Текст книги "Смерть в черном конвертике"

Автор книги: Влада Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

«И акции, подобно девятому валу, ринулись вниз, влекомые извечным потоком, который зовется законом биржи».

Артем отложил лист бумаги в сторону и устало протер глаза. Он не знал, смеяться или головой об стену биться от прочитанного – а ведь этот опус еще целых три страницы занимает! В такие моменты он мысленно извинялся перед Юлей за все те разы, когда называл ее дурой. Нет, она – по сравнению с этой мадам – далеко не дура!

Сочинения о вольных потоках акций ему полагалось считать статьей. Он, редактор, должен был сделать из этого бреда что-то отдаленно похожее на бизнес-обзор и разместить его на страницах журнала.

Если бы это принес кто-то из простых журналистов, он тут же отправился бы обратно со своим шедевром в… в место, вовсе не предназначенное для хранения шедевров. Но автором этой «статьи» являлась новая пассия владельца издательства. Ей неожиданно пришло в голову стать известной журналисткой, причем не где-нибудь, а в серьезном издании. А поскольку в бизнесе она разбиралась на уровне «деньги – это хорошо», то решила придумать для журнала новую рубрику: «Деловой мир в свободных стихах».

В принципе, Артем мог смело опустить «поэму» в измельчитель бумаги – у них с хозяином редакции в этом плане существовало полное взаимопонимание, а ради спасения престижа редакции можно и пассию сменить. Но пока что в этом не ощущалось особой необходимости: Артем еще не потерял надежды найти в статейке хоть какие-то путные строки.

Да и потом, Артем с этой барышней и так состоял в натянутых отношениях. Объяснялось это просто: хозяин издательства был человеком приятным в общении, но далеким от эталонов красоты пожилым мужчиной. При поиске подходящего предмета для сравнения в его случае лучше всего подошел бы баскетбольный мяч – небольшой, круглый, оранжевый.

Артем, даже при самом скромном подходе к оценке собственной внешности, признавал, что разница все-таки работает на него: он выглядел заметно презентабельнее. Поэтому после знакомства с ним пассия хозяина издательства зачастила в редакцию – якобы с проверками.

Артем быстро понял, что именно она затеяла. Это было даже смешно! Он без труда перестроил свой график так, чтобы свести их встречи к минимуму, а один раз даже вылез в окно по пожарной лестнице. За что, собственно, и был наказан: жаждущая встречи пассия разродилась «свободными стихами» на бизнес-тему.

Поэтому теперь, вместо того чтобы почитать, скажем, какую-нибудь нормальную книгу, он вынужден был выискивать крупицы здравого смысла на четырех исписанных мелким почерком листах бумаги.

Телефон мягко замурлыкал, давая ему законную причину оторваться от этого опуса. Правда, номер звонившего показал, что полностью отстраниться от работы Артему не удастся.

– Здравствуйте, Лев Ильич, – Артем попытался с максимальной достоверностью изобразить усталость в голосе. Пусть знает, как бедные редакторы бывают загружены!

– Здравствуй, Артем, – пророкотал в трубку хозяин издательства. – Что-то ты совсем хилый стал, голос, как у немца в сорок пятом!

Лев Голицын был бывшим военным, после ухода на пенсию он проявил феноменальную деловую хватку и стал владельцем очень прибыльного бизнеса, и издательство являлось лишь малой частью общей картины. При этом личностью полковник Голицын остался весьма специфической: не терпел обращения на «ты» от всех, кто был моложе его хотя бы на пять лет, и требовал от подчиненных армейской дисциплины.

А еще он любил вспоминать Вторую мировую – и битвы с немцами, и блокаду Ленинграда. После таких пассажей слушатели восхищались его мужеством и прекрасным внешним видом для его лет. Артем – не восхищался. Он был одним из немногих, кто знал, что Лев Голицын родился в пятьдесят седьмом году.

И все равно Артему нравилось работать на него. При всех своих странностях, к бизнесу Голицын подходил серьезно и сотрудников оценивал по заслугам, а не по числу влиятельных знакомых. Собственно, благодаря этому Артем и стал редактором.

– Работаем, – отрапортовал он.

– Над Наденькиным трудом? – хитро осведомился Голицын.

– Именно, – Артем демонстративно пошуршал листками бумаги.

– Верю, верю, тебя я знаю. Ты не из тех моих сотрудников, кто захочет обмануть старика. А то взяли моду! Думают, этим шурш-шурш оправдаться можно! Я что, шуршание сигаретной фольги от бумаги не отличу?!

– Коварно, как у немцев, – серьезно заявил редактор.

– Не то слово! Ну что там с ее фантазиями? Не совсем безнадежно?

Артем с сомнением посмотрел на листки, покрытые затейливыми буковками… из этого проще иллюстрацию сделать, чем текст!

– Лев Ильич, я вам честно скажу: не знаю. Не дочитал еще. Но пока дело идет тяжело.

Полковник Голицын разразился трубным хохотом:

– Тяжело?! Да это самое мягкое определение, которое я бы дал сему тексту! Артем, я же сам читал, она эту штуку сначала мне приволокла. Допрашивали мы как-то немца в сорок третьем… так вот, он и то нам гораздо более связную и достоверную информацию выдал, хотя хорош, черт, был, держался стойко! А это что? Наденька – милая девочка, у нее имеются очень серьезные таланты, но с журналистикой они никак не связаны.

Артем невольно задумался: можно ли грудь четвертого размера и патологическую боязнь нижнего белья назвать талантами? Хотя, вероятнее всего, Наденька была хороша не только этим, раз так долго удержалась рядом с Голицыным – и раз он не хочет просто поменять ее на «модель» поновее.

– Так что мне с ее статьей делать? – на всякий случай уточнил Артем.

– Ох, сказал бы я тебе, что мы с такой мазней в сорок четвертом делали, но сейчас ни к чему это. Люди нынче стали обеспеченные, туалетная бумага, вон, в свободном доступе… Так что выкинь ты все это, не мешкай! Я тебе по другому вопросу звоню, ты уж извини, что так поздно.

Артем невольно перевел взгляд на часы – уже, оказывается, около десяти вечера. В его понимании «поздно» начнется только часа через два-три, и Голицын это прекрасно знал.

– Не беспокойтесь, я вас внимательно слушаю.

– У Наденьки теперь новая, как сейчас принято говорить, фишка: она хочет сама стать редактором.

Артем только усмехнулся. Тут уж повеяло перипетиями сказки о золотой рыбке: скоро Наденька царицею морской захочет стать!

– Ни в одно из уже существующих изданий я ее поставить не смогу, – продолжил Голицын, – она элементарно не справится. Терять бизнес я не хочу, но и Наденька пока что мне не надоела. Поэтому решил я сделать для нее собственное издание – красивый такой глянцевый журнал.

– Неплохой подарок! – присвистнул Артем. Он прекрасно знал, сколько стоит создание нового журнала.

– Это не подарок, Артем, это бизнес, – жестко произнес Голицын. – Не думай, что я затеваю это только ради Наденьки. С тех пор как она стала приставать ко мне с этим вопросом, я изучил рынок. Женские журналы – прибыльное дело.

– Так их ведь и так много! Больше, чем го… хм… натурального удобрения на скотном дворе.

– Так ведь и спрос велик, Артем, вот в чем дело! Главное тут – грамотно все поставить. Я планирую выпускать дорогой журнал, который не затеряется на общем фоне, а имя себе сделает. Понимаешь?

– Понимаю. Удачи вам.

Артем сказал это вполне искренне: с Наденькой во главе журнала удача Голицыну действительно понадобится. Тут дело сложное, трудоемкое, рискованное, а Наденька не похожа на человека, который все это потянет.

– Артем, ты совсем с ума сошел? – обиделся полковник.

– Я с ума сошел?!

– Ты, ты, не я же! Ты что, думаешь, я позвонил, чтобы просто планами своими с тобой поделиться? Как этому, священнику на исповеди? Высоко себя ценишь, мальчик мой!

Постепенно Артем начал понимать, к чему дело клонится, но до конца еще не верил.

– Вы что, собираетесь перевести меня на это дело? Не, я не хочу!

– Почему сразу – перевести? Значит, так, излагаю всю схему, чтобы ты глупости не выдумывал. Я хочу войти в этот бизнес, и – да, я позволю Наденьке немного поиграть в журналиста и редактора. Но ради ее игрищ я не собираюсь рисковать деньгами и своей репутацией. Мне не нужен балласт, который потянет на дно все издательство, мне нужен полноценный, успешный журнал. Поэтому нужен и человек, способный грамотно подойти к вопросу. Поэтому я звоню тебе: из всех моих редакторов ты – наиболее многообещающий, да и самый молодой, что уж тут скрывать.

Артем не поспешил возопить: «Ах нет, я никогда не опущусь до женского журнала!» Он прекрасно понимал, о каких деньгах и о каких возможностях идет речь.

– Молчишь? – судя по тону, Голицын был доволен. – Правильно молчишь, очень правильно. Думай! Я не собираюсь взваливать на тебя всю работу, я намерен собрать команду профессионалов, они и подстрахуют Наденьку. Но на роль главного редактора я хочу поставить тебя. Во-первых, я тебе доверяю как профессионалу, у тебя хороший слог – да, я читаю твои статьи, можешь не сомневаться, читаю. Во-вторых, ты оправдал мое доверие. Ты не думай, что я не замечаю, как Наденька к тебе липнет. Я – старый, но не слепой! Но ее я тоже не виню: тут дело молодое, и тело тоже. Ты молодец, что отстраняешь ее от себя, это я тоже приметил. Мягенько так, осторожно, но четко. Хвалю!

– Служу Советскому Союзу, – фыркнул Артем.

– Не ерничай! Тут еще и «в-третьих» есть – у тебя физиономия презентабельная, глазки голубые, дамочки такое любят. Дадим тебе редакторскую страницу, будешь излагать умные мысли и белоснежной улыбкой сверкать.

– То есть я еще и талисманом журнала стану?

– А то! Гордись.

– Горжусь. Безмерно.

Мнение о том, что только мужчины оценивают противоположный пол исключительно по внешности, явно ошибочное. Артем осознавал, что если все будет так, как хочет Голицын, то его «умные мысли» никто читать вообще не станет – а если и прочитает, то не поймет. Тут вся ставка на фотографию – молодой, успешный, небедный. Правда, женатый… придется все-таки развестись.

– Ну что, согласен? – полюбопытствовал Голицын.

– Пока не вижу причин отказываться.

– Вот и славно. Не бойся, в два раза объем твоей работы не увеличится. Да, за Наденькой придется внимательно следить, чтобы она ненароком прямо в журнал не нагадила какой-нибудь статейкой «в свободных стихах». Это не твоя забота, няньку я ей другую найду. А ты проследишь за журналом в общих чертах, в целом. Я бы, конечно, полностью тебя перевел туда, но в «Эксе» ты нужнее.

– Мне и самому в «Ex officio» интереснее, – признался Артем.

– Значит, всех все устраивает. Кстати, я уже упомянул о команде профессионалов… У тебя по этому поводу никаких предложений нет? Ты же бывший журналист, должен знать кого-то! Будет совсем неплохо, если ты выберешь себе такого зама, за которым окажешься как за каменной стеной.

– А разве моим замом не Наденька станет?

– Нет, конечно! Наденька, как бы это сказать… Наденька будет душой компании. Нет, а что ты смеешься? Я – солидный человек. Тут, как мы уже выяснили, тело молодое…

– Дело.

– Не поправляй меня, мальчик, за это и к немцам можно отправиться! Так вот, тело-то молодое, и это тело может и удрать к кому-нибудь другому. Поэтому я не собираюсь вообще никакие документы на нее оформлять. На обложку ее поставлю, фотосессии ее напечатаю. Но никакого оформления имущества! Я хоть и старый, а не дурак. Так что вернемся к главному: к твоему заму. Ты ведь у нас женатый, да?

– Да, – с неохотой признал Артем. – Но, если надо, я могу и развестись.

– Господь с тобой, не стоит в фанатизм бросаться! Я видел твою жену, красивая девочка. Не модель, конечно, и не Наденька, но очаровательное существо, совершенно. Ты чего это удивленно так замолчал? Думал, я не заметил ее фотографию на твоем столе? Так вот: милая девочка, глаза хитрющие. Я даже удивился: такие, как ты, на таких, как она, обычно не женятся. Так вот, что, если ее поставить твоим замом?

– Не получится.

Это все, что он смог произнести, и то сдавленно получилось. Проблема заключалась в том, что на столе у него стояла фотография вовсе не Юлии, а Агнии – еще с тех пор, когда они и не думали расставаться. И от фразы «Такие, как ты, на таких, как она, обычно не женятся» ему почему-то стало больно.

Голицын не понял намека, он продолжал упорствовать с армейской прямотой:

– Почему это? Да брось! Допустим, нет у нее образования, так ты ее научишь. Ни за что не поверю, что она у тебя тупая – если так, значит, я совсем не разбираюсь в людях. Ее, между прочим, тоже можно на обложку вывести! А что? Это у всех журналов идеальные красотки, а у нас будет такая вот простая девочка – черты лица не очень правильные, зато вся в веснушках, глазки живые. Хоть одна модель не вызовет ассоциаций с рыбиной мороженой!

– Я… Я подумаю.

Это, похоже, был единственный способ прекратить разговор.

– Ты подумай, подумай. Ладно, Артем, тут Наденька моя вернулась, внимания к себе требует. Еще поговорим об этом!

– Конечно.

Артем первым отключил телефон, отложил трубку в сторону. Листочки, заляпанные мыслями Наденьки, вообще на пол отправились. Он чувствовал себя опустошенным и разбитым – нелепый какой день выдался…

В дверном проеме показалась белокурая головка Юли, прятавшейся за дверью.

– Тёма, к тебе уже можно?

Во время работы Артем всегда выпроваживал ее либо в другую комнату, либо в кухню. Сама по себе Юля ему нисколько не мешала, но она же не могла больше пяти минут посидеть спокойно – начинала к нему ластиться, как кошка. Объяснить ей, что все это нежеланно и просто не вовремя, он не мог, приходилось ее изгонять.

– Да, я уже закончил.

Она, обрадовавшись, с феноменальной скоростью юркнула под одеяло. Артем даже не успел уловить тот момент, когда она пересекла комнату: секунду назад она была у двери, а вот – уже пристроилась у него под боком.

– Тёма, зайчик, я соскучилась, – прошептала она, прижимаясь губами к его руке. – Ты так мало дома бываешь!

– Работаю, – коротко отозвался Артем.

Он не мог бы сказать, что ненавидит свою жену – от этого Артем был далек. Просто так получилось, что она стала его ошибкой, но вина все равно была его, не ее. Он знал, что у него нет причин связывать ее со своими проблемами, но иначе никак не получалось.

«Такие, как ты, на таких, как она, не женятся… Проклятие!»

– Юля, я устал, – тяжело вздохнул он. – Давай завтра…

– У тебя что, есть другая?

– Нет. Только ты. Но все равно, давай завтра.

Не дожидаясь ее ответа, он выключил настольную лампу. К удивлению Артема, сон пришел почти мгновенно, хотя особой усталости, как таковой, он не чувствовал. Тут просто все сказалось: и утренний разговор с Жилиным, и похороны Кристины Орлик, и фраза эта дурацкая про «таких, как ты». Голицын ляпнул, не подумав, а у него теперь появился новый повод для сожалений!

Сон был глубокий, тяжелый. Артем знал, что ему что-то снилось, но что – он не запомнил. Пробуждение тоже оказалось неожиданным: его довольно сильно тряхнули за плечо.

– Тёмочка!

Просыпаться не хотелось. Организм всеми способами сигнализировал, что отдыха ему недостаточно и что его нужно оставить в покое.

– Артем, зайчик, ну просыпайся!

– Юль, я же сказал, завтра!

– Ты дурак? – прошептала ему на ухо Юля. – Я не за этим! Артем, мне страшно! Мне кажется, что в доме кто-то есть!

Вот это уже весомый аргумент. Открыв глаза, Артем обнаружил, что в комнате темно – значит, сейчас часа два-три ночи, летом рассветы ранние. Юля испуганно прижалась к нему.

– Что случилось? – тихо спросил он.

– Ты прислушайся, прислушайся!

Он последовал ее совету. Первые пару минут ночная тишина ничем не нарушалась, и он был даже готов устроить Юле неслабый выговор за то, что она будит его из-за каких-то своих кошмаров. Но тут он уловил странные скребущие звуки, доносившиеся из открытой двери в коридор. Они не были ритмичными, как, например, стук капающей воды, Артем был почти уверен, что их издает что-то живое – но при этом недостаточно большое, чтобы быть человеком.

– Темочка, я очень боюсь! – Юля была готова расплакаться.

– Тихо, тихо, я ведь с тобой! – сам Артем не напугался, скорее насторожился. – Думаю, это крысы.

– Не бывает таких больших крыс!

– А вот сейчас и проверим!

– Не надо! – Юля прижалась к нему еще крепче. – Не ходи!

– Ох, да ну, глупости! Не собираюсь же я сидеть тут и гадать, что же это такое, до самого утра! Проще пойти и посмотреть.

Он протянул руку, намереваясь включить свет. Выключатель кликнул – и ничего не произошло. Их по-прежнему окружала темнота, слабо разбавленная светом заоконных фонарей.

Юля испуганно ойкнула и с головой забралась под одеяло. Артем по-прежнему не видел в этом ничего необычного: свет у них по ночам регулярно пропадал с тех пор, как в соседнем здании открылся ночной клуб.

– Фонарик свой дай.

Юля темноты боялась, поэтому в тумбочке всегда хранила небольшой фонарик – как раз для таких случаев. Артем к темноте относился спокойно, но сейчас от фонарика не отказался бы.

– Сам возьми, – раздалось из-под одеяла. – Я отсюда не вылезу!

Можно было поспорить и даже поскандалить, но звук, шедший из коридора, как бы намекал, что семейные разборки лучше отложить до утра. Артем перегнулся через сжавшуюся в комок жену и достал из тумбочки фонарик. Мгновением позже по комнате скользнул яркий лучик света.

Он-то и выхватил из темноты то, что заставило Артема нахмуриться.

– Твою мать… Таким нас еще не заливали!

Через открытую дверь было хорошо видно зеркало, стоявшее в прихожей. По его поверхности медленно расползались темные густые потеки.

Юля осторожно выглянула из-под одеяла, но почти сразу же спряталась обратно.

– Ой, мамочки! Артем, это не залили, я не знаю, что это! Давай уйдем из квартиры!

– Не дури, Юль, это, по ходу, канализацию прорвало.

– Нет такой канализации, чтобы только на зеркало капало!

Артем лишь отмахнулся. Женщины! Им бы только панику поднять!

Он выбрался из-под одеяла и направился в коридор. При этом он прислушивался к каждому звуку, но ничего подозрительного не услышал.

Перед зеркалом он остановился, присматриваясь к непонятной жиже. По киношным стереотипам, ему полагалось задумчиво растереть эту дрянь между двумя пальцами, потом понюхать и даже попробовать на вкус. Но этим Артем заниматься не собирался, а узнать, с чем он имеет дело, хотелось. Поэтому он взял с телефонного столика один из листков для записей и аккуратно провел им по зеркалу.

Бумага окрасилась красным – канализацию таким не прорывает. Артем осторожно поднес листик к носу, отчетливо ощутив приторный, с привкусом металла, запах.

Так пахнет только кровь.

Не понимая до конца, что же он надеется увидеть, он посветил фонариком вверх, на потолок. Но там, вверху, где, по идее, должно было расползтись зловещее багровое пятно, залившее зеркало, белела идеально чистая штукатурка. Кровь была только на зеркале.

В этот момент на кухне что-то громко стукнуло. Артем уже понял, что в доме творится нечто странное и ему, наверное, следует послушать совета Юли и покинуть квартиру. Но он не мог остановиться – просто шел вперед, как зачарованный.

Кухня у них была маленькой, поэтому уже из коридора можно было увидеть бо#льшую ее часть. Артем не был уверен, что он хочет этого, но все же направил туда луч фонаря.

И сразу встретился взглядом с глазами того, кто и являлся источником непонятных звуков. На столе, сгорбившись, сидело… существо – иначе Артем описать его не мог. Оно не было похоже ни на что вообще: небольшое, сжатое в комок тело со складками бугристой кожи… редкие клочки шерсти, странно искривленная морда и оскаленные клыки… При появлении Артема существо издало звук, похожий на змеиное шипение, но с места не двинулось.

А вот Артем попятился. Он понятия не имел, что происходит, да и не очень-то рвался узнать. Он сосредоточился на одном: нужно забрать Юлю и уйти из квартиры – как можно быстрее и подальше отсюда!

Вот только осуществить свое намерение он не успел. Как только он шагнул назад, на затылок его обрушилась жуткая тяжесть, и Артему показалось, что он услышал, как треснули его кости. Боли не было, только белая вспышка перед глазами – и пустота.

Глава 12

Все же, у судьбы есть нечто похожее на чувство справедливости – к такому выводу пришла Агния, когда, проснувшись, обнаружила, что она все-таки не простудилась. Уже легче, потому что справляться с нечистой силой – это одно, но бороться с насморком… подобная миссия определенно невыполнима.

Утром она почувствовала себя лучше – во всех отношениях. С ней так уже не раз бывало: все, что казалось таким страшным вечером и ночью, при свете дня представало совсем в ином свете. Конечно, к произошедшему в ее квартире трудно было отнестись с оптимизмом, но и бред с привидениями и прочей нечистью Агния уже отбросила.

Это сделал человек, больше некому. Осталось определить – кто и зачем?

«Да уж, влезла так влезла в историю, – мрачно подумала девушка, проверяя свои вещи. – Как в навозную яму свалилась, а потом вознамерилась чистенькой на бал пойти! Идиотина».

Заключение нерадостное, но, в целом, справедливое. Вот нужно же было ей влезть, куда не просили!

Ее одежда еще была сыроватой, но внешне это незаметно, а дискомфорт можно и потерпеть. В свою квартиру она пока возвращаться не собиралась, поэтому мысленно приготовилась к тратам на новый наряд.

«А давно пора было, – попыталась успокоить себя Агния. – Вот, Дашка не раз говорила, что мне нужно сменить имидж, а не обновлять вечный комплект джинсы-майка по мере изнашивания прежнего».

Список срочных дел получился внушительным: купить новую одежду, съездить к Артему, потому что без него, как девушка чувствовала, ей не справиться, и решить, что делать с квартирой. Но сначала – кофе!

В пансионате имелось неплохое кафе, Агния бывала там в период своей работы здесь. Обед из трех блюд там, конечно, не подавали, а вот утренний кофе – это вполне реально.

По пути Агния остановилась у стойки регистрации, за которой дежурила все та же девушка-администратор.

– Доброе утро, – лучезарно улыбнулась она. – Лучше тебе?

– Еще бы! Я перед тобой в долгу.

– Ай, да ты что, ты же нам не посторонняя! Останешься у нас или уже сегодня к себе вернешься?

– К себе еще рановато, в этом я уверена, – вздохнула Агния. – Конечно, меня не капитальный ремонт ожидает, но тоже не шутки. Поэтому мне придется какое-то время пожить здесь. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?

– Нет, все отлично, я уже зарегистрировала тебя, живи, сколько хочешь! Мы тебе даже скидочку сделаем!

«Супер, я по гроб жизни обязана человеку, имя которого даже не помню!» – мелькнуло в голове у Агнии.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Вот, не забудь, – администратор протянула ей паспорт. – Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

– А уж как я на это надеюсь!

Кафе открывалось рано, в восемь утра – как раз к появлению Агнии. В такое время здесь почти никого не было, даже официантки тихо дремали на стульях возле бара.

Агнию несколько удивлял тот факт, что она, после всех этих ночных переживаний, проснулась сама, так рано и без будильника. Единственным более или менее привычным объяснением было то, что ее организм чувствовал: расслабляться еще рано. Она уже один раз расслабилась, на свою голову!

Чашка горячего кофе появилась довольно быстро, принеся с собою долгожданное тепло, которого Агнии очень не хватало из-за сырой одежды. Напряжение слегка отступило, позволяя оценить ситуацию более спокойно.

Очевидно, все дело – в черном конверте, который она нашла в доме Кристины, больше она там ничего не брала, так что возвращать ей нечего. Но что такого в этом конверте особенного? Там ни имени, ни адреса нет – ничего! Отследить отправителя никому не удастся.

Тем не менее кому-то этот конверт так дорог, что он готов из-за него даже в чужую квартиру вломиться.

Агния была бы рада отдать неизвестным лицам конверт – ей это барахло и даром не нужно! Проблема заключалась в том, что он был у нее с собой – она его в рюкзак положила, сразу после осмотра дома. Следовательно, те, кто вломился в ее квартиру, своей цели не добились и в покое ее не оставят. Продолжат поиски конверта, это точно, только как? И ей что делать, просто ждать их дальнейших действий?

Принимать решение самостоятельно ей не хотелось, да и страшно было. Агния решила не думать об этом до того, как побеседует с Артемом. Ему всегда лучше ее удавалось решать различные сложные вопросы.

Девушка допивала кофе, когда в ее кармане ожил мобильный телефон. Он пропиликал нежную мелодию, словно радуясь, что о нем вспомнили.

А вот Агния его радости не разделяла, она была несколько озадачена: звонил Артем, причем с домашнего номера. И если в первом факте не было ничего необычного и даже нежеланного, то второй настораживал. Артем никогда не звонил ей с домашнего номера, даже если его жены не было поблизости, – он вообще питал к городским телефонам необъяснимую неприязнь. С чего бы такое исключение? Да еще и с утра пораньше!

Тем не менее отмалчиваться Агния не собиралась. Это ведь Артем звонит! Все остальное – второстепенно.

– Привет.

Но вместо ожидаемого «Привет» или «Доброе утро» ответом ей были нечленораздельные звуки, напоминавшие нечто среднее между визгом свиньи на мясобойне и брачной песней самца орангутанга. Во всем этом Агния смогла разобрать только слово «стерва».

Очень ей захотелось повесить трубку, но Агния не решилась. Это ведь его номер, а звонит не он! Почему? Тревога поднялась в ее сердце девятым валом, сметая все преграды в виде разумных доводов. Потому что легко делать вид, что они друзья, когда все хорошо. Когда что-то идет не так – в душе невольно просыпается старое, позабытое еще в лучшем, счастливом времени, желание защитить.

– Поспокойнее, – ледяным тоном посоветовала девушка. – И помедленнее. Иначе я не вижу смысла разговаривать.

Какофония несколько поутихла, из трубки донеслись хриплые рыдания:

– Что… что ты с ним сделала… стерва?!

На том конце – женщина, это установлено. Остается лишь понять, что ей нужно.

– Вы кто? Зачем мне звоните?

– Я… Юля…

– Какая еще Юля?

– Юля, жена Артема!

Теперь Агния вспомнила. Почему-то этот персонаж в ее сознании был неразрывно связан с определением «жена Артема». Имя Юля казалось ей чужим и неуместным – как и любое другое. Жена Артема – и все, что тут еще надо?

Можно не волноваться. Это всего лишь приступ ревности со стороны жены, которая узнала об их частом общении. А с Артемом все хорошо, вот что главное!

– Хорошо, ты – Юля, это мы уяснили. Ты хоть понимаешь, кому звонишь?

– Да! Ты – моего мужа бывшая девка! И я хочу знать, что ты с ним сделала!

Агния почувствовала, как страх, совсем недавно отогнанный на второй план, возвращается, потирая липкие холодные ладошки в предвкушении мести.

С Артемом что-то произошло! Что-то плохое! Такой вариант ей и в голову не мог прийти, когда она втягивала Артема во всю эту историю, но теперь он уже не казался Агнии таким уж странным. Это ведь она заставила Артема задавать разным людям всякие ненужные вопросы, вынудила его рисковать – короче, подставила его под удар. А теперь случилось это!

«Ничего еще не случилось, – вмешался здравый смысл. – Ты что, Артема не знаешь? Да удрал он в очередной раз от своей благоверной, и все!»

Вероятность истинности подобного предположения была высока: Артем убегал из дому и раньше. Если семейная жизнь начинала давить на него слишком уж сильно, он просто уезжал, не говоря ни слова жене. В один из первых разов Юля попробовала точно так же обвинить во всем Агнию. Агния, в свою очередь, пожаловалась Артему, и после этого Юля долго перед девушкой извинялась, и чувствовалось, что досталось ей от мужа неслабо.

Да, скорее всего, Артем просто куда-то уехал. Иначе и быть не может.

– Я с ним ничего не делала, – терпеливо объяснила Агния. – Он любит время от времени удариться в бега, и ты об этом прекрасно знаешь. Я понимаю твое расстроенное состояние, поэтому предлагаю тебе оставить меня в покое – прямо сейчас. А не отстанешь – придется извиняться, как в прошлый раз.

– Это не прошлый раз! – Юля снова перешла на крик. – Совсем, совсем не так! В прошлый раз он просто уехал! Не было шума среди ночи! Не было крови! Не было тумана! Ничего не было! Не было чертовщины!

При упоминании о чертовщине Агния чуть чашку на пол не уронила. Одновременно в ее квартире – и у Артема? Так, стоп… кровь?! Это не должно было зайти так далеко!

– Диктуй адрес, – резко велела она.

– Чего?

– Домашний адрес свой диктуй, я сейчас к тебе приеду. Артем не со мной, но я хочу знать, что с ним случилось.

Юля послушно продиктовала адрес, было ясно, что она на грани ступора. А вот Агния, напротив, ощутила некое странное спокойствие и даже прилив сил. Не важно, насколько велика опасность, испугаться можно и позже. Сейчас необходимо узнать, что с Артемом. Это ведь по ее вине он стал частью этой истории – получается, и ошибку исправлять ей.

У каждого человека в жизни имеются свои приоритеты – то, чем пожертвовать можно и чем никак нельзя. Жизнь Артема значилась для Агнии как раз во втором списке, причем соперничая за лидерство с ее собственной. Может, любовь к нему как таковая у девушки и прошла, но на ее месте точно осталось какое-то сильное чувство.

Артем – это ее семья, пусть и не в том смысле, как прежде.

До нужного дома она добралась довольно быстро. По пути Агния внимательно приглядывалась к попутным машинам, стараясь понять, не следит ли за ней кто-либо. Но нет, похоже, она совершенно никому не была нужна.

Юлия встретила ее у двери. Раньше они не общались, но фотографии ее Агния видела неоднократно, поэтому знала, что Артем женился на красавице. Только сейчас эта красавица выглядела далеко не лучшим образом: без косметики, с растрепанными грязными волосами, в халате, с опухшим от слез лицом.

– Давай, веди в кухню, – скомандовала Агния, намереваясь хотя бы чаем отпоить несчастное создание. Это уже не враг, не соперница, не причина того, что все у них с Артемом закончилось. Это, можно сказать, подруга по несчастью.

– Нет, на кухню я не хочу! Там что-то скрипело ночью! Давай в гостиную!

– Ну, в гостиную так в гостиную.

Во всей квартире царила чистота – Юля стремилась быть идеальной хозяйкой, Артем рассказывал Агнии об этом. Причем он, в силу пакостливости своего характера, не уставал расставлять по комнатам метки в виде носков и «случайно» ронять на пушистые ковры какую-нибудь мелочь вроде семечек. Но Юля все равно терпела то, что Агнию давно бы уже довело до белого каления.

Агния села в мягкое белоснежное кресло, Юля устроилась на диване, обняла подушку и снова расплакалась.

– Не реви!

– Не могу! Я так надеялась, что Артем у тебя, что это ты его… забрала! Тогда я хотя бы была уверена, что он в безопасности! А так… я боюсь, что его чудище какое‑нибудь утащило!

При всей серьезности ситуации Агнии захотелось рассмеяться.