кабинете у Авдеева. Что-то очень страшное для Жени. Что именно, он не смог узнать, но ведь он может выведать все у нее самой.

Глава 15

К машине он шел, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Никто не должен видеть, что ему не по себе от сильных переживаний, а то Авдеев может все понять и выслать погоню за ним раньше времени. Он и так отправит своих людей за Женей, но чем больше будет фора у Кирилла, тем лучше.

В машине он позвонил Жене.

– Собери вещи, – сказал он, стараясь сдерживать волнение.

– Собрать вещи? Зачем?

– В Сочи едем. Прямо сейчас. Я через час буду дома, и мы сразу уедем.

– Какие Сочи в октябре?

– Медовый месяц у нас.

– А мы разве собирались? – В ее голосе сквозило беспокойство.

– Я сказал, собирай вещи!

Он не просто нажал на клавишу сброса, он еще и отключил телефон. Он знал методику, по которой через мобильник можно выйти на его владельца, а у Авдеева, само собой, служба безопасности очень серьезная, технически и материально подкованная. Но у него айфон, а это не только модный гаджет, но и дорогое удовольствие – жаль было расставаться с такой игрушкой.

На дороге он дал своей спешке полную волю, нарушал правила без всякого зазрения совести. Пробки в городе начались, но он выезжал на встречную и гнал по тротуарам, чтобы как можно скорей попасть домой. На гаишников нарвался, договорился с ними за пять тысяч, помчался дальше.

Менты пытались раскрутить его на более крупную сумму, все-таки выезд на встречную полосу – это лишение прав. В другое время Кирилл мог бы отдать и десять тысяч за решение вопроса, но сейчас он чувствовал, что в ближайшее время наличность ему ох как пригодится.

Женя успела собрать вещи за час, проведенный им в дороге. Чемодан большой на колесиках битком набила, спортивная сумка упакована, сама она в походной одежде – джинсовый костюм, кроссовки. Причем джинсы не в обтяжку, а свободные. Выражение лица серьезное, сосредоточенное. Непривычно сосредоточенное. И непонятно, куда делась детская нежность в чертах ее лица.

– Что случилось? – спросила она.

– В машине скажу… Паспорта взяла?

– Все взяла. Деньги, паспорта…

– Давай вниз!

Он взял сумку и чемодан, погрузил в багажник, сел за руль.

– Может, все-таки скажешь, что произошло? – закрывая за собой дверцу, спросила она.

Кирилл отозвался не сразу, сначала выехал со двора.

– Да, Юля, произошло.

– Кто Юля? – напряженно посмотрела на него Женя. Или все-таки Юля?

– Ты Юля. Маевская Юлия Геннадьевна.

– Кто тебе такое сказал? – В ее голосе не было той дрожи, которая всегда появлялась во время сильного волнения.

И на Кирилла она смотрела без особого смущения.

– Узнал.

– Откуда?

– Ты воспитывалась в интернате для умственно отсталых детей.

– Не для умственно отсталых, а для детей с психическими отклонениями.

– А это не одно и то же?

– Нет. Душевнобольной и дебил – это несколько разные вещи.

– Ты душевнобольная?

– Да.

– И зовут тебя Юля?

– Да.

– А Майя – это кто?

– Куда ты меня везешь?

– Куда-нибудь… Куда-нибудь подальше от Авдеева.

– Он в курсе?

– В курсе чего?

– В курсе, что я Маевская?

– Да.

– Еще что он знает? – Вопросы ее звучали четко и звонко.

Кирилл удивленно посмотрел на Юлю-Женю. Он-то думал, что сам будет задавать вопросы, требуя на них ответа, но ему предлагается роль ведомого.

– А может, ты мне все расскажешь? Кто ты такая? Почему тебя зовут Женя? Почему ты назвалась Майей?..

– Кому я назвалась Маей?

– Шагаеву.

– Кто тебе такое сказал? – Юля-Женя смотрела на него пристально, и в голосе звучал металл.

Кириллу все больше становилось не по себе.

– Не важно.

– Я спрашиваю, кто тебе это сказал? – Голос ее стал еще жестче.

Но и он ожесточился.

– Жень, что-то ты мне совсем не нравишься!

Он припарковал машину к обочине в разрешенном для этого месте, резко повернулся к Юле и обмер, увидев направленный на него ствол пистолета. Это был такой же «ППС», который он видел вчера в ресторане.

Юля держала оружие правой рукой, предплечьем касаясь ручки дверцы. В неудобном положении у нее пистолет, но ствол смотрел точно на Кирилла. И выстрелить она могла.

– Я сама себе не нравлюсь.

Она смотрела на него сурово, но в голосе звучали примирительные нотки.

– Откуда у тебя ствол?

– Это не имеет значения.

– Это ты убила Витаева?

– Я.

– А Портнова?

– Я.

– Твою мать!

– Не надо трогать мою мать! – угрожающе сощурилась она.

– Не надо подставлять меня!.. Хотя ты уже подставила… Мне же теперь башку снимут!

– Извини.

Взгляд у Юли непривычно холодный, но Кирилл все-таки заметил в этой мерзлоте проталину раскаяния.

– Что извини?.. Втерлась ко мне в доверие! Вошла в наш круг!

– Я не втиралась к тебе в доверие. Ты первый начал.

– Ну да, конечно!

– Я работала официанткой, ты сам стал приставать ко мне.

– А зачем ты работала официанткой?

– Это уже другой вопрос.

– Блин, надо же так вляпаться! – Кирилл прижал к надбровьям ладони, пытаясь тем самым успокоить себя.

– Ты вляпался, когда стал работать на Авдеева, – беспощадно сказала она. – На этого ублюдка и подонка.

– Так, допустим, он ублюдок. Допустим, он подонок, но тебе какое дело до него?

Кирилл правильно понял, что его жене угрожает опасность, поэтому и поехал к ней, чтобы спасти. Расспросить обо всем и спасти. Но вдруг оказалось, что имеет дело с самым настоящим киллером, за которым сам же и охотился. И теперь он должен спасать самого себя… А Юля враг, и если он вдруг убьет ее или сдаст Авдееву, то не должен будет об этом жалеть. Не должен, но будет. Хоть она и сука, но ведь в ней осталась его Женя, которую он так любил.

– Он убил мою маму. Он убил моего отца. Этого достаточно?

– А что, есть еще что-то?

– Прежде чем убить, он изнасиловал мою маму. Продолжать?

– Ну, продолжай…

Как чувствовал Кирилл, что продолжение болью отзовется в нем.

– Его ублюдок Эльнар Шагаев изнасиловал меня.

– Тебя?! Шагаев?!

– Мне тогда было двенадцать лет… Авдеев был. Шагаев. Германов. Портнов. Витаев… Мой отец занимался строительным бизнесом, они обложили его данью, но в какой-то момент решили, что он платит им мало. Поэтому ночью ворвались к нам в дом, избили отца, пригрозили, что изнасилуют мою маму, он подписал договор, отписал им свой бизнес, квартиру, дом… Они должны были оставить нас в покое, но они убили отца. А потом изнасиловали мою мать. А пока они насиловали ее, меня насиловал Шагаев… Мне тогда было всего двенадцать лет…

– Это правда?

– Да.

– И тебе было всего двенадцать лет?

– Ты должен понимать, что это такое…

– Я понимаю.

– Маму они убили. И меня ударили по голове. Я потеряла сознание, они думали, что убили меня. Они подожгли наш дом, они думали, что я сгорю в огне. А я не сгорела. Я выпрыгнула в окно, убежала… Я не знаю, как я смогла спастись, ведь эти нелюди были где-то рядом. Но я спаслась… Я плохо помню, что было потом. Потому что я сошла с ума. Да, я натурально сошла с ума… Нет, я не бесновалась, не билась головой об стенку. Я просто перестала реагировать на то, что происходило вокруг. Я жила в своем мире, где были живы мои мама и папа, где меня никто не насиловал… В милиции меня спрашивали, кто я такая, что со мной произошло, но я ничего не говорила. Потому что ничего не соображала. В конце концов меня отправили в интернат для детей… Меня отправили в детскую психушку. Меня лечили. Меня вернули в реальность. Сначала я сказала, как меня зовут. А со временем рассказала, что со мной произошло. Но мне никто не поверил. Вернее, сделали вид, что не поверили. Никому не хотелось связываться с бандитами. К тому же я впала в самое настоящее буйство…

Юля говорила обо всем этом спокойно, почти бесстрастным тоном, но чувствовалось, что эта выдержка давалась ей с большим трудом. Ей приходилось напрягать все свои внутренние ресурсы, чтобы ее рассудок оставался на плаву.

– Ты не похожа на психопатку…

– Я научилась держать себя в руках. Хотя и не всегда получается…

– Как, например, с Шагаевым? Ты кастрировала его…

– Нет, я тогда была совершенно спокойна. Меня трясло и лихорадило, когда все закончилось, когда мне ничего не угрожало…

– Трясло и лихорадило… Я помню, как трясло тебя, когда ты увидела Портнова.

– Да, было такое. Но я удержала себя в руках.

– Но траванула его…

– Да, было такое…

– У тебя был яд?

– Он и сейчас при мне…

Юля коснулась пальцами своей сумочки.

– Ты, кажется, подавала ему кофе, – вспомнил он.

– Да, я подавала ему кофе.

– А если бы Портнов умер сразу?

– Нет, я все рассчитала правильно. Подозрение на меня не пало.

– Да, но подозрение пало на Раю. Ты знаешь, что с ней случилось? Ее убили… Я сам привез ее к Авдееву… Они сказали, что она во всем призналась… Она не могла признаться… Или призналась под пытками… Портнова убила ты, но наказали за это Раю…

– Кто наказал?

– Авдеев.

– А кто конкретно?

– Авдеев там был. Его телохранители… Я поехал показывать фотографию, приезжаю, а ее уже нет…

– Убили?

– Ну, да.

– Если там был Авдеев, ее, возможно, еще и изнасиловали…

Кирилл помнил, каким огнем горели глаза Авдеева, когда он смотрел на Раю. Он смотрел на нее как возбужденный маньяк…

– Он такой, он может… – с мрачной иронией усмехнулась Юля. – Но все-таки что-то человеческое в нем еще осталось. Тогда, когда погибли мои родители, он сказал своему Шагаю, чтобы тот не трогал меня. Сказал… Но не остановил…

– Я понимаю, Шагай – мразь. Но ты убила не только его. Из-за тебя погибла Рая…

– Лес рубят – щепки летят. – Голос Юли прозвучал холодно и цинично.

Кирилл глянул на нее, ожидая увидеть непроницаемо спокойное лицо, но заметил сочувствие к погибшей девушке.

– К тому же здесь есть и твоя вина. Ты же обвинил Раю в убийстве…

– Ну да, обвинил, – нервно кивнул Кирилл. – Потому что аналогия была. Шагай снял Майю, а Портнов снял Раю. Майя и Рая могла быть одним лицом… А Майя – это ты… Я видел, как ты убила Шагая. Я знаю, как ты убила его телохранителя. Но я не могу поверить, что это была ты.

– Не верь.

– Но это была ты! – простонал он.

– Я.

– Ты работала ножом, как заправский спецназовец! Ты стреляла в Витаева, как заправской киллер!

– Я много училась.

– Чему? Убивать?

– Да.

– Где ты этому училась?

– Был учитель.

– Кто?

– Мой врач. Тот самый, который меня вылечил… А знаешь, как он меня вылечил? Он сказал, что я должна собрать свою ненависть в одно целое, спеленать ее и нянчиться с ней, как с ребенком. Я должна была холить свою ненависть и лелеять, я должна была расти вместе с ней, поднимаясь до тех высот, с каких я могла отомстить своим врагам. А расти мне помогал он. Помогал в качестве эксперимента… Я жила с ним…

– Ты жила с ним?

– Да, я жила в его доме… И даже любила его… И как отца любила, и как мужчину…

– Ты меня совсем убила!

– Тебе-то что? Ты уже вычеркнул меня из своей жизни, – печально усмехнулась Юля.

– Да нет, не вычеркивал… И как я могу вычеркнуть тебя из своей жизни, если ты моя законная жена?

– Твоя жена – Евгения Геннадьевна Юрнаева, а я – Юлия Геннадьевна Маевская. Штамп о нашем браке стоит в фальшивом паспорте…

– Ну, паспорт – это всего лишь бумажка. Не забывай, что мы венчаны на небесах. А там наши земные имена не имеют значения, там у душ свои имена…

– Может быть.

– Так что ты моя законная жена.

– А тебе это нужно?

– Но я тебя люблю, – без должной нежности, но все-таки уверенно сказал Кирилл.

– Ты в этом убежден?

– Абсолютно… Кстати, в Писании сказано, да убоится жена мужа своего, – с юмором, но совсем не весело проговорил он. – И убоится направлять на него пистолет…

– Так прямо и написано?

– Да, так прямо и написано. Правда, не сказано, бесшумный это пистолет или какой…

– У меня бесшумный. И ты это знаешь. Ты и в оружии разбираешься, и рукопашный бой знаешь, – убирая пистолет, сказала она. – Но мой тебе совет, не делай резких движений…

Она смотрела на него с жесткой и угрожающей насмешкой. Только Кирилл не очень-то ее боялся. Он действительно не какой-то там беспомощный ботаник, не способный постоять за себя. И еще он не боялся ее, потому что не собирался с ней воевать.

Он не исключал, что история ее семьи – сплошной вымысел. Но верил. Потому что хотел верить. Потому что любил Женю и это чувство перенес на Юлю…

К тому же он знал, как погиб Шагаев. Портнова отравили, Германова и Витаева застрелили, а этому отрезали его педофильскую мерзость. Киллеры так не поступают. Так мстят жертвы насилия… И еще он видел глаза, какими Авдеев смотрел на Раю. Возможно, ее тоже изнасиловали, а потом убили…

– Не переживай, я тебя не сдам, – сказал он.

– Ты сам в этом не уверен, – с сомнением посмотрела на него Женя.

– Уверен.

– Ты мог бы отличиться. Сдашь меня Авдееву, он тебе объявит благодарность. Получишь очередное повышение и прибавку к зарплате.

– А если я этого не хочу?

– Тогда у тебя будут проблемы.

– Шутишь? Я уже весь в этих проблемах…

– Это да. Но не все еще потеряно. Я могу просто уйти, а ты вернешься к Авдееву, скажешь, что упустил меня. Ты же не мог знать, кто я такая. Ведь я действительно работала в «Персее», ты мог познакомиться со мной по незнанию. Он твой отец, он тебя простит…

– Что?! – Кирилл ошалело уставился на Юлю. – Он мой отец?!. Ты в своем уме?

– Нет. У меня даже справка есть, что я психически ненормальная, – усмехнулась она. – Самая настоящая справка. На мое настоящее имя… Но Авдеев действительно твой отец. А ты что, этого еще не понял?

– Я должен был это понять?

– Он знал твою маму еще до твоего рождения…

– Мою маму до моего рождения знали многие, и что?

– Но эти многие не делали тебя помощником генерального директора, не поднимали тебя так высоко, как поднял тебя Авдеев. Ты должен был понять, что он готовит тебя на свое место…

– На свое место? Меня?.. Ну, да, была у меня однажды такая мысль… И маму мою он знал… Но все это догадки…

– А ты никогда не замечал, что чем-то похож на Авдеева?

– Да нет, не похожи мы…

– Глаза у вас очень похожи. Только у тебя глаза еще не совсем потерянного человека, а у него уже нет души, так, жалкие остатки…

– Это все слова.

– В детстве я очень любила играть в одну игру. Когда родители уходили, я обшаривала квартиру в поисках чего-нибудь интересного. Ты уже знаешь, что я ненормальная. Но к моему больному интересу присоединился еще и деловой интерес. Мы были в гостях у твоей мамы, тебя куда-то вызвали, и она потом уехала. Мне хватило часа, чтобы обыскать ее квартиру. Должна же я была знать, чем она дышит… – сказала Юля с полной невозмутимостью на лице, но при этом вдруг покраснела.

– И что?

– Я нашла копию заключения генетической экспертизы на отцовство… Еще свежее заключение, апрель две тысячи седьмого года…

– То есть по этому заключению Авдеев – мой отец?

– Я скажу тебе, где лежит это заключение, ты сам все прочтешь…

– Нельзя мне ехать к маме. Нельзя.

– Почему нельзя? Ты можешь бросить меня и поехать к ней. Или сразу к Авдееву. Расскажешь все, как было. Тебе даже не придется врать…

– Но я не хочу к нему.

– Он же твой отец.

– Моего отца убили… Возможно, его убил Авдеев…

– Тебе видней.

– Да, это он его убил… Может, он ревновал его к маме… Я не знаю…

– Не знаешь – и не говори.

– Ты убила Германова, ты убила Шагаева, ты убила Портнова, ты убила Витаева. Ты должна убить и Авдеева?

– Да, я должна его убить… Я должна отомстить… Но я боюсь.

– Авдеева боишься?

– Нет, саму себя… Если я его убью, мне больше некому будет мстить. Что, если после этого я свихнусь окончательно? Если я отомщу, то ненависть может сойти на нет. Тогда у меня не будет стимула держать себя в руках, меня понесет. И унесет… Я боюсь…

– Тогда пусть Авдеев живет.

– А ты знаешь, как он с твоей матерью переспал? Может, он изнасиловал ее так же, как и мою! А если он и отца твоего убил? – Юля держалась, держалась и вдруг стала выходить из себя. Могло показаться, что за его семью она переживала больше, чем за свою. – И ты говоришь, пусть живет?

– Но я не знаю, как было с моей матерью. И насчет отца только догадки…

– Как он погиб?

Кирилл собирался с мыслями, чтобы ответить на этот вопрос, но сзади прямо на проезжей части шоссе остановился черный джип, из которого вышли трое в черных костюмах.

Кирилл узнал этих людей. Один из них был тем самым охранником с утиным носом, который не позволил ему прослушать разговор Авдеева с Мухановым. Этот громила приближался к машине с левой стороны, а его напарник вместе с водителем взял в прицел Юлю, которая уже открыла правую дверцу, чтобы выйти к ним.

Из машины Кирилл вышел вместе с Юлей. У нее был спецназовский ствол, спрятанный в рукав, у него – травматический пистолет, который не стоило даже вынимать из кобуры, ведь утконосый мог обладать боевым оружием. Пиджак у него расстегнут и правая рука в предстартовом положении – чуть что не так, и он полезет за пистолетом.

– Парень, давай без глупостей! – важно, басовито сказал громила. – Поехали, Аркадий Васильевич зовет.

Мимо проезжали машины, и на фоне этого шума Кирилл не расслышал выстрелы из «ПСС», зато до его слуха донесся вопль подраненного человека. Утконосый тоже отреагировал на звук, виновником которого стала Юля, рванулся к ней, выдергивая на ходу пистолет. Но Кирилл не позволил ему обогнуть машину спереди; он атаковал утконосого и ударил его по ноге, по внешнему изгибу колена.

От удара громила немного просел, а Климкин нанес второй удар и выбил из его руки пистолет. Но на этом удача изменила ему. Обезоруженный «утконос» не собирался сдаваться, он ринулся на противника и ударил его кулаком в голову. Кирилл уклонился, но тут же нарвался на повторный удар в челюсть. В глазах у него потемнело, в них запрыгали какие-то красные искры с запахом крови, голова закружилась, возникло непреодолимое желание опуститься на землю и лежать, лежать. Но он все-таки остался на ногах и даже смог блокировать очередной удар. Но следующую за этим порцию хлебнул полной ложкой. Громила ударил его ногой в живот, и сильная боль согнула тело вдвое. В этот раз Кирилл не смог удержаться на плаву, опустился на землю, а «утконос» замахнулся снова. Еще бы мгновение, и тяжелая нога окончательно втоптала бы его в асфальт. Но громила сам вдруг взвыл от боли. Сначала он опустился на колено, потом рухнул на бок и закрутился волчком, хватаясь за простреленную ногу.

– Как ты? – спросила Юля.

Перед глазами у Кирилла все плыло, но все-таки он хорошо рассмотрел ее, и в сознании запечатлелся героический образ, схожий с Жанной д’Арк в латах, со знаменем и щитом… Но чувство гордости за свою жену почему-то не возникло. Гораздо лучше она смотрелась бы на кухне – в фартуке и за плитой. И с ангельской улыбкой на лице. Она бы приготовила ужин, они бы открыли бутылочку французского вина, а после легкого возлияния устроили бы такое же романтическое возлежание… Но нет, вся эта идиллия где-то далеко и, возможно, утеряна навсегда.