Текст книги "Бесчувственные (СИ)"

Автор книги: Виталина Дэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

Смотрела на его перекошенное бронзовое лицо от злости. Еще чуть-чуть и пар повалит из ушей. Сглотнула образовавшийся комок в горле, и медленно перевела глаза на ту, которая возможно и есть путь к моему спасению. Приоткрыла рот, чтобы сказать правду и будь что будет, но… Но он всё разгадал по моему лицу, и счел меня, как открытую до боли затертую книгу.

– Алина! Не неси чушь… Я тебя умоляю! И мы с ней, не вместе! Сколько раз я тебе говорил: Снимай свои розовые очки, когда выходишь с дома! – наверное мы с ней вместе не удивились его словам.

Я, потому что знала, что он мне и рта не даст раскрыть. А она, черт его знает… Но удивление на круглом, милом личике отсутствовало напрочь. Если не считать только, что она поморщилась после его сказанных слов, и не удостоила его совсем, своим вниманием.

Продолжала на меня глазеть и о чем-то возбужденно думать. Тысячи вопросов отражались в ее ярко-зеленых глазах. Но через секунду, девчонка словно взяла себя в руки и захлопнулась за непробиваемой броней. Разом потух вопросительный огонек в блестящих глазах.

– Тимур… скажи ка мне, пожалуйста… Почему моего мужа, не пропускают в клуб? – от неожиданности ее вопроса, у тирана напротив, отпала челюсть.

Вот блин, а она мне начинает нравиться. Разве я видела такие тупые эмоции на его ненавистной рожи? Да никогда, за все время совместного проживания! Почему он так растерялся?

Она продолжала смотреть на меня, приподнимая уголки губ, но казалось, что затылком она следит за ним. За его поведением… А он… Хохма! Он начал лихорадочно осматриваться, в желание за что-то зацепиться или ухватиться. Почему не пропускает? Он же его брат, как она ранее сказала… Даже я зашла сюда!

Повернула к нему голову, и немо взглядом, вопрошала, ждала его ответ. Но он, будто в рот воды набрал. Нервно в руках перебирал какие-то бумаги, которые за секунду схватил со стола, когда Алина обратила на него внимание.

– Ты слышишь? Или ты так сильно увлечен документом, который перевернут в твоих руках вверх тормашками? Глаза не сломаешь? – последний вопрос ехидно пропела, насмехаясь над ним.

– Бля! – выругался сквозь зубы и откинул бумаги подальше.

– Алина! – пробасил ей грозно, но в глазах бессилие.

Ему нечего ей сказать. А может и есть, но он этого не желает. Чего-то явно боится. И это странно… Странно, что вообще вижу, этот отчаянный блеск в мерцающих темных глазах. И страх… Последняя эмоция, которую я могла увидеть бы, в этом странном и до жути холодном человеке.

– Ну хорошо… Раз вы все молчите… – горько усмехнувшись, подскочила с места одевая обувь.

– Алина, послушай… – но она перебила его, наигранно веселым тоном.

– Пошли со мной. Мне твоя помощь нужна – и это было обращением ко мне. Сверкнула глазами, смотря на нее. Она определенно не тупа, как могло показаться с первых минут.

– Она! Никуда! Не пойдет! У тебя ребят, полон зал. Вот пусть они и помогают. – вздернув аккуратную тонкую бровь, развернулась к нему, и надменно известила.

– Я, тебя забыла спросить! Посиди тут, пока девочки будут заняты женскими делами. – схватила меня за руку и потащила к выходу.

Но прежде чем развернуться, я увидела зловещий взгляд. Снова изменившийся в секунды. Такой, что холод по рукам и спине. Не предвещающий ничего хорошего. В глазах вынесен приговор! Если только посмею… только решусь открыть рот… развязать свой грязный язык… он убьёт! Без следа и следствия. Сволочь! Ненавииижу!

Она сразу отпустила мою руку стоило нам выйти. Но из-за громкой музыки мы ничего не говорили друг другу. В кабинете же, была мертвая тишина, и только от сотрясения стен и стекол из-за сильных басов, напоминало где мы находимся. Она шла спереди, и ясно дала понять следовать за ней.

Обходя танцующих людей на площадке, решила, что: тут можно затеряться в толпе и незаметно выскочить на улицу. А на шмотки плевать. Обращусь к Ризу. Уж на тряпки, я смогу наскрести деньжат.

Почувствовала прожигающую на себе дырку. Лихорадочно начала озираться, но никого не увидела. Свела брови вместе, запрокидывая голову и смотря в черное панорамное стекло на втором этаже. Он следит! Руку на отсечение – он по ту сторону стекла, наблюдает за мной.

Нацепила на лицо язвительную усмешку и вытянула вверх средний палец, демонстрируя ему. Надеюсь яркий свет софитов передаст все эмоции на моем лице, если не хуже, не зловеще.

– Рассказывай – не успели зайти в туалет, как она резко развернулась и цепко впилась в мои глаза – Он обижает тебя? Почему ты при нем не можешь и рта раскрыть? Постоянно смотришь на него, ища в его глазах одобрение.

Определенно не тупа… Но… Я до сих пор помню его взгляд… Я до сих пор не желаю с ним связываться… И я понимаю, если я все расскажу – ей… То я не желаю знать, что может быть дальше. Поэтому, пора валить. Думаю он понял куда мы свалили, раз это его клуб. И явно, если доверять моей чуйке, он в кабинете вел нас до самого поворота сюда. Если, попробовать сразу слиться с толпой, то… маленький, но шанс есть…

– Нет. Тебе показалось – хрипло отрезала.

– Я тебе не верю! Ты странно себя ведешь. И ты явно, его почему-то боишься. Он… Он очень хороший парень, но ему… – не дала ей договорить.

У меня внутренности все скрутились узлом от бешеной ярости к очередной суке. Какого хрена она со мной так говорит? Какого хрена, еще она возомнила, что имеет право мне на что-то потакать и спрашивать? Кто они, все эти люди? Почему я, должна давать им отчет?! Как же они, меня, все заебали…

– Послушай, ты… – приблизилась к ней мягко ступая, и с угрозой в голове процедила – домашняя курочка… Не лезь туда, куда лезть не стоит. Хороший? – после вопроса, запрокинула голову и громко расхохоталась. До чего она смешна – Ты его не знаешь… Не знаешь, какой он падалью может быть…

– Замолчи! И не смей так говорить про Тимура! – смотрела в прищуренные зеленые глаза, напоминавшие летнюю сочную траву.

– А то что? М? Что, ты мне сделаешь? Пожалуешься ему? Ну так беги, принцесска. Полей слезы, может он тебя приголубит, а не изобьет…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что ты несешь? – скривилась от услышанного.

– Ничего кроме правды. – а после следующего вопроса, я поняла, что меня понесло и цепи сорвались – Признайся, хотела раздвинуть ляжки перед ним? М? Или ты – правильная монашка? Только с муж… – я замолчала от ослепительной ряби в глазах, сопровождающейся громкой пощечины.

Обескуражено на нее посмотрела. Охуеть! Вот и – тихоня!

– Попутала, сука? – сделала шаг к ней, но какая-то неведомая сила меня остановила.

Смотрела в глаза, в которых отсутствовал напрочь страх. Только презрение и боль… За меня… За мои слова.

– Что с тобой случилось? Почему ты такая злая?

– Ну прости, что не родилась с золотой ложкой во рту, как некоторые – давая понять, что я думаю о ней. Но получила в свой адрес лишь едкое хмыканье.

– Скажи спасибо своему… – я хотела ее больше унизить. Ее щенка, что еще в утробе. Но я словно язык проглотила, и не смела. Не посмела слова сказать, но она поняла. Поняла по взгляду и поведению. Поняла, потому как смотрю на ее живот. Девчонка выпрямилась, и сжала кулаки.

– Ну попробуй… Попробуй хоть слово сказать – да она, никак кидаться на меня собралась? И от этого понимая, дикая боль в сердце кольнуло длинной иглой. У нормальных людей, Чича, мать за ребенка порвет… Молча развернулась и пошла прочь, оставляя ее позади.

Оказавшись в узком коридорчике, наполненном людьми, начала торопливо озираться по сторонам. Нету! Его нет! Так, теперь незаметно влиться в толпу… У тебя получится, Чича. Ты молодец! Стоя, приклеено к стене, закрыла глаза. Раз. Два. Три! Глубокий вдох, и я нырнула из коридора в зал к танцующим и разгоряченным телам.

Каждый терся об меня своим телом, или задевал. Нет. Все-таки нет. Зря я могла подумать, что захочу танцевать. Я ненавижу чужие прикосновения, а ко всему прочему потные!

Опустив низко голову, пробиралась сквозь толпу, расталкивая их руками. Но неожиданно меня схватили за запястье и дернули на себя. «Твою мать!» – взвыла про себя в голос. Но развернувшись, распахнула от удивления глаза. Нет! Мне не может так повезти! Это все мои галлюцинации. На меня сейчас не могут смотреть шоколадные глаза, Ризвана. Не могу напротив себя, видеть злое выражение лица, чечена. Вот это – подгон! Спасибо, Ёп-твою… Меня наконец-то, кто-то явно услышал!

– Риииз-ааа… – чуть ли, не заикаясь. Чуть ли, не с облегчением до судорог.

– Какого хуя?! – еще ближе к себе подтянул, впиваясь пальцами в мою руку выше локтя. Смотрит из-под челки, которая упала на глаза. Злой как черт! И голос совершенно не такой, к какому обычно я привыкла. – А? Где шараебилась все это время? Я пол-города обрыскал, но ты как сквозь землю провалилась!

– Риза, сроч… – я проглотила все слова, стоило мне увидеть ЕГО, за спиной чечена.

Самодовольную усмешку на играющих полных губах. На то, как склонил голову на бок и сложил руки на груди, сканируя нас с Ризваном, холодными глазами, с ног до головы. Подмечает каждую деталь. Задерживается взглядом на каждом участке, где мы соприкасаемся с чеченом. И от этого в черных глазах с каждой секундой возрождается необъяснимое мне презрение.

– Что? Где ты была, я тебя спрашиваю?! – заорал с акцентом, мне в лицо, чечен. Очнулась и онемевшая от шока, подняла на него глаза. Язык прилипший к небу не ворочался, да я словно все слова забыла. Разучилась в один миг говорить.

– Со мной… – как гром среди ясного неба, раздался спокойный голос над нашими головами. Когда успел? Он только что, был в метре от нас.

Мне показалось, что все стихло. Музыка играла где-то далеко от нас. Ощущение, будто мы в вакууме. В мыльном огромном пузыре, который может с секунды на секунду лопнуть, и разорвать нас к херам собачьим.

Он возвышался даже над Ризой. Хотя тот был далеко не низкий. Чертов жираф!

Ризван напрягся, и мгновенно расцепил руки, освобождая меня от тисков. Рывком развернулся к нему, и я увидела, как его профиль приобрел хищные черты и мерзкий оскал. На улице многие боялись такое выражение, чечена. Это означало – быть беде.

Вот только, если там я была уверена, что он главарь многих. Его бояться, слушаются и идут за ним. То тут… Ту все сложно. Тимур смотрел на него… Безразлично… с издевкой… А для чечена, это плевок в лицо. Унизительно. Он не привык к такому.

– Ты, что-то попутал брат. Она моя! Моя – женщина! Так что, проходи… с миром. – это была явная угроза. Он дал понять, что будет, если он не уйдет.

Я бы хотела сейчас сказать Ризвану, спасибо, но… Я чуяла, что пахнет пиздецом. Ощущала этот накалившейся воздух, который наполнял легкие горечью и забивалось в нос предчувствие… опасности. Она витала вокруг нас… Я знала, их, каждого по-своему… И эту встречу можно назвать, катастрофой, апокалипсисом.

Тимур, демонстративно не обращал на меня внимание. Он больше не взглянул мне в глаза ни разу.

– Да нет же… Это ты что-то перепутал… Брат! – каждое слово издевательски растягивал. А последнее вообще подчеркнул с ядовитой усмешкой – Я, ебу ее, уже, как недели – три. Подобрал ее на улице. Грязную, голодную. Голосовала на дороге, а потом умоляла, чтобы я, ей помог. Ну ты же явно понимаешь, что помощь в наше время не бесплатно.

Я не знаю, что в данную секунду, я из себя представляла. Как выглядела… Я только ощутила, как краска отхлынула от моего лица. От лица? Нет! Из всего тела… Мне казалось ее выкачали всю с меня. Даже перед глазами за двоилось…

Что?! Он?! Несет?! Как, я теперь появлюсь на улице? Второй контуженый, его соратник… он же меня убьёт… На самом деле убьёт… Он больше не будет со мной церемониться.

Я смотрела на Тимура во все глаза и тяжело дышала. Грудная клетка часто-часто вздымалась, а глаза обещали выпасть. Я не могла слова сказать. Он что-то делал со мной. Как вчера… как вчера когда заглянула в него и на всю ночь потеряла дар речи… разум… Он не смотрел на меня, но я точно скажу, что он сейчас упивался… наслаждался… моими эмоциями. Не видя при этом меня, но… чувствуя меня, как зверь… Чувствуя, как трясется мое нутро и не только… Трясется от злобы, от ненависти, от страха…

– Что? Что ты сказал?

Меня не привело в чувство, когда Ризван, рывком схватил его за края кожаной куртки. И даже то, когда с разных уголков клуба на нас двинулись двухметровые шкафы. И даже то, когда Тимур поднял вверх руку, чтобы никто из них не приближался. Даже тогда, когда точно убавили звук в клубе, но людям при этом не мешало дальше продолжать веселиться. Казалось никто и ничего не видит кроме нас и охраны клуба.

– Я сказал… Она. Продается. Мне. За еду и за крышу над головой. – и это оглушающий выстрел в лоб. Я медленно закрыла глаза и шаталась как ветви деревьев в промозглую ветреную погоду. Он тебя убивает… закапывает, Чича. Боже, кого я повстречала…

Риз, медленно и в неверии повернулся ко мне. Уставился волчьим взглядом и прохрипел:

– Скажи, что он все пиздит? – кивнула.

Я так и стояла заморожено. Знала, стоит мне открыть рот и наружу посыпятся невнятные слова. Буду хрипеть и издавать звуки. Такое уже случалось… Это истерика… Тихая… Внутренняя. Сейчас я заложница своего тела.

Но чечен… он начал опускаться взглядом ниже моего лица. Оценивать, как я выгляжу. Во что одета. Где я нахожусь… Как я могу тут находиться, зная что у меня нет гроша за душой. Когда жрать не на что, а я шляюсь по таким дорогим клубам. Ту все в округе пахло бабками. За версту…

Шоколадный взор менялся с больного на презрительный, пренебрежительный. Я ощущала, как в нем все меняется по отношению ко мне. Слышала его внутренний хруст за хрустом. А что это было, так распознать и не успела. Кости, или меняющиеся встающие на место мозги? Хер, его знает…

Но и внутри меня зарождалось надменность. К нему. Злость… Всё, моё я, взбунтовалось. Раз я нравилась ему. По-настоящему. Разве можно пройти мимо этого человека и не помочь куском хлеба? Когда он видел, как я загинаюсь, как блею. Разве можно? Разве можно в этот момент говорить о похоти? Намекать, что все будет, стоит мне только прийти. Сдаться!

Они все мрази… Все… Каждый ищет свою выгоду. А тот… Перекинула внимание на мерзавца. Какая выгода у него? Ведь все что он сказал – не правда! Так в чем заключается его выгода? Чем ему, я должна отплатить?

– Не будешь? – рыкнул Риз – Не будешь никогда такой? Ты хуже, сука! Те хотя бы не врут! А ты… Крысааа. Венелт афскум*(продажная мразь)* – последнее сквозь зубы на своем языке.

Неожиданно схватил меня за волосы, но Тимур молниеносно отреагировал. Схватил его за шею, зажимая горло сгибом локтя, прижимая к себе. Оттягивая от меня.

– Отпусти её. Не стоит портить мой товар. Я еще хочу им попользоваться – было ли это угрожающе? Нет… Это было с наигранной насмешкой. Прямо мне в глаза… Ему смешно! Смотрит и сильнее сжимает его горло, вытягивая наружу страшные хрипы.

– Отпусти его… Ты его задушишь – еле ворочая, прохрипела, и почувствовала как сухо во рту. Как сглотнуть не могу, потому что горло сухое и скребет противно.

Откинул его в сторону от нас, как бешеную собаку. И это уловил каждый из нас. Риз выпрямился, растирая шею. Заулыбался… Как психопат. Глаза блестели, чем-то не здоровым. Сначала он посмотрел на меня. Долго… Улыбаясь, сверкая глазами, проводя языком по губам.

– Не появляйся на улице – и это как разбитое стекло об асфальт с небоскреба. Каждый разбитый осколок звенит в ушах. Я понимаю про что он. И так оно и будет. Но я появлюсь… А значит войне – быть.

Перевел медленный взгляд на Тимура. Склонил голову к плечу и тут то, улыбка пропала. Остался лишь влажный блеск заинтересованности. И это… это очень плохо. Я видела, как смотрит на него, как начал осматривать клуб. Он все заметил. Сложил два плюс два. Заметил ту охрану, и когда Тимур отдал приказ не приближаться. Тимур с деньгами… А это, по части чечена. Он унюхал золотую жилу.

– Увидимся? – приподнял широкую бровь и тряхнул челкой, смахивая в сторону. Улыбнулся, как мальчишка с азартом в глазах, и покинул нас.

– Вы чего тут, посреди танцпола? – хихикая посмотрела на нас Алина.

Во время, подумалось мне. Не ведая того, девчонка оттянула часы моей смерти. Алина, и глазом не повела из-за того, что произошло в туалете. Она явно не хотела распространяться о нашем разговоре. Такие люди делают выводы, но не лезут со своими советами в чужую жизнь. Типо остаются не при делах. «Я не я и хата не моя». Слабаки! Стадо!

– Алин, мы поедим. Я понимаю, что уже поздно. И брат мой меня прибьет, но прошу… закончи отчет по Калинину. Я не смогу сегодня. – сглотнула. Плохо. Он все время пропадает на работе. А тут…

– Конечно. Езжайте. Я всё сделаю.

– Спасибо, пушистик – приобнял ее и быстро чмокнул в лоб. Отрывисто, нервно. Он на взводе.

– Пошли! – приказ уже совсем другим тоном.

Потащил меня через весь зал к выходу.

****

Не успев сесть за руль машины, стартанул с места, оставляя позади себя клубы дыма из-под колес. Мы молчали. Я боялась нарушить могильную тишину. Угнетающее чувство расползалось по мне, забиваясь в поры. Когтистые крючья оцарапывали от затылка, оставляя отметины до копчика. Холод… твою мать какой холод… Руки леденеют, и кончики пальцев колюще подрагивают.

Суетливо вытащил с черной глянцевой пачки одну сигарету и отбросил упаковку на заднее место. Зажал ее зубами и потянулся ко мне, открывая бардачок, и вытаскивая серебристую зажигалку. Я смотрела перед собой и боялась шелохнуться. Казалось стоит мне сделать лишнее движение и он задавит меня как таракана. Поэтому сидела как мышь, и даже после этого, я затолкала свое эго себе в жопу.

Закурил и часто начал затягиваться. Даже не поворачиваясь к нему, ощущала как смакует каждую затяжку. Боковым зрением вижу как выпустил клубок дыма вверх и покровительственно бросил:

– Помнишь, что я тебе сказал, если попытаешься сбежать? – сжала кулаки на сиденье. Дыши… главное дыши.

– Я… Я не собир… – заткнулась когда резко повернул голову в мою сторону. Так и едим, он смотрит на меня. а я расширенными глазами в лобовое окно. Набирает скорость, и у меня нет вообще никакого желания смотреть на него. Ловить его взгляд пропитанный чем угодно, но лишь не спокойствием, умиротворением, человечностью. Он больной мерзавец!

– Выходи – с визгом остановился около своего дома. Тачку припарковал как попало, посреди дороги, около подъезда. Таким как он, за такое ничего не бывает, подумалось.

– Была не была – тихо прошептала, когда осталась одна в машине. Тихонько открыла дверь и двинулась за ним. Смотрела на его широкий шаг. Отрывистую и нервную манеру хождения, размахивания рук.

Незаметно для себя терла между пальцев подол платья и смотрела на его профиль. Прикусила язык и пыталась найти хоть что-то, чтобы зайдя в квартиру, он меня не прибил. Он не дурак и все понимает.

– Тиму…

– Заткнулась! – рявкнул во все горло в лифте. Пиздец мне!

А дальше… дальше происходило то, что я и так наперед знала. То, что не раз в прошлой жизни со мной проделывали.

Зайдя в квартиру, не включая свет, не разуваясь, он схватил меня за волосы на затылке и поволок вглубь квартиры.

– Тимур, не делай! – не повышая тон, попросила.

Но понапрасну, наверное нужно было орать, чтобы он услышал. Чтобы мой голос пробился через его громкое зверское дыхание. Чтобы пробился сквозь заложенные уши.

Кинул меня на пол посреди моей комнаты. Наклонился и вновь схватил за волосы, подтягивая близко к себе. Присел на корточки передо мной, держа за волосы, поднимая голову. Так, что наши кончики носов, чуть не касаются друг друга.

Сердце сделало кульбит от того, как он близок. От его вида и запаха. От того как черные глазище ненавистно-колючие поедали меня. От того, что только сейчас обратила внимание на его девчачьи черные, длинные ресницы, которые вздернуты вверх. На полных, чувственных губах ядовитая усмешка. Казалось если ими дотронется до меня или поцелует – убьет. Отравит. Даст вкусить свой яд… поделит его на двоих…

– Я предупреждал? – с упреком, хрипло.

– Ти… – сжалась от ужасного крика.

– Я предупреждал?! Отвечай мне, мать твою! – трясясь открыла медленно глаза и прошептала свой приговор.

– Да…

– Тогда получай, сука! – и наотмашь по лицу, огромной ладонью.

Вскрикнула, хоть и ожидала. Знала, что он ответит. Знала еще тогда, когда еще не вышли с квартиры. Но попробовать стоило. Долго он мне не дал лежать и отдыхать. Поднял за горло сжимая с такой силой, что я чувствовала, как вены на шеи вздуваются от недостатка кислорода. Как на его бычьей шеи напрягается каждая вена, жила от ненависти ко мне. От злости. От предательства. От непослушания.

– Ну, что ты за шавка такая? А? Что за дрянь? Куда ты бежишь? Куда? К нему?! К нему? – орет мне в лицо и сдавливает сильнее.

– Тии… Т…

Чувствовала, как силы покидают меня, а глаза наливаются усталостью и закатываются. Но было не время… Мы не закончили… Он привел меня в чувство…

– Нееет! Я тебе не дам такой возможности – отключиться. – и снова удар по щеке. Наотмашь. Со всей дури. Не по голове. По щеке. И унизительно и больно. Но не так как раньше. Не так как в прошлой жизни. Чувствовалось, что жалел, и от этого лежа на полу захохотала. Пусть будет таким же гандоном, как и тот… Как и та вонючая мразь…

– Господи, как я тебя ненавижу, если бы ты знал… Когда-нибудь… я тебя и вправду зарежу. Прокручу нож в тебе так глубоко, чтобы умолял меня… остановиться. А я… я буду упиваться этим мигом… буду улыбаться, когда будешь харкать кровью. Чтоб ты сдох мразь! – я все это выкрикивала и смеялась как сумасшедшая. А он стоял надо мной и смотрел без каких либо эмоций на меня сверху вниз. Я не увидела ни одной проскользнувшей эмоции боли или страха.

– Тут ключевое слово «когда-нибудь», а точнее милая – никогда.

– Пошел к черту, больной психопат! Я тебе не милая. Я тебе никто. И ты… Что ты за мужик такой, что поднимаешь на бабу руку? А? Ты не мужик! Ты лох! Тряпка! – наклонился и снова очередной удар. Я знаю, что я напрашиваюсь. Знаю. Но и его это не оправдывает. Нормальный человек развернется и уйдет. А он гнилая мразь!

– Чичаа… – снова холодом по телу так, что я резко прекращаю смеяться. Почему имеет такое воздействие на меня? Стоит лишь произнести ему это слово. Скрытая опасность, угроза, словно я на волоске. Поморщился и серьезно протянул:

– Перестань. Я говорю на твоем языке. Тебе понятном. Ты уважаешь только силу. И будешь повиноваться только ей. Я сказал, если тебе так удобнее. Значит быть – по твоему!

Даа… Я уважаю ее. Силу… Я уважала всегда таких людей! И глубоко внутри себя, я уважаю его… за многое… Но где-то очень глубоко внутри. И точно не за то, что он смеет меня бить. Как же я устала…

За волосы потащил меня наверх и оттеснил к стене. Вдавил в нее всем своим телом, наваливаясь на меня. Ощущала каждую его выпуклость. И как блять, можно забыть, все что было пару минут назад?! Когда он так близко. Когда так пронзительно смотрит. Когда вздрагиваю всем телом от его горячего дыхания мне в лицо.

– К нему бежишь?! А? К нему так отчаянно рвешься? Хочешь его? Трахаться хочешь?! Отвечай! Или я тебя точно тут убью – он невменяемый. Что он несет? Что в этот момент им движет? С виду он холодный, безразличный, но… каждая фраза его сдает… Каждая фраза отдает вкусом бешеной ярости.

Смотрела неотрывно в глаза и не желала сдаваться. Я не хотела идти на его поводу. Я не хотела себя придавать. Я собой хочу быть. Я его хочууу! Но не покажу, ни скажу. Это не означает, что я его не презираю. Я его ненавижу! Я его проклинаю, но… но сдаваться я не буду. Меня с детства учили не сдаваться… Зря что ли получала? Я пойду до конца, даже если прибьет. Значит так тому и быть… значит в его лице найду палача.

– Сукаааа… Чеченская подстилка. И не только? А? Сколько было? Перед всеми убогими и нуждающимися ноги раздвинула? Всем успела дать за это время? Его ты? Его – женщина? Запомни сука, ты будешь тут… Тут! Не выйдешь отсюда! Не сбежишь! Пока ты живешь в моей квартире… забудь про всех своих ебарей. Иначе я тебя зашью. Ты у меня целкой станешь! Поняла?! – заревел на последнем.

Смотрела на него, чувствуя, как меня снова ломают. Как внутри все опускается на дно. Как я снова, оказалась в том кошмаре. По какой-то, сука, случайности. По неведомому обстоятельству. Просто, потому что, так пожелал кто-то сверху. Или судьба, из раза в раз мне ставит подножку, издеваясь надо мной.

Оглушительный звон звенел в ушах. Еще чуть-чуть и барабанные перепонки вот-вот лопнут. Побольше набрала в легкие раскаленный воздух. Кожей чувствовала, как от нас и нашей ненависти друг к другу, лопаются и стреляют огненные искры, как бенгальские огни в новогодние дни.

Больно… Я уже и не думала, что мне можно причинить боль словами. Нанести укол в самое сердце. Но оказалось… вполне себе возможно. Оказалось внутри еще что-то живо… Шевелится. А он… он ведет лезвием по мясу распарывая и раскрывая меня на плаху.

Открыв глаза, увидела черные жалящие глаза. Ему мало… Он хочет еще… Будто какую-то свою боль переносит на меня. Делится ей со мной. А мне хватает. Я не хочу! Я спокойствия хочу. Одной хочу…

– Прошу. Отпусти меня – прошептала ему в губы, от того, как близко находился.

– Неееет… Неттт!!! Скажешь! Ты мне скажешь! Поняла меня? Или нет? – играется со мной. Кривляется. Ироничная улыбка украшает такое красивое и смуглое лицо. Сил не осталось, но я выдавила из себя. Чтобы до конца себя опустошить… Как одинокий, пустой и жаждущий воды – сосуд.

– Поняла, Тим. Пока живу тут, никого не будет. Всех оставляю там. За пределами квартиры. Подождут… когда вернусь. Я потерплю… – накрыл полностью мое лицо своей лапой. Давая почувствовать аромат табака и его вкусного запаха кожи. Мужского.

– Вонючая шлюха – прошипел мне в ухо и броском кинул на кровать.

Приземлившись на нее и два раза подпрыгнув в воздухе, поняла, что его уже и след простыл. Откинула голову и ощутила теплые соленые капли на щеках. Подбородок мелко задрожал, напоминая о его хлыстах. Лежа на боку сжалась в позу эмбриона и тихонечко завыла, чтобы никто и никогда не услышал моих слез. Сегодня можно. Сегодня я себя отпускаю… Будь ты проклят, конченый мудак…