Текст книги "Прорыватель (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Младший лейтенант Суворов, командир такового взвода, осуществляю передовую разведку своей части, – козырнув, представился я молодому лейтенанту, тот был моложе меня.

Тот неожиданно хмыкнул, очень весело, но почему, я понял после того как тот представился:

– Лейтенант Кутузов, командир миномётной батареи, командую ротой из сборной солянки бойцов из разных родов войск. Выбил немцев с моста, их тут всего два отделения при двух пулемётах было, и решил окопаться. Место для обороны уж больно хорошее.

– Миномётчик – это просто отлично, комбат будет рад, – я обернулся и посмотрел на дорогу, помахав флажком своим бойцам, чтобы подъезжали. – У нас миномётчиков нет.

Пока я тут разведку проводил, колонна наша подошла, так что все сюда подкатили. Кутузов убежал к моему комбату на доклад, а я проехав мост, отправился со своим подразделением дальше. Времени у нас мало, а до моста, где у немцев переправа находится осталось почти пятьдесят километров. Мы удалились от реки на шесть километров, когда я рассмотрел движение на встречу. Пришлось что-то срочно придумывать, потому как ни деревьев, ни оврагов тут не было, чистое поле. Придумка была на грани фола, но я надеюсь сработает. Подозвав флажками остальные танки, я объяснил свою задумку, после чего бойцы бегом принялись её выполнять. Оказалось, я уже заработал немалый авторитет в подразделении, и теперь меня слушают внимательно и выполняют приказы бегом. Конечно такого авторитета в Красной Армии как майор К, я не получил, да и вряд ли получу, но майор К, – это легенда, это можно сказать идеал, даже до идола поднялся. На него равняются, его постоянно поминают, по памяти рассказывая некоторые боевые операции, описанные в газетах. Поначалу меня эти частые поминания забавляли, но потом просто рукой махнул. Конечно, многие бойцы и командиры недоумевали, куда майор К, пропал, даже запросы в газеты отправляли, но майор К, сгинул, ярко начав, и после Берлина пропал. Я ответ знал, но говорить об этом не собирался, чтобы не выдать себя.

Когда немцы подъехали, была колонна из трёх танков, и шести грузовиков, головным были мотоциклисты, два аппарата с пулемётами, они увидели такую картинку. Стояло два явно подбитых русских танка, у них дымились корма, грузовик на обочине, вокруг него в беспорядке лежали убитые красноармейцы. Один зацепившись ногой висел вниз головой с борта, шинель его задралась. Из кабины свешивалось тело командира, упав на руль лежал убитый водитель. Чуть в стороне ещё один танк стоял. У всех машин люки открыты, вид недавно разбитой колонны русских, которые немцы немало повидали с начала войны. К моему удивлению, те встали, и надо сказать я это не прорабатывал. По плану немцы будут проезжать мимо, и когда я открою огонь, оттого и поставил танк в стороне, остальные присоединятся. Потапов в этот раз с конца колонны, я сначала, остальные по центру. План такой был, но немцы до меня не доехали. Я глазам своим не поверил, танкисты стали вылезать из своих машин, и дружной гурьбой направились к нам с шутками и прибаутками. Мотоциклисты – вот нет, эти сидели на месте, контролируя всё. Некоторые водители тоже вышли из машин. В общем, есть шанс захватить танки целыми, но как передать моё желание остальным командирам танков? Надеюсь те догадаются не стрелять по ним? Тем более все три танка, немного нимало, «четвёрки», которых у немцев и так не сказать что много.

Мой «БТ», стоял кормой к немцам, я всё сделал так, видимостью, что бояться им нечего, даже единенный целый на вид танк стоит к ним кормой, самым уязвимым местом, хотя у «БТ» всё уязвимо, и пушка направлена в другое место, она направлена на дорогу где эти немцы должны были проехать, но они не проехали. Зато кормовой пулемёт, а на моей машине он имелся, в роте таких танков было четыре, был как раз направлен на немцев, поэтому убедившись, что время самое удобное, я скомандовал Сергею:

– Осколочный.

И почти сразу открыл огонь из кормового пулемёта. И стрелял я не по танкистам. Хотя цель они тут номер один, но для меня вовсе нет. Пулемётчиков у немцев я посчитал опаснее, срезал их всех, включая водителей, а потом присоединился к остальным и добил танкистов, что метались между нами и своей колонной, некоторые бежали назад. Таких резвых отстреливали в первую очередь. Ну и водителей тоже. После этого бойцы совершили зачистку. У нас потерь трое, все раненые и как ни странно это из пистолетов отстрелялись немецкие танкисты, у немцев выжило трое, и только один без единой царапинки. Алексей уже завёл танк и развернувшись по моему приказу подогнал его к колонне, да и остальные туда подкатили, сбросив дымившееся тряпки с кормы. Тут неожиданно оказалось, что наши подъезжают, с холма спускаются. В общем, я от комбата чуть по роже лица не получил. Оказалось, они стали свидетелем как немцы как раз подъезжают к нашим «подбитым» танкам, думали это они нас. Пользуясь тем что немцы о них и не подозревают, видимо не предупредили, начали орудия отцеплять, готовится к открытию огня, пушки противотанковые на прямую наводку выкатывать, а ту раз, такой финт ушами. Немцы побиты, а наши якобы подбитые танки вовсю катаются, а убитые бойцы деловито осматривают технику и немцев. Правда потом обнял, когда я объяснил какую хитрость придумал. Тут он сказал, наверное, лучший комплимент что мог придумать:

– Ты действовал как настоящий танкист и коммунист, как майор К.

– Майор К не был коммунистом, – вздохнув, устало потёр я переносицу, усталость больше моральная была.

– Вы с ним знакомы? – тут же поинтересовался комиссар, что стоял рядом, да и начштаба подошёл.

– Лично нет. С одним из бойцов его группы. Он раненый был, ступня раздроблена. К станции везли в санитарной машине, там санитарный эшелон был. Да у нас мост провалился, тяжёлый трактор перегоняли вот и разрушил своим весом, пока чинили те стояли. Ну и пообщались. Он участвовал в акции в Берлине, столько интересного рассказал. А майора К, больше нет.

– Погиб? – с тревогой спросил начштаба.

– Я бы ни на кого не хотел наговаривать, всё со слов того бойца, но вернулись они благополучно. Майора К, арестовали, и увели бойцы НКВД, потом были слышны выстрелы. С тех пор ни его, ни его тело больше никто не видел.

– Враньё, – не совсем уверенно пробормотал комиссар, он как и остальные командиры был подавлен. Не знал, что они к этой легендарной уже личности такие тёплые чувств испытывают.

– Враньё или нет, товарищ комиссар, но бойцам об этом лучше не рассказывать, – ответил я.

– Да, тут ты прав.

– Товарищ майор, разрешите обратиться? – вытянувшись по стойке смирно, официально обратился я к комбату.

– Говори, – выслушав доклад нашего медика, тот по раненым сообщал информацию, мне тоже это было интересно, кивнул комбат.

– Я придумал план как уничтожить мост, не используя силы батальона. В принципе меня одного и хватит.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался тот, остальные командиры тоже со всем вниманием смотрели на меня.

– У нас есть трофейные танки. Можно один использовать как брандер. Это такие суда, начинённые взрывчаткой. Я говорю на немецком, переодеваюсь в танкиста, документы подбираю и еду на танке к мосту. Естественно, целую и нормальную машину не пропустят, она в передовых порядках нужна, значит нужно её повредить и сделать вид что я её перегоняю в мастерские на ремонт. Даже бумажку напишу от якобы командира с приказом об этом. Взорвём оружие чтобы розочкой раскрылось. В танк побольше тратила, мне доложили, что в последнем грузовике их несколько ящиков. Я заезжаю на мост, загоняю танк на середину, глушу, да так чтобы не завести было, поджигаю фитиль и запираю люки танка, после чего прыгаю в воду. Фитиль гореть должен не больше минуты, иначе успеют обезвредить. Спускаться буду вниз по течению. Дальше взрыв и две половинки моста течение прижимает к берегу, ещё больше повреждая его. Ремонту на сутки, но дальше уже вы со своими «трёхдюймовками» не даёте проводить ремонт. Немецкую оборону на нашем берегу даже можно и не трогать, главное, чтобы корректировщики нормально работали. Танковая группа заперта на нашем берегу, горючки нет, снарядов нет, думаю наши смогут их блокировать и уничтожить.

– Смелый план, но мне нравится, – сказал комиссар. – Я участвую. Немецкий знаю.

– А как с плаваньем?

– Вырос на берегу моря, – отмахнулся тот.

– Я ещё не решил, – посмотрел на нас комбат.

– Ну так решай, время дорого, – сказал комиссар.

– Чёрт с вами. Если не получится, придётся имеющимися силами атаковать. Действуем. Суворов, командуй, я вижу ты знаешь, что делать. Комиссар поступает под твоё командование, – последнее тот добавил с мстительной интонацией, которую даже не пытался скрыть, на что комиссар только улыбнулся.

– Есть, – козырнул я и действительно заторопился.

Действовать нужно сейчас, а подготовки предстоит немало. Пока одни бойцы освобождали один танк от снарядов, тот что постарее, с заплатками пробития брони, видать с нашими танками встречался, да восстановили, другие готовили взрывчатку. Потом сапёр заложил связку шашек тола, танк я отогнал подальше, заложил дуло землёй, и рванул ствол. Громыхнуло здорово и дуло действительно раскрылось в звёздочку. Я за это время форму на нас двоих подобрал, и документы, да и приказ на перегон повреждённой машины тоже сварганил на скорую руку. Вместо печати орёл с монетки, их у немцев хватало. Комбат только головой качал, наблюдая как я подделку делаю. Наконец всё готово, в танк почти тонну тола загрузили, бикфордов шнур уже проверили, секундомером подсчитали сколько по длине тот горит минуту. Два коробка спичек дали и две зажигалки, мало ли что. Документы свои и вещи я сдал, комбат обещал сохранить, как и комиссара. После этого я за рычаги, комиссар наверху, изображает танкиста, хорошо него тип лица нордический, вполне смотрелся, и так мы покатили обратно. Связь действовала, наушники неплохие, и мы так могли общаться. Выехав на шоссе, мы покатили к мосту. Башня стволом была назад развёрнута, и так короткий «окурок» сейчас напомнила не пойми что. И да, у комиссара повязка была на руке окровавленная. Повезло что медик у одного из раненых менял повязку и бинты пригодились для такого дела. А то чего это здоровый в тыл едет, а тот раненый и сопровождает подверженную машину. Всё должно соответствовать легенде.

На трассе я смог разогнаться до сорока километров час и поднимая клубы пыли, давненько тут дождей не было, мчался на этой трофейной машине к мосту. Встречные колонны шли сплошняком. Мост работает без остановки и как мне кажется, работал только на встречу, если нас и пропустят на тот берег, то не сразу. Так и оказалось, мы благополучно подъехали к очереди, встав в конец и я заглушил мотор. Судя по очереди, пропустят нас ближе к ночи, до неё около часа осталось. Может это и хорошо, нам скрыться легче будет, да и всё провернуть. Но сколько техники и войск за это время по мосту пройдёт? Это нашим с каждым пройдённым солдатом и танком будет тяжелее, это и огорчало. Судя по матеркам комиссара в наушниках, тот думал также. Тут он снова вышел на связь:

– К нам регулировщик идёт.

– К нам?

– Вдоль колонны этих порожних грузовиков впереди, но в нашу сторону. И ещё, сзади две машины с ранеными подошли. Красные кресты там.

– Лады. Если что, я с ним заговорю, отвлеклись на «рану» как будто она тебя мучает. Хорошо?

– Тогда врач что сзади в кабине сидит, вмешается.

– А, ну да. Ну тогда просто сиди.

Однако регулировщик, что шёл к нам с решительным видом, рассмотрел, что стало с пушкой, даже разговаривать не стал, а подошёл к санитарным машинам и велел им по обочине переехать в начало колонны, чтобы первыми проехать мост, когда дадут дорогу отсюда.

– О чём думаешь? – спросил комиссар, когда регулировщик ушёл.

– Думаю дать по газам и скидывая грузовики с пути выскочить на мост, закупорить его, поджечь фитиль и в воду.

– Об одном думаем, тоже рассматриваю это с разных сторон. Но раненых куда девать? Их в любом случае заденет, пока к мосту прорываемся, а потом после взрыва.

– Есть такое дело, – со вздохом согласился я. – О раненых думаем, как будто они наши, и не они стреляли и убивали наших людей.

– Мы должны быть выше них. Мы люди, а они фашисты.

– Они не фашисты, – спокойно сказал я. Уже устал повторять эти нюансы.

– Как это не фашисты?

– Немцы – нацисты, а фашисты – это итальянцы, как мы коммунисты. Очень немцы обижаться что их фашистами называют, сравнивая с презираемыми ими макаронниками. Они так итальянцев называют.

– Да? Я не знал.

– Назвать немецкого офицера фашистом, это всё равно что красного командира белым офицером, если не в морду даст, то в харю плюнет точно. Так что вы всё-таки такие нюансы учитывайте.

– Я понял, спасибо… Смотри, эти сволочи тяжелый гаубичный дивизион пропускают. Смотри, и трактора наши.

– Я вам больше скажу, орудия тоже наши. «Мл-Двадцать». Немцы ещё те барахольщики, свезли к нам всю технику из захваченных стран. Они мне кажется только авиацию свою используют, а наземные войска что захватили, то и пригодилось. О, на том берегу забегали, кажется нашу колонну готовятся пропустить.

– Да, я вижу.

Однако нас обманули, пропустили раненых, прибыло ещё шесть машин, и снова остановка. Видимо сюда срочно перекинули резервы и их собирались пропустить как можно больше. Настолько это важно, что рядом начали подготовку чтобы развернуть новую вторую понтонную переправу.

– Раненых нет, – напомнил я комиссару. – К тому же темнеет. Так что держись. И спички приготовь.

– Они у меня в руке.

Запустив двигатель, я дал ему немного прогреться, и дав газу, свернув с дороги впереди стоящий грузовик, помчался дальше. Больше машин я не давил, тут всё может зависеть от случайностей, порвал гусеницу и всё, встали, в результате мост останется целым. А у нас задание сложнее, отчего и катил по обочине, лишь подмял мотоцикл регулировщиков. Вот когда я ворвался на мост, комиссар открыл огонь из пулемёта, бил по машинам с той стороны берега. Причём вышло удачно видимо случайная пуля попала в бензовоз, полыхнуло здорово и бегущий по уклону огненный бензин поджигал другие машины. Бегали люди живыми факелами, а комиссар от восторга только матерился. Сбросив с понтона грузовик, из того ящики посыпались, я со всего маху врезался в штабной автомобиль, подминая его под себя вместе с одержимым, потом столкнул в воду штабной бронетранспортёр, антенны указывали на это, и врезавшись в следующий штабной автобус, видимо приходил штаб какой то части, замер. Двигатель нехорошо стукнув, замолк. И я понял, навсегда.

– Поджигай! – приказал я, и стал пробирать в башню, так как люк мехвода оказался заклинен, там крыша смятого автобуса блокировала его.

Открыв боковой люк, я отметил как комиссар поджёг шнур, тот зашипел, и велел ему выбираться. Терпимо, по нам пока не стреляли, на мосту кроме нас были свои, вот они как раз опасность и представляли. С берега нас с одной стороны прикрывал автобус, его развернуло на мосту, передок всмятку, а остальное цело, а с другой стороны полыхал штабной автомобиль. Огонь и дым скрывал нас. Я укрылся за танком и когда комиссар матерясь выбрался наружу, он поначалу повис, кобурой зацепился, но потом ничего, выпал наружу. Я дважды выстрелили, попал в автоматчика что бежал к нам, но тот был не один, в них я выпустил остатки магазина и дальше комиссар прикрывал меня. Закрыв люк, повернув ключом замок, я следом за комиссаром прыгнул в воду, почувствовав, как дёрнуло руку, никак зацепили, и дальше мы уходили под водой всё дальше и дальше, загребая ледяную воду. Старались на максимум уйти под воду и отплыть, тем более темнело, а ночь скроет нас. По реке шлёпали пули, их слышно было, да много, но нас не достало. Хотя какая ночь, под водой светло от того пожара на берегу. Ну, комиссар. Я вынырнул чтобы отдышаться и ещё набрать воздуха, метрах в десяти хрипло дышал комиссар, когда рвануло. Абзац, я чуть под воду не ушёл, хорошо рот открыл, взрывной волной слегка оглушило, но и только, а вот напарнику похоже досталось больше, пришлось подплыть и схватив за шиворот поднять на поверхность и дальше удерживая его локтем за шею, загребая так и уходить по реке. С неба разная мелочь и мусор падал, то и дело слышно было шлепки о поверхность, но на нас ничего не упало. Какой-же он тяжёлый, так и тянет под воду. Да тот вскоре откашлявшись и придя в себя начал помогать, а потом и сам поплыл.

– Силы берегите, не надо такие резкие движения делать, – хрипло, но тихо велел я ему, река голоса далеко разносит.

Позади остались крики, шумы, стрельба, пожары, а мы плыли в темноте, старясь не потеряться, и прикидывали, когда уже можно будет выбираться на берег.

– Ботинки на дно тянут, да и кобура с пистолетом.

– Ну мы же обговорили это. Перед прорывом скидываем в танке обувь и оружие. У меня пистолет в кармане был, я его выбросил, когда в воду прыгал. Так что я налегке плыву.

– Забыл, – признался тот. – Переволновался. Когда же наши-то будут?

– У поворота реки должны быть, рано им ещё. О, слышите, наша артиллерия работает. Пока мы ждали, те позиции подготовили и орудия развернули на максимальной дальности, корректировщик уже на квадраты все окрестности у реки разбил, спасибо точным трофейным немецким картам, и сейчас только работать по ним. С тем скоплением техник что там собралось, промахов не будет. Да и вы подсветили, ночью работать можно.

– А как далеко орудия могут стрелять? Я откровенно сказать не интересовался. Упустил этот момент, – с перерывами, тяжело дыша, спросил напарник.

– Ну вы даёте, товарищ комиссар. На шесть с половиной километров они бьют. Но тут думаю пять, да и из укрытия, скорее всего из оврага по настильной траектории, иначе бы мы их «голоса» чётче слышали, а тут едва слышно рокочут. О, слышите загрохотало? Это снаряды так рвутся, скорее всего случайный снаряд в машину с боеприпасом попал. Весёленькая у немцев ночка… Кажется, поворот, давайте ближе к берегу загребать, а то честно скажу я коченеть уже начал.

Дальше послышался окрик, и запросили пароль:

– Девять.

Назначенное мной число было семнадцать.

– Восемь, – ответил я и нащупав дно, мы с комиссаром выбрались на берег, где попали в руки трёх бойцов разведвзвода. Бойцов специально отправленных, мной же, встретить нас.

Дальше нас растирая раздели, стянув мокрые тряпки, после чего растёрли спиртом, и пока мы пили горячий чай из моего термоса, нам вернули форму. Мне правда руку сначала перевязали, там хоть и царапина была, но отчётливый пулевой след был виден. Так что мы надели тёплое исподнее, форму, я комбез и кожанку со шлемофоном, последними сапоги натянули. У комиссара шинель и будёновка, вот вроде и всё. Мы допили чай, он с мёдом был, и собравшись последовали за бойцами к нашему лагерю. Те делились впечатлением, поначалу те корректировщикам помогали, телефонную линию прокидывать, маскировать её, и видели, что мы стоим и ожидаем своей очереди в немецкой колонне, а потому уже тут ждали. Слышали, как грохотало, но что именно, узнали только от нас. Я особо и не скрывал, описывая наши приключения, так что дорога прошла незаметно. Не знаю какими тропками нас вели бойцы, но если тут немцы и были, посты или секреты, то мы их обошли и вышли к ночному лагерю. Комбат не спал, был в курсе всего, корректировщики в режиме реального времени описывали всё что видели. Правда, сказали, что мы скорее всего погибли, мы с другой стороны в воду прыгали, не видели те этого. Так что тот нас обнял, расцеловал, и похвалил. Мост повреждён, сильно, так ещё наши пушки что находились в километре от лагеря, под прикрытым одного взвода бойцов, открыли огонь и четыре орудия выпустило по боекомплекту по другому берегу, после чего орудия на передки, прицепили к машинам и укатили. Они уже тут были, пока мы шли от берега, в лагерь прибыли. Я же, получив обратно свои документы и вещи, направился на поиски взвода, где он расположился мне было известно. За время моего отсутствия подразделением командовал Потапов. Встретили меня радостно, что не могло не радовать.

Следующие сутки особо никаких дел не было, мы стояли на месте, выслав в разную сторону разведку, не отсвечивали, и ожидали пока наши подразделения и роты подтянутся. Правда маскировка плоха была, углядели наблюдатели с неба и пришлось стоянку менять и маскироваться куда лучше. Но это обычные будни были. Пищу горячую выдают, отдыхаем фактически, чего простому солдату не радоваться? Я бы конечно по дорогам тут покатался, немцев половил, прихватывая небольшие группы, но добро не давали. Следующей ночью после нашей операции у места, когда я к своему подразделению от медиков возвращался, мне повязку сменили, и тут на полпути меня перехватил комиссар, обратившись ко мне с такими словами:

– Нам нужно поговорить. Серьёзно.

– Можно и поговорить, – несколько настороженным тоном сказал я.

Он так внезапно выступил из темноты, а у нас в лагере светомаскировка была, что я чуть не подпрыгнул. Раз тот тут пообщаться хочет, а не в штабе делает, значит дело личное и посторонних ушей не касается. По крайней мере я именно так понял его просьбу. Однако оказалось говорить будем в другом месте, мы прошли чуть дальше и зашли в палатку комбата, достаточно большую, тут даже столик был и пара парусиновых складных стульев. Столик, впрочем, тоже складной. Комбат сидел за ним, а комиссар устроился на свободном стуле, указав мне на свободный ящик из-под патронов.

– Присаживайся.

Устроившись на ящике, я продолжал всё также насторожено поглядывать вокруг, особенно на командиров.

– Скажи, Саша, а кто ты? – прямо спросил комиссар.

Я молчал, несколько секунд рассматривая командиров, что явно с некоторым напряжением ожидали ответа. И что им сказать? И стоит ли, если есть тонкие стенки палатки? Любой имеющий хороший слух, встав рядом, услышит о чём мы говорим. Конечно снаружи часовой прохаживается, но и он тоже как свидетель. Эх, ладно была не была. Свои люди, воевали вместе, врать им в глаза я больше не хотел.

– Моё имя не Александр, а Анатолий, остальное совпадает. И все документы при мне поддельные. Ну кроме удостоверения командира. В Красной Армии, да и в Вермахте тоже, я более известен как майор К. Вроде всё. А в чём такой интерес? Меня вычислили и уже едет новая группа захвата?

– Неожиданно, – пробормотал комбат.

А вот комиссар лишь хмыкнул, видимо подозревая что-то подобное, и повернувшись к майору, сказал:

– Умный парень. А то что ты рассказал о расстреле, это как?

Последнее уже было ко мне, пришлось описывать:

– Всё верно. Меня везли на расстрел, и тот командир что получил этот приказ сверху, в ярких красках описывал как меня шлёпнут. Пришлось бежать. С моста прыгал в Киеве, когда его на машине проезжали. Бежать со скованными за спиной наручниками, да ещё плыть с ними, это очень трудно. По мне палили только так, задели руку, но я с мог уйти. Хотел за линию фронта уйти, партизанский отряд организовать, да с поезда не смог сойти, до Москвы и довезли. Я и подумал, что если сменить имя и с нашими можно воевать, получив повестку…

Дальше не особо что скрывая, я и описал как обустроился в Москве, как за счёт бандитов купил дом, обеспечил его всем, сколько бандитов положил, потом семьи поселил и поехал воевать.

– Я думал больше времени будет. Как меня вычислили? Я конечно особо не скрывался, пару раз даже чуть не попался, но всё же?

– Не знаем. Из Москвы группа по твою душу прибыла, – сказал комбат. – Мы как сюда прибыли, колонну машин под прикрытием танка и броневика в тыл отправили, за ротами и оставшимися боеприпасами. Туда интендант нормально добрался, за несколько часов, путь-то изведан, а обратно, днём уже, через брод пройти не смогли. Его немцы заняли. Несколько машин пожгли, танк подбили. Интендант отправил зама предупредить, а тот ушлый, переплыл в сторонке, и заметив костёр на дороге, обнаружил пост с мотоциклом, ужинали те, подобрался и растерял их из пистолета, мотоцикл знал, и за два часа доехал до нас. Вот только что доложился. Сообщил также что когда наши собрались двигаться обратно, к ним группа из девяти бойцов вышла, предъявив серьёзные документы из штаба фронта которому мы на прямую подчиняемся. Все сотрудники НКВД, их интересовал ты, не говорили, но много расспрашивали о тебе, вот и заняли одну из машин. Сейчас у брода ожидают, пока подойдут подразделения одного из полков стрелковой дивизии. Той самой с которой мы артиллерией поделились.

– Понятно. Это группа зачистки. Хотят раз и навсегда решить вопрос со мной, чтобы наверняка. Интересно, это кому же я дорогу в верхах перешёл, что те отдали приказ на мою ликвидацию? Похоже снова бежать придётся. Жаль, я тут хотел повоевать. Отпросится у вас, и со своим взводом пощипать немцев что на нашем берегу. Уменьшить их численность.

– Знаешь, а это отличная идея, – сказал комиссар. – Мы дадим тебе приказ на рейдовые операции без указанного срока времени на это. Приказ оформим официально через штаб батальона.

– Я не могу на это выделить машины, – нахмурился комбат. – Если только ты оба трофея заберёшь. Всё равно стоят без дела. У нас на них ни людей, ни специалистов нет. Ладно грузовики или мотоциклы, водители нашлись, а танки едва перегнали. Бойцов из своего взвода наберёшь, но добровольцев.

На последней фразе они с комиссаром синхронно усмехнулись. Дальше комбат вышел, готовить приказ, а мы с комиссаром поговорили. Тот старательно выпытывал у меня всё по операциям в тылу у немцев, и как мы в Берлине отметились. Всё это он заносил в блокнот, я ничего не скрывал, и даже свои ощущения или эмоции описывал от той или иной операции. Тот хотел политинформацию провести, и я ему с этим помогал, с подготовкой по теме майора К. Дело-то нужное. Комбата полчаса не было, а когда вернулся то тоже посидел послушал, а потом постучал по стеклу циферблата часов. Время. Вот и вышло что у нас с комиссаром и было-то всего полтора часа на такое тесное общение. Я чуть носом клевать не начал, полночью уже, спать хочется, а тут чую ещё предстоит бессонная ночь. Я конечно двужильный, но придётся потерпеть. Закончив, мы втроём направились к месту стоянки моего взвода. Там часовой из моих подчинённых, узнав нас, пропустил. Я стал поднимать людей, тех кто спал, особенно мехводы выдохлись после обслуживания машин, рейд-то сутки назад вышел не лёгким, и скомандовал взводу построиться, всем восьмерым, но сам в строй не встал. Однако это не всё, комбат поднял весь батальон, и вскоре подковой тот был выстроен. Темно было, лишь силуэты техники и людей угадывались, но комиссара, что взял слово, это не смущало. Тот громко сказал:

– Товарищи танкисты, бойцы коммунистического батальона. Я как ваш комиссар хочу сообщить вам приятную и неожиданную весть. Один из наших командиров, младший лейтенант Суворов, вам более известен как майор К. Да-да, это именно он, мы с комбатом в этом убедились. Так получилось, что кто-то из командования, отдал приказ арестовать его и расстрелять по надуманному предлогу, но я считаю Суворова большим коммунистом чем те, кто отдал этот приказ. Ему пришлось бежать и скрываться, сменив документы, но его нашли. Сюда уже едет группа что должна нашего боевого товарища убить. Это сотрудники НКВД. Моя личная просьба, ни какие разговоры с ними не заводить, стараться не обращать внимания, и вообще делать вид что ничего не знаете о товарище Суворове. Если они узнают где он, я уже сказал, что будет. Мы с товарищем майором решили помочь нашему герою. Подписан приказ о том, что будет сформировано отдельное моторизованное подразделение под командованием товарища Суворова. Мы передадим ему трофейные танки, и он будет громить немцев что прорвались в наш тыл, как громил нацистов в их тылу Украины и Белоруссии, о чём столько писали в газетах, или как уничтожал нацистов в Берлине. Группа небольшая, и требуются добровольцы. Пусть убийцы его ищут на просторах нашей Родины пока он честно воюет. Коммунисты, проследите чтобы моя просьба была выполнена. А теперь добровольцам попрошу подойти к товарищу комбату и товарищу Суворову.

Надо сказать, толпился у нас весь батальон, и все хотели пойти со мной. Было очень приятно, а комбат отшучивался, отшивая очередного добровольца, мол, он и сам бы со мной пошёл, но не может покинуть свой, пост, вот и вы его не покидайте. Не сильно убеждал, но всё же накал сбил. Потапов из моего взвода уж очень рвался со мной, но я его на своё место решил поставить, взводом будет командовать. Брал с собой только двоих из своего взвода. Это мой экипаж. Их уже внесли в списки и те побежали к нашему теперь бывшему танку чтобы перетащить все вещи в один из двух трофеев. Помимо этих танков, нам выделили «Захара». Желательно конечно трофейный грузовик, но они все ушли с интендантом, и сейчас находятся с той стороны брода. Далеко. А в грузовик я приказал погрузить три бочки, в двух бензин для танков, в третьем для самого грузовика. В захваченных «Опелях» колонны, что мы взяли вместе с танками, было топливо для них, а вот снарядов нет, колонна та везла в основном продовольствие. Так что снаряды, выгруженные из взорванного танка, тоже в «Захар» отправились. Патроны к пулемётам, продовольствие. В общем, в машине места осталось на десяток бойцов, но откровенно скажу, что больше и не нужно. Танкистов мало, вместо десяти, всего трое. Больше я не брал, чтобы не ослаблять роту. Наберу. Вместе с приказом на формирование рейдовой моторизованной группы, я получил приказ грести под себя всех встречных окруженцев, что мне могут пригодится, и я планировал так набрать себе бойцов с необходимыми специальностями.

В остальном мне помогал комбат, я ему сообщил что мне нужны разведчики, и пять бойцов во главе сержантом, с тем самым что мы дорогу разведывали и с которым успели найти понимание, уже были отобраны. Потом сапёра мне нашли, тот самый что танк минировал, опытного пулемётчика, артиллериста и миномётчика. Они были из окруженцев что набрал комбат, почти две сотни человек, есть из чего отобрать. И танкисты были, мало, но они пополнили штаты нашей роты, и мой танк теперь забрали. Лишних танкистов не оказалось. На этом всё. Отобранные добровольцы побежали за вещами, а потом и к машине. «Захара» мне с водителем выдали, значит и он теперь доброволец. Тут появилась возможность, раньше её не было, и я поговорил с комбатом и комиссаром:

– Зачем вы это сделали, зачем всё рассказали? Это же по вам и ударит, верха не любят, когда им в колёса палки вставляют.

– Так нужно было Толя, так нужно, – вздохнул комиссар. – Ты пойми, как прогнило наверху, если нашего национального героя, а ты не дёргайся, именно так, просто решили убить. Видимо славы испугались, как со Чкаловым было, или зависть мучает. Сами так воевать не умеют, а вот истребить тех кто может, легко. Я из репрессированных, но восстановленных, Толя, знаю что говорю. А ты настоящий коммунист, я это вижу, умею разбираться в людях. Таких коммунистов у нас в батальоне хватает, они не дадут нас арестовать с комбатом за сделанное, и не дадут группе НКВД тут работать, и на тех что за тобой едут, будут смотреть как на Врагов Народа. А твои бойцы, что с тобой поедут, они же свои жизни не пощадят, но не дадут тебя убить. Поэтому и раскрыл всё. Ты же в комментариях в газетах писал, что нужно воевать умением, а не количеством, вот и воюй. Мы ещё общее письмо напишем на имя товарища Сталина и в Политуправление чтобы прекратили это подлое преследование.