Текст книги "Не оглядывайся назад (СИ)"
Автор книги: Вилма Заурецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 14.
Первое, что я поняла, когда мы поднялись на второй этаж было , что эти парни просто ахренительно дерутся. Не те разъяренные накаченные кровью охранники в дорогих черных костюмах, а эти двое, так не похожие друг на друга, парня. Сейчас я поняла, почему они работают в паре. Все их движения синхроны и сбалансированы, они прекрасно дополняют друг друга в драке. «И не только» – поняла я. Они противоположности. Энергичный, весёлый Ник, который никогда не упустит шанс, чтобы отпустить шутку и позаигрывать с любой девушкой в радиусе полумили от него, и спокойный, немногословный Генри, который полный загадок и который держит все свои эмоции при себе. Да, они прекрасно дополняют друг друга.
Ну, а я зато стреляю классно.
– Я, конечно, понимаю, что ты немного не в себе, но может ты соизволишь наконец поднять свою пушку и помочь нам? – Обратился ко мне Ник. Одновременно с этим он ногой ударил одного из "костюмов" , от чего тот повалился на бок, и проткнул его ножом. Как только он вытащил лезвие из трупа сзади на него набросился второй и повалил его на пол, нанося удары одним за другим.
Я навела пистолет на затылок этого парня, что сейчас превращал милое личико Ника в кашу, и выстрелила без лишних размышлений. Может, для вас это странно и дико, что семнадцатилетняя девочка просто так стреляет в людей, не испытывая при этом никаких эмоций. Но поверьте, это умение мне дорого обошлось.
–Не хочется как-то перенапрягаться. – Махнула я им рукой и пошла по направлению к комнате, в которой, как мне кажется, находилась Су'Лон, оставляя их разбираться ещё с четырьмя охранниками, наделенными нечеловеческой силой. – Веселитесь!
–Кира, стой, не ходи туда одна! – Крикнул мне Генри, но предпринять ничего не успел, так как был отброшен к стене.
Конечно же я его проигнорировала. Пройдя дальше по коридору, я отсчитала третью дверь с левой стороны. Толкнув её, я поняла, что она заперта. Да ладно.
– Кто не спрятался, я не виновата. – Пропела я и со всей оставшейся силой пнула дверь в надежде выбить её. Всегда удивлялась насколько хорошо это получается у людей в фильмах. Но мне повезло, в таких домах не ставят крепких дверей и прочных замков, так что после второго удара дверь поддалась и распахнулась настежь.
Как только вход в комнату стал свободный, я вильнула в бок и присела, в случае, если кто-то решит стрелять в меня. И моя интуиция меня не подвела, раздавшиеся два выстрела подтвердили это. Я выглянула из-за стены в проем двери, но не успела осмотреть помещение, так как опять раздались выстрелы. Я зашипела и дернулась в сторону, чудом миновав пули в лоб. Я приложила руку к стене и опять влила в неё свою силу, на этот раз сканируя только одну комнату, а не всё здание в целом.
Всё так же четыре человека. Су'лон была ранята и полулежала привалившись к стене, тем самым касаясь оголенными участками тела пола и стен, что позволило мне увидеть её полностью, а не просто светящейся белой фигурой. Другие три фигуры были распределены по комнате. Кто эти люди и сколько у них оружия, я, увы, увидеть не в силах, но прекрасно знаю их место расположения, этого вполне хватит. Первый человек стоит, загораживая своим телом, как живым щитом Су'Лон, второй стоит посреди комнаты прямо напротив выхода, наверняка, это он стрелял, третий сейчас подкрадывается с левой стороны к дверному проему, ему осталось шагов пять. Я отлепилась от стены и открыла глаза, становясь на одно колено в позицию удобную для стрельбы. Сделала глубокий вдох и сосредоточилась на звуках. Услышала шаг, ещё один и ещё.
Не теряя больше не секунды, я мигом вылетела из-за укрытия и выстрелила в тело приближающегося ко мне человека. Я правильно рассчитала расстояние и теперь тело этого мужчины повалилось на меня, защищая тем самым от выстрелов того, что стоял в центре. Силы были на исходе, не смотря на ту энергию, что я получаю, когда сканирую пространства своей силой, поэтому мне большого труда стоило удержать это тело и не повалиться с ним на пол, особенно, когда оно задергалось на мне от обрушившихся выстрелов на его спину. Когда выстрелы затихли, я отбросила тело и сама ответила выстрелом, попав с первого раза в лоб противника. Я же говорила, что первоклассно стреляю.
Посмотрев в ту сторону, где была Су'Лон я увидела ту самую официантку, что встретила нас при входе, а позже отвела к хозяйке. Сейчас она стояла на моём пути, закрывая собой Нагу. Я выругалась и наставила на неё дуло пистолета. В отличии от тех охранников она выглядела беззащитно и невинно словно ребенок в красивом костюме Гейши.
– Ты можешь уйти. – Сказала я ей, заранее зная, что пожалею об этом позже.
– Я не брошу свою хозяйку, охотничья сука! – Холодно ответила она мне.
Возможно, если бы сейчас на её лице был страх, сомнение, паника или другое похожее чувство, то я бы колебалась и дальше, но то, что в такой ситуации она всё ещё оставалась такой же холодной и отчужденной фарфоровой куклой, сказало мне, что сомнениям здесь не место. Я просто делаю своё дело. Я выстрелила. Но она первая метнулась в мою сторону, успев отвести руку с ружьём и повалила меня на пол, сев с верху. Вдруг она оскалилась и между её зубов появился тоненький раздвоенный язык, а зрачки превратились в щелочки. Я попыталась её скинуть, но она открыла пасть с острыми змеиными клыками и вцепилась мне в шею. Я закричала от чувства как будто в меня воткнули раскаленные толстые иглы, почувствовав, как по крови начала разноситься лава, сжигая меня изнутри. Яд. Черт, я даже и не подозревала, что здесь находиться ещё одна Нага! Я подняла руку, в которой все ещё был зажат пистолет и выстрелила ей в бок, так как до других мест дотянуться не могла. Она оторвалась от моей шеи и зашипела, капая слюной на моё лицо. Послышался выстрел, но стреляла не я, хоть пистолет и был до сих пор зажат в моей руке, голова официантки дернулась и она мешком свалилась с меня на пол с огромной дыркой в затылке. Я посмотрела на дверной проем, в котором стоял Генри, держа под прицелом скорчившуюся на полу Су'Лон.
– Следующий раз, когда я тебе говорю стоять на месте, ты, чёрт тебя дери, стоишь на месте. – Зло отчеканил он, не сводя с меня своих темных глаз. Странно, я никак не могу разобрать какого они цвета.
– Эй, что случилось, я слышал крик? – Позади Генри показался Ник, весь запыхавшийся и в не лучшем состоянии, но даже с расквашенным лицом, он все ещё оставался красавчиком. Как, черт подери, это у него получается?!
– Всё в порядке. – Ответила я, переведя на него свой взгляд. Почему-то смотреть на Генри было тяжело.
Тут я услышала стон позади себя и резко обернулась. Из-за ярко-красного цвета платья Наги я не сразу заметила её рану и кровь, которая так искусно слилась с платьем. Рана была у неё в боку под грудной клеткой, на первый взгляд жизненно важные органы не задеты, но я не спец в этом деле. Она опять застонала и открыла, полные ненависти глаза, пытаясь, наверное, убить нас взглядом за не имением оружия и расходного материала в виде охранников.
– Можете убить меня, я не боюсь смерти! – С вызовом выплюнула она.
–А жаль, знаешь, говорят, такие как ты, никогда не находят покой. – Скучающим тоном ответил ей Ник.
–Чушь! Я умру с-с-с чес-стью, встретив с-смерть лицом к лицу, мой прах отойдет земле, и я перерожусь в образе с-священного духа!
–Нет, Су'Лон, ты просто умрешь. Может, попадешь в ад, может ещё в какое-нибудь дерьмовое местечко, может просто канешь в небытие, но в конце концов, ты будешь мертва. И все твои труды пойдут на смарку, твой бос так и не оценит по достоинству твоих заслуг, и твоё имя забудут уже наследующий день. От тебя ничего не останется. – Всё таким же скучающим тоном рассуждал Ник, присев на корточки подле ее тела.
– Нет! Они всегда будут помнить великую Су'Лон! Ты хоть знаешь сколько мне лет?! Кукловод отомстит за меня, жалкие отребья! – Не сдавалась она. Видимо, пуля всё таки задела какие-то органы или она просто потеряла сильно много крови, так как в конце своей тирады она сильно закашляла.
– Посмотри перед смертью правде в глаза, змейка моя. Кукловоду на тебя наплевать. Это он заплатил нам, чтобы мы избавились от тебя, так как ему надоело разгребать то дерьмо, что ты постоянно сваливаешь на него. Думаешь, он не знал, что ты сливала информацию?
– Нет, нет... – Эти слова вырывались из неё отрывисто и с большим трудом.
– Отомсти ему Су'Лон, сделай что-то действительно стоящее перед смертью, и тогда он тебя точно не забудет, никто тебя не забудет. – Последнии слова Ник почти шептал ей. Я начала волноваться. Достаточно ли она слаба, чтобы он мог так близко находиться к ней?
– Что ты... хочешь? – Спросила Нага.
– Где логово Кукловода?
– Фирма...
– Нет. Он почти не проводит там время. Мне нужно знать, где его основное логово.
– Я не знаю...
– Геримор?
– Да. Он знает.
– Клуб, ты не соврала про него?
– Это единственное место, где... может быть...
– Хорошо. Что ты знаешь о Кукловоде? Как он выглядит? Кто ещё, кроме Геримора, приближен к нему на столько, чтобы знать его укрытие?
– Я не знаю... – Её глаза уже закрывались, взгляд был туманный и расфокусированный.
– Подумай же. Ты хочешь мести, ведь так?
– Есть кое-что... Кукловод, он совсем не тот кем кажется...
– Давай же!
– Он очень силен... Все его бояться, потому что мы все для него куклы, он ...
И она потеряла сознание. Черт, подходящее нашла время. Ник её тряс и звал, но она не подавала никаких знаков.
Я оглянулась на Генри:
– И, что да... – Но договорить я не успела. Язык почему-то стал ватный и неподатливый, голова закружилась и всё перед глазами помутнело. Я упала на колени, слыша вдалеке, как меня зовут по имени, но такое чувство как будто нас разделяют мили и я никак не могу ничего понять. Упершись руками в пол, чтобы не свалиться окончательно, я начала глубоко вдыхать воздух, чтобы избавиться от внезапной тошноты, по моим венам текла раскаленная лава, а голова была начинена взрывчаткой. По крайней мере я себя так чувствовала. Отдавшись полностью борьбе за право оставаться в сознание, я даже не почувствовала, как кто-то взял моё лицо в ладони. Темно-серые глаза с голубым оттенком смотрели на меня с беспокойством и озабоченностью, тонкие губы складывались в слова, которые не достигали моих ушей из-за шума взрыва в моей голове. И это было концом, бой проигран, мир окунулся во тьму.
Последнее, что я видела, это очень темные глаза, имеющие серый с голубым оттенком цвет, проявляющийся лишь при таком близком контакте.
Последнее, что я почувствовала, что кто-то поднимает меня вверх и берет на руки.
Последнее о чем я подумала, это то, что если я опять очнусь в больнице с белыми стенами и приборами, подключенными ко мне, то эти приборы понадобятся тем кто меня туда притащит и находящимся по близости после моего пробуждения. Если я очнусь, конечно.
Глава 15.
Я устала.
Устала постоянно висеть на грани. На тоненькой ниточке, которая является балансом между жизнью и смертью. Множество раз я срывалась с этой грани, но всегда оставалась жива. При том что силы сопротивляться меня почти покинули. Я кидаюсь в бой, не задумываясь о последствиях, я планирую свои шаги, но не придерживаюсь плана, я никому не доверяю свою жизнь, но меня постоянно спасают. Вот ирония.
До этого момента, я не хотела признавать, что после того, как Бен меня оставил, я сдалась. Все, что я делала с того момента было пустым самообманом, я врала себе, что продолжаю убегать, чтобы меня не поймали, тогда как сажусь на самолет и лечу прямо в пасть зверя. Я продолжаю сопротивляться и сражаться со всеми, кто пытается ко мне приблизится, уверяя себя, что это для моей же безопасности, тогда как почти сразу согласилась работать с людьми, которых я даже не знаю, согласилась помочь избавиться от того, от кого целый год скрывалась. Но сейчас, уставившись в белый потолок очередной больничной палаты и прислушиваясь к монотонному неизвестному мне звуку, я "открыла глаза". Я призналась самой себе, что уже год, как я перестала "жить", и уже два месяца, как перестала бороться, остались лишь привычки и рефлексы. В эти минуты, я почти буквально ощутила ту пустоту внутри меня, ту дыру размером с большой Гранд-Каньон, и я... испугалась. Да, мне стало страшно от этого осознания, но и одновременно появилась надежда. Если мне не все равно, значит ещё не все потеряно! Возможно, всё ещё измениться.
Но я действительно устала.
***
11 месяцев назад. 28 декабря. 13:48
Сон, как я мечтаю о сне. Мне необходимо погрузиться в сон без сновидений, просто отключиться, пропасть, забыться хоть на несколько часов. Но я не могу. Каждый раз, как только я закрываю глаза, я вижу пламя. Я вижу, как горит мой дом, вижу, как умирают в муках мои близкие, хотя и не видела их смерти в реальности, но мое воображение прекрасно справляется с этим. Прошло 63 часа с того происшествия. За это время я спала не больше семи часов. Я не могу есть. Определенной причины нет, я просто не могу есть. Да и не хочу. Ничего уже не хочу. Даже жить.
– Мисс Томпсон? Мисс Томпсон, вам нужно поесть... – Мой лечащий врач, мистер Карнеги, бывает очень назойлив, до тошноты. Он приходит ко мне не меньше пяти раз в день и постоянно пытается достучаться до меня. Но дома никого нет. – Мисс Томпсон, вы ведь понимаете, что это глупо, вы не можете...
– Оставьте её. – Вмешался новый, не известным мне, голос.
– Но... – Попытался возразить доктор Карнеги.
– Всё будет в порядке. Просто дайте мне поговорить с ней. Наедине.
Я не видела, что происходит и не видела моего посетителя, так как лежала на боку и смотрела в стену, мне было плевать что происходит в метре от меня.
– Хорошо, но не больше пятнадцати минут. – Сдался врач. Я услышала, как закрылась дверь в палату.
– Анна? – Позвал меня не известный голос. Это был мужчина, примерно лет сорока.
Когда я не ответила, он начал обходить кровать, чтобы встать лицом ко мне. Я услышала тяжелые шаги, а потом увидела чье-то тело в черных джинсах и в черной куртке. Я не шелохнулась. Этот кто-то присел на ноги и я увидела пару светло-зеленых глаз с голубым отливом, таких же, как у меня, таких же, как у моего отца.
– Привет, малышка Анни. – Теплая улыбка добавила его лицу еще больше годов, углубив морщины и проявив шрам, который давно стал неотъемлемой частью его самого.
– Дядя Бэн! – Будь я не так слаба, возможно, из этих слов вышел бы радостный вополь, а не изможденный хрип умирающего.
– До чего ты себя довела, малышка Анни. – Покачал он головой. "Малышка Анни", он всегда меня так называл, с самого детства. Но я уже не надеялась когда-либо услышать это снова.
– Дядя Бен... Мама, она... – Я не выдержала, слезы градом полились из моих глаз.
– Ш-ш-ш. Я знаю, я всё знаю. – Он присел на краешек кровати и крепко обнял меня, что спровоцировало новую волну рыданий.
– Как ты узнал об этом? Где ты был всё это время? Мама говорила, что ты мёртв. – Спрашивала я сквозь рыдания. Бен – старший брат моего отца, после смерти родителя он почти заменил его мне, часто приезжал к нам в гости, всегда привозил подарки, учил кататься на велосипеде. Мне кажется, что он чувствовал ответственность за семью брата. По крайней мере он очень помог маме в трудные времена. Но со временем он стал приезжать всё реже и реже, мало звонил, и года четыре назад пропал полностью, исчез из нашей жизни, как и его брат. Но с папой было легче, по крайней мере мы знали, что он мертв, а исчезновение Бена выбило нас из колеи, все эти годы мы пытались искать его, переживали и надеялись, ждали.
– Были проблемы, я не мог втянуть в них тебя и твою маму.
– Что за проблемы? Это как-то связано с пожаром?
– Ты всегда была умной девочкой. – Он с тоской и сожалением посмотрел мне в глаза. – Да, это связано с пожаром.
– Ты должен рассказать об этом полиции! – Негодующе воскликнула я. – Они думают, что это несчастный случай, что дом загорелся из-за того, что одна из рождественских свеч упала и подожгла ковер. Но это ведь чушь! Я знаю, что свечи не причем! Знаю, но они не верят мне! Они считают меня сумасшедшей! – Я теряла контроль, столько чувств навалилось на меня сразу, мне казалось, что я сейчас действительно сойду с сума.
– Ш-ш-ш, малышка Анни, успокойся, никто не считает тебя сумасшедшей, ты просто многое пережила. – Попытался он меня успокоить, но паника накатила на меня волной и я начала вырываться из его объятий.
– Нет... Нет! Ты не понимаешь...
– Возьми сея в руки Анна Эмили Томпсон! – Прикринул он на меня холодным тоном. Я немного успокоилась, но слезы было не остановить, как я не старалась.
– Почему, Бен? Я не понимаю, я не могу... Не выносимо...
Вдруг мою щеку обожгло и я услышала характерный звук, когда Бен дал мне пощечину. Я перестала впадать в истерику и в шоке уставилась на него.
– Послушай меня, Анна Эмили Томпсон! – Он всегда называл меня полным именем, когда сердился. – Я знаю – это больно, но ты должна смириться с этой болью, потому что она будет всю жизнь с тобой, прямо тут. – Он ткнул пальцем мне в грудь, в то место, где находилось сердце. – Слезами их не вернуть, даже миллионы литров слез не в силах это сделать. Единственное, что ты можешь это хранить память о них и жить дальше. Просто живи дальше.
– Обещай, что больше не будет так больно. – Прошептала я, как ребенок просит сказать ему, что все хорошо, когда все очень плохо.
– Нет, Анна, тебе будет еще не раз так же больно, но со временем эта боль, как и любая другая ослабнет, ты сможешь жить дальше, ты сможешь заглушить её радостными и счастливыми моментами в твоей жизни.
– Смогу ли я?
– У тебя нет выбора. Или прими эту боль, или погибни от неё.
– Я не так сильна, как тебе кажется.
– Ты даже не представляешь насколько ты сильна. Ведь ты дочь своего отца и матери, а они были очень сильными людьми. – Улыбнулся он мне. – А теперь, если ты успокоилась, нам нужно поговорить о кое-каких проблемах.
– Ты о чем? – Подозрительно посмотрела я на него, утирая рукавом больничной пижамы слезы с щек.
– Ты не совершеннолетняя. Тебе сколько, семнадцать?
– Шестнадцать, только через полтора месяца семнадцать.
– Тебя отдадут твоим опекунам, Джо и Марте Ринодлок. Ты знаешь об этом?
Я в полном изумлении уставилась на него, не в силах сказать и слова.
– Они... – Я прочистила горло. – Они были там.
– Что ты имеешь в виду? В доме были твоя мама, Карла Ковано, Дарла Ходж и семья Рудецки. Только их тела нашли в том доме. – Тихо добавил Бен.
– Нет же! Ринодлоки тоже приехали к нам на рождество! Как они выжили?
– Они говорят, что отмечали рождество дома вдвоём.
– Не может быть этого...
– Анни, милая, я хочу, чтобы ты рассказала всё, что ты помнишь о времени до пожара. – Он посмотрел мне в глаза. – Даже, если это отрывки или что-то невероятное.
– Не могу. – Прошептала я. – Я... Я ничего не помню. – Мне снова захотелось плакать. – Правда! Как будто пару часов просто стерли из моей памяти. Последнее, что я помню, это как мы после ужина лежали и болтали со Стейси в гостиной, мы собирались куда-то, а потом всё, память как-будто отключилась. Следующее, что я помню, было, как я очнулась от звуков машин, сирен и криков пожарных, я лежала на лужайке за домом, совершенно в растерянности, ничего не понимала. Пока не увидела дом. Психолог сказала, что это реакция моего мозга на потрясение, возможно за это время я увидела что-то нехорошее, и это вкупе с пожаром могло нанести вред моей психике, поэтому я неосознанно заблокировала эти воспоминания. – Пожала я плечами виновато, сама не зная почему стыдясь за то, что не помню ту часть времени. Я одновременно отела и не хотела этого вспоминать.
– Не вини себя, когда ты будешь готова ты вспомнишь. – Он похлопал меня по плечу. И сильно нахмурился, погрузившись в размышления.
– Бен?
– Анни, детка... – Он прервался, подбирая слова. – Ты ещё очень молода, но ты должна узнать кое о чем. Это не просто.
– Просто расскажи.
– В нашем мире все не так легко и понятно, как тебе кажется. На самом деле люди живут и не видят настоящего мира, не видят того, что происходит у них перед носом.
– Я не понимаю. – Покачала я головой, силясь проникнуть в смысл его слов.
– Сейчас нет времени, но обещаю, скоро я всё тебе расскажу. Если ты будешь готова. А теперь, ответь на несколько моих вопросов.
– Каких?
– Ты точно уверена, что Ринодлоки не уехали после ужина от вас?
– Я уверена! Мама выделила им гостевую комнату на первом этаже.
– Хорошо. Я не знаю насколько ты с ними близка, но должен предложить тебе себя в роли твоего опекуна, если ты этого захочешь.
– Что? Нет. То есть я не близка с Ринодлоками, они странные и я их плохо знаю.
– Так ты будешь согласна, если я стану твоим опекуном?
– Конечно... – Мой голос задрожал от сдерживаемых слов. Но я сделала глубокий вдох и медленный выдох, это немного помогло. – Но ты уверен? До этого момента я думала, что ты скорее всего мертв, а теперь ты заявляешься ни с того ни с сего и горишь желанием меня удочерить.
– Я всегда тебя любил, как родную дочь. – Произнёс он тихо. – И это самое малое, что я могу для тебя сделать. И есть ещё кое что.
– Да?
– Если ты не ошибаешься на счет Ринодлоков, то у меня есть подозрения на счет них.
– Ты хочешь сказать, что это они устроили пожар? Боже, но зачем им это?!
– Мне это точно не известно, но я догадываюсь.
– Расскажи же!
– Не сейчас, Анни. Я разговаривал с твоим врачом, он сказал, что твое физическое состояние в норме. Думаю, если я подам заявление об опеке, то все равно ничего не выйдет. Власти решат оставить тебя обеспеченной супружеской паре с постоянной работой, чем мужчине, который уже четыре года считается, как пропавший без вести. Поэтому, у меня еще один вопрос к тебе, детка. Ты будешь готова убежать со мной от сюда?
– От сюда в смысле с больницы?
– Нет, Анна. От сюда в смысле с города и даже со штата. – Он не отрывал от меня своих зелено-голубых глаз, показывая насколько все серьезно.
– Я... Я не знаю... – Я растерялась.
– Подумай, я не давлю. Но у тебя есть не больше трех дней, потом тебя выпишут из больницы и тебя сразу же заберут.
Я ничего не ответила полностью погрузившись в мысли о Бене. Что он за человек? Бен – мой дядя? Бен – преступник? Могу ли я ему доверять? Да, конечно, он всегда помогал нам с мамой, воспитывал меня. Но четыре года назад я была еще маленькой, чтобы уметь разбираться в людях, я видела то, что хотела видеть, а именно замену отцу, очень хорошую и заботливую замену. Но что если все это подвох? Если ему пришлось скрываться, значит он в чем-либо повинен. Или же нет. Это ведь тот же человек, что учил кататься на велосипеде, а потом мазал и заклеивал разбитые коленки. Я до сих пор помню то тепло и заботу в его глазах, ту мягкую улыбку. А есть ли выбор? Бен или Ринодлоки? Ближе Бена у меня никого не осталось, все погибли на том пожаре, а другие родственники не согласятся взвалить на себя бездомного и осиротевшего подростка.
Бен видимо не правильно понял мое молчание, так как он встал и направился к двери.
– Как я уже говорил, я не давлю. Это только твой выбор. Но перед тем, как ты его сделаешь, я должен предупредить. – Сказал он мне, стоя возле выхода из палаты. – Если ты выберешь меня, то твоя жизнь в корне изменится, ты забудешь такое слово, как безопасность, но познакомишься с такими словами, как угроза и смерть. Ты узнаешь и увидишь такое, о чем даже никогда и подумать не могла. – Он немного помолчал, но не дождавшись ответа развернулся и открыл дверь, собираясь уйти.
– Я согласна. – Это скорее прозвучало, как шепот, но Бен все же услышал. Он зашел обратно в палату и вопросительно посмотрел на меня.
Я прочистила горло и сказала чуть громче:
– Я согласна. Моя жизнь изменилась в корне у того горящего дома, так что рушить уже нечего. Я не хочу такой же жизни, какая была у меня, потому что такой уже никогда не будет и я не хочу пытаться. Я не готова к тому о чем ты меня предупредил, но я выбираю этот путь.
Бен сверлил меня глазами мину пять. Потом, не сказав и слова он подошел к кровати и сел на пластиковый стул, стоявший подле. Бен взял мои руки в свои и начал говорить, не глядя на меня.
– Ты особенная, Анна. Не такая, как большинство людей. Сейчас для тебя это все сложно и странно, но со временем ты поймешь. – Он поднял на меня взгляд. – Тебя ждет многое, очень многое. Ты сможешь справиться с такой жизнью, хотя бы попытаться?
Я кивнула.
– Хорошо. Тогда начнем с того, что ты научишься стрелять, думаю, у тебя это получится хорошо.
Глава 16.
Мне очень часто доводилось просыпаться в больницах. Больница Святого Иосифа в небольшом городке, в котором я выросла и прожила почти семнадцать лет беззаботной жизни. Какая-то маленькая больничка с урезанным бюджетом в семидесяти километрах от Сан-Диего, в которую я попала, когда схлопотала свою первую пулю в бедро, кстати, совершенно случайно. Больница, название которой я даже не удосужилась посмотреть, в Питтсбурге, меня бы там не было, если бы та Филания не решила самовозгореться, когда я напала на неё, тем самым одарив меня несколькими шрамами от ожогов на спине. Больница в Атланте, там я оказалась после небольшой перепалки с тем Фавном, который направил меня в Чикаго. И еще много всяких больниц и госпиталей, в которых мне доводилось бывать за этот год и не только в роли пострадавшей. Да, веселое было время, да и кто из подростков не мечтал о полной приключениях жизни?
Да, мне часто доводилось просыпаться в больницах. Но еще ни разу в жизни я не просыпалась в больничной палате под песню Селин Дион "Я жива".
Я нехотя открыла глаза и порадовалась, что эта песня играет не в моей голове, а на яву, так её по крайней мере можно было выключить. Проведя быструю проверку своего тела, я поняла, что чувствую себя вполне хорошо, если не брать в расчет головную боль и ужасный голод. А ещё раздражение. Селин Дион никогда не была в числе моих любимых певиц.
– О, ты проснулась! – В поле моего зрения появился Николас, который улыбался от уха до уха, как будто выиграл в лотерею. И какого черта он так рад, когда мне так плохо?!
– Если ты сейчас же не выключишь эту песню, то будешь валяться на соседней койке с разбитым лицом и сотрясением от удара тем, что играет эту песню, что бы это не было.
– Ты ударишь меня по голове айподом? Как приятно, что ты и твоё остроумие снова с нами. – Проворчал Ник, отойдя от моей кровати, как я надеялась, чтобы выключить эту песню. И ура, песня замолкла! Но не на долго, на её место пришла песня "Глаз тигра" группы АС/DC, но это уже не так страшно, к старому доброму року я уже привыкла за время, проведенной с Беном.
– Боже, Ник, повзрослей уже. – Простонала я. – Когда приходят к больному, ему приносят яблоки и цветы, а не устраивают пытку музыкой. Кстати, не откажусь от яблок.
– Ты сказала выключить эту песню, а не плеер вообще. И музыка – это компромисс. – Довольно отозвался Ник, садясь в кресло в паре шагов от моей кровати.
Я приподнялась и села, не забыв проверить, что на мне есть одежда в виде больничной ночнушки с короткими рукавами.
– Ты о чем?
– Ну, когда ты уже была в безопасности и не умирала от яда наги, мы с Генри очень на тебя разозлились, особенно Генри. Но я быстро остыл, такой уж я славный малый. – Он обворожительно мне улыбнулся, но я никак на это не отреагировала, что по моему его огорчило. – В общем, когда я узнал, что ты скоро придешь в себя, я решил сделать тебе приятное, но Генри сказал, что за свои выходки ты заслуживаешь наказания. Поэтому я нашел компромисс в виде музыки! Ведь кто не любит музыку? И если она тебе понравится, то я сделаю тебе приятное, если нет, то это будет твоим наказанием. Ну, что скажешь?
– Э-э... Напомни-ка мне сколько тебе лет? – С сарказмом спросила я.
– Не слишком стар для тебя. – Он опять мне улыбнулся и подмигнул.
– Поправка. Ты слишком молод для меня. Так что повторюсь, повзрослей уже Ник.
– Но ведь моя гипотеза сработала! – Обиженно возмутился Ник.
Я закатила глаза и собиралась ответить, но он меня опередил.
– Как только ты проснулась, сказала, чтобы я выключил песню, значит, это наказание. – Он самодовольно хмыкнул и откинулся на спинку кресла, копаясь в айподе и выбирая следующую песню.
Я не стала отвечать, вместо этого, я вытащила из-за спины одну из подушек и швырнула в него. Ник не успел поймать её или увернуться, а его кресло было недалеко от кровати, поэтому прямое попадание подушкой прямо ему в лицо было гарантированно. И это было забавно. Он выпучил глаза и перевел свой взгляд от подушки на меня.
– Боже, женщина, ты не предсказуема.
Выражение его лица и тон его голоса только еще сильнее подзадорили меня, поэтому я не удержалась и рассмеялась в голос. И не заметила, как Ник вернул мне мою подушку. Ага, вернул тем же способом, что и я ему, прямо в лицо. Это было настолько неожиданно, что от удара подушкой я снова приняла лежачее положение, она была действительно тяжелая. Сбросив со своего лица подушку и опять сев, я с возмущением смотрела, на заливающегося смехом Ника.
– Хватит смеяться! – Сердито сказала я ему. – Это не было так смешно.
– О, ошибаешься! Это было действительно смешно! Думаю, если бы ты даже стояла, то от удара этой смертоносной подушкой тот час бы повалилась на землю.
От насмешки в его голосе я стала сердиться ещё больше, поэтому я подняла с пола подушку и опять швырнула в него. Но вот горе-то, на этот раз он её поймал.
– Ты думала это прокатит и во второй раз? И кто у нас теперь ведет себя, как обиженный ребенок? – Все еще улыбаясь, лукаво спросил Ник.
– Я не обиделась. – пробубнила я, но улыбка невольно растянулась на моих губах.
Ник встал с кресла и подошел ко мне, чтобы вернуть подушку на её законное место.
– Вот видишь, иногда нет ничего страшного в том, чтобы вести себя по детски, если это делает тебя счастливой. – Прошептал он мне на ухо и задержал не на долго свой взгляд, тем самым немного смутив меня.
– Что?
– Просто до этого момента я не разу не слышал, как ты смеёшься. Проклятье, да я даже не видел твоей настоящей улыбки. – Он покачал головой и пошел к двери.
– Почему тебя это волнует? – Не удержалась я от вопроса.
Он остановился у двери, держась за ручку и повернулся ко мне.
– Ты мне нравишься. – Пожал он плечами и подмигнув на последок, вышел за дверь, оставив оторопелую меня просто пялиться на закрытую дверь. Я ему нравлюсь? Какого черта?! Я покачала головой и только сейчас заметила, что он оставил свой айпод и из него лилась неизвестная мне песня о горячей девушке с пистолетом, которая застрелила своего бывшего бойфренда и его суку. Я не удивлена, что в его айподе есть подобные песни и я не удивлюсь, если он включил её специально перед уходом. Нет, все таки этому парню кто-то должен устроить небольшое сотрясение, может тогда у него все мозги встанут на место.
