Текст книги "Генезис"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Вроде как должны, – пожал мужчина в плаще плечами.

Посмотрев на наш поезд, эшелон, что стоял за ним, все еще на месте, но другой пятился задом, я решил, что время есть, и побегал вокруг. Охрана действительно имелась, четыре тела нашел в форме железнодорожных войск, ножами сняты, спрятаны дальше в кустах, о чем я сообщил железнодорожникам. Они к ним пошли, а я бегом вернулся в вагон и в свое купе, где снова разделся и вскоре уснул. Чувствуя, как, дернувшись, поезд наш стал пятиться назад.

Вот уже два дня мы стоим на полустанке в тупике, кроме нас сюда загнали еще один состав, другие дальше отогнали. Полустанок пустой, вдали хутор виднеется, но ни деревни, ни села тут не было, постройки, три дома местных служащих, и все. Даже буфета нет. Этот полустанок использовался как технический, для заправки паровозов водой и углем. Хорошо у меня припасов порядочно, соседей по купе подкармливать начал. Другие вот и на хутор бегали, чтобы что-то купить. Там стали готовить и продавать готовую пищу, хуторяне явно изрядно подзаработали на этом, потому как служащие станции этим ничуть не озаботились. Однако вот мимо прошел ремонтный поезд и по второй колее встречные поезда пошли, ну и нам дали три гудка.

Наш поезд, вернувшись на колею. направился в сторону Москвы. Починенный мост выдержал массу нашего поезда, и мы устремились дальше. Лежа на полке, я размышлял. Воевать в РККА я не собирался. Тут и возраст не тот, специально замедлил, чтобы дольше молодым оставаться, и желания нет. Взрослые люди в армию идут, вот пусть и воюют. А случай в Крыму с перехватом вражеской авиации – это так, баловство. Повеселился я. Тем более я уже воевал, пусть и был убит. Только вот до этого момента произошло много неприятного: от расстрела до трибунала, так что не горю желанием связываться с местными властями. При этом повоевать с немцами я был не прочь, но сам, без руководящих органов над головой. То есть хочу устроить личную войну, если кто не понял. Партизанить.

Идея мне нравится, и возможно, именно поэтому в Москве я останавливаться не собирался. Сойду раньше и приобрету билет на Ленинград. С остальными родными у меня все в порядке, беспокоил средний брат, что будет сбит над Балтикой седьмого августа. Нужно подготовиться, я чувствовал ответственность за них, все же не чужие люди. В том письме, что пришло на мое имя, было подробно описано очевидцами, как все произошло, но главное, когда и где. Название финского острова я хорошо запомнил. Парашют брата видели, прыгнул он, но потом бой сместился, и что происходило дальше, никто не знал. Бой над финскими водами был, там мелькали их сторожевые катера, могли брата из воды поднять. А это значит плен. Будем решать этот вопрос.

А пока мы катили все дальше и дальше. График перевозок был изрядно нарушен, мы часто стояли на полустанках, тут степи пустынными выглядели, но все же дошли наконец до Воронежа. Кстати, мои соседи тут сошли, и сели другие пассажиры. Я сбегал на вокзал, у старушек припасов прикупил, мои мы подъели. Так поезд и шел дальше. Сойти перед Москвой я не успел, ночь была, поезд не останавливался и так без остановок в Москву и зашел. Пришлось сходить на вокзале. К моему удивлению, меня никто не встречал. Тут или телефонограмма не дошла, или из-за изменения расписания, из-за уничтоженного моста, не знали, когда прибудем. Тем более тот я, будучи в теле Юры Некрасова, что-то не припомню, чтобы родственника встречал, так что перед очами семьи до его гибели, а это в начале сентября произойдет, появляться не стоит. Уж я найду себе занятие по душе.

Раз меня не встречают, я решил провести разведку и узнать, что тут вообще происходит. Пользуясь ночью, скрылся в темноте, а то один из пассажиров в купе надо мной шефство хотел взять, я анекдотами путь скрашивал, разными юмористическими рассказами. Хохотало все купе, к нам набились попутчики из соседних, в коридоре стояли, тоже слушали. А тот больно уж интересовался этим. Правда, не говорил зачем. Так что свалил от него, пока он с чемоданом замешкался в тамбуре, и ушел. Бегаю я хорошо. Добежав до парка Горького, обустроился там на ночевку и вскоре уже спал. Завтра рынок посещу, для таких ночевок идеально подходит плащ-палатка, всегда ранее ею пользовался, или плащами, а так курткой укрываться не совсем то. Да и защита от дождя в случае нужды.

Утром, позавтракав крохами, что остались, я собрался и направился на рынок. Тот самый, колхозный, где в прошлой жизни в теле Некрасова сам часто закупался. В общем, купил утварь, плащ-палатку долго искал, редкий товар, но приобрел новенькую зеленую армейскую. Припасов взял, с возможностью долгого хранения. Тут же поел, у одной старушки мясной пирог обнаружил, та только пришла, вот и купил, половину убрал в сумку к припасам, и крынку мясного бульона приобрел, еще теплого, и сидел рядом со старушкой, завтракал второй половиной пирога. Тех крох, что час назад съел, мне было мало. А вообще я на удивление прилично питался, больше чем обычный среднестатический мальчишка, как взрослый. Но для чего – понятно, организму требовался материал. Тем более я замедлил старение, остановившись на одном возрасте, на это тоже нужны материалы.

Покинув рынок, все что нужно я приобрел, вернулся в парк Горького и, погуляв по нему, обнаружил отличное место для схрона, дупло в вековом дереве. Золото и деньги при мне, зачем мне их в Ленинград возить? Заберу тысячу рублей и с десяток золотых монет как НЗ, остальное тут спрячу. Вернусь, приберу. Так я и сделал. Укрыл в дупле все ценное, даже закопал, мусору в нем хватало, вот и убрал. А дальше, сунув в дупло почти пустой вещмешок, да и сумку тоже, спустился вниз, дупло в шести метрах от земли находилось.

Побежал к той больнице, где лежал в прошлой жизни со сломанными ребрами Юра Некрасов. Потом до вечера наблюдал за жизнью Тоси и родных из семьи. Ну и, подговорив одного мальчишку, отправил к младшей сестренке, чтобы расспросил ту, не ожидают ли они родственника, получали ли телефонограмму. Вернулся он быстро, ничего не получали, потому и не ожидают никого. Уф-ф, гора с плеч. Дальше я не стал следить, поскольку и так знал, что у моих все в порядке. Поэтому приобрел билет до Ленинграда через местных забулдыг, в купе место удалось купить, даже нижнюю полку, повезло, что один мужчина свой билет сдавал.

И утром следующего дня отбыл в Ленинград.

Сам путь занял три дня, и то задержка такая из-за войсковых эшелонов, которых гоняли по ветке. Однако все же прибыл, что не могло не радовать. Правда, под конец под случайный налет попали, два финских «Лося», бывших польских бомбардировщика, атаковали поезд, но их прогнали наши истребители, сбив один. Кажется, это «яки» были. Поезд повреждения не получил от огня пулеметов с «Лосей», но вроде раненые были. Видел, как врачи выносили из вагона, через три от нашего, кого-то на носилках. А вообще бомбардировщики явно от наших истребителей убегали, поезд попался на глаза, вот с ходу атаковали и дальше драпать. Правда, задержка вышла им дорого, одну машину наши все же сбили. Насчет второго ничего не скажу, уверен, что догнали, скорости разные, но сбили или нет, не знаю.

Сошел я с поезда в шесть утра, город еще сонный был, хотя по улицам бегали пожарные команды, еще какие-то люди, а я, поправив вещмешок и сумку на боку, уверенным шагом направился прочь. Найти место для лагеря удалось быстро, на берегу в кустарнике. Снимать комнату я не хотел, внимание привлеку. Теперь стоит думать, как перебраться к финнам. Да, я хочу ожидать на их стороне того момента, когда начнется тот воздушный бой, что станет решающим для жизни Олега. Ну и так, напакостить у них, повредничать, чтобы жизнь медом не казалась. Поэтому я и размышлял, идти пешком, время еще есть, перебираясь через линию фронта, по воде или воздухом. Вообще для меня любой вариант подходит. Воздухом быстрее, водой незаметнее, особенно если ночью, пешком дольше, тяжелее, да и шансы не так и велики.

Выбрал я все же водное путешествие и стал готовится. Купил флягу на десять литров для воды, припасов, карту в книжном магазине нашел. Продавщица долго рылась в кладовке, пока не нашла, пусть старая, но вроде точная. Легче всего оказалось угнать лодку с парусом и веслами. Нашел ее на лодочной станции.

Два дня ждал подходящей погоды, а то ночью все хорошо видно, а тут тучи наползли, темнота хоть глаза выколи, хотя для меня темнота не проблема, забрал вещи, и направился на станцию. Там весла из сарая взял, мачту и парус проверил, и сразу ушел в залив. Успел добраться до финских берегов, ветер все время попутный был, когда непогода началась. Ливень, шквальный ветер, огромные волны вздымались. Хорошо, успел к берегу причалить, привязать лодку и укрыться от ветра и дождя в шхерах. Пещер не было, но был утес, нависающий над берегом, под ним и прятался. Все хорошо, но через сутки выяснил, что лодку унесло, веревка перетерлась. В общем, план сработал, я на финском берегу, но транспорта лишился.

Два дня я укрывался под утесом, пока погода наконец не наладилась. Давненько тут таких долгих ненастий не было. Дождавшись ночи, я забрал вещи и, энергичным шагом поднявшись выше на берег, осмотрелся, вроде дорога дальше была, но зато наблюдательный пост обнаружил на высоте. Двое финнов внимательно наблюдали за морем. Обошел их и, выйдя на дорогу, побежал в сторону Хельсинки. Далековато до столицы финнов, но надеюсь, доберусь благополучно. Однако ночь не успела завершиться, когда я, сойдя с дороги и направившись к берегу, чтобы на дневку встать, обнаружил тут глубокие узкие шхеры, а в них стоявшую у небольшого причала такую же небольшую подлодку финнов. Точно их, флаг трепыхался на небольшой мачте. Да и матросы в их форме были. Один у трапа стоял, двое – у зенитной автоматической пушки, двуствольной. Еще было орудие перед рубкой, кажется, семьдесят с чем-то миллиметров, и зенитный крупнокалиберный пулемет, но те расчеты не имели.

На берегу у пристани разговаривали двое офицеров, один точно из моряков, видимо с лодки, у другого форма пехотная. Кстати, на пристани кран-балка была и длинные ящики. Не с торпедами ли? Еще несколько бочек и свернутый заправочный шланг.

Положив вещи, я скользнул в сторону, где тропа вела к лодке. Там обнаружил небольшую пустую казарму, человек на тридцать, и склад. Склад был выбит в скале, только ворота видно, от них вниз прямой путь к пристани. Да, похоже, тут была небольшая база обеспечения подводников. Наверху в капонирах два тяжелых орудия стояло, обычные войсковые, в сто двадцать миллиметров примерно, защита с моря, и зенитная установка, одноствольная автоматическая. Видимо, все для защиты скрытой базы. Вон, над пристанью и лодкой растянута маскировочная сеть. Стальные тросы закреплены на стенах шхер, они и удерживают сети. Отличная маскировка, мне понравилась. Первым делом я ликвидировал зенитчиков в их окопе. Там всего один солдат бодрствовал, другие спали в блиндаже. Ножом поработал, живых не осталось. Потом артиллеристов. Также тихо и аккуратно работал. Да уж, будучи терминатором, тем более новейшей модели, я мог многое. В прошлых телах тоже, но там больше времени бы зачистка заняла. Я еще заглянул в казармы. Те пусты были, только двое спали, повара видимо, тут у казармы сбоку кухня прилепилась, довольно большая, на сотню человек сготовит без проблем. Скорее всего тут артиллеристы и зенитчики и питались. В стороне навес с длинными столами и лавками. У склада часовой, его тоже снял.

Поваров я на тот свет отправил и начал осторожно спускаться по тропе к пристани, она шириной метра три была. Внезапно обнаружил обоих офицеров, что поднимались мне навстречу, продолжая о чем-то общаться. Финского я не знал, поэтому не представлял, о чем. Пришлось прижаться к стене тропы, став невидимым, тень меня скрыла. Так что, когда они подошли ближе, пехотный офицер закрутил головой, принюхиваясь… Ага, запах свежей крови от меня почуял. Тут я и прыгнул на них. Офицер оказался не пехотным, а артиллеристом, его я убил, шею сломал ударом, а вот моряка вырубил и споро связал. Для этого заготовил веревки и кляпы. Подхватив ножи, побежал дальше, развив предельную скорость чтобы вахтенные не успели отреагировать. Тому, что у трапа зевал, снес ножом голову, та покатилась по палубе, и метнул в двух других с обеих рук клинки, в расчет зенитки. Готовы, наповал. Подскочив к ним, выдернул ножи, на всякий случай полоснув им по шеям, и скользнул в люк рубки вниз головой, мягко перевернувшись и приземлившись на ноги, после чего стал работать на лодке. Матросов тут едва три десятка набралось, небольшая подлодка и экипаж то же небольшой. Обнаружил трех офицеров, по форме, что рядом висела. Они спали, их вырубил и тоже связал. Остальных под нож.

Дальше я осмотрелся, тусклый свет дежурного освещения заливал отсек лодки. Причем не от электробатарей, с берега кинут кабель, он и питал лодку, пока та на базе была. Быстро собирая тела и поднимая их наверх, сбрасывал в воду. Офицеров на пристань, туда же и капитана лодки принес, это его я вырубил на тропе.

Все это время я раздумывал. Заиметь свою лодку, даже такую подводную, это же просто отличная идея и решение многих моих проблем. Только громких акций, жаль, устраивать нельзя, хотя бы до сентября. Я не хочу менять историю, пока тот Юрий Некрасов, что уже проводит воздушную и ночную разведку для своего фронта, не погибнет на своем боевом посту. Если я не помню о том, что были торпедированы боевые корабли финского флота, значит, до начала сентября такого не должно быть. А уж потом… Но это все так, развлечение, чтобы не скучать, главное брата спасти. Так что, избавившись от тел команды, я нашел швабру и, бросая ведро в воду, вымыл все от крови. Начав внутри лодки, всю кровь оттер, да и палубу тоже помыл, потом поднялся наверх и тут все отдраил. Дальше проверив веревки у офицеров, я стал отстирывать свою одежду от крови. Повесил ее сушиться.

Хотя уже рассвело, но утро было хмурым. Я занялся делами, например, носил и убирал в лодку все личное оружие артиллеристов и зенитчиков сверху. Койки команды освободились, на них складировал, да и арсенал тут был, все и укладывал. Карабины, пулеметы, одно противотанковое ружье, амуницию, боеприпасы. Даже несколько ящиков ручных гранат. В кладовую с кухни у казармы отнес продовольствие. До обеда делами и погрузкой занимался. После этого пообщался с офицерами. Нашел матросский комбинезон на борту лодки, маломерку, хотя для меня все равно велик, и пообщался с ними. Русский знали всего двое, другие только финский, их я под нож и тоже в воду. Остальных поднял на лодку, привязав к койкам.

Офицеры мне нужны, чтобы научили управлять лодкой. Думаю, я и один вполне с ней справлюсь. Главное знать, что делать и для чего.

Связь на базе была, так что то, что местные не выходят на связь, обнаружат быстро. Сначала связистов пришлют линию проверить, а если и они пропадут, то уже боевое подразделение. Поэтому нужно торопиться. Допрос офицеров шел спешно, те показывали, что нужно делать, и объясняли все по управлению лодкой. Хм, с моей идеальной памятью не особо сложно запомнить. В общем, я отключил лодку от питания с берега, разрядил зенитную пушечную установку, убрав ленты со снарядами, разрядил и убрал зенитный пулемет, спустив его вниз. Дальше сбегал наверх и, используя бикфордовы шнуры (обнаружил связку на складе), заминировал склад и артиллерийские позиции. Тут я и связистов прихватил, что как раз подошли, проверить линию. Моими трофеями стали катушка с проводом, телефонный аппарат, инструменты, автомат и карабин с боеприпасами. После этого бегом вернулся, отдал швартовы и, запустив оба дизельных двигателя, стал медленно покидать шхеры. Уже темнело, когда я покинул их и стал уходить от берега. Тут и застал меня грохот разрыва. Склад и орудия перестали существовать. Красиво рвануло. Хорошо далеко был, обломками скал не достало, хотя видел, как крупные обломки падали ближе к берегу, поднимая фонтаны брызг. Как будто обстрел шел.

Следующие два дня я изучал лодку, которая днем лежала на дне, а ночью активно учился ею управлять. Все это время мы двигались к берегам Швеции. Карты минных полей у финских берегов у капитана были, тот показал, что и где. Сделал пять учебных погружений, самое глубокое на пятьдесят пять метров, когда было найдено подходящее место. Хотя по паспорту больше семидесяти можно, вот только лодка старая и, пусть в прошлом году прошла модернизацию и ремонт, все равно уже считалась устаревшей. Модель называлась «Ветехинен», да и лодка такое же имя имела, она была головной в этой серии. В общем, за два дня лодку я изучил от и до. Кроме палубного артиллерийского и зенитного вооружения, та имела четыре торпедных аппарата. Кстати, лодка относилась к среднему классу, хотя я ее принял за малую. Это была копия германских подлодок времен Первой мировой войны, серии «UB». Так вот, имелось четыре торпедных аппарата, два на носу и два на корме. В аппаратах уже заряжены торпеды, и плюс еще шесть запасных. Однако это не все, у лодки на борту находилось восемь якорных мин. Та прямо под водой ставить их могла. Так вот, офицеры мне уже были не нужны, все необходимые сведения я получил. Так что на третью ночь, когда вдали были видны берега Швеции, я отправил обоих за борт.

Ночь еще не закончилась, поэтому я решил повеселиться.

Шведские грузовые суда тут постоянно ходили, доставляли руду и металлы в Германию. Вот и поработаем с ними. Мало ли кто направил на дно очередное судно. Пусть ищут. Тем более случаи такие слишком мелкие, так что сомневаюсь, что до нынешнего Некрасова эта информация дойдет. В общем, обнаружив стайку из трех крупных грузовых судов, что рядом с берегом шли куда-то в сторону Дании, а может и Германии, сидели те глубоко, груженые, а флаги шведские, я и решил атаковать. Оказалось, дело это не простое, ладно в рубке все управление, а вот бегать на нос, подготавливать к пуску торпеду, открывать защитные крышки, это постараться нужно. Однако справился. Поставил лодку на перископной глубине, отметил, как та стоит, как лодку слегка течение поворачивает, скорость судов и скорость торпед. О последнем от офицеров узнал. В общем, когда первое судно вошло в створ, я метнулся к носу и ударил по спуску. Торпеда зашипела воздухом и покинула торпедный аппарат, устремившись вперед, а я, добежав до рубки, приник к перископу, поглядывая на часы. Мне было весело, я развлекался от души. Шведы хоть и нейтралами себя позиционировали, однако немцам помогали с охоткой и от всей души, так что наказывать их нужно тоже с максимальной отдачей.

Хм, немного ошибся с расчетами, торпеда рванула под кормой передового судна, а не у носа. Заглубление у торпед, насколько я знал, стояло два метра. Два других судна тут же стали отрабатывать задний ход, наверное, след торпеды не видели, думали, на мину наскочили. В общем, те встали, это позволило мне прицелиться и пустить вторую торпеду из носового аппарата. Пришлось немного воздуха стравить из носовых цистерн, а то, лишившись груза, нос слегка задрался. В этот раз попадание в центр второго грузового судна. По моим прикидкам тысячи в четыре тонн водоизмещения. И пока там шла паника, передовое сильно на корму осело, лишившись хода, стал разворачивать лодку кормой к шведам. Паника там совсем страшная шла. Я даже выстрелить не успел, как капитан уцелевшего судна повернул и на полном ходу выбросил судно на берег. Первое тонуло, второе сильно осело, и там спускали на воду шлюпки. Решив, что и так неплохо поработал, нечего тратить торпеды, я стал уходить в сторону. Чуть дальше всплыл и, запустив дизеля, чтобы подзарядить аккумуляторы, да и отсеки проветрить, уходя от берега, направился к Стокгольму. Я там якорную мину хотел поставить. Одной хватит, две смысла нет. На одной подорвутся, вторую тральщики найдут. Лучше одну, а когда та сработает, не важно, через день или через год. Главное напакостить им.

Находился я наверху рубки, лодка качалась на волнах, но уверенно шла вперед на десяти узлах. Присмотревшись в глубину вод Балтики, я приблизил изображение горизонта и понял, что вижу рубку подлодки. Судя по красной звезде спереди, наша. Да и фуражки на двух наших моряках, другие в пилотках были, это подтверждало. Они с интересом наблюдали, как затонуло одно шведское судно, глубоко осело второе и команда третьего по веревкам спускается на берег. Однако тут я насторожился. Советская лодка набрала ход и поспешила за мной. Видимо, по дизелям звукач навелся. Пришлось по трубе скатиться вниз, задраив люки, заглушить дизеля и уйти под воду, вскоре положив подлодку на грунт. Тут всего двадцать метров было, спокойно легла.

Я соблюдал тишину и вот услышал вдали шум двигателей, которые вскоре затихли, раздалось бульканье, похоже цистерны водой заполняют, тоже под воду уходят. Едва слышно зашуршали электромоторы. Тут на сканере появились метки людей. Четыре десятка. Кажется, эта модель подлодок относились к типу «Средняя». Вот те замерли, тишина в отсеках, слушает только звукач, шум от моей подлодки прекратился примерно здесь, вот и ищут. Проказливо усмехнулся, как я уже ранее говорил, засветиться я не боюсь. Все равно жить в Союзе не буду, предпочитаю Филиппины, и женщин себе там найти, так что засветиться было не страшно. Да и возможность смены внешности тоже работает на меня. Поэтому через минуту после того, как советская подлодка замерла, я подошел к борту и взял гаечный ключ из ящика с инструментом, а потом отстучал по переборке морзянкой:

«Вы кто такие?»

Реакция была заметна сразу, звукач задергался, и стоявший рядом с ним человек, возможно, кто-то из командиров или даже сам командир лодки, напрягся. Некоторое время шло совещание, после чего командиру принесли какую-то железку, и он отстучал:

«Опознайтесь».

«Я первый спросил. Вы наши, советские?»

«Да. Подлодка «С-десять». Кто ты?»

«Сергей Сыроежкин. Из Москвы. Партизаню тут. Вот у финнов подлодку угнал. Мне нравится».

«Шутим?»

«Ага, я летчик. В Севастополе войну встретил и на истребителе И-16 сбил девять бомбардировщиков, за что награжден орденом Красной Звезды. Теперь подводник. И я не шучу».

Пять минут потребовалось советским морякам, чтобы переварить отстуканное мной. После чего был задан осторожный вопрос:

«Может, пообщаемся наверху?»

«Гарантия безопасности? Учтите, лодку не отдам. Я захватил ее у финнов, и вы сможете повторить. Дерзайте. Хотя… Если есть что ценное, готов обменять на свой трофей. Мне лодка не понравилась, баки на двадцать тонн, для Балтики дальность мала».

«Хорошо. Гарантируем безопасность».

«Ага, я этот прикол знаю. За шкирку и в Ленинград, мол, двенадцать лет, мал еще воевать. Дайте гарантирую, что если лодку заберете, то высадите на финском берегу. Я еще не навоевался».

В этот раз молчание длилось меньше, минуты две, пока мне не задали следующий вопрос:

«Тебе двенадцать?»

«Двенадцать с половиной».

«Добро. Всплываем».

«Пусть командир слово свое даст, что меня отпустят».

«Хорошо. Даю».

«Всплываем».

Запустив продувку цистерн, я позволил лодке всплыть, и как та закачалась на волнах, берег уже далеко был, так что наблюдатели нас засечь не должны, я открыл люки и, включив узконаправленный прожектор с красной подсветкой, чтобы издалека не засечь, осветил подходившую подлодку типа «С».

– Привет, братья славяне! – крикнул я.

– Надо же, действительно мальчишка, – услышал я явно удивленный возглас.

Спустившись с рубки на палубу, я бросил конец матросу, и когда «С» подошла, борт о борт, то их привязали к кормовым и носовым кранцам. На мою лодку сразу же перебрался десяток вооруженных моряков, из них восемь скрылись внутри нее. А ко мне двое командиров подошли, у одного больше нашивок было, чем у другого. У второго комиссарские звезды на рукавах имелись.

– Никак не могу запомнить военные звания у моряков, – вздохнув, честно признался я. – Вы кто?

– Капитан-лейтенант Бакунин.

– Слово дал… – напомнил я командиру.

Тут из люка моей лодки показалась голова советского моряка, что сообщил командиру:

– Товарищ капитан-лейтенант, лодка пуста, на ней мальчишка действительно один был. В жилом кубрике обнаружен склад ручного оружия.

Тот меня осветил фонариком, задержавшись на пионерском галстуке, специально надел, и ордене на груди.

– Ну что, Сережа Сыроежкин, приглашаю в гости, пообщаемся.

– Добро. Сейчас вещи заберу. Кстати, если вашим надо показать, как управляется лодка, зовите, я на ней уже три дня хожу, от и до изучил. Только вчера ее капитана за борт выкинул, он всему обучил, больше не нужен был.

– Нельзя так с пленными обращаться.

– Советский Союз не подписывал Женевскую конвенцию, поэтому, как обращаться с пленными, я сам решу. Кроме того, я не военнослужащий. Финны – враги, вот и отношусь к ним как к врагам. Тем более капитан в плен не сдавался. В этом случае он действительно содержался бы как пленный. Я его захватил и пленным его не считаю. Скорее языком, что мне нужен был для обучения управления лодкой, и не более.

– Какой ты воинственный, однако. Где вещи?

– Я быстро.

Скатившись вниз лодки, я добежал до капитанского кубрика, или, правильнее сказать, ниши, которая закрывалась занавеской. Вещи и так собраны, забрал вещмешок и сумку и, поднявшись наверх, перепрыгнул на палубу С-10. Капитан меня уже ждал. Дальше лодки отцепились и на двигателях направились прочь от Швеции. Похоже, советским морякам помощь не нужна с трофеем, а мы спустились в жилой кубрик советской подлодки. Там меня устроили в кают-компании за столом, кок компоту принес, вкусный, и капитан поинтересовался:

– А теперь, Сережа Сыроежкин, скажи, ты зачем шведов утопил? Только не говори, что это не твоя работа.

– Почему же, моя. И я, между прочим, горжусь сделанным. Эти сволочи хоть и нейтралы, но помогают немцам и финнам, доставки важных грузов им обеспечивают, небо свое для полетов предоставили. Уверен, и тут груз в Германию шел. Наказал за это. Тем более я, как ни смотри, гражданский, а значит, неподсуден. И не надо на меня так смотреть, я как ребенок неподсуден.

– М-да, интересный ты парень. Кстати, орден за Севастополь?

– Ага. Вот.

Я достал из сумки экземпляр газеты с заметкой обо мне и фотографией, и корочки наградные, которые капитан внимательно изучил. Нас в кают-компании вообще трое было. Я, капитан и один из командиров в звании политрука, остальные кто наверху рубки, управляли лодкой, кто на своих постах. Тем более восемь человек и еще один командир трофей перегоняют. Капитан, изучив, что я ему дал, передал политруку, видимо, тот отвечал за политработу на подводном судне. Он прочитал, задумался и сказал:

– А я ведь слышал об этом случае. По нашей линии Политуправления проходил. Как раз за сутки перед нашим выходом в поход. Только не сообщали, что за мальчишка был.

– Вот и разобрались. Так вы меня высадите на финском берегу? Лодку, так и быть, дарю Балтийскому флоту. Та в полной комплектации, камбуз забит припасами.

– Да? – заинтересовался Бакунин. – Это хорошо, а то у нас с припасами плохо, пришлось сократить паек.

Он отправил политрука наверх, приказал, пока темно, поставить лодки рядом и перекидать часть припасов к ним, отправив в кладовую, так что политрук ушел.

– Расскажи, как ты лодку у финнов угнал? – попросил капитан.

– Уничтожил экипаж, ночью, ножом, спящих. Офицеров в плен взял и стал учиться ею управлять. Это оказалось не так и сложно. Вот пускать торпеду «от бедра», на глазок, намного сложнее.

– Уникум. Тут учишься несколько лет, а ему все просто, – вздохнул капитан-лейтенант. – Надеюсь, ты понимаешь, что отпустить мы тебя не можем?

– Вы слово командира дали. Или вы не хозяин своему слову? Обещали, так выполняйте.

– Ты меня на преступление, Сергей, не толкай. Ты знаешь, что со мной сделает командование, когда узнает, что я высадил тебя на вражеском берегу?

– Скажете, дал слово командира, не мог нарушить, посчитал уроном своей чести.

– Мне нужно подумать.

Бакунин все же не сдержал слово, отказался меня доставлять к финнам. День мы отлеживались на дне, изредка всплывая, чтобы собрать разведданные, тут был серьезный транспортный поток. А ночью направились в сторону Кронштадта. Бакунину пришла радиограмма идти туда. Обо мне тоже сообщили, как и о трофейной лодке, после этого приказ и поступил идти на Кронштадт. А газету со статьей обо мне капитан зажал, не вернул, пришлось сделать вид, что подарил ее команде «эски». Дальше все довольно просто. Пробежался и вырубил команду, сам всплыл на лодке и направился к финскому берегу. Команду связал. Подошел на складной лодке к финскому берегу между Турку и Хельсинки. Со мной два матроса были, которых я развязал, они и доставили меня к берегу, и заторопились обратно. Им еще своих развязать нужно. Через них я попросил передать капитану, что считаю его бесчестным человеком и не желаю больше с ним общаться. Упал тот в моих глазах глубоко как советский человек и командир.

После высадки я стал убегать в глубь территории. А они обратно погребли. Команде еще нужно до рассвета со своими встретиться, два тральщика и эсминец их выйдут встречать, а мне побегать придется. Конечно, не хорошо вышло, но сами виноваты, отпустили бы, и проблем не возникло. Кстати, трофейная лодка от нас оторвалась, ее еще найти придется, но это уже проблемы Бакунина. Пришлось побегать, и только на рассвете я наткнулся на дорогу, довольно оживленную трассу. На гул моторов вышел, тут с три десятка грузовиков с солдатами проезжали. Пять пушек противотанковых, на батальон не похоже, солдат маловато, но пару рот так перекидывать куда-то могли. Вот только куда? Да ладно, не важно. Я устроился рядом с дорогой, чтобы видеть ее, разложил снедь, которую прихватил с камбуза «эски», дня на три хватит, а если что, тут припасов наберу, трофеи никто не отменял. Так вот, мне жуть как понравилось использовать подлодку. Пусть в руках та у меня всего дня три была, но оценить преимущество такого передвижения я вполне успел. Нырнул и фиг достанешь, еще и от меня люлей торпедами получишь. Только финская подлодка мне действительно не особо понравилась. Мало того, что устаревшая, так и дальность хода мала. То ли дело германские подлодки. Финны мне их описывали, они им больше нравились.

Года два назад капитан в Англии был, а там в порт американская субмарина заходила, и им провели экскурсию. Так там такие удобства для экипажа, как будто не военный корабль, а круизное судно. Вот я сидел и размышлял, американка или немка? Какой сложный выбор. А вообще я изменил свои планы, спасу Олега, и на подлодке пойду к Филиппинам, добывая топливо по пути. А дальше уже по ситуации. Или лодку где-нибудь тут спрячу, на дно положу, а сам самолетом полечу.