Текст книги "Происхождение человека. Инопланетный след"

Автор книги: Виктор Янович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В отличие от иудеев, индийские арии были более-менее законопослушными с самого начала (согласно преданиям именно такие добровольно ушли на новое место жительства за своим первоучителем Рамой). Они овладели страной, в которой впоследствии жили в спокойной обстановке, что делало их жизнь комфортной. Для них главной опасностью была возможность увлечься благами мира сего. Поэтому религии, которые давались им – индуизм, а затем буддизм, – учили главным образом отрешению от желаний, от наслаждений. В индуизме отказываться от мирских благ должны в первую очередь брамины, а остальные – к концу жизни, после исполнения своего земного долга. В буддизме этот призыв отнесен ко всем и сразу. Буддизм проповедует презрение к земной жизни, называет ее иллюзией (майей). Ставит в качестве главной цели уход из этой жизни в состояние нирваны (слияния с безличным мировым божеством), первым условием достижения которого является требование: «убей желание».

Следует отметить, что все предварительные религии несовершенны, они содержат внутренние противоречия. Так, в десяти библейских заповедях сказано «не убей» а в десяти других местах Второзакония сказано, кого и за что надо убить. Если жена изменила мужу – ее следует забить камнями до смерти, если муж поклонился другим богам, если девица вступила в небрачную связь – нужно сделать то же самое и так далее. Даются даже указания истребить от мала до велика целые народы. А в Законах Ману, в этой арийской библии, есть такое выражение: «Когда имеется противоречие в двух отрывках из священного откровения, они оба считаются дхармой (долгом, подлежащим выполнению. – В.Я.), потому что они объявлены правильной дхармой».

Пока религия несовершенна, она не может не иметь каких-то противоречий. Гармонична только совершенная религия, окончательная, до которой нужно морально дорасти. Но, как говорится, «нет худа без добра». Наличие противоречий облегчает переход к следующему этапу, принятию более совершенной религии вместо старой, что обычно дается людям нелегко. Человечество медленно, но неуклонно подводилось к принятию единой веры. Этому служили и человеческие институции, на первый взгляд не имеющие никакого отношения к вере в Бога – огромные империи: Вавилонская, Персидская, Александра Македонского и, наконец – Римская.

Сегодня принято представлять империи как кабалу для народов. Но, как говорится, «каждая палка о двух концах» и империи сыграли в истории человечества свою положительную роль. Они не допускали конфликтов и поощряли сотрудничество между входящими в них странами. Александр Македонский не разрушил ни одного храма в покоренных странах и стремился объединить народы в духовном плане.

Римская империя распространила свои гражданские законы (в то время самые совершенные) на все покоренные ею страны, проложила дороги, установила коммуникации не только административные и торговые, но и культурные. При этом языком международного общения был греческий. Это говорит о том, что корни культурного общения были заложены еще при Александре Македонском. Построенный им город Александрия стал международным культурным центром. В Александрийской библиотеке были собраны духовные богатства большей части Древнего мира.

Указанные империи способствовали тому, что встретились ведущие в духовном плане люди различных народов и религий. При этом обнаружились существенные различия в их верованиях. Возникли дискуссии о том, что есть истина.

Первой реакцией было появление неверия и сомнений в истинности каждой из религий. В философии возникло течение скептиков, предшественником которых можно считать Сократа. Ведь он не дал никакого учения, он все критиковал и полностью разрушил у эллинов веру в их прежние идеалы, в их богов15.

На следующем этапе возникла эклектика. Видя, что в каждой религии есть своя мудрость, философы решили, что если объединить все религии, просто сложив их, то это и будет истина. Получилось же нагромождение не стыкующихся между собой, а зачастую и взаимоисключающих положений.

Противоположные течения, скептицизм и эклектизм, совершили одну и ту же ошибку. «Скептицизм сравнял все философские течения, отрицая в каждом из них истину; а эклектизм сделал уравнение тех же систем в другом отношении, признавши долю истины за каждой из них» [32, 47].

Ни скептицизм, ни эклектизм не могли удовлетворить людей логически мыслящих и убежденных в том, что в основе мироздания лежит единый, целостный замысел. Такого мнения придерживались философы и теологи, положившие начало синкретическому течению. На основе положений, почерпнутых из религиозных учений различных народов, эти философы и теологи пытались синтезировать единое, внутренне непротиворечивое учение.

Бердяев в своей книге «Смысл истории» пишет: «Христианство исторически возникло и раскрылось в этот период вселенской встречи всех результатов культурных процессов древнего мира, в период, в котором соединились культуры Востока и культуры Запада, в котором соединение культуры эллинской с культурами Востока преломилось в культуре римской» [33, 93].

Накануне прихода Иисуса Христа единую, внутренне непротиворечивую философию и религию пытались найти гностики.

От иудаизма они взяли сознание гражданственности, ответственности перед Богом не только за себя, но и за ближнего.

От индуизма и буддизма – отказ от увлечения ценностями материального мира ради ценностей духовных.

От зороастризма – представление о дуальности, противоречивости и несовершенстве мира, в котором мы живем, и в силу этого его обреченности на гибель.

От египетской религии – веру в загробное существование в раю, куда после смерти попадают праведники, или в аду, предназначенном для грешников.

Но гностики не могли довести дело создания единой мировой религии до конца, им не хватало основной идеи, которая объединила бы эти части в единое учение. Они высоко оценили и охотно приняли учение Христа. Он дал им самое главное и высокое, центральный стержень, скрепляющий все построение. Суть Его учения изложена в Нагорной проповеди (Мтф. 5–7). Сводится же она к тому, что все законы, регулирующие жизнь человечества, вмещаются в одном – возлюби ближнего как самого себя. «Ибо заповеди: «не прелюбодействуй» «не убивай» «не кради» «не лжесвидетельствуй» «не пожелай чужого» и все другие заключаются в сем слове: «люби ближнего твоего, как самого себя». Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона» (Рим. 13:1–10).

Христианство стало целостным, внутренне непротиворечивым учением. Вместе с тем по многим пунктам оно оказалось в противоречии с прежними религиями, из которых выросло. Некоторые их положения должны были отпасть. В том числе и ряд положений Ветхого завета, которые противоречат духу и букве Нового завета. Так например:

1. В Ветхом завете говорится: «Собери ко Мне народ, и Я возвещу им слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле и научат сыновей своих» (Вт. 4:10 и Вт. 6:13–15). И еще: «Господа Саваофа – Его чтите свято, и Он – страх ваш, и Он – трепет ваш» (Иер. 8:13).

А в Новом говорится: «Бог есть любовь и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» а «боящийся не совершенен в любви» (1Ин. 4:16,18).

2. В Ветхом завете Бог имеет избранный народ, который напутствует: «И истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе; да не пощадит их глаз твой» (Вт. 7:16).

В Новом завете Бог благодетельствует и добрым, и злым: «ибо Он повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мтф. 5:43–45).

3. В Ветхом завете с Богом непосредственно общались Авраам, Моисей, пророк Иеремия, чьих уст Господь коснулся своей рукой (Иер. 1:9). С Богом боролся Яков (Быт. 32:24–30), который после этого остался хромым и получил имя Израиль.

В Новом завете Бог есть бестелесный Дух (Ин. 1:18). Его никто никогда не видел (1Ин. 4:12). «Отца никто не знает кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мтф. 11:27).

4. В Ветхом завете утверждается, что творец всего сущего в мире – Бог Отец. А в Новом, что Бог Сын, – Слово (Логос), то есть Христос (Ин. 1).

5. В Ветхом завете Адам и Ева были осуждены за то, что «вкусили от древа познания добра и зла».

В Новом говорится о совершенных, «у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:13–14).

6. В Ветхом завете Бог неоднократно меняет свои решения: создает человека и помещает его в раю; узнает о его непослушании и выгоняет из рая на землю; затем благословляет его на размножение; но позже разочаровывается в людях и топит всех за исключением нескольких человек; после чего раскаивается и клянется, что больше такого делать не будет, хотя род, пошедший от спасенных, оказался не лучше прежнего.

В Новом завете Бог совершенен, добр, постоянен и неизменен (Иак. 1:17).

7. Наконец, в Ветхом завете Бог властвует над всеми земными царствами.

В Новом же их владыкой является дьявол. Искушая Христа, «сказал Ему диавол: тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее» (Лук. 4:6). И христианам приходится молиться о том, чтобы воля Божья была «и на Земле как на Небе» (Мтф. 6:10).

Отношение к человеку Бога и князя мира сего (дьявола) в корне различны.

Князь мира сего считает, что люди должны беспрекословно выполнять установленные им законы. Кто их исполняет, тот благополучен и счастлив в этом мире. Но люди негодные своевольные существа. Они недостаточно почитают князя мира сего и не выполняют законы, за что получают по заслугам. Люди не заслуживают ни любви, ни милосердия. Обращаться с ними следует с помощью кнута и пряника. Всевышний любит человека и считает его грехи результатом несовершенства мира, в котором он живет.

Но возникает вопрос: как Всевышний, если Он всемогущ, мог допустить правление на земле князя мира сего, нравственная позиция которого противоречит Его собственной? Мудрые учителя иногда для поддержания порядка в классе и исправления поведения учеников «отбившихся от рук» назначают старостой самого непослушного. Староста выполнил задание, но не исправился сам, и его дальнейшее руководство могло привести к негативным результатам. Поэтому Всевышний Бог послал в этот мир Своего Сына, который жил в нем без греха, но оказался обреченным на гонения и мученическую смерть. Тем самым Сын Божий обличил князя мира сего, доказал порочность его порядков и ценой Своей жизни выкупил у него добрых людей. В этом смысл Его Искупительной Жертвы. И отныне, кто стал на путь истинный, принадлежит Христу.

4. Любишь ли ты Меня?

Принимая новую религию, необходимо было отказаться от прежней, в том числе от Ветхого завета. Павел писал: «Ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы служить (Богу) в обновлении духа, а не по мертвой букве» (Рим. 7:6). «Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощности и бесполезности, ибо закон ничего не довел до совершенства; но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу» (Евр. 7:18–19).

Апостол Павел говорил о соотношении Ветхого и Нового заветов следующее: «До пришествия веры мы заключены были под стражей закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак, закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя, ибо все мы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:23–28).

Но, как уже говорилось, отказаться от веры, «впитанной с молоком матери», нелегко любому народу, а особенно «избранному», который новая религия уравнивала с остальными. И в римской общине, принявшей христианство, но состоявшей в основном из евреев, наряду с Новым заветом продолжали исповедовать Ветхий завет. Апостол Павел упрекал Апостола Петра в том, что это делалось при его попустительстве. Но ни Петр, ни община увещеваниям Павла не вняли.

Смешение Ветхого и Нового заветов, разрушительное для христианского учения, оказалось удобным для римского императора, поскольку допускало насилие, на котором держится мирская власть, убийства и казни под прикрытием религии. Император Константин возвел эту версию христианства в ранг государственной, велел Евсевию изложить ее письменно и разослать во все провинции, а прочие трактовки – запретить, что и было сделано. В результате римская версия христианства стала ортодоксальной.

Очевидно, Христос предвидел возможность искажения Его учения, когда после троекратного повторенного Петру вопроса «любишь ли ты Меня?» и призыва «паси овец Моих» объяснил обидевшемуся Петру причину своей настойчивости. «Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то перепоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состареешься, то прострешь руки твои, и другой перепояшет тебя и поведет, куда не хочешь» (Ин. 21:15–18). И это в действительности случилось.

В одном из апокрифических документов Петр рассказывает, что когда он уходил из Рима, то встретил Христа и спросил Его: Куда Ты идешь, Равви? На что Христос ответил: В Рим. А на вопрос Петра: Зачем? Христос ответил: На новое распятие!

Противоречия между Ветхим и Новым заветами превращают христианское учение в абсурд, который не может быть принят интеллектуалами. Для его оправдания была изобретена наука казуистика, ставшая синонимом словоблудия. А тех, кто словоблудия не принимал, отлучали от церкви, применяли анафемствование. Так поступили со Львом Толстым, который недоумевал: «Ваша вера учит, что все грехи за меня сделал Адам, и я почему-то должен за него расплачиваться, но зато все добродетели за меня выполнил Христос, и мне остается только расписаться в той и другой получке» [34, 386].

Подобные вопросы сегодня задают обычные разумные люди и не получают ответа даже от таких интеллектуальных проповедников, как Андрей Кураев, о чем он сам свидетельствует: «Я произношу сакраментальную фразу: «Христос нас спас от первородного греха». И натыкаюсь на реакцию: «А этот ваш первородный грех – это что за глокая куздра такая?.. Вы сами придумали какую-то угрозу, а теперь хвастаетесь, что вы же от нее нас и спасли! И все это ради того, чтобы народ держать в невежестве и деньги из него вышибать!» И в самом деле, – как же мне на него отвечать?» [35, 387–388].

Канонизация противоречащих друг другу документов повлекла за собой целый ряд бед: догматизм священнослужителей, отказ от логического рассуждения («верую ибо абсурдно» Тертулиана); отпадение от веры людей мыслящих и появление в «христианских» странах атеизма; изобретение различных вредоносных для человечества религиозных, оккультных и атеистических учений (в том числе, марксизма и фашизма); обращение многих людей к древним учениям, логически более обоснованным. В частности, к индуизму, буддизму и их производным, которые так же, как и иудаизм, должна была сменить более высокая христианская религия.

Используя примеры сего дня, можно провести следующую аналогию случившегося: для того, чтобы вывести корабль в космос, пользуются двухступенчатым ракетоносителем. Его первую ступень, мощную и тяжелую, после отработки отбрасывают. Если этого не сделать, то вся конструкция упадет обратно на Землю.

Именно это и произошло с принятой версией христианства, от которой не отсоединили первую ступень. Ее падение проявилось в крестовых походах и в инквизиции, в организованном римским папой поголовном, от мала до велика, истреблении альбигойцев. Все это невозможно оправдать, исходя из Нового завета.

Каждая религия тоталитарна, по меньшей мере, в убеждении, что только она несет истину во всей полноте. Это естественно и приемлемо, если она открыта для обсуждения своих положений и исключает из своего арсенала насилие. Крестовые походы и инквизиция были его нарушением. Апостол Павел говорил, что «оружия нашего воинствования не плотские», что оружием христиан является слово правды. При этом он считал возможным и некоторое разномыслие даже между последователями Христа, чтобы выявлялись мудрейшие (а вместе с ними и истина) (1Кор. 11:19).

Можно и нужно размышлять и спорить о достойных идеалах, об иерархии ценностей, но недостойно и недопустимо жить без них. Если же проповедуется плюрализм, духовная неразборчивость и всеядность, то с этим нельзя мириться. В этом смысле Христос принес на землю «не мир, но меч». Сейчас же в моде религиозная терпимость, толерантность. Если под этим понимается недопущение какого-либо насилия на религиозной почве, то это правильно, и это в христианском духе. Но что делают нынешние, так называемые «христианские страны»? Они бесцеремонно применяют насилие к людям и странам, ставшим на пути их корыстных интересов, а учение Христа сдают без боя любому недругу с помощью своего наивысшего безнравственного достижения – «политкорректности» и философии постмодернизма.

По мнению постмодернистов бессмыслен вопрос: что есть истина? «Каждый человек есть множество «я», множество смыслов, пересекающихся или непересекающихся, конфликтующих или не конфликтующих между собой. Как нет определенности и однозначности во внешнем, так нет определенности и во внутреннем. Личность плюральна, а все так называемые «высшие ценности» – фикции, созданные разумом с целью отвлечь человека от самой жизни. Задача философии – по мнению постмодернистов – интерпретация уже существующих и вновь создаваемых смыслов, которые совершенно равноправны. Ибо нет высших и более достойных и низших, недостойных смыслов. Реальность в этом плане однородна» – пишет апологет постмодернизма [84, 47].

Духовный плюрализм не менее вреден для общества, чем тоталитаризм. При нем постепенно исчезают понятия добра и зла, греха, иерархии ценностей. Отменяются запреты на губительные извращения, осуждается их осуждение. Общество растлевается, утрачивает единство и целостность. Становится разобщенным, слабым, неспособным к действию и противодействию. Духовный плюрализм – это нравственный иммунодефицит, духовный СПИД, который сегодня поразил так называемые западные страны. Он не менее губителен для человечества, чем СПИД телесный.

Нет и не было в мире учения более высокой нравственности, чем проповеданное Иисусом Христом. С этим не хотят согласиться как служители древних религий, чтобы не остаться без духовной власти, так и создатели новых, которые выдумывают их для того, чтобы самим занять место Бога или, на худой конец, Его пророков. Кроме того, христианство является излюбленной мишенью критики со стороны атеистов. Почему? Именно потому, что представляет наивысшую степень нравственности. Критика христианства ведется с четырех различных сторон:

С одной стороны, критикуют слова и дела церкви и церковнослужителей, которые не всегда соответствуют учению Христа. Таких случаев много, но они порочат клир, а не учение.

С другой стороны, говорят о внутренней противоречивости христианского учения, указывая на несоответствия заповедей Ветхого и Нового заветов. Это правда, но если бы они были тождественны, то последний не был бы нужен. Как сказал Апостол Павел, ссылаясь на пророка Иеремию: «Ибо, если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому.… Говоря «новый», показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению» (Евр. 8:7, 13).

Но как же тогда понимать слова Христа: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон и пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мтф. 5:17)? Далее Он поясняет: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мтф. 5:20) и излагает более высокие требования, которые отменяют прежние. Дело в том, что нельзя перейти к новому учению, пока не будут выполнены все требования предыдущего. В высшее учебное заведение не принимают тех, кто не закончил средней школы.

Наибольшего внимания заслуживает критика самого учения Христа. Она ведется с третей и четвертой сторон, которые противоположны друг другу.

С третьей стороны, говорят: если Всевышний всемогущ и добр, то почему не уничтожит зло, царящее на Земле, и его носителей, и не велит делать этого своим приверженцам. В этом упрекал христианство В.В. Розанов и противопоставлял ему иудаизм. Но ведь иудаизм, используя насилие, тоже не преуспел в борьбе со злом. Зло порождает зло и приводит к эскалации насилия.

С четвертой стороны, говорят: если Всевышний есть Любовь, и нет в Нем никакого зла, то почему Он организовал ад и мучает в нем грешников? Интересный ответ на этот вопрос дал Э. Сведенборг [57]. Всевышний не создавал ада и не мучает в нем грешников. Он всего лишь забирает к Себе праведников. Грешники же, не желающие отказываться от жизни по законам зла и неправды, остаются в обществе себе подобных, где попадают под власть наиболее сильных в этих делах. В результате грешники сами создают для себя ад на радость противника Божьего – сатаны, который со своими приближенными питаются эманациями страданий – гаввахом (по терминологии Даниила Андреева, автора книги «Роза Мира»).

Всевышний старается любовью и вразумлением спасти каждого, даже самого злого, от гибельного пути, ведущего в ад, но оставляет за ним свободу выбора. Потому что свобода есть высшая ценность жизни и ее показатель. Доказать это положение легко от противного – лишение свободы является всеобщим и универсальным способом наказания. А рай и ад существуют, возможно, потому что добро и зло – как свет и тень, как два полюса магнита – не существуют одно без другого.

Но почему Бог создал человека столь несовершенным, что Сам же с ним мучается? Ответ мы находим в шумерских табличках и в произведениях гностиков: потому что человека создавал не Всевышний.

Наконец еще одну, пожалуй, самую серьезную критику христианского учения, высказывают приверженцы учений о реинкарнации и карме (индуизма, буддизма и др.). Согласно догмату христианской церкви, человек получает от Бога невинную душу после зачатия и живет на земле единожды. Спрашивается: за что же некоторые из людей изначально наказываются: родятся калеками, олигофренами, умирают в детстве, оказываются в беспросветной нищете и страданиях, не имея никаких перспектив на достойную жизнь? Ведь это жестоко и несправедливо, если учесть, что другие получают все необходимое для проявления своих достоинств от рождения. Священнослужители не дают убедительного ответа на этот вопрос. Намного более моральным и логичным представляется ответ приверженцев учения о реинкарнации и карме: так человек расплачивается за тяжкие грехи, совершенные в прошлой жизни.

Механизм реинкарнации, схематично изображен на рис. 29 и детально описан в третьей главе книги Макса Генделя «Космогоническая концепция» [45]. В реинкарнацию и закон кармы в течение многих тысяч лет люди верили и находили подтверждения. Неужели его можно считать чьей-то досужей или злонамеренной выдумкой? С фактами реинкарнации столкнулись врачи и ученые психиатры, и в последние десятилетия открыто об этом заявляют. Ниже приводятся свидетельства некоторых из них, помещенные в книге Макса Талбота «Голографическая вселенная».

Рис. 29. Путь души человека в цикле реинкарнации

«Д-р Джоэл Уиттон, профессор психиатрии Торонтского университета, в течение нескольких десятилетий методически собирал доказательства, свидетельствующие о реинкарнации. Для своего исследования Уиттон собрал группу примерно из тридцати человек. Это были представители разных слоев общества и разных профессий, от водителей грузовиков до программистов; некоторые из них верили в реинкарнацию, другие нет. Затем он гипнотизировал их поодиночке и тщательно записывал каждое их слово о прошлых воплощениях. Даже в самых общих чертах полученная информация была крайне любопытной. Отмечалось соответствие между высказываниями всех субъектов. Все говорили о множестве прошлых жизней, у некоторых их число доходило до двадцати – двадцати пяти, хотя практический предел был достигнут, когда Уиттон «регрессировал» их до «пещерного состояния», то есть когда прошлые жизни сливались в одну. Все отмечали, что пол не является важным для души и что каждый прожил, по крайней мере, одну жизнь как существо противоположного пола. Кроме того, все отметили, что смыслом каждой жизни было развитие и обучение, и что реинкарнация ускоряла этот процесс».

Воплощения в телах различного пола необходимы для гармоничного развития души. Как сообщает Е.П. Блаватская, воплощения в одном поле происходят не более семи раз подряд, но не менее трех. Однако и при этом развитие души может приобрести однобокий характер. Человек воспринимает свое воплощение в теле другого пола как противоестественное и стремится переделать свое физическое естество, в то время как переделывать нужно душу.

«Уиттон также обнаружил убедительное доказательство того, что их воспоминания соответствовали действительности. Многие из субъектов избавились от психических (и физических) расстройств благодаря воспоминаниям о травмах, перенесенных в прошлых жизнях, давая подчас удивительно точное описание времени, в котором жили. Некоторые даже говорили на незнакомых им языках. Один ученый-бихевиорист во время переживания давней своей инкарнации викингом выкрикивал слова на языке, который специально привлеченные лингвисты после идентифицировали как старонорвежский. После регрессии в инкарнацию древним персом тот же человек начал писать странные значки, которые эксперт по ближневосточным языкам определил как аутентичное воспроизведение давно вымершего языка, имевшего хождение на территории Ирана в период между 226 и 621 гг. н. э.

Но самым замечательным открытием Уиттона была регрессия субъектов в промежуток между инкарнациями – сверкающую, полную света область, в которой не было «ни времени, ни пространства в том виде, в каком мы их знаем». Согласно рассказам участников эксперимента, попутной целью их пребывания в этой области было спланировать следующую жизнь,буквально набросать важнейшие события и обстоятельства, с которыми они столкнутся в будущем.Этот процесс не был, однако, сказочным путешествием в страну исполнения желаний. Уиттон обнаружил, что когда индивидуумы оказывались в области между инкарнациями, они входили в особое состояние, характеризующееся острым самосознанием и необычно высокими нравственными требованиями, не только не оправдывая те или иные свои неблаговидные поступки, а напротив, давая им самую строгую оценку. Такое состояние сознания Уиттон назвал «метасознанием».

Таким образом, когда субъекты планировали свою следующую жизнь, они делали это руководствуясь, прежде всего, чувством морального долга. Они выбирали рождение среди людей, которых обидели в предыдущей жизни, чтобы иметь возможность загладить свою вину. Они планировали приятные встречи с «братьями по духу» – теми, с кем на протяжении многих жизней уже установлены дружеские и взаимно обогащающие отношения; планировали «случайные» события, чтобы осуществить другие задачи и цели.

Согласно Стивенсону, среди детей относительно часто случаются спонтанные воспоминания прошлых жизней – настолько часто, что число таких случаев намного превышает возможности его коллектива заниматься их обработкой. Обычно дети начинают говорить о «других жизнях» в возрасте от двух до четырех лет; часто они помнят уйму деталей, включая свое прошлое имя, имя членов семьи и друзей, среди которых они жили, как выглядел их дом, чем они занимались, как умерли, и даже такую сомнительную информацию, как место, куда они спрятали деньги перед смертью, а в случаях, когда их убивали, кто именно был убийцей.

Нередко их воспоминания были настолько подробны, что Стивенсон мог установить их прошлую личность и проверить практически все, что они говорили. Он даже приводил детей на место, где они жили в прошлой реинкарнации, и видел, как легко, без всяких усилий они находили дорогу на незнакомых улицах, как точно описывали бывший дом, его обстановку, своих бывших родных и друзей.

Как и Уиттон, Стивенсон собрал огромное количество данных о реинкарнации и к настоящему времени опубликовал на эту тему шесть томов.

Он подтвердил открытие Уиттона о том, что мы часто рождаемся заново вместе с людьми, которых знали по прошлым жизням, и что нами часто руководит любовь, чувство вины или долга. Он соглашается с тем, что личная ответственность, а не случайность руководит нашей судьбой. Он обнаружил, что, хотя материальные условия существования личности могут сильно изменяться от жизни к жизни, интересы, привычки и убеждения остаются неизменными. Индивидуумы, которые в прошлых инкарнациях были преступниками, имеют склонность повторять криминальное прошлое; люди благородные и добрые продолжают оставаться благородными и добрыми и т. д. Из этого Стивенсон делает вывод, что имеют значение не внешние, а внутренние параметры жизни, прежде всего эмоции, а также «внутреннее развитие» личности.

Стивенсон нашел, что предыдущая инкарнация человека может влиять на общую комплекцию и все индивидуальные особенности физического тела. В частности, опрошенные Стивенсоном бирманские дети, которые помнили свои предыдущие инкарнации пилотами британских или американских военно-воздушных сил, сбитых над Бирмой во время Второй мировой войны, в самом деле отличались от сверстников более светлыми волосами и цветом кожи.

Несмотря на неортодоксальные выводы Стивенсона, в научных кругах он давно уже завоевал репутацию добросовестного и безукоризненного ученого-экспериментатора. Его открытия публиковались в таких солидных научных изданиях, как «American Journal of Psychiatry», «Journal of Nervous and Mental Disease» и «International Journal of Comparative Sociology». В рецензии на одну из его работ, опубликованной в престижном «Journal of the American Medical Association», говорилось, что «с большим усердием и беспристрастностью он собрал и подробно описал множество случаев, без которых трудно было бы поверить в существование реинкарнации… Он привел огромное количество фактов, которые нельзя игнорировать».

Критики теории реинкарнации обычно упирают на то, что если кто якобы и «вспоминает себя в предыдущей жизни», то непременно в облике той или иной вошедшей в историю знаменитости. Уомбах, напротив, обнаружила, что 90 % ее субъектов вспоминали себя в образе крестьян, рабочих, фермеров или даже дикарей. Менее чем 10 % вспомнили себя как представителей знати, а знаменитостей среди обследуемых не оказалось вообще. Все это плохо вяжется с тем расхожим мнением, будто прошлые жизни – просто фантазии. Кроме того, участники экспериментов были поразительно точны в описании исторических деталей» [79].