Текст книги "Легенда о двенадцати ковчегах"

Автор книги: Владимир Анин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

3

Арина вышла из здания университета и в задумчивости остановилась посреди улицы. Куда теперь идти? Она взяла отпуск на целых три недели и теперь совершенно не знала, куда себя деть. Ехать домой, в Мытищи, ей не хотелось. Немного поразмыслив, она пешком направилась в центр города. В Москве в это время хорошо: июль, многие горожане разъехались, кто на море, кто в деревню, а кто на свои приусадебные участки в садовых товариществах, гордо именуемые дачами или, как напоминание о прошлом буме бразильских сериалов – фазендами. Только, в отличие от настоящих фазенд, на этих трудятся в поте лица сами хозяева, а не жестоко эксплуатируемые рабы.

Конечно, все так же много машин, отравляющих и без того загрязненную атмосферу мегаполиса. Немилосердное солнце раскаляет каменные стены домов, плавит асфальт, отчего тонкие каблучки-шпильки оставляют на нем маленькие отметины. Жаркий воздух, густой, как кисель. При быстрой ходьбе даже тяжело дышать. А зелени вокруг совсем недостаточно. И все же Арине нравилась Москва, особенно, когда никуда не надо спешить, а можно вволю погулять, заглядывая в многочисленные магазинчики, и вовсе не для того, чтобы купить какую-нибудь безделицу, а просто так, потешить свое любопытство.

Она села за столик в летнем кафе и заказала холодного чаю. Сегодня Арина была немного взволнована. Она все никак не могла решить для себя, правильно ли сделала, что доверилась чужим людям, этим археологам. Конечно, они такие милые, интеллигентные. Тот, что помоложе, такой забавный, у него очень наивное лицо. А старший – само благородство. И красивый. В такого, пожалуй, даже влюбиться можно, хотя он, наверное, старше ее лет на двадцать. И все же стоило ли показывать им скрижаль? Может, это действительно ценная вещь, тогда Арина могла бы продать ее – деньги никогда не помешают. Эти научные работники вряд ли смогут заплатить что-нибудь за нее, а прийти и забрать у них скрижаль, мотивируя это их несостоятельностью, будет неловко. Правда, может, за этой штуковиной действительно скрывается какая-то тайна, и тогда есть шанс получить нечто большее. Но об этом станет известно только завтра.

Арина достала из сумочки мобильный телефон и набрала номер подруги.

– Привет! Ты сегодня дома?.. Ой, как хорошо! Чем занимаешься?.. Да, есть предложение. Сейчас куплю бутылку вина и завалюсь к тебе в гости, не возражаешь? Ну, и отлично. До встречи…

4

– Альберт Родионович, – сказал Пучков. – Так я звоню Игнату?

– Какому Игнату?

– Ну, коммерсанту, который может профинансировать нашу экспедицию.

– Ладно, звони.

Бершинский уселся за стол и, вновь закурив, принялся изучать карту. Пучков вытащил из валявшегося на полу мятого портфеля потрепанную записную книжку и, отыскав нужный номер, стал звонить потенциальному спонсору.

Игнат Бородин назначил ему встречу через час в ресторане «Ультрамарин», неподалеку от Цветного бульвара. Распрощавшись с профессором, Пучков покинул университет.

В назначенное время он сидел за столиком неброского, если не считать выкрашенные в ядовито-синий цвет стены, заведения и потягивал прохладное пиво. Игнат не появлялся. Когда пиво в бокале почти закончилось, доцент Пучков начал волноваться: если Игнат не придет, судьба экспедиции может оказаться под угрозой – где в короткий срок отыщешь такого спонсора, чтобы без разбору был готов финансировать сомнительное предприятие, выгоды от которого может оказаться ноль, а то и вовсе один убыток?

Однако через сорок минут после назначенного срока Игнат все же появился. Это был крепкий мужчина лет тридцати пяти, с характерным бритым затылком. Одет он был в темно-синие джинсы, гавайскую рубашку и черные, со слегка загнутыми кверху носами, туфли, начищенные до невероятного блеска. На массивной шее красовалась не слишком толстая, но вполне солидная золотая цепь. Тем не менее, вид у Игната был вполне дружелюбный. Простецкое лицо не выражало никаких негативных эмоций, а большие, слегка прикрытые глаза, пожалуй, не скрывали никаких коварных замыслов.

Игнат брякнулся на стул напротив Пучкова и протянул ему руку.

– Здорово! Ну, рассказывай, что там у тебя.

Пучков немного разозлился на этого провинциального вахлака, который даже не подумал извиниться за сорокаминутное опоздание, но тем не менее заставил себя улыбнуться и предложил что-нибудь выпить.

– Пива, пожалуй, неплохо бы, – ответил Игнат. – Эй, любезный! – позвал он официанта. – Принеси большую «Клинского».

– Простите, – виновато потупился манерный официант, – «Клинского» нет.

– Ну, неси, что есть, – махнул рукой Игнат. – Только нашего, понял? Так что у нас там? – повернулся он к Пучкову.

– Видите ли, Игнат, намечается небольшая экспедиция, не очень далеко, в Белоруссию, а у нас, как назло, совершенно закончились средства. Я вспомнил, что вы как-то раз выразили желание профинансировать наши, так сказать, исследования. Денег, думаю, понадобится самая малость, а научный результат от этой экспедиции может быть огромен.

– Насколько огромен? – поинтересовался Игнат.

– Очень. Я думаю…

– Слушай, – перебил Бородин, – ты мне тут песни не разводи. Я же сказал, что могу деньжат подбросить, но только я должен знать, во что я их вбухиваю. Уяснил?

– Мы планируем отыскать одно местечко, – съежившись и перейдя на шепот, залепетал Пучков, – где, по нашим данным, могут быть любопытные вещицы, оставшиеся еще со времен древлян.

– А это что за звери?

– Это не звери, это древнеславянское племя.

– Так там чё, золото-бриллианты что ли?

– Не уверен. Скорее, предметы обихода, но не исключено, что золото тоже есть.

– О! Тогда замажем, – встрепенулся Игнат. – Я в деле. Только с условием – я тоже еду.

– Вы знаете, – поморщился Пучков, – честно говоря, профессор будет не в восторге от такой идеи, он не любит брать в экспедицию чужих.

– Ну, ни фига себе! Это что же, я – чужой? Я ведь башляю, значит, имею самое прямое отношение к этой экспедиции.

– Хорошо, я поговорю с профессором, – заверил Пучков.

– Вот это другой разговор. А сколько денег-то надо?

– Ориентировочно… – Пучков огляделся и, перегнувшись через стол, шепотом назвал сумму. – Но точно пока не известно, – сказал он уже обычным голосом, откинувшись на спинку стула, – надо все пересчитать, с учетом того, что мы, по всей видимости, едем втроем. Но может оказаться, что нас будет больше.

– Валяй, считай. В любом случае, я в деле. А когда в путь-то?

– Чем быстрее, тем лучше. Завтра вечером я вам позвоню и сообщу все детали.

Появился официант с подносом, на котором поблескивал запотевший бокал, полный освежающего пенного напитка.

– Ваше пиво, – произнес официант с придыханием и слегка поклонился.

При этом поднос накренился, и бокал, соскользнув, опрокинулся прямо на штаны Пучкову. Доцент с воплем подскочил – на светлых брюках в самом откровенном месте темнело внушительное пятно. Игнат загоготал так громко, что бедный официант отпрянул и локтем перевернул тарелку с салатом на платье сидевшей за соседним столиком дамы. Давясь от смеха, Игнат сползал под стол, а вокруг слышались вопли, брань и визг.

Наконец, вбежавший метрдотель успокоил гостей, объявив каждому обед за счет заведения, а Пучкову с Игнатом в придачу четыре пива.

Игнат выпил один бокал, а остальные уступил Пучкову, который теперь вынужден был задержаться в ресторане до тех пор, пока высохнет злополучное пятно. Еще раз от души хохотнув, Игнат поднялся из-за стола и, бросив: «Будь здоров!», покинул ресторан.

Пучков облегченно выдохнул и полез в портфель за мобильным телефоном – надо было доложить профессору об итогах встречи. Но здесь его ждала еще одна неприятность – села батарея. Ничего не оставалось, как сидеть, пить пиво и терпеливо ждать, пока высохнут штаны.

Когда Пучков, наконец, добрался до дома, первым делом он бросился звонить Бершинскому.

– Алле! – раздался в трубке по обыкновению спокойный голос профессора.

– Альберт Родионович, это я.

– Ну, наконец-то! Ты где запропастился?

– Да тут неприятность одна со мной приключилась.

– Неприятность? Я же говорил, что не надо связываться с твоим коммерсантом, как чувствовал.

– Коммерсант тут ни при чем.

– А что же тогда стряслось?

– Пустяк, ерунда. Официант в ресторане окатил меня пивом. Вот и пришлось сидеть, обсыхать.

– Ну, Тёма, вечно ты в истории попадаешь. Ладно, давай ко мне, чайку попьем, заодно все расскажешь.

– Уже бегу, – отозвался Пучков.

Профессор жил неподалеку. Через пятнадцать минут они уже сидели на его холостяцкой, скромно обставленной кухне и пили крепкий чай из больших чашек, заедая черствым овсяным печеньем.

– В общем, Игнат согласен, – сказал Пучков.

– Согласен что? – уточнил Бершинский.

– Финансировать нашу экспедицию, – ответил доцент, макая печенье в чай.

– Я надеюсь, ты не слишком вдавался в подробности, рассказывая о цели нашей поездки?

– Нет, что вы! Так, описал в общих чертах. – Кусок размокшего печенья, оторвавшись, плюхнулся в чашку. Пучков выловил его ложкой и отправил в рот. – Да и какие подробности? Мы ведь сами еще не знаем, что нас там ждет.

– Не знаем, но предполагаем. И твоему Игнату совершенно не нужно знать ни о древлянах, ни о сокровищах. Во всяком случае, пока.

– А вы уверены, что там есть сокровища?

– Абсолютно уверенным нельзя быть ни в чем. Но я знаю почти наверняка, что, согласно легенде, в потайной пещере хранилось двенадцать ковчегов. Одиннадцать из них были в разное время похищены. А один остался. Его-то мы и должны найти.

– А мы скажем об этом Арине? – поинтересовался Пучков, наливая себе вторую чашку чая.

– У нас нет выбора – это ведь она принесла карту. Мы должны быть с ней откровенными.

– Так почему же мы должны все скрывать от Игната?

– Тёма, я тебе уже говорил, мне вообще не нравится идея с привлечением к нашему делу какого-то коммерсанта, да еще занятого в игорном бизнесе.

– Но почему?

– Потому что публика эта опасная. Неужели ты не читал, как многие из них сколотили свое состояние? Я уверен, честный человек таким делом заниматься не будет.

– Но ведь бывают исключения, – возразил Пучков.

– Бывают. Но я в них не верю. Если бы не нужда в средствах, я бы близко не подпустил его к нашей экспедиции. От таких людей никогда не знаешь, чего ждать. А вдруг он убийца?

– Ну, что вы такое говорите? – Пучков даже привстал. – Я хорошо его знаю, он славный парень и никакой не злодей. Когда вы его увидите, он вам сразу понравится.

– Хорошо, говоришь, знаешь? И давно ты с ним знаком?

– Да уж месяца два.

– Два месяца?! И ты хочешь сказать, что за такой короткий срок успел достаточно узнать этого человека?

– Он такой простой, настоящий провинциальный мещанин. Не слишком образованный, но ведет себя вполне прилично.

– Тёма, не надо меня уговаривать, я ведь уже согласился на его помощь, но мнения своего на этот счет менять не собираюсь. Завтра, после беседы с Ариной, позвонишь ему и назначишь встречу у нас в университете. Надо будет обсудить все детали предстоящего мероприятия. Ты говорил, у него есть возможность организовать транспорт, я имею в виду автомобиль.

– Конечно, Альберт Родионович, хоть два.

– Ну, два, я думаю, нам не понадобятся, а один, пожалуй, придется кстати.

– Отлично! – Пучков залпом допил чай и поднялся. – Позвольте на сегодня откланяться. Надо выспаться. Вы завтра во сколько будете в университете?

– Очень рано не хочу, думаю, часикам к десяти подъехать, – зевая и потягиваясь, ответил профессор.

– Вот и чудненько, я тоже к этому времени буду. Спокойной ночи! – сказал Пучков уже в дверях.

Бершинский лениво махнул ему на прощание рукой и медленно притворил дверь. Звонкий щелчок замка, наконец, позволил ему остаться в одиночестве. Профессор растерянно огляделся, как будто ища что-то, потом прошел в единственную комнату, служащую гостиной и спальней одновременно, взял со стола тоненькую желтую папочку и улегся на диван. Из папки выскользнул тонкий лист бумаги – копия загадочной карты – и упал Бершинскому на живот. Что это за место, профессор уже знал, и сама карта теперь мало занимала его. В значительно большей степени его интерес возбуждался странной надписью, выполненной неизвестными символами, значение которых Бершинский теперь должен был постичь. Иначе и быть не может, иначе он не ученый, а так, мелкий дилетант.

Через час кропотливого труда на бумаге, наконец, появились несколько слов, составивших довольно замысловатую фразу: «И яко венец облечи и нетление обрети».

«Надо будет Артему показать», – подумал Бершинский.

Когда стрелка часов приблизилась к двенадцати, усталость, наконец, взяла свое, и левая рука с картой медленно опустилась на грудь, а из правой выпал и покатился по полу карандаш. Бершинский уснул…

5

Ровно без пяти минут три Бершинский и Пучков стояли у входа в ресторан «Вечеряти». Поначалу профессор не хотел брать доцента с собой, денег и так было в обрез, но Пучков посмотрел на него таким умоляющим взглядом, что Бершинский сжалился и позволил тому присоединиться. Погода стояла жаркая, и оба ученых невольно жались к стене здания, пытаясь спрятаться в узенькой полоске тени, с нетерпением высматривая в проходящей толпе Арину.

Еникеева появилась ровно в три. Подошла и, едва заметно улыбнувшись, протянула руку, сначала профессору, потом доценту. Впрочем, улыбка ее вряд ли означала что-либо большее, нежели простое проявление вежливости. Взгляд у нее был слегка задумчивый, а надетый по погоде белоснежный костюм выгодно подчеркивал ее великолепные формы.

– Очень рад вас снова видеть, Арина, – улыбнулся в свою очередь профессор.

– Я тоже рада.

– Не изволите ли пройти внутрь. Я полагаю, там прохладно, и мы сможем подробно обсудить наши планы.

– Даже так? – спросила Еникеева, проходя через предупредительно открытую Бершинским стеклянную дверь. – Значит, вам есть, что мне сказать?

– Признаюсь, да, – ответил Альберт Родионович, усаживая Арину за стол.

Он обошел вокруг и сел напротив. Пучков устроился возле него и молча пялился на Арину. В глазах его было то ли сомнение, то ли недоумение: зачем мы, мол, связываемся с этой надменной особой?

– Что-то не так? – спросила Еникеева, перехватив его взгляд.

– Нет, нет! Все в порядке, – встрепенулся Пучков и уставился на свернутую перед ним салфетку.

– Итак? – Арина перевела взор на Бершинского.

– Итак. – Профессор сделал паузу, постучал ногтем по пустому бокалу, отчего тот напряженно зазвенел. – Мы знаем, что это за скрижаль. – Он посмотрел Арине в глаза и продолжал: – Однако это долгая история, поэтому я предлагаю сперва сделать заказ, а уж после я расскажу вам все, что знаю.

Еникеева против такого плана не возражала, а уж тем более Пучков. Арина остановила свой выбор на пармской ветчине с дыней, Бершинский заказал спагетти, а Пучков после долгого раздумья выбрал огромную пиццу с колбасой. Кроме того, Бершинский попросил принести графин домашнего вина, и, пока официант выполнял заказ, он начал свое повествование.

– Вы, Арина, наверное в курсе, что ваша родина, я имею в виду, Ольшаны, находится как раз на месте поселения древнего славянского племени, именовавшегося древлянами. Это был очень интересный и довольно самобытный, гордый народ. Люди отличались воинственностью, а порой и неприкрытой жестокостью. Например, врагов своих, из тех, что позначительнее, они казнили в специально отведенном «священном» месте, привязывая жертву за руки и за ноги к четырем согнутым и притянутым толстыми веревками к земле деревьям. Потом просто перерубали веревки, и деревья, взмывая вверх, разрывали жертву на части. Этакий способ четвертования. Представляете? Таким вот образом они совмещали казнь с жертвоприношением… Простите, я, наверное, зря это рассказываю за столом? – замялся профессор.

– Нет, нет, что вы! Прошу вас, продолжайте, – кивнула Арина.

– По легенде, древляне были богатым народом, за долгие годы им удалось захватить несметные богатства у соседних племен и прочих народов, представители которых опрометчиво пытались пересечь древлянские земли. Все сокровища были помещены в двенадцать сундуков, которые они называли ларями или ковчегами. А сами ковчеги спрятаны в специально построенном вертепе, то есть в пещере. После того, как вертеп был готов, а ковчеги благополучно перенесены в него, вождь древлян приказал убить всех, кто знал о том месте. В живых оставили только одного, заставив поклясться хранить тайну вертепа. Этого человека называли ротный, от слова «рота» – клятва. Правда, для верности ротному вырвали язык, чтобы случайно не сболтнул лишнего. Должность ротного была очень почетной и передавалась из поколения в поколение. Правда, со временем обряд с вырыванием языка был упразднен, что в последствии и послужило началу падения тайны древлянской пещеры.

Во времена становления Киевской Руси древляне поняли, что с таким сильным и быстро развивающимся соседом им вскоре придется несладко. По примеру Киева решили они призвать на княжение человека со стороны. Однако, в отличие от русичей, остановили свой выбор не на варягах, а на южных соседях – хазарах. И призвали они хазарского князя Мала с дружиной. Мал – старый враг киевлян, начал совершать набеги на Киев. Однажды он хитростью заманил к себе небезызвестного князя Игоря, жестоко расправился с ним, а затем направил в Киев послов свататься к вдове Игоря Ольге. Таким образом, Мал не только попытался унизить княгиню и ее покойного мужа, но и заявил о своем праве наследования киевского престола.

Ольга приказала убить послов, а сама отправилась со своей дружиной в логово древлян. Там она притворилась, будто собирается уступить натиску Мала, напоила его дружину, а после учинила кровавое побоище. Причем правящую верхушку древлян она казнила тем самым изощренным способом, который практиковали древляне – привязывая жертву к деревьям и разрывая на четыре части. Что было дальше, официальная история умалчивает, однако в легенде говорится, что один из древлян оказался предателем. Причем это был не простой древлянин, а сам ротный. Он взялся показать киевлянам, где спрятаны сокровища древлян. Ольга послала с ним своего лучшего дружинника с двенадцатью воинами. Однако спустя две недели к воротам Киева вернулся только один дружинник. Сам он был мертв, а с ним несколько лошадей да один ковчег. Что стало с другими воинами и древлянским ротным, неизвестно, и тайна захоронения сокровищ так и осталась неразгаданной. Говорят, что спустя много лет одна дружина, заплутав в лесу, наткнулась на ту пещеру. Рассказывают также о деревянном истукане, который сторожит сокровища под землей. Однако и эту дружину постигло несчастье. В Киев вернулся только один смертельно раненый воин с одним ковчегом. Видимо, именно от него стало известно о деревянном истукане. Но больше он ничего рассказать не успел и умер.

В течение веков эта печальная история повторялась с завидной регулярностью. Только с каждым разом деревянных истуканов становилось на одного больше. Словно древний дух, охраняя сокровища своего народа, каждый раз добавлял по одному истукану, дабы отпугивать непрошеных гостей. Последний раз пещера упоминается в одном документе начала девятнадцатого века. К тому времени пещеру охраняли уже десять истуканов, а в самой пещере оставалось всего два ковчега. И вновь все то же самое. Смертельно раненый человек на лошади, один ковчег, предсмертное сообщение об истуканах и никаких следов. Жуткая история, неправда ли? Однако та информация, которой мы обладаем на сегодняшний день, в какой-то степени обнадеживает. Мы можем предположить, что двенадцатый ковчег по-прежнему находится в пещере. Значит, его можно отыскать. А ваша скрижаль – не что иное, как карта, указывающая на место, где эта пещера располагается. Мы, правда, с собой ее не принесли, я оставил ее у себя в сейфе. Но вот копию с нее сделали. – Профессор достал из кармана сложенный вчетверо листок и, развернув его, положил на стол перед Ариной. – Мы сравнили этот рисунок с картой современной Беларуси и пришли к выводу, что вот здесь, – он указал вилкой на синий кружочек, нарисованный им загодя ручкой, – находятся ваши Ольшаны. А вот здесь, – он указал на другой кружочек, – Давид-Городок. Знаете такой?

Еникеева кивнула.

– Кто, интересно, мог сделать эту карту? – задумчиво произнесла она.

– Трудно сказать. Возможно, она была изготовлена с самого начала, а может, много позже кем-нибудь из тех, кто обнаружил пещеру. В любом случае, то, что она сохранилась – просто чудо. Кстати, я не исключаю, что те, кто находил в течение веков пещеру, могли пользоваться именно этой картой. Просто каким-то образом они каждый раз теряли ее. Точно так же, всякий раз все, кто прикасался к этой тайне, погибали.

– Но где же сама пещера? – поинтересовалась Арина.

– А пещера… – Бершинский сделал паузу, словно бы подготавливая женщину. – Пещера находится здесь. – И он ткнул вилкой в изображение, чем-то напоминающее солнце.

– Так близко! – воскликнула Арина. – Я же в тех краях столько лет провела!

– Да уж, – откинувшись на спинку стула, сказал профессор. – Порой самое интересное и загадочное находится у нас прямо под носом.

– Вы меня заинтриговали, – улыбнулась Еникеева, пригубливая вино.

– Вот уж к чему не стремился, – поморщился Бершинский. – Напротив, я хотел предупредить вас об опасности.

– Так вы не готовы взяться за это дело? – насторожилась Арина.

– Ну, почему же? – Профессор слегка подался вперед и серьезно посмотрел на Еникееву. – Это наша профессия – поиск неизведанного и разгадывание загадок истории. Мы готовы отправиться в то место, которое обозначено на карте, и попытаться приподнять завесу тайны древлянской пещеры.

– В таком случае, я поеду с вами, – заявила Арина.

– Простите, но мы никогда не берем в экспедицию женщин, – возразил Бершинский. – Кроме того, я уже говорил вам, что эта поездка может оказаться крайне опасной. Слишком велик риск.

– Вы забыли, кем я работаю, – возразила Арина. – Я летчик, риск – моя профессия.

Бершинский попытался было найти еще какой-нибудь аргумент «против», но, так и не найдя, беспомощно развел руками.

– Воля ваша. Я пытался вас отговорить, но карта принадлежит вам, и вы имеете полное право распоряжаться ею по своему усмотрению. Честно говоря, я предполагал такой исход, но…

– Спасибо, – сказала Арина.

– За что?

– За то, что не обманули. Я, признаться, и такой исход тоже предполагала.

– Как? Но вы же знали, к кому обращаетесь! – встрял в разговор Пучков.

– Знала. Но еще я знала, что, когда разговор заходит о деньгах или, тем более, о каких-нибудь сокровищах, люди почему-то сильно меняются.

– Бывает, – согласился профессор. – Но это, к счастью, не наш случай. Мы с Артемом Григорьевичем люди науки, и у нас в таком предприятии исключительно научный интерес. Кроме того, мы все находки передаем в музейные коллекции.

– Правда? – Глаза у Арины слегка округлились. – И себе ничего не оставляете?

– Ни капелечки, – понурив голову, подтвердил Пучков.

– А монетки? – ехидно подмигнув Пучкову, спросил Бершинский.

– Да какие монетки! Так, скромненькая коллекция. Альберт Родионович иногда позволяет мне отбирать кое-что для себя.

– Ну ладно, не прибедняйся. У него действительно неплохая коллекция монет.

– Бывают и получше, – возразил Пучков.

– Бывают, – согласился профессор. – Зато такое количество экспонатов, которое мы с тобой передали в музей, в нашей стране не передал, наверное, никто за последние сто лет. Всё больше, наоборот, из музеев тянули.

Пучков только тяжело вздохнул.

– Кстати, Арина, а как у вас со средствами? – спросил Бершинский.

– А что? – напряглась та.

– Да нет, я не собираюсь просить у вас гонорар. Просто на экспедицию потребуются средства.

– И много?

– Прилично. Сами понимаете, нужно добраться до места, а это не ближний свет, питаться чем-то, плюс снаряжение.

– Я пока не знаю, – замялась Арина. – У меня сейчас не лучшие времена.

– В таком случае вы, надеюсь, не будете возражать, если мы подключим к делу спонсора?

– Спонсора? Нет, конечно.

– Только спонсор у нас несколько своеобразный: он тоже хочет отправиться с нами в экспедицию.

– А вот это мне уже не нравится, – покачала головой Арина.

– Но у нас нет другого выхода, – настаивал Бершинский.

– Все равно! Я… Тогда я тоже возьму с собой попутчиков. Двоих.

– Попутчиков?! – вскочил Пучков. – Еще двух женщин? Да вы в своем уме?

– А кто говорит, что это будут женщины? – нахмурилась Арина. – Я приглашу двух мужчин.

– Час от часу не легче! – вздохнул профессор. – Могу ли я поинтересоваться, кого вы вознамерились предложить в состав экспедиции?

– Не предложить, а включить, – поправила Арина.

– Нет, именно предложить, – возразил Бершинский. – Экспедицией руковожу я, поэтому – мне решать.

– Вы только что говорили, Альберт Родионович, что признаете за мной право принимать решения, поскольку я владелица карты.

– Ну, хорошо, – согласился профессор. – И что это за супчики?

– Эти «супчики» – люди, которых я очень хорошо знаю и которым полностью доверяю. Один из них – мой сосед, сантехник, а другой – мой авиамеханик. Эти люди могут нам очень пригодиться, вы себе представить не можете, какие они рукастые, всё не свете могут.

Пучков от удивления разинул рот, а Бершинский нахмурился.

– Арина, – сказал он, – это в наши планы не входило. Я готов сделать исключение, пойти на уступки и взять с собой вас. Но включать в состав экспедиции посторонних людей…

– Но вы же согласились взять с собой этого спонсора?

– Согласился. Потому что он берет на себя все расходы по нашей экспедиции. Без него она бы просто не состоялась, понимаете?

– В таком случае, если вы не согласитесь взять моих людей, Альберт Родионович, то и я отказываюсь, а без меня, насколько я понимаю, экспедиция тоже не состоится.

– Это нечестно, Арина. Вы загоняете меня в угол.

– Каждый человек действует теми методами, которыми может. Я не считаю, что поступаю нечестно. Я вам благодарна за то, что вы рассказали мне о скрижали, но и я бы не хотела вас разочаровывать, поскольку понимаю, что для вас это крайне интересный материал. Поэтому давайте договоримся так: я не знаю, какие у вас взаимоотношения с вашим спонсором и что он будет иметь от этой экспедиции. Мне многого не нужно, я надеюсь, что смогу оставить себе что-нибудь из того, что мы с вами, возможно, найдем. Единственное, что я хочу, так это немного попутешествовать по миру. Прохора и Марата я просто хочу отблагодарить за все, что они для меня сделали. Поверьте, они люди совершенно бескорыстные. И наградой им будет уже одно участие в таком заманчивом приключении.

– Ну, хорошо, – сдался Бершинский. – Я чувствую, что мне вас не переубедить. В таком случае, послезавтра жду вас троих у меня в университете в полдень. Обсудим план экспедиции и поговорим о сроках.

– Спасибо, – улыбнулась Еникеева. – Тогда до скорой встречи.

Она поднялась, накинула на плечо сумочку и, обдав Бершинского грейпфрутовым ароматом своих утонченных духов, направилась к выходу.

– Ну и дела! – протянул Пучков. – Это что же получается, нас уже шестеро?

– Получается, – процедил сквозь зубы Бершинский.

Он не привык поддаваться женщинам. Но Еникеева предстала таким крепким орешком, который оказался ему не по зубам, из-за чего он даже рассердился на себя. Он прекрасно знал, что непрофессионалы в экспедиции доставляют одни лишь хлопоты. Ну хорошо, взяли бы одного Игната, спонсора. Ну, двух, включая Арину. Хотя уже одну Арину можно считать за двоих – женщина все-таки. Но теперь получается целых четыре человека на двух профессиональных искателей. Выходит, с ними со всеми придется нянчиться? Так ведь и до работы руки не дойдут.

– Да ладно, Альберт Родионович, не переживайте, – решил ободрить его Пучков. – Справимся как-нибудь с этими четырьмя дилетантами.

– Хотелось бы верить, что этот список окончательный, – проговорил Бершинский.

– Ну что, мы можем уже идти? – поинтересовался Пучков.

– Да, пожалуй, – задумчиво произнес профессор, подзывая жестом официанта. – Посчитайте нам, пожалуйста.

Они вышли на улицу, разом окунувшись в гущу городского шума и резких запахов. Некоторое время шли молча, думая каждый о своем. Погрузившись в пышущее духотой лоно метрополитена, сели в грохочущий поезд и, продолжая хранить безмолвие, добрались до своей станции. Лишь вновь оказавшись на поверхности, ученые мужи перебросились несколькими ничего не значащими фразами и, распрощавшись, отправились по домам.

6

В назначенное время все участники экспедиции собрались в университете, на кафедре археологии. Бершинский с утра предупредил охрану, что к нему с Пучковым придут четыре гостя, трое мужчин и одна женщина. Пучков загодя позвонил Игнату и пригласил на инструктаж. Игнат, правда, опоздал, но ненадолго, в этот раз всего минут на десять. Еникеева со своими знакомыми, сантехником Прохором Купоросовым и авиамехаником Маратом Гилязовым, появились даже на пять минут раньше.

– Итак, господа, – произнес Бершинский, – я пригласил вас сюда, поскольку вам предстоит стать участниками готовящейся экспедиции. Может, кому-то покажется, что это звучит громко: экспедиция. Ведь это всего лишь поездка в не очень отдаленный уголок. Тем не менее, это не какая-нибудь беспечная прогулка. На каждого из вас возлагается серьезная ответственность. Мы с вами отправляемся в, теперь уже ставшее соседним, государство – республику Беларусь. Там, в довольно глухом месте, нам предстоит отыскать пещеру, в которой, по нашей информации, могут находиться предметы, имеющие исключительную историческую ценность. Сразу хочу предупредить, что работа предстоит нелегкая. Уж поверьте моему опыту – мы с доцентом Пучковым совершили более двух десятков подобных выездов, и ни разу не было легко. Жить придется в палатках, самим готовить, стирать, а главное – очень много работать. Археологические раскопки никогда не были делом простым. Каждый раз это битва, в процессе которой приходится отвоевывать у времени то, что оно за долгие годы похоронило под толщей земли, под каменными завалами. Кроме того, на подобные работы требуется соответствующее разрешение, которого, как вы понимаете, у нас нет. Так что эта экспедиция будет, мягко говоря, не совсем законная, и последствия могут быть не слишком приятными.

Нам необходимо решить с вами несколько подготовительных задач. Прежде всего, нужно определиться с тем, как мы будем туда добираться. Ближайший к цели нашего путешествия населенный пункт – Давид-Городок. Однако там даже железной дороги нет. Можно, конечно, добраться до ближайшей станции, а оттуда – автобусом или на перекладных. Но с учетом снаряжения, которое необходимо взять с собой, эта задача может оказаться невыполнимой. Артем говорил, что вы, Игнат, могли бы организовать для нас автомобильный транспорт.