332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Тарнавский » Время жить. Пенталогия (СИ) » Текст книги (страница 9)
Время жить. Пенталогия (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:22

Текст книги "Время жить. Пенталогия (СИ)"


Автор книги: Виктор Тарнавский




Жанр:

   

Космоопера



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 187 страниц)

– Ладно, – пожал плечами Скэб, стремясь вернуть разговор в деловое русло.

Но Кирстен уже завелся. Он не часто позволял себе такую разрядку, и хотел выговориться до конца.

– А это еще что? – громыхнул он, прислушавшись к телевизору. – Какой идиот мог выпустить на телевидение осла, не умеющего правильно говорить по-гордански?!

В запале он даже вскочил с места, и вдруг застыл, уставившись на экран.

То, что он увидел, до мельчайших подробностей повторяло картину, представшую пять часов назад перед глазами Кира Калансиса и его друзей. Глава Совета Пятнадцати был, правда, так же не в ладах с горданской фонетикой, как и с чинетской, но это не сильно затрудняло понимание.

– В чем дело? – недовольно поинтересовался Скэб, тоже разворачиваясь лицом к экрану. – Что ты мог найти интересного в этом ящи… ке?…

В полном молчании они выслушали короткую речь и только на десятой секунде паузы Сеймор Скэб смог сбросить с себя оцепенение и подойти к телевизору.

– Что за мистика? – пробормотал он, переключая каналы, естественно, безрезультатно.

– Если это шутка, то весьма неудачная, – раздраженно заявил Кирстен, который терпеть не мог никаких неопределенностей.

– Эта штука кажется мне слишком сложной для шутки, – заметил Скэб. – Вот, наконец-то изображение. А, ч-черт!…

– Ты что-нибудь понимаешь? – немного неуверенно спросил Кирстен, выслушав обращение инопланетянина во второй раз. – Совет Пятнадцати, Оонк, Звездная Империя? Что это, черт возьми?!

– Кем бы они ни были, но ребята они серьезные, – с уважением покачал головой Скэб. – Ты заметил? Они крутят свою программу сразу по всем каналам и, очевидно, перебив все наши передачи. И этот синерожий… Я слабо представляю себе таких шутников у нас на Филлине.

– Ладно. Тогда придется поверить, что это действительно инопланетяне, иначе мы просто свихнемся. Ты запомнил, что они нам предлагают?

– Весь Западный континент, часть Восточного, ограниченную с севера Великой Южной Стеной и Голубым хребтом, а с юго-запада линией Ригела, все острова в Круглом океане за исключением архипелагов Сагвас и Деззеаг, а также остров Валез в западном Приморье, – слово в слово повторил Скэб – у него была превосходная память.

– Стоп, стоп, подожди. А что такое линия Ригела?

– Вообще-то странно, что пришельцы знают даже об этом. Ригел – это был такой древний или не очень древний географ, который предлагал считать Заморье отдельным материком. И если провести линию от юго-восточного угла Срединного моря к заливу Геччи в Круглом океане, это и будет граница – линия Ригела. Интересно, где они умудрились ее откопать?

– Меня сейчас больше интересуют другие вопросы. Пришелец болтал, будто его передачу принимают только во дворце. Но даже если он не соврал, кто еще мог его слышать? Черт, уйма народу – обслуга, секретари, охрана! Хорошо хоть, Ларга вместе со спиногрызами приедет только завтра. Выясни это, Сеймор. А потом поразмыслим, что нам теперь делать.

– Все не так уж и плохо, – докладывал Сеймор Скэб, минут через тридцать снова появившийся в Малом Зале. – Я тут прошелся по этажам. Все заняты делом: охрана бдит; начальник охраны с твоим адъютантом обсуждают диспозицию твоего завтрашнего выступления; сами охранники, кто не на дежурстве, дуются в карты – я на всякий случай вытащил из их ящика предохранитель; обслуга наводит глянец перед завтрашним днем – там вообще пыль столбом и все снуют как муравьи; твой секретарь вместе с парой профессоров корпит над твоей завтрашней речью, им не до телевизора – в общем, все в порядке.

– А за пределами дворца?

– Я послал пару ребят в близлежащие дома – все тихо, мирно и никаких пришельцев. Малыши балдеют от мультиков, остальные смотрят какую-то исторически-истерическую белиберду.

– Неплохо. Это даже лучше, чем я предполагал. Что-то еще?

– Да, я на всякий случай записал речь этого пришельца.

– На магнитофон?

– Нет. Помнишь, тебе пару месяцев назад преподнесли машинку для записи телеизображения? Опытный образец стоимостью в пять кусков. Отличная штука! Я даже не ожидал, что так хорошо выйдет.

– Неплохо, – повторил Кирстен, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла. – А я за это время успел побеседовать по интересующему нас вопросу с чинетским президентом Киром Калансисом.

– Калансисом? – тонкие брови Сеймора Скэба недоуменно скакнули вверх.

– Тебя это удивляет?

– Нет, пожалуй, уже нет. Пришелец упоминал о нем как о втором кандидате. И о чем же был разговор?

– Я не могу понять его до конца, – с досадой сказал Кирстен. – Калансис считает, что предложение пришельцев – это только попытка столкнуть нас друг с другом, чтобы потом разбить по одиночке. Поэтому он предлагает отвергнуть их ультиматум и сделать совместное заявление, чтобы предупредить мир об опасности.

– Вполне неплохо. Как минимум, гладко и логично.

– Слишком гладко. Правда, я посоветовал ему пока не спешить с заявлениями и хранить все в тайне. Под тем предлогом, что пришельцы, узнав, что ультиматум отвергнут, могут начать военные действия, и не дожидаясь конца десятидневного срока.

– Он согласился? – полувопрос, полу-утверждение.

– Он согласился. Но, хотя пришелец и утверждал, что это не имеет значения, Калансис все равно опережает меня на пять часов. У него было время все обдумать, и он уже принял какое-то решение. И я не могу с точностью знать, какое. А отвергнуть ультиматум означает войну. И если у Калансиса есть под рукой достаточно мощная армия, то что делать нам, с нашими доблестными вооруженными силами численностью в двести тридцать тысяч?

– Но пришельцам тоже верить нельзя, – сказал Скэб. Он понял, что имеет в виду Кирстен. – Калансис вполне может быть прав. А может, нас просто хотят взять на испуг. Может, нет никакой империи, а этот Оонк – всего лишь мелкий авантюрист, вздумавший попробовать захватить целую планету с помощью только одного корабля, обещаний и угроз.

– Нет, Сеймор. Кто бы они ни были, за ними сила. Сила и оружие, против которого у нас нет защиты. И этот Оонк вовсе не похож на мелкого авантюриста, я это чувствую. К тому же, если мы пошлем кого-нибудь в пустыню с ответом, это еще ничего не будет значить. Все обещания, клятвы, бумаги – все это не будет иметь никакого значения, и всегда можно будет дать задний ход. Зато мы выиграем время. Думаю, наверняка будут какие-нибудь переговоры, обмен посланиями – за это время ситуация может проясниться. В худшем случае, мы получим время на подготовку. А в лучшем – мы, может, убережем страну от войны, сохраним людей, может, даже сумеем выторговать себе уступки. Или вообще, при удачном раскладе дадим им коленом под зад. Так что, надо посылать ответ. И поскорее. Черт! Этот Калансис, похоже, неплохой мужик, но я не могу, не имею права ему полностью доверять! Может, его посланец уже в пути.

– Официальные круги, как я понимаю, исключены, – уточнил Скэб.

– Само собой. Но… Проклятье! Кого же послать?! Среди нашей кодлы немало верных ребят, но большинство из них не в силах связать и двух слов. А здесь нужны мозги. И мне придется снабдить посланца какими-то полномочиями!

– Ну, эта проблема вполне решаема, – улыбнулся Скэб. – На переговоры отправлюсь я. Изобрету какой-нибудь предлог для отлучки или ты что-нибудь придумаешь насчет моего отсутствия.

– Хорошо, – медленно сказал Кирстен. – Лети, Сеймор. Но будь осторожен. И обязательно возвращайся – мне будет страшно тебя не хватать.

– Я всегда осторожен, – снова улыбнувшись, заметил Скэб. – Ладно, кажется, мы с тобой выяснили все вопросы.

– Почти, – нахмурился Кирстен. – Черт, одна проблема все же осталась. Общее заявление, естественно, отпадает, но Калансис твердо намерен как-то оповестить мир об угрозе со стороны пришельцев. И пожалуй, он прав.

– Это ерунда, – отмахнулся Скэб. – Ложись спать, Лёрид. Завтра что-нибудь придумаете.

В пять часов утра Лёрида Кирстена поднял с постели секретарь, получивший экстренное сообщение из Зерманда.

– Ну что же, – пробормотал полусонный Кирстен. – Одной проблемой меньше.

И заснул снова.

Глава 9. Кусочек металла

– Я готов поручиться своим честным именем, что аппаратура специального назначения в этот раз сработала безукоризненно, – заявил Реэрн.

– Вы не возражаете, если я так и запишу в конце своего рапорта в штаб? – засмеялся генерал. – Считайте, очередная благодарность у вас в кармане. Теперь дело завертится. Сразу же за нами наступает очередь нашего баловня судьбы – суперофицера Пээла.

– А что ему предстоит сделать? – поинтересовался Реэрн.

Генерал объяснил.

– Но это же преступление! – возмутился Реэрн. – Это самое настоящее хладнокровное убийство!

– Это приказ. Ну и, в конце концов, он хороший стрелок. Пожалуй, не хуже вас, Реэрн. Вас ведь тоже называют стрелком?

И удалился, не замечая, что Реэрн смотрит ему в спину со странной смесью настороженности и тревоги.

– Вот он! Летит! – выкрикнул Даг, радостно размахивая руками.

– Где? – прищурился Майдер Билон. Он пока ничего не видел. Воздух дрожал над раскаленными скалами, горизонт был нечетким и расплывался. – Да рановато ему вроде.

– Да вон же! – настаивал Даг. – Прямо над теми двумя вершинами.

Приглядевшись, Билон, наконец, увидел еле заметную черную точку.

– Ну и зрение у тебя, приятель, – сказал он с уважением.

– Сто двадцать процентов, – с гордостью заявил Даг, вернее, Дагир Дельвин, молодой геолог из группы Хольна, невысокий, черноволосый, с лицом, потемневшим от загара и ветров. – Это в нашей семье наследственное. У меня отец служил на флоте сигнальщиком.

– Тогда понятно, – кивнул Майдер Билон.

Он стоял рядом с Дагом на вершине холма, крутыми уступами спускающегося на равнину, где – совсем рядом – тускло блестел под лучами заходящего солнца корабль чужаков. За все те дни, что провел в пустыне Билон, он не стал ни понятней, ни приветливей. С другой стороны гряды виднелись зеленые и оранжевые палатки – лагерь геологов.

– Жаль все-таки, что мы уезжаем, – сказал, наконец, Даг. Он все еще глядел на приближающийся вертолет.

– Недалеко же, – невнятно пробормотал Билон. Он старался прикрепить к массивной камере, крепко сидевшей на широко раскинувшем свои лапы трехногом штативе, большой зонтик из блестящей фольги.

– А какая разница? – в голосе Дага слышалась легкая грусть. – Какая разница, сорок километров или четыреста? Все равно, мы сюда больше не вернемся. И все тайны будут раскрыты без нас.

– Зато Хольн обрадуется, – проворчал Билон. Проклятый зонтик никак не хотел становиться на место.

– О да! Но я его, честно говоря, не понимаю. Странный он какой-то…

– Неромантичный, – вставил Билон.

– Точно. Тут такое дело, сенсация века, это же ведь никогда больше не повторится, а у него одна только забота – как бы нагнать план, да набрать побольше образцов. Да какие тут, к дьяволу, образцы?!

Билон пожал плечами. Иногда он не понимал и Дага. Для самого Билона, как, впрочем, и для всех остальных, ежедневные походы к кораблю сделались обычной работой, рутинной и притом ужасно скучной. Только Даг еще сохранял энтузиазм.

Камера с легким скрежетом повернулась на своем треножнике, по пути отщелкав шесть кадров. Этим она теперь будет заниматься каждые две минуты до самого утра, пока Билон не придет, чтобы сменить батареи и пленку.

– Надо бы смазать, – озабоченно заметил Даг.

– Черт с ним, завтра. Еще провозимся до заката. Пошли.

От вершины холма до лагеря по прямой было не более восьмисот метров, но ни жара, лишь немного спавшая к концу дня, ни пересеченная местность не располагали к спешке. К тому времени, как Билон и Даг дошагали до короткого ряда палаток, вертолет уже успел сесть, и на импровизированной посадочной площадке царила легкая суматоха.

Драйден Эргемар помог оттащить подальше в тень несколько канистр с водой и теперь с важным видом протирал стекла кабины. Кен Собеско вместе с двумя геологами – Каном и Торкасом – загружал в вертолет мешки с камнями – драгоценные образцы Хольна, стоявшего рядом и что-то озабоченно корябавшего в своем блокноте. Радист Оки, недавно прибывший из Горданы в помощь Билону, уже успел получить свой груз, состоящий из пленки и батарей, и теперь не спеша стаскивал их в одну кучу. Телшие – смуглолицый зермандец, исполнявший в экспедиции роль повара, уборщика и, если потребуется – переводчика и даже охранника, уже насадил аппетитные куски мяса на вертел, изготовленный из обломков телескопической антенны, и колдовал над костром.

– Привет труженикам, – возвестил Билон, радостно ухмыляясь. – О, смотрите-ка! Эй, Вилам, а ты-то что здесь делаешь?

Вилам Сентер сидел в тенечке на ящике с консервами и обмахивался шляпой. Он умел переносить жару не хуже всех остальных, но иногда любил напускать на себя вид страдальца.

– Майди, – слабым голосом сказал он. – Майди, это ужасно. Я взял с собой ящик пива, но оно нагрелось в дороге чуть ли не до кипения! Я не доживу до утра!

– Доживешь, – безжалостно заявил Билон. – Но все же, что привело тебя в наши края, где до ближайшего бара не меньше трех сотен километров, а может, и все четыре? Неужели в тебе проснулось чувство благородного любопытства?

– Какое любопытство? – со вздохом простонал Сентер. – Я здесь отдыхаю. Ты просто не представляешь, что сейчас происходит в городе. И знаешь, что общего между мной и пивом? И то, и другое, нужно абсолютно всем. Это невыносимо!

– Эй, Вили, кончай страдать, – крикнул с другой стороны вертолета Эргемар. – Телшие обещает нам роскошный ужин. Так что восставай из мертвых и присоединяйся!

Прощальный ужин удался на славу. Костер, в который не пожалели высыпать целый мешок горючего сланца, радостно трещал, сыпал искрами и поочередно выхватывал из темноты то разгоряченные лица людей, то легкие палатки геологов или солидный шатер, где обитали Билон и радист Оки, то стеклянные выпуклости кабины вертолета.

– …Наша дыра вдруг стала очень знаменитой, – рассказывал оживший Сентер. – Местные жители просто обалдевают. Понаехали какие-то репортеры, эксперты, чуть ли не заклинатели духов, и всех тянет сюда как магнитом. Знали бы, что их тут ждет!

На днях явился тут один, Хьорм по имени, из валезской академии наук. Тут ученые какую-то экспедицию затеяли, вот он и прибыл – организовывать. Как засел за телефон – и с утра до ночи! А линий-то только две! И мне теперь, получается, до Кушуда и не дозвониться. Ну, думаю, ладно, выкручусь. Не такие крепости брали.

Вчера вот еще одна парочка этих ученых прилетела. Один тихий такой старичок. Вилкандец. С самого начала как засел в баре – по нюху он его нашел, что ли – и начал там: одно пиво, второе пиво, смотрю, а половины стратегического резерва и нету! А второй, молодой, из Чинерты, по фамилии не то Маклис, не то Муклис, как накинулся на этого Хьорма – я сначала обрадовался, что линия телефонная наконец освободилась, а потом даже жалко стало беднягу. Я-то не знаю, что он там ему выговаривал, но интонации хорошие были, соответствующие.

Потом приходит ко мне этот Маклис или Муклис, там то да се, мол, у меня тут и опыт большой, и контакты хорошие – минут пятнадцать так распинался. И тут выясняется, что им надо оборудование принять – для начала тонны три – и чтобы таможню прошло побыстрее, а затем все это добро перевезти сюда к вам. Ну, я ему говорю, конечно, да-да, господин Маклис или может быть Муклис, помогу, обеспечу, окажу, так сказать любезность.

Только ушел – я снова за телефон, а он, гад, опять занят! Ждал я, ждал, а потом плюнул на все, да и улетел вместе с ребятами. Все равно завтра у зермандцев какой-то праздник, и никто там работать не будет. А теперь ты, Майдер, рассказывай. Мне же интересно, что ты тут делал без меня все это время.

– Сторожил, – рассмеялся Билон. – Ходим тут все вокруг, скоро тропы протопчем. Только колотушки не хватает. Правда, чего сторожим, не понятно. Можно подумать, если он захочет улететь, я его удержу за опору.

– А он может захотеть? – поинтересовался Сентер. – Как тебе кажется, он у нас надолго застрял?

– И главное, зачем, – вставил Эргемар.

– Хороший вопрос, – проворчал Билон. – Знаешь, Вили, вечеров пять подряд мы только и делали, что изобретали всякие версии. Мы перебрали, по-моему, все возможное и невозможное, что только может придти в голову.

Даг весело рассмеялся. Он вспомнил кое-что из этого возможного и невозможного.

– Именно, – продолжил Билон. – В конце концов, Хольн заявил, что у нас всех преждевременный маразм, и мы решили прекратить ломать мозги…

– Тем более, что мы начали повторяться, – вставил Даг.

– В общем, мы твердо знаем только то, что ничего не знаем. И честно говоря, я не против, чтобы в один прекрасный день он сделал нам ручкой. Может, мне только кажется, но мне кажется, что знакомство с пришельцами не принесет нам ничего хорошего. Тут что-то нечисто. Мы уже дней десять выставляем на ночь камеры, а вчера нам передали первые результаты. Вот, Оки не даст соврать, с одной стороны, ничего интересного, но есть пара подозрительных мелочей. Мы передали им восемь пленок – две камеры, четыре дня – так вот, две из них оказались засвеченными.

– И естественно, за одну и ту же ночь, – добавил Даг.

– Конечно, это может быть совпадением, – продолжил Билон. – Мало ли, от чего может засветиться пленка. И мало ли, от чего могут сдвинуться несколько камней – в конце концов, между съемками прошла не только та ночь, но и два дня. И мало ли, от чего высовываются те штуки, когда мы слишком близко подходим к кораблю. Я не хочу делать сенсации из всех этих мелочей, но… – Билон заколебался -…но вчера я попробовал залезть на тот высокий холм, что прямо над кораблем. С его вершины, наверно, открывается идеальный вид, но подъем слишком крутой – туда смог бы подняться только опытный альпинист. Или по воздуху. И на небольшом уступчике недалеко от вершины – это максимум, куда мне удалось подняться, – я нашел одну вещь, и до сих пор не знаю, в какую часть нашей мозаики ее засунуть.

Взгляды всех сидящих у костра были обращены к Билону. Все, как зачарованные, смотрели, как он медленно лезет во внутренний карман, не спеша разворачивает бумажный сверток и достает из него маленький целлофановый пакетик.

В пакетике оказался винтик. Всего-навсего маленький темно-серый винтик длиной около двух сантиметров, с обычной нарезкой, плоской широкой шляпкой с крестообразной прорезью и четырьмя полукруглыми выемками по краям шляпки.

Примерно полминуты все молча рассматривали находку. Наконец тишину нарушил Даг.

– Майди, ты говорил, что нашел его вчера, а почему не показал нам раньше?

– Приберегал секрет для меня, – попробовал пошутить Сентер. – Ждал, когда появится настоящий специалист.

– Понимаешь, – медленно проговорил Билон. – Я просто не знал, что мне с ним делать. Это же опять такая мелочь – ну подумаешь, винтик. Просто смешно принимать его как доказательство деятельности пришельцев. И кто поверит – тут даже нарезка в ту же сторону, что и у нас, и металл, наверно, такой же. А с другой стороны, будь он хоть сто раз обычный, откуда он там взялся? Никто же до меня на этот холм не лазил – помните, я вчера у всех допытывался. А он там лежал себе спокойно между камешков, даже запылиться особенно не успел! Вот куда его теперь заткнуть? Впрочем, кто его знает? Он, вроде бы, нестандартный, я проверял.

– Может, южно-заморский, – предположил Даг. Он, похоже, обиделся на Билона за то, что он не показал ему находку сразу. – У них стандарты, отличные от наших.

– Вряд ли, – авторитетно сказал Собеско. – Я за всю свою жизнь ихней техники понавидался. И винтов всяких тоже. Они такую мелочевку делать не очень любят, и получается у них всегда довольно грубо. Да и не бывает там у них таких прорезей крестом, да еще настолько аккуратных.

– Ты отправь его лучше в Гордану, – посоветовал геолог Кан. – Пусть там металл исследуют. Вдруг какой-нибудь неизвестный сплав или хотя бы нетипичный. Сейчас, говорят, ученые могут даже по пуле определить, на какой фабрике она была отлита и в каком году.

– Так то пуля, – скептически заметил Эргемар. – А тут… какой-то винтик. Его действительно лучше спрятать и не показывать, а то еще за дурака примут.

– Да как это – спрятать? – воспротивился Даг. – Это ведь экспонат! Уникальный.

– Ага, уникальный, – проворчал радист Оки. – Вот приедут ученые, вскроют корабль как консервную банку, таких экспонатов там с полтонны найдется, если не больше.

– Постой, постой, – вдруг спохватился Билон. – Подожди, не смешивай. Ведь если этот винтик действительно потеряли пришельцы, значит, они, выходит, сидят там внутри…

– А по ночам вылазят, – продолжил Сентер. – Вот чему это доказательство.

– А если они вылазят, почему они так не хотят нам показаться? – задумчиво спросил Даг. – Может, имеет смысл выставлять наблюдателей на ночь вместо камер?

Обсуждение новой проблемы грозило затянуться надолго, но было подавлено Хольном в самом зародыше.

– Ребята, хорош спорить. И так засиделись. Завтра с рассветом сворачиваем лагерь и немедленно вылетаем. А то еще опять придется раскладываться в самую жарынь…

Программа Хольна была хороша, но, как выяснилось, не слишком реалистична. Немедленно вылетать, не сделав кораблю пришельцев последнего визита, не захотел никто. И меньше всех – Вилам Сентер.

– Да как я могу просто так улететь отсюда, не повидав хотя бы одним глазком тот самый корабль, который грозит стать наибольшей сенсацией с тех пор, как Борбадур-Мореплаватель открыл Западный континент?! – эмоционально объяснял он изрядно недовольному Хольну. – И что скажут мне мои дети, которых у меня будет, как минимум, трое, когда узнают, что их папа провел целый вечер, ночь и пол-утра в каком-нибудь километре от этого корабля и так и не удосужился его потрогать, понюхать, я уже не говорю, чтобы принести на память кусочек?! Они скажут мне: "Ну и дурак же ты, папочка", и будут правы! Хольн, если ты не хочешь, чтобы мои собственные дети безнаказанно называли меня дураком, ты должен дать нам время!

Хольн не заставил себя долго уговаривать – он хорошо помнил, кто заведует снабжением его группы. Идея "прощального визита" вообще оказалась весьма популярной, и в результате к кораблю в конце концов отправилась целая делегация: Билон, Сентер, Эргемар с Собеско, Даг, Торкас, Кан и даже сам Хольн. В лагере остались только Оки, заявивший, что этого корабля он уже понавидался, и что он у него уже и так в печенках сидит, если не глубже, и зермандец Телшие, относящийся к пришельцам с полнейшим равнодушием.

– …Один, два, три… пять… восемь, – вслух считал начальник штаба. – Прямо настоящая экскурсия. И как нельзя кстати, не так ли?

– Дайте максимальное увеличение, – сухо распорядился Пээл. Вопрос был задан ему, но он не посчитал нужным отреагировать.

Но начальник штаба не унимался.

– Знаете, кажется, я уже начал узнавать их в лицо. Вон те двое, что идут впереди, появляются у нас дважды в сутки, а вот следующий… Что-то не припоминаю.

Командир кивнул. Он тоже научился узнавать филитов в лицо и теперь медленно переводил изображение с одного на другого. Он легко узнал идущего впереди Дага, Билона, нагруженного как обычно, аппаратурой, немного задержался на третьем. Третий – это было хорошо видно – не привык ходить по сильно пересеченной местности. Даже отсюда было заметно, как он тяжело дышит, спотыкается, оступается на камнях. Плоская черная сумка через плечо била его по ноге. Лицо под широкополой шляпой было почти неразличимым.

Зато двое следующих были знакомыми. Невысокий и широкий в темной безрукавке, а за ним – его постоянный спутник с длинными желтыми волосами. Потом еще двое, тоже смутно знакомые и, наконец, последний. Длинное узкое лицо, прямой нос, темные очки, низко надвинутый на глаза козырек – если бы не цвет кожи, его издали можно было бы принять за соотечественника.

Над ухом что-то надоедливо бубнил начальник штаба, и командир почувствовал, как в нем стремительно нарастает раздражение. Он знал, что сейчас должен сделать, и давно не чувствовал себя так отвратительно. В какой-то момент ему даже подумалось, что еще не поздно переиграть, ведь никто не требовал от него личного исполнения приказа, и есть еще время переложить все на кого-то другого… Но нет – командир рассердился на свою слабость, и эта злость позволила ему придти в себя. Какое ему, в конце концов, дело до этих ничтожных недочеловеков с отсталой планеты? Их мир все равно обречен, и если глупая жизнь одного из них должна быть использована в целях Империи и в целях успеха его, суперофицера Пээла, карьеры – тем лучше. Он, не колеблясь, переступит через свои предрассудки и минутные слабости и выполнит свою задачу. Выполнит, как это положено образцовому офицеру Космофлота Империи.

– Связь со штабом, – приказал он и был сам доволен тоном своего приказа – резким, уверенным, непреклонным – настоящим командным тоном. Таким же тоном он кратко доложил обстановку дежурному офицеру.

– Принято, – как всегда невыразительно ответили из штаба. – Ждите. Сейчас с вами будет говорить флаг-маршал Таорз.

Экран связи посреди командирского пульта начал медленно разгораться, и командир на всякий случай еще раз проверил снаряжение. Все было в порядке – проигрыватель на поясе, мощный динамик над правым плечом и, наконец, игломет – фактически пистолет-пулемет, стреляющий оперенными стрелками пятимиллиметрового калибра. Развивая скорость в полтора раза выше звуковой и вибрируя в полете, они просто разрывали любую преграду. Но сейчас это изящное смертоносное оружие было заряжено особыми стрелками с темно-синими головками. Темно-синими как кровь…

– Суперофицер первого ранга Пээл, – в центре экрана появилось, наконец, лицо флаг-маршала. – Идите и выполните возложенную на вас почетную обязанность. Будьте достойны славы Космофлота. Император смотрит на вас!

"Почетную обязанность… – повторил про себя командир. – Скажите лучше, грязную работу…" Ему хотелось сказать что-то очень резкое.

– А, чтоб… – начал он, но осекся, встретившись с холодным и внимательным взглядом тэона.

Вначале корабль действовал на всех одинаково.

– Ну и громадина, – со смесью ужаса и восхищения прошептал Вилам Сентер. – Майди, я никогда… Никогда бы не подумал, что эта штука величиной с чертовый авианосец!…

Майдер Билон сухо кивнул. Стоя на вершине холма рядом с тяжело дышащим после трудного подъема Сентером, он тоже смотрел на корабль со смешанным чувством благоговения перед его мощью и страха, все время навеваемого неясными предчувствиями. Даже отсюда, почти со стометровой высоты, корабль поражал воображение. Он был совершенно, невероятно, неправдоподобно огромен. Казалось, это громадина, действительно чем-то напоминающая авианосец, слишком монументальна и тяжела, чтобы быть способной подняться в воздух. Билон, во всяком случае, не мог представить корабль взлетающим.

Спуск оказался менее тяжелым, чем подъем. Холм обрывался на равнину почти отвесно, но тысячелетия эрозии образовали в его теле словно ряд ступеней. Даг двинулся было к камерам, все еще поворачивающимся на своих широких треножниках, но Билон жестом остановил его. Этим можно было заняться и на обратном пути.

Внизу все сбились тесной кучкой прямо под гигантской опорой. Хольн, стоя несколько поодаль, мрачно глядел в сторону, не скрывая своего раздражения. Корабль ему не нравился, он представлял собой что-то незнакомое, отличающееся от привычных образцов и геологических структур, пугал перспективами каких-то неясных и нехороших перемен.

Даг, наоборот, смотрел в небо, где-то по другую сторону которого скрывались звезды. Звезды, откуда явился этот неведомый посланец. Даг не хотел расставаться с кораблем. Его мучила нераскрытая тайна, и так не хотелось возвращаться к наводящей тоску повседневной обыденности.

Вилам Сентер, немного отдышавшись после похода, деловито раскрыл свою таинственную сумку, с которой он не расставался от самого Дурдукеу. С любопытством вытянув шею, Майдер Билон следил, как Сентер достает из сумки незнакомый черный прибор величиной с небольшую книгу.

– Что это? – с интересом спросил Торкас, тоже подошедший поближе.

– Счетчик атомных распадов, – невнятно пробормотал Сентер.

Нажав кнопку сбоку прибора, он деловито повел им из стороны в сторону. Раздался негромкий щелчок, затем еще один, потом наступила тишина.

– А что он измеряет? – снова поинтересовался Торкас.

– Я же сказал, распад атомов, – пожал плечами Сентер. – Меня попросили включить его и пройтись около корабля. А для чего это надо, я и сам не знаю.

Сопровождаемый взглядами семи пар глаз, Сентер с важным видом пошел вперед, туда, где поблескивало кольцо расплавленной почвы. Когда до кольца осталось всего несколько шагов, счетчик, до этого издавший всего два или три щелчка, словно пробудился. Щелчки начали раздаваться один за другим, напоминая весеннюю капель. Медленно пятясь и сохраняя достоинство, с подчеркнуто серьезным лицом, Сентер вернулся обратно. Он явно чувствовал себя значительной персоной.

– Как мне сказали, – важно объяснил он, – если начнет часто щелкать, нужно сразу уходить.

Подойдя к опоре, Сентер повел счетчиком прямо над поверхностью металла. Счетчик снова оживился, выдав несколько щелчков подряд, но на этот раз лениво и редко, будто исчерпав весь запал.

– Так, очень хорошо, – Сентер выключил счетчик и засунул его обратно в сумку, достав взамен молоток и… самое обыкновенное зубило, аккуратно запакованное в запаянный целлофановый пакет.

– Я же сказал, что хочу отрезать на память кусочек, – с преувеличенной серьезностью объяснил Сентер, доставая зубило из пакета. – Не, честно. Мне это прислали пару дней назад прямо из дома. Сказали, даже если не удастся ничего отрезать, на кромке все равно останутся следы их сплава.

Сентер попримерялся пару раз, поднял руку с молотком, но нанести удар так и не успел. Резкий лязг, раздавшийся прямо над головой, заставил всех посмотреть вверх. Билон, словно выведенный из ступора, в бешеном темпе подготовил к работе камеру, на пару секунд отвлекшись, включил звукозаписывающую аппаратуру, поднес видоискатель к глазу и нажал на спуск.

И вовремя. Наверху, метрах в семи над головами ошеломленных людей, в непроницаемой корабельной броне появились прямые щели. Секунда, другая – и небольшая дверь с плавно закругленными углами отошла в сторону. Еще через несколько секунд из нее выплыло нечто похожее на платформу с поручнями. На платформе стоял человек.

Вернее, это был не человек. Глаза сразу отмечали кожу светло-сиреневого цвета, почти круглые темные глаза, правильные дуги бровей, прямой нос, хищно вытянувшийся над тонкогубым ртом. На пришельце был светло-серебристый костюм с широким черным поясом и портупеей. Над правым плечом была прикреплена темно-серая прямоугольная коробка с дырчатой передней стенкой. В руках пришелец держал небольшой, но тускло-тяжелый предмет, напоминающий пистолет-пулемет системы Вейна, но с более длинным и тонким стволом. Кен Собеско медленно и стараясь быть как можно более незаметным, отступил за опору. В предмете, который держал пришелец, он безошибочно опознал оружие. И это ему очень сильно не понравилось.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю