Текст книги "Растление великой империи "

Автор книги: Владимир Максимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

А вот вам реальное воплощение этих теоретических изысканий нашего государственного мужа:

«Уполномочен заявить, что Грузинское телевидение подчиняется Верховному Совету республики и проводит избранный им стратегический курс. Поскольку позиции Верховного Совета и Национального конгресса (то есть оппозиции. – В. М.)в оценке политической ситуации радикально различаются, объявляю запрет на освещение в телевидении заявлений и обращений Национального конгресса».

Это уже из политической сокровищницы новоявленного Президента.

Если же добавить к этому, что политических заключенных в нынешней демократической Грузии стало значительно больше, чем при тоталитарном режиме, а все решения в Верховном Совете этой республики принимаются единогласно (это при наличии в нем довольно весомой группы депутатов-коммунистов), а все оппозиционные средства массовой информации разогнаны (к примеру, русскоязычная газета «Молодежь Грузии») или запрещены, то нетрудно представить.

Что же в конце концов возникает здесь (если уже не возникло!) на развалинах посткоммунистической эпохи.

И если бы это касалось одной только Грузии, это можно было бы отнести за счет ее восточного своеобразия! К сожалению, в большинстве бывших советских республик, заявляющих сегодня свое право на независимость, прослеживается та же самая угрожающая тенденция.

В той же европейской Литве оппозиция практически не имеет ни малейшей возможности публично пропагандировать свои взгляды. Бывший премьер республики Прунскене, посмевшая иметь суждения, не совпадающие с политикой Председателя Верховного Совета Ландсбергиса, вынуждена искать трибуну для высказываний где угодно, кроме Литвы, а мнения представителей национальных меньшинств, проживающих на территории республики, в частности, польского, вообще не принимаются во внимание.

К тому же, как это ни печально, литовские демократы и борцы за независимость с завидной трогательностью продолжают в своей повседневной практике культивировать застойные традиции своих тоталитарных предшественников.

Не успел, к примеру, Ландсбергис, скромный в недавнем прошлом преподаватель вильнюсской консерватории, пробыть у власти чуть более года, как он спешит осчастливить эмансипированных подданных увесистым томом своих речей и докладов, желая, видимо, увековечить собственную особу в истории национальной политической мысли. Даже проклятый нынче всеми Сталин в первые годы своей диктатуры не мог позволить себе такой роскоши.

Нетрудно вообразить, во что выльется культ Ландсбергиса, если, не дай Бог, он, наподобие «вождя всех народов», пробудет на своем посту более тридцати лет!

В Молдавии дело обстоит еще хуже. Заклинания о «Великой Румынии» давно сделались здесь общим местом национальной публицистики. В тотальной войне против любого инакомыслия средствами не стесняются. Председатель Верховного Совета Гагаузской республики, входящей в состав Молдавии, сидит в тюрьме без всякой надежды на освобождение, а призывавшую к межнациональному примирению молодежную газету просто-напросто сжигают.

Если же добавить ко всему этому кровавые распри между Арменией и Азербайджаном, Киргизией и Узбекистаном, проблемы месхов, немцев Поволжья, русских беженцев из республик, то картина вырисовывается, прямо скажем, малоутешительная, а говоря откровенно – апокалиптическая.

Учитывая при этом, что уже раздаются голоса, призывающие к дележу ядерного оружия между всеми включенными когда-либо в советскую империю национальностями, нетрудно уже сейчас смоделировать, каким образом и для каких целей оно – это оружие – может быть использовано нынешними борцами за демократию и независимость от всех и от всего. И в первую очередь, от всякой ответственности.

Поэтому, наблюдая сегодня за процессами демократического и национального освобождения в Советском Союзе, я с чувством глубочайшей горечи спрашиваю себя:

– Если это демократия, то что же тогда фашизм?

¹⁹⁹¹

Что с нами происходит?

Не так давно мне довелось прочитать в «Советской культуре» взволнованную и в высшей степени профессиональную статью о трагической кончине замечательной русской актрисы Георгиевской. Вместе с автором я искренне содрогнулся ее участью и так же искренне возмущался окружавшим ее до самой кончины общественным равнодушием. Но тем не менее с выводами статьи, определявшими причины такого опустошающего равнодушия, мне все же согласиться трудно.

Впрочем, выводы эти сделались сегодня в средствах массовой информации, а также в литературе, театре и кино основополагающими и сводятся они к замечательной в нравственном смысле, но далекой от подлинной истины схеме: семьдесят с лишним лет исторического забытья, идеологической обработки, коллективной взаимозависимости превратили наш народ в сборище духовных монстров и моральных калек.

Разумеется, здесь едва ли позволительно сбросить со счета все перечисленные выше факторы. Тоталитарное наследие долго еще будет сказываться на модели нашего общественного бытия и в нашей общей психологии. Но объяснить этими факторами любое негативное явление советской повседневности было бы крайне наивным и к тому же сущностно опасным упрощением.

Вот уже почти двадцать лет я живу на свободном, демократическом Западе и, увы, ежедневно, повторяю, ежедневно сталкиваюсь с теми же самыми негативными явлениями, а зачастую и с еще более удручающими. Оказывается, так называемое цивилизованное общество, никогда не переживавшее тоталитарного опыта, страдает теми же самыми пороками, той же самой нравственной деформацией, что и мы, грешные.

Прекрасно понимаю: своим непрошенным вторжением в эту область я, выражаясь по Окуджаве, подпорчу весь уют, или, вернее, душевный комфорт немалому числу отечественных публицистов, зарабатывающих нынче хлеб на проблемах нравственности и морали, но все же во имя той же объективной истины позволю задать им, и себе в том числе, несколько наводящих вопросов:

Почему, к примеру, по каким наследственным причинам актриса, с куда более известным, чем у несчастной Георгиевской, именем, умирает в самой свободной стране Западного полушария практически в том же положении – в полной нищете, брошенная и забытая даже самыми близкими людьми, включая одного из ее мужей – великого драматурга современности? И если бы не второй (хотя, может быть, и третий) муж – спортсмен, оплативший счета, ее не на что было бы похоронить. Я говорю о Мерилин Монро.

Почему также благословенная и благополучнейшая Америка до сих пор (кажется, сейчас только мы начинаем в этом смысле обгонять ее!) прочно занимает первое место в мире по преступности, СПИДу, детским самоубийствам, банковским и промышленным аферам? Неужто от избытка свободы? Если это так, тогда нам нечего жаловаться на наше собственное одичание: за свободу надо платить.

Почему и ее соперница по материальному благополучию – Земля Обетованная Швеция – тоже неизменно удерживает первенство в Западной Европе по самоубийствам и алкоголизму? С чего бы это, какой генетической катастрофой это можно объяснить?

Каким тоталитарным наследием можно объяснить длящуюся вот уже несколько десятков лет кровавую гражданскую бойню в Северной Ирландии, где «тупоконечники»-католики никак не могут поделить свои религиозные цацки с «остроконечниками»-протестантами? Только что вот британского министра укокошили, да и Кабинет в полном составе уцелел недавно лишь чудом. Согласитесь, у нас хоть до этого дело пока не дошло.

Какое историческое забытье или идеологическая обработка толкает великое множество людей всех цветов кожи, национальностей, вероисповеданий во всем мире совершать ежедневно самые чудовищные преступления? Беру, к примеру, наугад сообщения из нескольких номеров «Нового русского слова» – газеты, более семидесяти лет выходящей в Нью-Йорке:

1. Пьяный мерзавец прямо у автодорожной магистрали, на глазах у водителей и пассажиров целой колонны машин насилует трехлетнюю девочку – дочь своей сестры, и лишь у двух, повторяю, двух смельчаков из по меньшей мере сотни зрителей хватает мужества попытаться прекратить это гнусное позорище.

2. Белый изувер признается в полиции в зверском убийстве и расчленении полутора десятков человек, просто так, потехи ради. Причем трупы он расчленял и хранил в собственной комнате, где продолжал жить как ни в чем не бывало.

3. Легислатура штата Нью-Йорк запрещает преследование полицейских за употребление ими наркотиков (и это на фоне почти истерической кампании по борьбе с наркобизнесом). Могу себе представить, если бы подобное решение вынес Моссовет! Сколько бы шуму поднялось на весь мир по поводу тоталитарности русской психологии! А тут хоть бы что: свобода!

4. В течение чуть не пятнадцати лет в детском учреждении для ребят из привилегированных семей воспитатели во главе с хозяйкой растлевали воспитанников от двух до четырнадцати лет, снимали свои безобразия на пленку и сбывали ее в порнобизнес. Куда уж там нашим сановным развратникам вроде Берии или Кунаева! Но что еще любопытнее, дети, становясь впоследствии взрослыми, даже не пытались жаловаться на своих бывших воспитателей, настолько укоренен оказался в них страх перед последними, а ведь они выросли свободными в свободной стране.

5. Еврейская община Нью-Йорка жалуется на индифферентность властей по отношению к погромам еврейских магазинов и осквернению синагог. Разумеется, с погромом в ЦДЛ таких пустяков даже сравнивать нельзя!

6. Дочь и внучка в Америке душат своих стариков одним и тем же полотенцем, по очереди, на глазах друг друга, чтобы сэкономить на их содержании. Медицинские сестры в Австрии разными способами умерщвляют престарелых пациентов в госпитале, дабы те не надоедали им на дежурствах. Крупные испанские маслобойщики поставляют европейским клиентам отравленное ради наживы оливковое масло, а их австрийские коллеги-виноделы то же самое проделывают с вином (это к вопросу о стерильной щепетильности свободного рынка на Западе). Результат: около двух десятков трупов. Взяточники-конгрессмены и сенаторы спокойно разгуливают на свободе, под защитой парламентской неприкосновенности. Шестьдесят процентов черных детей в Америке не знают своих отцов.

Примеры эти можно множить буквально до бесконечности.

Еще раз подчеркиваю, подобные вещи не только в США, но и во всех странах Западного полушария – ежедневная реальность. И, уверяю вас, общественность и пресса относятся здесь к таким явлениям гораздо равнодушнее, чем в СССР. На Западе любая информация о них лишена какого-либо морального пафоса, об этом сообщают только как о факте повседневной жизни, не более того.

Мы дорого заплатили за свои многолетние просоветские иллюзии: нигде не живется так хорошо, как у нас. Стоит ли нам после этого впадать в иллюзии прямо противоположные: везде хорошо, где нас нет. В своем благородном порыве переосмыслить прошлое мы зачастую теряем чувство реальности и меры. Ничем иным я не могу, например, объяснить восторги некоторых публицистов по адресу тоталитарного Китая, где по сей день для подавляющей части населения две чашки риса в день считается хорошим достатком, а торговля детьми и женщинами – рядовым промыслом, или демократической Индии, где идет перманентная гражданская война, где в день каждых выборов гибнут тысячи людей, где «неприкасаемые», составляющие более половины населения, не могут занимать никаких официальных должностей и где страной практически беспрерывно правит одна и та же семейная олигархия Ганди, три представителя которой уже умерли не своей смертью.

Кто-то недавно с горечью заметил, что мы живем в уголовной стране. Увы, мы живем в уголовном мире. Разница только в степени уголовности, не более того. И коли уж спрашивать, что с нами происходит, то спрашивать следует не у одной лишь советской аудитории, а у аудитории глобальной. Что происходит с современным человеком вообще? А то ведь, восхищаясь роскошными витринами чужих магазинов, мы можем просмотреть что-то куда более существенное и даже судьбоносное.

Поэтому пора бы нам всем, наконец, понять, что в нашем не лучшем из миров нет выбора между плохим и хорошим, а есть выбор между плохим и еще более худшим. И лишь в этом смысле западная цивилизация, конечно же, предпочтительнее.

Нам также необходимо понять и принять, что, оставаясь на азиатском уровне технологии, производства и культуры труда, мы не вправе претендовать на европейский уровень жизни. Не поднявшись над этим уровнем, нам придется довольствоваться тем же, что и китайцы, – двумя чашками риса и пучком капустных листьев в день. И при этом широко улыбаться.

Легче всего объяснить себе свои несчастья или пороки своего общества наследием тоталитарного прошлого. Гораздо труднее разглядеть их в самих себе. Но если мы не найдем отчаянного мужества это сделать, надеяться нам не на что. Нас никто не спасет.

Меня-то лично как раз и обнадеживает то, что наша интеллигенция, в отличие от западной, так заинтересованно и остро, с очищающей душу болью реагирует на «проклятые» вопросы современной жизни. Значит, все-таки вопреки злой воле тоталитарного молоха она сохранила в себе «душу живу».

(Если, разумеется, все эти похвальные качества не продиктованы ей лукавыми мотивами политической моды, не имеющими ничего общего ни с нравственностью, ни с моралью.)

И в заключение пассаж из Джакомо Леопарди, процитированный Николаем Тихоновым на Первом съезде советских писателей:

«При всяком государственном строе обман, наглость и ничтожество будут царить на земле. Свет – не что иное, как обширный заговор негодяев против честных людей. Девятнадцатый век так же не в силах изменить этот порядок вещей, возродить и возвысить человеческую природу, как девятый, десятый или какие-либо будущие века».

Правда, затем докладчик заверил слушателей, что Советский Союз уже это все проделал, то есть и «возродил», и «возвысил», но, к сожалению, результаты этого чуда мы расхлебываем до сих пор. И, Бог весть, расхлебаем ли вообще.

Так стоит ли нам возвышать свою душу новыми, хотя и прямо противоположными иллюзиями? Не вышли бы они – эти иллюзии – нам с вами боком. К тому же не в таком уж отдаленном будущем.

¹⁹⁹¹

В поисках потерянного рая

К сожалению, история данного сюжета совпадает с историей человечества вообще: сколько существует человек, столько он ищет причину своих бед в ком и в чем угодно, только не в самом себе. В контексте современной России и пост-тоталитарного общества в целом этот самоубийственный поиск приобрел сегодня особенно многообещающие масштабы.

Создается впечатление, что здесь, во вчерашнем интернациональном раю все ненавидят всех и каждый боится каждого. Схватываются в кровавых междоусобицах народы, веками жившие между собой в добром согласии; недавние конформисты, едва облегчившись от партийных билетов, на уличных митингах призывают народ к топору; бывшие мастера заплечных дел и международного шпионажа из органов госбезопасности обучают общество демократии без берегов; потомственные карбонарии путают доверчивую толпу русскими националистами, которые в свою очередь обвиняют их в жидомасонстве, а все они вместе взятые требуют крови коммунистов.

Это массовое безумие, наподобие серной кислоты разъедающее пост-тоталитарный мир сверху донизу, создает смертоносную атмосферу, в которой делается немыслимым становление какой-либо позитивной идеи или практически перспективного действия. Жизнь общества превращается в шизофренический хаос, где растворяются, исчезают все эстетические, политические и нравственные ориентиры.

Такова, видно, расплата за семьдесят с лишним лет идеологической наркомании, когда соблазнительные химеры возносили нас в призрачные высоты социальной гармонии, не оставлявшей нам ни места, ни времени для трезвого осмысления реальной действительности.

Увы, на мой взгляд, мы находимся только в самом начале этой расплаты, ибо на ядовитой почве посткоммунизма в ближайшем обозримом будущем не может произрасти ничего, кроме монстрообразных политических мутантов. И вот мы уже наблюдаем, как на месте бывших тоталитарных образований, под радужным знаменем свободы и независимости возникают откровенно фашистские или полуфашистские модели: к примеру, в Грузии, где превосходство грузинской нации перед всеми другими народами открыто провозглашается самим новоявленным Президентом, а политических заключенных стало гораздо больше, чем при коммунистах или в европейской Словакии, где абсолютно официально канонизируется гитлеровский пособник Тиссе.

И сколько подобных сюрпризов ожидает нас в процессе национального освобождения народов, порабощенных тоталитаризмом, теперь уже нетрудно предугадать. Достаточно хотя бы вспомнить недавний призыв одной демократической дамы из Армении к дележу ядерного оружия, чтобы воочию узреть зияющие высоты, уготованные всем нам на этом восхитительном пути.

Как видите, мы готовы делить все и вся – страны, земли, границы, чужое имущество. Все, что угодно, кроме ответственности за преступления Системы, в создании и жизнедеятельности которой так или иначе соучаствовал каждый из нас. Разница здесь лишь в степени такого соучастия: одни откровенно палачествовали, другие им аплодировали, третьи трусливо отмалчивались, полагая себя при этом чуть ли не моральными подвижниками. Не называя фамилий, я имею в виду даже лучших из нас, о худших и говорить не приходится.

Поэтому, когда мы задаем себе извечный русский вопрос «Кто виноват?», я предлагаю каждому из нас прежде всего посмотреть в зеркало.

Только из такой посыпки следует, на мой взгляд, и ответ На другой, не менее проклятый русский вопрос: что делать?

Доживем ли до понедельника?

Мне – человек сделавшему все от меня зависящее, чтобы Россия в конце концов освободилась от непосильного для нее имперского груза и занялась нравственным, экономическим и культурным самолечением, – казалось, надо бы только радоваться тому, что происходит сегодня в нашей стране. И я вместе со всеми искренне радовался обретению независимости бывшими республиками, входившими в состав так называемого Советского Союза. Но, увы, радость эта продержалась во мне недолго.

Неожиданно для себя я вдруг обнаружил, что многие из тех на Западе и Востоке, кого я считал своими союзниками и единомышленниками в борьбе против тоталитарной системы, жаждут не столько суверенитета, свободы и демократии, сколько, и прежде всего, крушения России как таковой. К моему ужасу, их ничем не мотивированная, почти патологическая ненависть к этой стране, к ее народу, к ее культуре и истории постепенно становится повседневной нормой в самых влиятельных интеллектуальных и политических кругах и в самых что ни на есть либеральных средствах массовой информации.

С недавних пор я начал коллекционировать публикации и высказывания подобного рода. Предлагаю вам из своей коллекции цитаты наугад.

«Я желаю России краха». Это откровенничает известный грузинский правозащитник Тенгиз Гудава на страницах газеты «Новое русское слово». По иронии судьбы «крах» во всех отношениях потерпела Грузия. Вот уж воистину: не рой другому яму!

«Россия должна быть уничтожена. Россия – утопия, страна, населенная призраками и мифами», – вторит ему другая правозащитница в сверхпрогрессивном литературном журнале «Даугава», выходящем в Риге.

Как видите, не стесняются наши нынешние поборники прав человека почти буквально повторять фашистский бред Геббельса и Розенберга.

А вот два пассажа из рецензии на роман, опубликованный в высшей степени демократическом еженедельнике «Панорама», выпускаемом в Лос-Анджелесе:

«Вселенная (то есть Россия! – В. М.),в которой обитают герои… нравственно индифферентна. В ней нет никакой этической структуры. Жертва здесь так же гадка, как и палач».

Хотелось поинтересоваться у автора, о ком это? О Сахарове, Мандельштаме, Пастернаке, Марченко, бастующих шахтерах или погибших защитниках «Белого дома» на Москве-реке?

Но дальше еще гаже:

«Автор соскребает хрестоматийный глянец с портретов классиков. Гоголь и Достоевский у нее – такие же негодяи и антисемиты, как и все окружающие».

Предлагаю поаплодировать автору!

Не отстает от заокеанских собратьев и флагман либерализма в современной России – «Независимая газета»:

«Кто по национальности были члены восьмерки? Семь русских и будущий самоубийца Пуго – родившийся в Калинине сын латышского эмигранта, с презрением отвергнутый собственным народом и даже ставший его палачом… Так что скорее это был заговор русских националистов…»

Хотите верьте, хотите – нет…

В заключение не могу отказать себе в печальном удовольствии процитировать здесь ответ Збигнева Бжезинского на вопрос одного российского журналиста:

«Я не хочу, чтобы ваша страна вообще существовала».

Хватит? Или еще мало? Впрочем, кому мало, советую послушать радиостанцию «Свобода». К примеру, специальную программу, посвященную Сибири, передачи о Татарстане или серию «Русская идея». Весьма занимательно.

Я уже не говорю о большевистских клише, вдруг замелькавших в последнее время на страницах печати Востока и Запада – о «России – тюрьме народов» и «русском империализме».

Если принять это утверждение на веру, то в таком случае я вправе назвать Америку суперимпериалистическим государством, железом, кровью и подкупом утвердившим себя на никогда ранее не принадлежавшей завоевателям земле всего лишь немногим более двухсот лет назад.

Тогда, спрашивается, почему, с какой стати можно считать американцев коренными жителями страны, а русских, осевших на берегах Волги или Байкала почти полтысячелетия тому назад, – империалистами?

К сожалению, теперь уже не Советский Союз, а собственно Россию начинают открыто рассматривать как ничейную землю, предназначенную для глобального распределения. Дошло до того, что германское правительство всерьез обсуждает с нашими демократическими лидерами проблему государственности для немцев-колонистов, радушно принятых когда-то на российской земле.

Я всячески приветствовал бы возвращение этих трудолюбивых и достойных людей на берега Волги. Мало того, я считаю, что Россия, как это сделала недавно Америка с этническими японцами, должна компенсировать им все потери, связанные с их принудительным выселением. Но если они вправе сегодня требовать для себя суверенитета, то, следуя международному принципу взаимности, следует признать и право этнических русских в ФРГ на свое собственное государство. К примеру, со столицей во Франкфурте-на-Майне, где расположена штаб-квартира Национально-трудового союза России. Тем более, что германское государство тоже называется федеративным.

Если же говорить всерьез, было бы не только крайне наивным, но и опасным полагать, что какой-либо народ согласится принять по отношению к себе двойной стандарт. Согласитесь, если одна цивилизованная страна может позволить себе начать настоящую войну за острова, находящиеся за тысячи миль от нее, как это было с Фолклендами, во имя защиты интересов своих соотечественников, другая, по тем же мотивам, высаживать десанты в суверенных государствах, как это было в Гранаде и Панаме, а третья – отстаивать Карабах с оружием в руках, то почему же мы, русские, не имеем права вслух побеспокоиться о судьбе своих соотечественников, оказавшихся по милости сталинских картографов за пределами своей земли? Неужели только из-за того мы должны молчать, чтобы не прослыть империалистами и шовинистами?

Прошу понять меня правильно, я категорически против каких-либо преимуществ для русского народа на территории Российской Федерации. Россия традиционно сочетает в себе национальную, культурную и религиозную многоукладность. Мы можем и должны найти форму общественного и государственного устройства, где каждый народ и каждая отдельная личность будут пользоваться всеми правами и возможностями для своего гармонического развития, но я столь же категорически против любого национального эгоизма внутри федерации, ставящего собственные прагматические интересы выше интересов российского общества и государства вообще.

Вольным или невольным режиссерам разрушительного сепаратизма в современном мире следовало бы извлечь урок хотя бы из югославской трагедии, если они не хотят, чтобы уже в ближайшее время весь Евроазиатский континент превратился в одни сплошные Балканы.

Им также следовало бы не забывать, какую цену уплатил мир за унижение немецкого народа времен Веймара: народ, загнанный в угол, становится смертельно опасным. В России плохо с продуктами питания, но там, уверяю вас, в избытке ядерное оружие. Да и без этого оружия народ в сто пятьдесят миллионов человек не позволит поставить себя на колени.

И если человечество действительно озабочено завтрашним днем России, то ему следовало бы наконец осознать, что от этого завтрашнего дня зависит и его собственная судьба.

Впрочем, каждый волен распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению. Самоубийцы – в том числе.

Наследие дракона

В знаменитой пьесе российского драматурга Евгения Шварца «Дракон» герой, умирая, говорит своему победителю – славному рыцарю Ланселоту:

– Меня утешает, что я оставляю тебе прожженные души, дырявые души, мертвые души…

Если принять Горбачева, начавшего перестройку, за российского Ланселота – победителя тоталитаризма, – то лучшей иллюстрации к сказанному трудно подыскать.

В течение неполных шести лет глава последраконовского государства только тем и занимался, что проводил селекции среди ближайшего окружения. По моим подсчетам, он сменил за это время не менее десяти команд, пока наконец сформировал около себя стабильную группу политических ничтожеств, совершивших попытку августовского путча против него самого.

Увы, по тем же принципам, из того же человеческого материала, с теми же целями происходили кадровые эксперименты оппозиции. Начав отбор с прославленных деятелей науки и выдающихся мастеров культуры, Ельцин после «тихого» путча в Бресте завершил его тем, что назначил возрождать Российское государство бывшего преподавателя марксизма-ленинизма, а хозяйство – недавнего заведующего экономическим отделом газеты «Правда». Причем уровень этики и компетентности задал им он сам.

Как вы думаете, дорогой читатель, о чем в течение шести часов могли беседовать с глазу на глаз два политика глобального уровня, передавая один другому власть над огромной, вооруженной до зубов, но разоренной страной? О ее судьбе? Об исторической ответственности? О способах выхода из катастрофического кризиса? Нет, большую часть времени, около пяти часов, они торговались по поводу привилегий, на которые уходящий Президент отныне мог рассчитывать. Горячие дебаты по этой жгучей проблеме современности закончились тем, что вдобавок к транспорту, охране, жилищу, пенсии и прочим привилегиям, заступающий на пост Глава российского государства от имени своих коллег по СНГ великодушно предложил собеседнику еще и валютную надбавку ко всему прочему – сорок долларов в месяц. Жест, достойный Цезаря!

В полном соответствии с заданным сверху уровнем повела себя и новая, теперь уже демократическая номенклатура. Ближайший друг и соратник Президента Иван Силаев прикрепил к себе лично транспортный парк, состоящий из почти шестидесяти автомобилей, министры бросились занимать освободившиеся дачи и кабинеты, депутаты потребовали безвозмездной «приватизации» в свою пользу принадлежащих парламенту квартир, а президентского советника по культуре, великого кинорежиссера Никиту Михалкова, наоборот, – лишили всяких привилегий за публикацию критической по отношению к правительству статьи в «Российской газете». После чего новые власти вообще вынесли решение о финансировании только лояльных по отношению к ним печатных изданий.

А если вспомнить, что уже на заре послеавгустовской демократии Государственный советник Правительства по обороне РСФСР генерал Кобец предлагал лично расстрелять арестованных путчистов, то я могу смело утверждать, что великое дело российской Свободы находится теперь в надежных руках.

И если в былые времена все эти люди спрашивали со своих подданных, что те или их отцы и деды делали и на чьей стороне были в дни «Великой октябрьской революции», то сегодня, сдав партбилеты, они с той же пристрастностью выясняют у граждан, где те находились и кому сочувствовали в дни августовских событий.

Легко, разумеется, свалить вину за все происшедшее с нами на коммунистическую идеологию, тоталитаризм, империалистическую сущность русского народа и т. д. и т. п. Но первые свободные выборы даже в Восточной и Центральной Европе, где коммунисты удержали за собой достаточно устойчивые позиции, свидетельствуют, что зло прежде всего коренится в нас самих. Недаром говорится: коммунизм – та приманка, которую легко проглотить, но очень трудно выплюнуть. В каждом последующем поколении идея коммунизма продолжает и продблжает генерировать своих продолжателей и адептов.

Мне могут возразить, что человек в тоталитарном обществе не волен в своем выборе, он вынужден приспосабливаться к обстоятельствам. В том же «Драконе» Шварца есть сцена, в которой один из героев в ответ на обвинения в конформизме, отвечает:

– Меня так учили.

– Всех учили, но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?

Отсюда я с уверенностью могу сделать вывод: пока в стране правят первые ученики тоталитаризма, у демократии в России нет шансов.

¹⁹⁹²

Конец прекрасной эпохи

С уходом Михаила Горбачева с политической сцены завершается целая эпоха в истории посткоммунизма. Вместе с ним в общественное небытие канут не только все союзные структуры, но и большинство сколько-нибудь значительных фигур его ближайшего окружения. (Из Москвы, к примеру, до меня дошло, что на последнюю встречу Бейкера Шеварднадзе не пустили в аэропорт в самой бесцеремонной форме.) Но в целом уходят даже не структуры и личности, уходит – и психологически, и физически – исчерпавшее себя поколение.

Убежден, что в ближайшие два-три месяца наступит очередь Ельцина и его команды. Их сметет волна народного недовольства, вызванного голодным отчаянием: жизненный уровень падает наподобие отвесного камня, социальная защищенность становится откровенно призрачной, а улицы превращаются в джунгли.

Новые лидеры торжествуют победу. Но это победа обреченных. Они собираются то в одной, то в другой из «независимых» столиц, они подписывают широковещательные документы, они встречают и провожают высоких гостей из-за рубежа и сами наносят визиты в столицы иностранных государств, но, увы, реальные процессы, происходящие сегодня в посттоталитарном мире вообще (а в бывшем Советском Союзе в особенности), не имеют к этим чисто ритуальным играм ровно никакого отношения. Высокие их совещания напоминают спектакли отставных актеров при пустом зале, скрепленные их подписями договора не стоят бумаги, на которой эти договора написаны, а их «челночная» деятельность в области дипломатии походит на детскую игру «А мы в гости к вам».