Текст книги "Элитная кровь"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Главное сейчас не это – теперь бандиты не оставят его в покое. Теперь он – словно сейф, набитый баксами. Похитителям остается только одно – либо унести капитал с собой, либо уничтожить сейф, чтоб сокровище не досталось другим.

– Хорошая перспектива… – грустно усмехнулся беглец, прихлебывая горячий чай.

Нет, пример с сейфом неудачный. Весь фокус в том, что внутри тела Позднякова – не доллары, а технология, которую можно размножить. И главная задача бандитов – сохранить монополию на изобретение.

Мысли в голове Сергея крутились все быстрее. Так, я… Что же со мной? Он схватился за телефон, посмотрел на дисплей. Аппарат выключен. Да, все правильно. Так и надо. Слышал ведь – и не один раз – если телефон включен, то спецслужбы могут установить: где, в каком районе находится абонент.

Может, не надо прятаться? Наоборот, пойти в ФСБ, все рассказать? В конце концов, пусть возьмут анализ крови, разберутся… Они ведь не запрут Сергея в четырех стенах, в какой-нибудь камере. Возьмут анализ – и пусть вливают этот чертов «катализатор» хоть себе, хоть президенту.

Стоп! Он моментально станет лишним свидетелем! Ненужным. Нет сомнений – разработку засекретят. Вряд ли наш «добрый» и «любвеобильный» аппарат власти надумает вливать чудо-средство в вены граждан России.

Скорее уж причастные к тайне мгновенно спрячут от общественности все данные по разработке и производству. Награждать «путевкой в светлое будущее» станут только избранных. Каких-нибудь солдатов спецназа… Вот уж прав был Вербинский, обозвав сволочную лабораторию «Ноев ковчег»! Спасти каждой твари… По паре…

Нет – уж точно – он, Сергей Поздняков, недолго протянет после того дня, когда сдастся ФСБ и все расскажет. Может, там на уровне исполнителей – вполне приличные, нормальные люди – да только решение будут принимать не они. Те, кто наверху. А им нужна полная гарантия секретности.

Итак, дорога в ФСБ закрыта. Это смерть. И вообще, может, он зря поддается панике? Сначала необходимо удостовериться, что Вербинский действительно разработал препарат. Что именно потому Сергея Позднякова преследуют люди Яреса.

Сергей вынул из кармана записную книжку Завацкого и принялся листать ее в надежде найти ответы на вопросы, которые его мучили.

«…Сегодня ночью меня разбудили выстрелы. Первый раз такое… Нет! Неправильно. Сначала резанула вспышка по глазам. Лежал на спине, конечно же, с опущенными веками. Не представляю, какой яркости был свет, если он так отразился от потолка моей комнаты. Да, чудовищная вспышка. Я и раньше подозревал, что внешний периметр защищен не только бетонным забором и «колючкой» под током.

Теперь стопроцентно знаю – служба безопасности лагеря использует гипершоковые средства. Человек, нарвавшийся на световую мину, ослеп, это точно. Не знаю, на несколько часов или навсегда. Пишу второпях, ночью, сидя на кровати. Утром постараюсь выяснить подробности…

…За завтраком подслушал тихий разговор двух мужиков. Обсуждали ночной инцидент. Оказывается, пытался бежать кореш одного из собеседников. Смельчака звали Русланом. Да, так. Руслан пытался вырваться наружу, через тройное кольцо защиты. Если не ошибаюсь, если правильно услышал – то беглецу удалось преодолеть первый рубеж защиты. А потом он напоролся на световую мину.

Говорят, Руслан не собирался сдаваться. Отбивался от конвоиров – вслепую, ничего не видя вокруг себя. Просто озверел, начисто, с ним не могли справиться. В конце концов один из сотрудников службы безопасности выстрелил беглецу в живот…

…В продолжение темы: пишу спустя еще несколько часов. В лабораторию увели того самого мужика – соседа Руслана. Очевидно, он был следующим по списку, после беглеца, застреленного ночью. Руслан «вычеркнулся», взяли его товарища. И этот несчастный назад, в наш «загон», уже не вернулся. Среди «кроликов» прошел слух, что страдальцу привили «коровье бешенство». Откуда узнали? Не ведаю. Просто появилась такая информация.

Значит, Руслан не зря пытался бежать. Иначе привили бы ему. А так – хоть шанс использовал. Надеялся выиграть жизнь, да вытащил не тот билет в лотерее. Но зато попробовал. И умер сразу, почти без мучений. Все лучше, чем подыхать в карантинном блоке, исходя на кровавый понос…

Да, Ярес… Ведь не соврал тогда, на зоне, во Владимирском централе. Здесь и вправду не забирают донорские органы. Не вырезают почки или печень. Не лгал, сука… Здесь хуже. Забирают сразу все. Жизнь. Целиком, без остатка. Может, я и преступник – по меркам нашего общества. Может – изгой, прокаженный, на душе которого чудовищный грех.

Но точно знаю: я – ребенок по сравнению с теми, кто создавал жуткую лабораторию, кто покровительствует ей. Отсюда надо бежать, но не для того, чтоб спасти собственную жизнь. Зачем она мне? Мне нигде не будет покоя, мне вечно снится один и тот же сон. Падают дома, построенные мною. Один, другой… Господи! Мы ведь их десятки построили. Десятки многоэтажек… Я бегу туда, пытаюсь подставить ладони, удержать… Не успеваю, падаю. Ползу к людям, раздирая ладони и колени в кровь. Обычную, человеческую кровь.

Я кричу. Умоляю их проснуться… Бежать! Бежать подальше, в сторону! Прочь! Но не успеваю. Тысячи раз я видел этот сон. Я не успеваю. Никто не слышит мой крик…

Рот, нос, глаза забивают клубы пыли, цементной крошки… Я лежу на земле и плачу. Боюсь смотреть на то, что еще недавно было домом, где жили люди. Моим домом. Только разломанные плиты, искореженные стальные конструкции. Какие-то бумажки, смятые фотографии, детские игрушки. И тела. Тела странного цвета. Серо-белые. Неподвижные. Даже кровь на этой пыли выглядит по-другому – темными, почти черными пятнами. Совсем не красными, не вишневыми, не рубиновыми.

Я плачу и просыпаюсь. В секретной лаборатории, на базе «Ноев ковчег», где «доктор» Вербинский продолжает бесчеловечные опыты. И я хочу вырваться отсюда не для того, чтоб спасти собственную жизнь. Я хочу рассказать людям о том, что происходит в военном городке под Москвой…

Ночной инцидент с Русланом утвердил меня в мысли: прорываться из «загона» наружу, через три защитных кольца – бесполезно. Ничего не получится. Я и ранее подозревал, что надо выбрать иное направление, а теперь на сто процентов убедился в этом. Если получится – попытаюсь одолеть барьеры в другой половине лагеря. Там, где живут охрана и медперсонал.

Кстати, моя работа продвигается. Я внимательно изучил весь периметр. Легче всего пройти защиту именно в другой половине. А там – как получится. Если бог со мной – значит, сумею вырваться. Может, на машине?

Да! Дневник обязательно заберу с собой. Он у меня постоянно хранится в заднем кармане джинсов. Вырвусь за территорию базы – положу в рубашку. Если умру – может, записная книжка поможет остановить Вербинского и его покровителей? Это будет моей платой. Искуплением за хоть и невольный, но совершенный ранее грех…»

Ярес вошел в кабинет Дмитрия Колотилова без стука. Захлопнул дверь, постоял и вновь резко открыл ее, будто проверяя: не подошла ли секретарша поближе? Узнать, о чем будут говорить депутат и один из его доверенных помощников…

Убедившись, что Наталья находится на месте, а не шпионит у дверей, Ярес подошел к столу, плюхнулся на вращающийся стул, напротив босса.

– Ну? – нетерпеливо спросил Колотилов. – Что за голливудщина? В шпионов надумал поиграть?

Ярес наклонился вперед. Стул жалобно скрипнул.

– Нам кто-то упал на хвост, – тихо прошептал он. – Моих людей сопровождают. Всюду…

Глаза Колотилова округлились, он шумно выдохнул. Трясущейся рукой полез в карман за платком, принялся вытирать пот, выступивший на лбу.

– ФСБ? – одними губами спросил Дмитрий Александрович.

– Не знаю, – угрюмо ответил Ярес. – Пока не разобрался. Пасут плотно, но очень аккуратно. Не нагло. Стараются на глаза не лезть, мои даже не сразу просекли «хвост». И потом, мы обнаружили несколько микрофонов, в разных машинах…

Депутат сдулся – будто шарик, проколотый иголкой. Вместе с воздухом из него вышла вся энергия. Теперь Колотилов напоминал старую игрушку без батареек.

– Доигрались… – прошептал он, невидящими глазами взирая на заместителя.

– Боюсь, тут нельзя разговаривать обо всем, – осторожно намекнул Ярес. – Если… они… кабинет тоже могли поставить на прослушку.

Дмитрий Александрович взял чистый листок, быстро написал на нем несколько слов, и пододвинул Яресу.

«Сворачивай лабораторию! Срочно!»

– Все? – уточнил Ярес. – И «кроликов», и… пастухов?

– Да! – приказал Колотилов и вновь схватился за карандаш.

Написал еще несколько слов, теперь больше, чем в первый раз. Пододвинул листок.

«Всех! Меняем планы. Оставь Вербинского. Вывези – вместе с записями и методикой – в мой особняк. Лично займись. Глаз с него не спускай!»

– Понял! – тихо ответил Ярес. – Правильно.

«Что с Туристом?» – поинтересовался Дмитрий Александрович, с помощью карандаша и бумаги.

Оставалась нерешенная проблема с Сергеем Поздняковым, который сумел ускользнуть от группы захвата возле бизнес-центра. А у собственного дома так и не появился.

«Затихарился, сука, – поморщился Ярес, выводя ответ. – Ищем».

«Потрясите его связи, – написал Колотилов. – Активнее! Этот вопрос надо решить как можно быстрее. Все в него упирается!»

Начальник службы безопасности кивнул, соглашаясь с боссом. Встал со стула, пошел к двери. Задержался, будто что-то хотел спросить.

– Активнее и жестче! – вслух повторил Колотилов. – Видел сегодня трубу крематория? Все мы в сантиметре от нее!

Ярес вновь кивнул, исчез за дверью.

Дмитрий Александрович поднялся с места, подошел к шкафчику, достал оттуда бутылку «Smirnoff». Высадил полный стакан, закрыл глаза. Выхода не было – Колотилов отлично понимал это. Полезли в крупную игру – отступать поздно. Выхода не было…

…Боевики Яреса, выполняя его последний приказ, расстреливали людей методично и хладнокровно. За двумя рядами колючей проволоки некуда ускользнуть от убийц, даже если видишь смерть и очень не хочешь с ней встречаться. Некоторые «кролики», понимая, что приходит конец, бросались через внешний периметр, надеясь избежать расправы. Снайперы на охранных вышках останавливали всех, кто пытался сделать это.

Битый и его ликвидаторы меняли рожки у «калашей», бродили среди раненых и умиравших. Какая-то дура в белом халате попыталась закрыть лицо руками. Натурально, дура! От пули «АКМ» не спас бы и бронежилет…

Стоны, крики и грохот автоматов стихли быстро, потребовалось минут десять-пятнадцать. Оставалась более тонкая работа. Теперь ликвидаторы бродили между грудами «кроликов» и медиков, выискивая, кто еще дышал. Перед пулей все оказались равны – и те, кто раньше был «материалом», и те, кто проводил опыты…

Покончив с первой частью работы, боевики открыли ворота между двумя частями лагеря – теперь они не были нужны. Подогнали грузовик, принялись забрасывать в него еще теплые тела. «Крематорий» решили устроить в одном из карантинных блоков…

«Дорога в эдем» – вспомнилось Яресу название фирмы Сергея Позднякова, когда начальник службы безопасности вышел из белого купола, из которого к небу устремились клубы жирного черного дыма.

А в это время в депутатском кабинете нервно ходил взад и вперед по комнате Дмитрий Александрович Колотилов. «Я потратил на это три года жизни и кучу денег, – думал он, – теперь глупо останавливаться. Почти в моих руках – миллиарды. Состояние, которое не снилось ни одному арабскому шейху с его долбаной нефтью! Разве можно в такой момент думать о двух-трех десятках никчемных людишек?! Действуй, Ярес!!!»

Предчувствие беды. Оно возникло внутри, когда Сергей включил мобильный телефон, пытаясь дозвониться до Сашки Рудакова. Тот не отвечал – ни по домашнему, ни по мобильному. Поздняков, уже сознавая, что все складывается гораздо хуже, чем ему представлялось изначально, купил в ближайшем киоске карту для оплаты телефонных разговоров. Нашел таксофон, вновь набрал номер старого друга.

Рудаков не отвечал. Сергей нервно глянул на часы. Около восьми вечера. Конечно, до дома мог еще не доехать. Например, застрять в пробке. Отправиться на ужин в ресторан, с дамой. Запросто… Вот только почему не отвечает даже на мобильник?

Поздняков отлично понимал, что возле дома Александра Рудакова может поджидать засада, но, все взвесив, решил рискнуть. В конце концов, надо хотя бы предупредить друга об опасности. Сашка ведь не виноват, что его непутевый кореш случайно оказался не в том месте не в то время. Да и сам он, Сергей Поздняков, не виноват… Только кого это теперь интересует?

До улицы, где жил Рудаков, Сергей добрался на метро, затем пошел пешком. Он решил обойти вокруг дома, повнимательнее присмотреться к тому, что происходит возле нужного парадного.

Тишина… Никаких следов преследователей. Отстали, что ли? Вряд ли такое возможно.

Сергей осторожно зашел в подъезд, поднялся на четвертый этаж по лестнице – из лифта не так просто быстро скрыться. И сразу понял, почему не увидел братков снаружи. Дверь в квартиру Александра Рудакова была открыта. Возле нее топтались какой-то седой старичок и несколько женщин.

– Господи… – причитала одна из них, прижимая платочек к глазам. – Такой хороший мужчина был… Тихий, вежливый. Пил, но ведь не напивался. Слова плохого от него не услышишь… За что его… так?

Бетонная площадка четвертого этажа качнулась под ногами, толкнула Позднякова, сильно, и он потерял равновесие. Упал бы, если б не оперся ладонью на стену. Тяжело дыша, с трудом видя, что происходит, попытался открыть дверь в Сашкину квартиру, не понимая – она и без того распахнута.

Коридор… Знакомый коридор… Какой-то чужой. Запах курева. Сашка никогда не курил. Голоса… Спокойные, будничные. Будничные?! Где же они? Разве это может стать будничным?!

Сашка лежал на полу, в комнате. Было достаточно одного короткого взгляда, чтоб сойти с ума. Свет, необычайно яркий свет. И дым, сизый – от папирос. Кровь, огромная лужа, в которой Сашка. В луже, согнувшись пополам. Руки примотаны к ногам, скотчем. Полиэтиленовый пакет на голове. Сквозь него все не разглядишь, но черты лица искажены, рот перекошен. А на голой спине – страшные красные полосы.

Поздняков схватился за горло, чувствуя, что стены начали кружиться вокруг него.

– Сашка! – прохрипел он, не в силах поверить. – Сашка…

Рудакова пытали. Может быть, даже в те минуты, когда он, Сергей Поздняков, пытался дозвониться до друга. Примотали руки к ногам скотчем. Сорвали рубашку. Резали спину ножом. Суки… Кожу снимали… полосами…

Суки! Он же ничего не знал! Он не мог сказать, где Поздняков!

– Сашка!!! – закричал Сергей, падая на колени и закрывая лицо руками.

– Кто вы? Что здесь делаете? – строго спросил чей-то голос. – Сержант! Кто пустил в квартиру постороннего?!

– Виноват, товарищ капитан! – Фразы звучали где-то над головой Позднякова. Глупые, никому не нужные фразы. Они не имели смысла. – Виноват! Сейчас выведу!

– Погоди! – офицер остановил сержанта. – Эй! Кто вы? Покажите документы! Вы знали убитого? Вы его родственник? Коллега по работе?

«Алена!» – вдруг прошила мозг голубая молния разряда. Едва только капитан произнес слово «работа», Поздняков угадал, почувствовал, кто будет следующим.

Следующей.

– Стой! – завопил сержант.

Кажется, ему вторил капитан. Сергей не думал об этом, в три прыжка вылетел из квартиры, кубарем скатился по лестнице, выскочил из подъезда. Свернул во двор, перелез через забор, проскочил сквозную арку. Может, сержант умел бегать быстро, но Поздняков несся с такой скоростью, что его не смог бы догнать никто.

Страх. Позднякова гнал страх. Теперь уже не за себя – за Аленку, которая ничего не знала. Про нее, конечно, вспомнят выродки Яреса, потому что мозги у них устроены примерно так же, как у капитана милиции. Семья – друзья – работа. Семья – друзья – работа. Обычные связи. Семьи у Сергея нет. Значит, остаются друзья и работа. Друзья – это как с Сашкой Рудаковым. Руки скотчем, мешок на голову. Работа… Работа – это Аленка!

Сергей почувствовал, что на глазах закипают слезы, а ладони сжимаются в кулаки.

– Аленка, милая! Аленушка! – трясущимися пальцами он набирал номер ее домашнего телефона и просил, молил, чтоб та отозвалась.

Не отозвалась. Молчали и мобильник, и городской тоже. Сергей выскочил на мостовую, отчаянно размахивая руками. Мотор удалось остановить почти сразу, не прошло и минуты.

– Шеф! – задыхаясь, умоляюще затараторил Сергей. – Ты не смотри, что я такой, не в себе! Деньги есть! Вот! И вот! Бери! Бери все!!! Мне очень нужно! К девушке! Шеф! От тебя все зависит! Умоляю, в Северное Тушино! Только не говори «нет»! Не говори!!!

На стол Михаила Шигина лег еще один доклад. На этот раз – более короткий, зато к нему прилагалась толстая пачка фотографий. Майкл взял в руки первую. Какой-то военный городок, опутанный колючей проволокой. Клубы дыма над белым куполом.

– Это лаборатория, которую охраняли люди Яреса, – пояснил Игорь Мещеряков.

– А дым? – не сразу угадав смысл, поинтересовался директор «Доброй пираньи». – Свернуться решили? Лишний хлам жгли? Документы?

– Если бы хлам! – нервно усмехнулся Гарик. – Ты почитай.

Шигин глянул на заместителя, взял первую страничку в руки. Служба наружного наблюдения докладывала: машины сопровождали боевиков до съезда с Петербургского шоссе на боковую трассу. Туда сунуться вслед за Яресом не рискнули, взяли паузу. Потом двинулись вперед, очень аккуратно. Места тихие, жилых поселков нет, зона раньше была закрытой для простых смертных – входила в кольцо защиты Москвы, там стояли военные радары.

Сотрудники службы наблюдения, находившиеся в первой машине, зафиксировали стрельбу, предположительно из автоматов Калашникова; услышали минут через пятнадцать-двадцать после того, как джипы боевиков Яреса исчезли из вида. Понимая, что дальнейшее сопровождение цели опасно, автомобили вернулись на трассу Москва – Санкт-Петербург. Решено было послать пеших разведчиков.

Стрельба стихла довольно быстро, однако наружке удалось вычислить грунтовку, на которую свернули машины Яреса. Вскоре отыскали и сам объект. Когда разведка заняла удобные позиции для наблюдения, боевики Яреса стаскивали трупы к грузовику.

– Постой! – Майкл несколько раз моргнул глазами, потряс головой. – Хочешь сказать… они сжигали не старый хлам? Не документы?!

Мещеряков нервно улыбнулся. Левое веко задергалось.

– Сжигали всех. Всех, кто там был. В лагере. Даже тех, кто в белых халатах.

– Е-мое! – Шигин взял со стола бутылку виски, плеснул в стакан, опрокинул в себя. – Гарик! Скажи мне, друг, что сейчас за год? Это ж беспредел! Полный беспредел! Почище, нежели расстрел «Скорой»! Не знаю, было ли у нас в стране такое, даже в неспокойные девяностые прошлого века! Я не ошибся, мы не в Чикаго тридцатых годов?!

– Нет, мы не в Чикаго, босс, – отрицательно мотнул головой Мещеряков. – И даже не в гитлеровских концлагерях, в сорок втором. Честно говоря, у меня самого – шерсть как встала дыбом на загривке, так и… Ну, короче, понимаешь. Я такого ни разу в жизни не видел. И не слышал, чтоб кто-то рассказывал. По оценкам наружки, ликвидаторы Яреса положили там человек двадцать, не меньше. Может, тридцать. Или больше? В типовом военном городке и сотня человек находиться могла…

– И всех – сюда?! – Майкл ткнул пальцем в развалины белого купола, из которого вверх поднимался столб дыма.

– Всех, – подтвердил Гарик.

– Ярес – покойник. Живой труп, – покачал головой Шигин. – Я не знаю в деталях, что там было. Но он расстрелял пару десятков человек вблизи Москвы. Не в Сибири, в тайге, не на Дальнем Востоке… В столице! Из «калашей». Нагло, средь бела дня. Даже если не задел ничьих интересов – все равно не простят. ФСБ, менты. Никогда не простят…

– Улик не осталось, – возразил Мещеряков. – Все сожгли, начисто. Мои люди туда заходили потом, когда боевики Яреса погрузились в джипы и уехали. Вот, посмотри другие фотографии. В этом белом куполе уничтожили какие-то тряпки, бумаги, тела. Обгорелые кости к делу подшить можно, а вот допросить – нет. Территорию подчистили. Информаторы докладывают: видели, как вооруженные люди ходили по домам. Ну, по одноэтажным казармам, в смысле. Все бумаги, вещи, какие нашли, – все полетело в огромный костер.

Сейчас там остались пустые домики. Колючка вокруг лагеря. Один купол, сильно пострадавший во время пожара. Кстати, пожар устроили не в самом большом павильоне. Похоже, в главной полусфере у них было что-то вроде научной лаборатории. Оттуда вывезли оборудование – наши видели, как грузили на машину.

А что касается стрельбы… Майкл, понимаешь, там – военный городок. Если кто и слышал из гражданских, как палили из «калашей», – может, и не удивились. Военные, мало ли что в голову взбредет? Может, тренинг по стрельбе. Может, перепились и холостыми… Думаю, если были случайные свидетели – никто не пришел в ужас. Но места тихие, в стороне от дорог и коллективных садоводств. Наверное, потому Ярес и чувствовал себя спокойно.

Михаил Шигин поставил локти на стол, уперся подбородком в сцепленные ладони.

– М-да… – сказал он. – На первый взгляд, все выглядит так, будто у Яреса и его крутых парней начисто съехали башни. Гарик, видимо, они ведут не просто крупную игру, а очень крупную…

Мещеряков пожал плечами.

– А у людей Яреса пытались выяснить? – спросил Шигин.

– «Шестерки» ничего не знают, – отмахнулся Гарик. – Одного взяли в оборот – трясся и пускал сопли. Мол, не трогайте, все скажу. Сказал, только очень мало. Мол, дана команда: следить за Поздняковым. Вернее, искать его. Брать живым, если не получится – мочить на месте и забирать тело. Увы, информации не хватает. «Жучки» из машин вытащили. Ярес лично взялся за контроль – кажется, срубил, что кто-то сел ему на хвост. Ближе к вечеру резко сократилась интенсивность переговоров по мобильной связи, рядовых исполнителей отсекли от важной информации. Вводные дают скупо – лидерам поисковых групп, только иносказательно, чем-то вроде шифра. Автомобили проверяют сканерами, я уже сказал. Короче, поняли: дело не ладно.

– Но Позднякова они пока не нашли?

– Как и мы, – вздохнул Мещеряков. – Увы. Стараемся, но… SMS-ку бросили, чтоб домой не ходил. Туда он не полез, но и на контакт с нами не решился. Боится. Думаю, сам не до конца понимает, что вокруг происходит. Однако просек, что «пасут», а потому лучше вести себя тихо и аккуратно. Затаился где-то.

– Плотнее возьми его связи, – потребовал Шигин. – Друзей, баб, коллег по работе. Всех! Черт! Похоже, от этого мужика сейчас многое зависит… Раз он так нужен конкурентам… Видимо, наша догадка насчет «универсального антивируса» близка к правде. По крайней мере, ставки в этой игре становятся запредельными…

На лестничной площадке, где жила Алена, оказалось темно. Опять! Если лампочка перегорала, ее могла поменять лишь она, с соседями девушке не повезло. Они не могли выделить десять рублей из семейного бюджета на новую лампочку. Только Аленка. Но сама она никогда не лазила под потолок. Обычно просила Сергея. Вроде ж недавно меняли…

Поздняков нащупал ручку двери в квартиру Алены, вставил ключ в замок, повернул. Все, как обычно. Только внутри темно. Ну да, у него был ключ от квартиры, но он никогда не приходил в отсутствие подруги. Либо вместе с ней, либо Алька ждала. И потому в коридоре всегда горел свет.

Вдруг Сергей почувствовал: девушка тут, в квартире.

– Аленка! Аленка, милая… – забыв об опасности, прошептал Поздняков.

Он больше не мог скрываться, прятаться. Если ждут – вот он! Лишь бы девчонку не тронули… Захлопнул входную дверь, нащупал выключатель. Вспыхнул свет.

Алена действительно была дома. Сергей вздрогнул, провел ладонью по глазам. Почему-то вспомнилось, как подруга с гордостью показывала набросок: здесь изменю планировку, превращу узкий коридор в холл. А тут сделаю колонну. Девушка так и не успела закончить евроремонт, на него требовалось много времени…

Она стояла… нет, висела на столбе, руки были задраны наверх, примотаны скотчем. Тем же самым, каким вязали Рудакова, прежде чем начали пытать.

– Аленка! – Поздняков шагнул вперед, с трудом удерживая равновесие на раскачивавшемся полу. – Опоздал я…

Ноги полураздетой девушки чуть подогнулись, не фиксировали вес тела. Алена не упала из-за чертова скотча, тот оказался слишком крепким. Держал. И когда пленница была жива, пыталась вырваться, и потом, когда повисла, обессилев.

Голова чуть наклонилась вбок, но глаза остались открытыми. Казалось, девушка смотрит в пол, перед собой.

– Аленка… прости, милая… прости меня… – он дотронулся до лица, хотя рука сильно дрожала. Опустил веки бывшей любовницы, которая мечтала стать для него большим. Хотел сказать многое, да не получилось. – Господи…

Сергей прошел в хорошо знакомую комнату, сгорбившись, с трудом переставляя ноги. Опустился на край широкой постели, обхватил голову руками. Сидел долго, раскачиваясь из стороны в сторону.

Потом снял трубку городского телефона, набрал «02».

– Алло! – дождавшись ответа оператора, медленно и четко проговорил Поздняков. – Приезжайте. Здесь убита женщина. Хозяйка квартиры. Алена Маркина. Приезжайте!

Он назвал адрес и повесил трубку. Встал. Подошел к столбу с телом мертвой девушки.

– Прости, Аленка! – тихо прошептал он. – Я ведь даже не смогу похоронить тебя… Прости…

Прикоснулся губами к виску. Не мог, не в силах был дотронуться до губ. Еще день назад Сергею стало бы не по себе, если бы он оказался рядом с трупом – лицом к лицу. Но теперь что-то изменилось. После аварии на шоссе. После чтения дневника Завацкого. После смерти женщины, ближе и дороже которой у Сергея никого не было.

Он стоял, закрыв глаза и чуть сгорбившись, прижавшись виском к ее виску. Слезы не шли.

А потом отступил назад. Еще раз глянув на мертвую Алену – попрощавшись, – шагнул в коридор, отталкивая от себя прошлое.

Опасность. За дверью ждала опасность. Страшная, смертельная. Караулила Сергея. Человека, но не зверя.

В его жизнь постучалась ненависть, вытеснив прошлое. Она поднялась откуда-то изнутри, диким неуправляемым комом. Страшной лавиной. Поздняков, забыв обо всем, об опасности и смерти, о разуме и логике, щелкнул замком, с диким ревом выскочил на площадку.

Сначала родилась голубая вспышка – в темноте, совсем рядом с лицом. Потом – резко включились лампы, и это должно было ослепить, но глаза «сработали» мгновенно, адаптировались к другому уровню освещения: Поздняков ясно увидел троих людей. Один, чуть поодаль, сжимал в приподнятой руке шприц. Двое других – прямо возле двери – держали наготове электрошокеры.

Они тоже ждали человека. Но не зверя, пылавшего в бешеном костре ненависти. Первого из убийц Алены Сергей ударил ногой в пах, со всей силы. Что-то хрустнуло, человек дико закричал, но быстро заткнулся. Выронил электрошокер, стал оседать. Поздняков не терял ни секунды. Поднырнул под руку второго, с вытянутым разрядником, на ходу ударил в корпус. Перехватил кисть того, что стоял подальше, со шприцем. Наверное, он согнул бы и металлический прут, не только человеческую конечность. Длинная игла проткнула глаз, вошла в мозг. Противник задергался, Сергей оттолкнул его от себя.

И тут же, развернувшись лицом к уцелевшему, атаковал его. Разрядник отлетел в сторону, а Сергей схватил врага за волосы. И бил – с дикими воплями, с болью и стонами – за то, что все так сложилось. Бил головой о стену, размазывая чужие мозги и кровь по темно-зеленой краске.

Мстил им. За Алену. За Сашку. Сбросил мертвеца вниз, трясущимися руками ухватил другого, что скрючился на полу, после удара в пах. Резким движением – какое раньше видел только в кино – сломал шею убийце Алены, отправил следом за первым. А потом дошла очередь и до третьего, из глаза которого торчала рукоятка шприца. Перестав конвульсивно дергаться и хрипеть, он полетел следом за подельниками.

– Суки! – заорал Поздняков. – Суки! Всех достану! Мстить буду! Я найду! Всех найду! Слышите?! Клянусь Сашкой! Аленкой! Найду! Достану!!!

И, не дожидаясь, пока на лестнице появятся другие бандиты Яреса, побежал вверх, на последний этаж. Надо было уходить через крышу – быстро, не теряя времени. Пока не блокированы все подъезды дома.

«Алена! – выбираясь на ровную поверхность, сжимал зубы Поздняков. – Клянусь, я отомщу!»

Слез по-прежнему не было – как в детдоме, когда отучали плакать, заставляя прятать все. От чужих глаз. В себя. Глубоко внутрь.

– Отомщу! Отомщу! – на бегу повторял зверь.

На стол Михаила Шигина легла еще одна стопка фотографий. В этот раз Игорь Мещеряков не добавил к «картинкам» никаких письменных отчетов. События развивались слишком стремительно.

– Люди Яреса вконец озверели! – мрачно бросил он. – Глянь фоты, полный беспредел. Сергей Поздняков – детдомовец. С этим мужиком, Александром Рудаковым, они с малых лет дружили.

Выросли вместе, из Смоленска в столицу перебрались. С Рудакова кожу полосами снимали…

Глава «Доброй пираньи» взял пачку в руки. Фотографии мужчины в луже крови с руками и ногами, перемотанными скотчем, не вызвали у него каких-то особых эмоций. Майкл чуть задержался, разглядывая темноглазую длинноволосую блондинку.

– Красивая… – помедлив, сказал он. – Баба Позднякова?

Гарик тоже посмотрел на снимок, нервно провел ладонью по волосам.

– Алена Маркина, – пояснил он. – Работала секретаршей в его фирме. Сотрудники говорят, у них с шефом были очень близкие отношения. Ну, не только постель. Девчонка хотела выйти за него замуж, ребенка родить. Может, что-то и получилось бы. Да вот…

Игорь мотнул голову в сторону фотографий.

– Ярес придурок, – с сожалением отметил Шигин. – Я это всегда знал. Что он делает?! Хотел найти Позднякова? Ну, поставь засаду возле квартиры бабы! Ну, если очень неймется – в квартире! Вколи девке снотворное, уложи на постель и сиди, жди, пока клиент явится… Ясно же: увидев беспомощную подругу, Поздняков и не дернется, сделает все, что прикажут, лишь бы ее не тронули.

Или вывези за город, в потайное место. Кинь SMS-ку Позднякову. Мол, выходи, сдавайся, а то бабой твоей займемся. Нет! Ума на что-то культурное у этого дебила не хватает! Надо привязать к столбу и тыкать в девчонку горящей сигаретой!

– Он устроил засаду возле квартиры Маркиной, – сообщил Гарик. – Уже после. К сожалению, мы опоздали, поздно подключились к решению проблемы. Мгновенно разобрать все направления не успели. Выставили наблюдателей у офиса Позднякова, потом возле его квартиры. Почти достали «клиента» в доме Рудакова…

Чуть застряли, разбирались там, что к чему. Менты вроде бы видели Позднякова. Сержант один говорил: сидели, составляли протокол осмотра. И вдруг какой-то мужик – весь чумной – в квартиру вломился. Упал на колени, на пол, за голову схватился… Чуть ли не волосы на себе рвал, причитал: «Сашка! Сашка!» Выяснили – не родственник. Едва капитан попытался его задержать, допросить, мужик деру дал. Ушел от ментов. По описанию – похож на Позднякова.