Текст книги "Уборщица (ЛП)"

Автор книги: Виктория Далпе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Уборщица
Виктория Далп

Высокий мужчина с жирными волосами отпер ворота и помахал Ли, чтобы она на своем фургоне свернула в узкий переулок, заставленный мусорными баками, к двери в задней части фабричного здания. Угловатая трехэтажная постройка была давным-давно выкрашена в розоватый оттенок – тот самый цвет, который в коробке с мелками, когда она была ребенком, назывался «цвет кожи». Цветом чьей бы то ни было кожи он не был, в этом она была уверена. Ли провела свой ветхий старый фургон так, чтобы задним ходом вплотную подъехать к лестнице. Мужчина наблюдал с тревогой, время от времени сплевывая на землю.

Вблизи он был худой как щепка, его рубашка и брюки были помяты, словно провели ночь на полу, после чего их наспех натянули обратно. Было ясно, что он много времени проводил на улице, и угадать его возраст было трудно. Могло быть и тридцать, и шестьдесят. Он ничего ей не сказал, только прищурился, а она подавила желание заполнить молчание болтовней. Она ненавидела долгие неловкие паузы. Он достал связку ключей и перебирал их, поднимаясь по потрескавшимся цементным ступеням к ржавой металлической двери. Только найдя нужный ключ, он обернулся и посмотрел на нее, словно впервые по-настоящему ее увидел.

– Там плохо. Ты совсем одна? – спросил он.

Когда она кивнула, он удивился. Впрочем, они всегда удивлялись. Она была миниатюрной женщиной, чуть выше полутора метров и килограммов под сорок пять, из тех, кого часто называют «милашкой». На ней был серый комбинезон на несколько размеров больше и огромный рюкзак, почти такого же размера, как она сама.

– Тебе сказали, чего ожидать? – проговорил он, оценивающе глядя на нее, с бесстрастным лицом.

Она подняла ведро, доверху заполненное дополнительными чистящими средствами. – Да. Это работа.

– Мне за это дерьмо платят недостаточно, – пробормотал он.

– Мне тоже, – сказала она с натянутой улыбкой.

Считая свой долг исполненным, он коротко кивнул. Однако дверь он не открыл; вместо этого он отошел так далеко, как только мог, на узкой лестничной площадке и уставился вдаль. Она ждала.

– Не думай, что это будет последний. Похоже, они с каждым днем набираются смелости.

– Или становятся голоднее, – добавила она, и он скривился.

– Да, я говорил хозяину, чтобы не пускал сюда жильцов. Но он не послушался. Просто запри, когда закончишь, и положи ключ в тот почтовый ящик. – Он указал на ржавый почтовый ящик на стене: «Р. Дженкинс». Затем дрожащими руками снял ключ с кольца; его грязные ногти были обгрызены до мяса. Он открыл дверь, и оттуда вырвался отрыжка горячего зловонного воздуха. Внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Она уже сделала шаг к проему, как его рука резко вытянулась и схватила ее. Его ладонь, ощутимая сквозь рукав куртки, была теплой и сильной.

– Эй, э-э, там все еще все на месте. Все до единого, понимаешь?

Она сглотнула. – Да. Это работа.

Он прищурился, глядя на нее, впервые встретившись с ней взглядом, его рука все еще лежала на ее руке. С такого близкого расстояния она уловила его кислый запах – смесь алкоголя и давно не мытого тела.

– Не задерживайся после наступления темноты. Я предупреждал всех этих идиотов-артистов, когда они заселялись. Но они думали, что это большая шутка.

Она встретилась с его налитыми кровью глазами. – Я уйду до темноты, и это место скоро будет как новое. А теперь, если вы меня извините. – Она бросила взгляд на его руку, сжимающую ее бицепс. Он отпустил и отступил.

– Ладно, ладно. Будь осторожна... у нас тут деловые соседи там и там. – Он указал на приземистый автосервис с открытыми воротами и грохочущей рок-музыкой, а через парковку стояло обычное кирпичное фабричное здание – судя по вывеске, какой-то цех точной обработки. – Мне не нужно больше проблем из-за всей этой истории, понимаешь? Я тут просто честно пытаюсь заработать на жизнь как управляющий. Мне не нужны тут полиция и пожарные инспекторы.

Она сомневалась, что он честно зарабатывал – любой, кто тут жил, делал это нелегально, – но также знала, что это не ее дело. Ее задача была не задавать вопросы, а устранять проблемы.

Она снова натянула улыбку. – Конфиденциальность – часть моих обязанностей. А теперь позвольте мне приступить к работе, чтобы вы могли вернуться к своей обычной жизни, хорошо?

Он кивнул, спускаясь по оставшимся ступеням. Наконец, Ли вошла внутрь, закрыв за собой дверь.

Запах представлял собой сложный букет цветочной гнили, сигаретного дыма, мусора и застоявшегося пота. Последние несколько дней стояла жара, и казалось, будто ты заходишь в недавно использованную духовку. Или в мусоросжигатель. Характерное благоухание человеческого разложения – аромат, с которым она успела хорошо познакомиться. Он был слаще, чем у других млекопитающих. Ее отец говорил, что это из-за жира.

Ли на ощупь нашла выключатель на стене. Грянули ряды грязных потолочных ламп, едва отгоняя густые тени. Окна, которых было мало, были закрыты.

Крови было очень много. Повсюду.

Также было много синих мясных мух, привлеченных смертью и кровью. Они жужжали у ее лица, и она мотала головой, чтобы отогнать их. Она ненавидела мух и находила их совершенно сводящими с ума. Она вспомнила лошадей, которых видела в детстве, тщетно пытавшихся отогнать мух хвостами, но те никогда не были достаточно длинными. Мухи ходили по их мордам и собирались прямо на глазных яблоках. Она отогнала еще несколько мух и отбросила свое отвращение.

Фабричное пространство было переоборудовано в нелегальное жилье с кухонным уголком-винегретом, состоящим из грязного холодильника и разномастных шкафчиков с электроплиткой и древней кофеваркой. Там был шаткий комплект столика и стульев в бистрошном стиле, какие скорее можно увидеть в саду. В раковине на кухне высилась гора посуды, кишащая еще большим количеством мух и снующих тараканов. На столешнице в блюдце лежал кусок растаявшего масла. В кофеварке даже оставалось несколько сантиметров кофе. На маленьком столе лежала раскрытая газета.

На газете были брызги крови, и она заметила, что на углу столешницы болталась ленточка кожи и клок волос. Как будто кто-то упал на него и содрал кусок скальпа. Пол был из глубоко исчерченных временем досок, мягких под ногами и говоривших о многих годах работы этого места как фабрики. По тому, как он прогибался под ногой, он, скорее всего, прогнил.

В углу у холодильника зияла дыра, достаточно большая, чтобы в нее мог проползти человек. Она разглядела следы зубов и когтей снизу. Они, должно быть, давно пытались пробиться внутрь. Она носком ощупала края дыры; пол вокруг казался достаточно прочным. Теперь она знала, как они проникли.

Она мысленно восстановила картину произошедшего: Ночная Смена, должно быть, ворвалась через дыру, пока он читал газету. Он вскочил, затем отпрянул и проломил череп о столешницу. Он поднялся и попытался бежать...

... в «гостиную» с грубыми фанерными стенами, залепленными плакатами и граффити. С другой стороны стены была спальня. На задней стене зиял дверной проем в ванную. В гостиной лежал древний, отвратительный коричневый ковер, почерневший в местах, где впиталась кровь. Стены были исчерчены кровью, как и частичный подвесной потолок. Она вздохнула при виде последнего, потому что пористый материал асбестовой плитки так трудно хорошо отчистить. Мусор. Потолочные плитки все придется выбросить.

Она проследовала за кровавым следом в сторону спальни, обнаружив палец, лежавший на ковре, словно маленький червяк. Она опустилась на колени и ткнула в него, отметив неровный край на месте сустава.

Наверное, откусили, подумала она. Странно, они его не съели. Она затолкала палец в резиновую перчатку и убрала в карман.

Она отметила потрепанный диван в оранжевую клетку и деревянную катушку, которая когда-то, должно быть, служила для телефонных кабелей или чего-то подобного, а теперь исполняла роль журнального столика. Телевизор стоял на шаткой передвижной подставке, торшер кренился набок, а книжная полка из дерева и шлакоблоков была забита книгами и пластинками. Мусор вываливался из ведра, а коробка для вторсырья на полу была заполнена бутылками из-под ликера и пива. У стены громоздились кучи обуви: кроссовки, армейские ботинки, лоферы, шлепанцы. Выглядели все одного размера и явно мужские.

Она проследовала по следу до кровавого отпечатка ладони на двери в спальню. Без безымянного пальца, отметила она.

Спальня была маленьким унылым пространством с запачканными кремовыми стенами, матрасом на полу и неубранной постелью. На комоде, заваленном одеждой, стояло большое зеркало. Мертвец наполовину лежал на матрасе, наполовину свесился с него. На нем была футболка, разорванная у горловины, и боксеры. Они были расстегнуты, давая ей мельком взглянуть на его усохшую мужскую плоть. Она удивилась, что они не съели и это. Обычно они это делали. Ему было лет тридцать пять, с мягким животиком и растрепанными каштановыми волосами. На нем было много татуировок.

От его лица почти ничего не осталось; нижняя челюсть отсутствовала, как и язык. Шея была разжевана, а в животе зияла дыра размером с шар для боулинга. Из нее свисала петля кишечника, но она сомневалась, что в полости осталось много органов. Их, должно быть, спугнули, потому что съестного от него оставалось предостаточно. Этот мужчина, судя по всему, жил один, так что, выбери они время получше, они могли бы обглодать его до костей без особого труда. С другой стороны, это потребовало бы планирования и эффективности, а это не их конек. Ночная Смена – это тупые громилы с большими желудками и маленькими мозгами. Это просто факт. Она не стала бы говорить им этого в лицо, но, с другой стороны, мало что бы она им вообще сказала при встрече.

– Ну что, приступим? – обратилась она к телу.

В целом, это была не самая сложная ее работа. Та была в маленьком семейном ресторанчике. Более двадцати тел буквально размазали по каждому сантиметру помещения. Не говоря уже о сложностях с незаметной утилизацией. Вот это был большой многодневный проект. Для одних только тел ей потребовалась помощь.

Главный трюк, который она выработала за годы работы в этом деле, заключался в том, чтобы делать все по частям. Иначе задачи становятся неподъемными. Она включила аудиокнигу, затем внесла с лестницы ведро и чистящие средства. Из своего гигантского рюкзака она достала пластиковый комбинезон и бахилы. Она раздела мертвеца догола, затем завернула тело и палец в пластиковый лист и оттащила его в свободный угол. С ним она разберется в последнюю очередь. Она знала других Уборщиков, которые начинали с тел, но находила, что качество их работы в целом было куда более неряшливым, если они так поступали. Лучше оставить тело на потом. Таково было ее правило.

В жарком помещении, в хлопковом комбинезоне, поверх которого был надет пластиковый, она быстро вспотела. Во рту ощущался соленый привкус. Проклятая жара. Будь погода прохладнее, ей не было бы так некомфортно, и тучи мух не были бы так назойливы.

С кряхтением она отодвинула диван, а затем свернула мерзкий старый ковер. В нескольких местах он упорно прилипал к полу. Затем она принялась ходить с мусорным пакетом, собирая все явно залитые кровью предметы. Запихнула туда газету, плакаты со стен, забрызганные книги с полки. Ли ненавидела выбрасывать книги, но поделать с этим было нечего. Обложки пластинок можно было протереть, но бумажные страницы? Никак.

Хотя это и отнимало время, она вымыла всю старую посуду и убрала ее. Затем смогла как следует протереть все поверхности чистящим средством, растворяющим кровь. Клок скальпа она швырнула в мусорный бак.

Затем ей пришлось сходить к фургону за стремянкой, чтобы снять подвесной потолок. Столько мусора. Она сняла чехлы с дивана и замочила их в ванной. Постельное белье тоже отправилось в ванну. Затем она опрыскала матрас, довольная скоростью, с которой кровь отставала и исчезала. Новые чистящие составы для крови были довольно впечатляющими.

Снаружи, после времени, проведенного в темноте, солнце било в глаза, и потребовалось несколько мгновений, чтобы, поморгав, она смогла достаточно хорошо видеть и осмотреться в поисках свидетелей. Работать ночью было проще, но учитывая зараженность здания Ночной Сменой, она не хотела оказаться в перетягивании каната с мертвым телом. Нет, лучше убраться, пока они спят, даже если это повышает риск.

Гараж был открыт, но она не видела, чтобы кто-то приходил или уходил, поэтому начала перетаскивать ковер и мусорные пакеты к фургону. После стольких спусков и подъемов, что у нее горели ноги и спина, помещение было почти чистым. Она работала уже несколько часов, и солнце прошло уже половину пути по небу.

Нужно управиться до сумерек.

Между Уборщиками и Ночной Сменой существовало шаткое перемирие. Они помогали друг другу по-своему, но друзьями не были.

Вызовов в эти старые фабричные здания у нее стало гораздо больше, когда туда начали селиться бродяги и художники. Она не могла винить людей, которым нужно было дешевое жилье – аренда везде взлетела до небес. Но домовладельцы должны были знать лучше и навлекали на себя опасность, ведь Ночная Смена давно жила в туннелях под районом и использовала их в качестве гнезд. Пока эти старые фабрики работали, существовало строгое правило «зайти на рассвете, выйти на закате». Ночная Смена спала глубоко под землей весь день и не трогала людей наверху, но ночью они просыпались голодными и выползали наружу. После наступления темноты находиться на их территориях было небезопасно.

Но у людей короткая память, а фабрики и заводы давно пустовали. Оппортунисты видели, что целые районы города заброшены, словно город-призрак. А все больше чиновников смотрели на запущенную землю, на которой стояли эти здания, как на лакомый кусок для элитных кондоминиумов, социального жилья или новой, большей школы. У нее было предчувствие, что работы у нее прибавится, если они начнут там что-либо строить.

Ли фыркнула. Удачи. Ночная Смена может натворить много бед за короткое время.

И подобно рыбам-прилипалам, что держатся возле тел акул, где была Ночная Смена, там были и Уборщики. Они оставляли беспорядок, а Уборщики наводили чистоту. Для кого-то падальщики, для кого-то оппортунисты, но навсегда связанные с Ночной Сменой. Однако она не ненавидела это. Ли нравилось, что у нее есть цель и место. Ее работа имела значение.

Она развесила чехлы от дивана на перекладине душа, чтобы они стекали. Диван был отвратителен, но теперь его можно было использовать снова. Остальное постельное белье она решила упаковать и выбросить. Она привела в порядок ванную; крови там не было, но было мерзко, а она любила быть тщательной.

После обхода она осталась довольна. На часах было половина пятого, она укладывалась в график. Она усердно трудилась, устала и проголодалась. Теперь можно было заняться телом. Но сначала она подкатила тяжелый столик-катушку и прикрыла им дыру, через которую проникала Ночная Смена. Это не остановило бы их, но могло отпугнуть.

Затем она принесла из фургона свой охладитель и набор ножей. Она развернула пластик; оставшаяся кровь свернулась, и рой мух возбужденно закружился, когда его обнаженное бледное тело вывалилось из тугой упаковки. Она осмотрела мужчину, решив начать с мягкого мяса его задней части. Она разложила ножи и принялась за работу.

Ли была точна, ее работа всегда отличалась качеством. Она сначала отрезала кисти рук и ступни, упаковав их в пакеты. Она знала одного человека, который любил использовать их для приготовления бульона. Затем она извлекла глаза, мягкие части щек и мозг. Она сняла кожу и expertly разделала останки. Каждый кусок она заворачивала в вощеную бумагу и укладывала в ледяной охладитель, словно маленькие подарки. Лишь когда от него почти не осталось ничего, кроме костей и хрящей, она позволила себе немного поесть. Она приберегла себе кусочек с ягодиц – свою любимую часть. Она ела медленно, смакуя, время от времени размахивая рукой, чтобы разогнать мух.

Это было, мягко говоря, шоком, когда Ли узнала о семейном бизнесе и наследии. Ее отец владел клининговой компанией, которую унаследовал от своего отца, а мать работала в похоронном бюро. Она никогда не задумывалась об этом, пока в тринадцать лет не пережила скачок роста. Она не могла наесться, и сколько бы и как часто она ни ела, голод горел глубоко внутри, никогда не утоляясь.

Ее отец заметил это и приготовил ей особый ужин – пасту болоньезе, которая до сих пор оставалась одной из самых вкусных трапез в ее жизни. Даже спустя все эти годы Ли могла закрыть глаза и ощутить вкус мягкой пасты, сладость томатов и идеально приправленный фарш.

Лишь после еды и первого за долгое время спокойного ночного сна отец объяснил, что мясо было от мертвеца.

– Мы едим человеческих мертвецов, – сказал он так же просто, как если бы говорил, который час. – Ненавижу слово «гуль», но что есть, то есть.

Гуль. Это было уродливое слово. Она узнала, что ее семья предпочитает термин «Уборщик» и что они часто тесно сотрудничают с теми, кто в курсе и не хочет поднимать шум. С людьми, которые хотят, чтобы тела исчезли. Зачастую это были тела, оставленные Ночной Сменой или преступниками.

– Мы не делаем ничего плохого, – сказал ей отец в первый день, когда взял ее на работу. Она уставилась на тело – молодую женщину, частично съеденную, ее раны шевелились от личинок. Казалось бы, это зрелище должно было вызвать у нее отвращение, но вместо этого у нее заурчало в животе. Она боролась с желанием опуститься на пол и вгрызться в мертвую плоть своими тупыми человеческими зубами.

– Я знаю, что ты чувствуешь, но в наше время мы должны относиться к каждому трупу так, словно он может быть последним. Нам нужно собрать все мясо, чтобы заморозить и поделиться с теми из нас, кто не может охотиться самостоятельно. Мясник, мистер Митчелл? Он продает наши отрубы особой клиентуре. Так что сегодня я покажу тебе, как лучше всего разделать человека.

И с тех пор это стало ее работой и жизнью. Она убирала тела, которые монстры, власти, банды или кто бы то ни был не хотели, чтобы были найдены или расследованы. Она стирала их смерти и помогала своему народу выживать в мире, в котором становилось все труднее жить.

– В старые времена тела хоронили в сосновых гробах или, что еще лучше, просто в саванах. Никакой химии, ничего. Устроишься на работу могильщиком, как мой прапрадед, и мог прокормить всю общину. Легко. Никакого вреда, никакого преступления, ничего. Просто выкопал себе ужин, и никто не заметил. Теперь же мы вынуждены полагаться на объедки от гребаных монстров и гангстеров.

Монстры и гангстеры.

Закончив, она посмотрела на время и принялась убирать после своей трапезы. Солнце клонилось к закату, небо полыхало оранжевым и сливовым. Кости были собраны. Кожу она сложила в другую емкость. Мясо было плотно упаковано в охладитель. Обрезки она завернула в пластик для утилизации и перетащила все к фургону. Мастерская, похоже, была закрыта, но в гараже все еще кипела жизнь под музыку и звуки машин. Она двигалась как можно быстрее и эффективнее. Она только что задвинула охладитель и закрыла фургон, как кто-то окликнул ее.

– Простите? – голос возник ниоткуда. Ли прижала руку в перчатке ко рту, чтобы не вскрикнуть.

Девушке было лет двадцать пять, как и Ли, с выбритой головой, выкрашенной в желтый, и несколькими татуировками в виде звезд на щеке. У нее была септум-прокол, и вся она была в черном дениме. В одном ухе болталась серьга в виде ножа.

– Да? – сказала Ли, благодаря судьбу, что на последнем заходе сняла пластиковый комбинезон и бахилы. Хотя она заметила пятно крови на резиновой перчатке и быстро спрятала руку за спину.

– Эм, кто вы? Что вы тут делаете?

– Я помогаю убрать помещение после того, как предыдущий жилец съехал, – холодно ответила Ли.

– Чушь. Рич просто так не уехал. Я видела его в пятницу, и у нас были планы на сегодня.

Ли пожала плечами. – Не знаю, что вам сказать. Меня наняли прибраться в этом помещении. Никто, кроме меня, здесь весь день не был.

Девушка протиснулась мимо Ли, выкрикивая имя Рича по пути. Ли решила последовать за ней отчасти для того, чтобы посмотреть, как будет выглядеть ее работа по уборке в глазах того, кто знал его и его дом. Она наблюдала, как девушка прохаживается по помещению, заглядывая в ванную и спальню, но это была, по сути, большая коробка без особых укромных мест.

– Видите? – сказала Ли. – Только я тут, убираюсь.

– Убираете что? Где Рич?

– Хотела бы я вам сказать. Меня наняли приехать и убраться, вот и все.

Та прищурилась, глядя на руку Ли. На ту руку, на которой была кровь.

– Послушайте, мне нужно идти. Я уже должна была закончить, и мне нужно запереть. Я не знаю, где ваш друг.

– Я хочу подождать его, – заявила она, вызывающе выставив подбородок.

Взгляд Ли метнулся к деревянной катушке в углу. – Я не могу вам позволить. Мне позвонить домовладельцу и сказать, что вы здесь? Или в полицию?

Женщина покачала головой. – Нет. Нет. У меня тут подруга живет на соседней улице. Я пойду к ней. Я просто вернусь позже. – Ли было искушение предостеречь ее от пребывания в этом районе вообще, зная, что у Ночной Смены есть доступ в здание, но она удержалась. Не ее это дело.

Она проводила женщину, выключила свет и заперла дверь. – Мне жаль, что вашего друга не оказалось здесь, – сказала Ли девушке, у которой, казалось, вот-вот навернутся слезы.

– Мне тоже, – проговорила та, засунув руки в карманы и уходя.

– Ночью здесь небезопасно, так что вам лучше поторопиться. – Ли опустила ключ в старый почтовый ящик. Последние лучи солнца скрылись за гаражом, который закрылся за то время, пока она разговаривала с девушкой.

Лишь когда она уже отъезжала, она с облегчением вздохнула. Возможно, ей это померещилось из-за света, но она поклялась бы, что видела, как что-то двинулось вдоль переулка. Сгорбленную фигуру с белесым пятном кожи.

Она резко свернула за угол, и охладитель съехал по полу фургона, напомнив о своем содержимом.

У нее в животе заурчало.

(с) Victoria Dalpe «The Cleaner»,  2025

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается «общественным достоянием». не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.