355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Поротников » Три побоища – от Калки до Куликовской битвы.Трилогия » Текст книги (страница 17)
Три побоища – от Калки до Куликовской битвы.Трилогия
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:01

Текст книги "Три побоища – от Калки до Куликовской битвы.Трилогия"


Автор книги: Виктор Поротников



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Барон Рессер дал сигнал к отступлению обратно в крепость.

Ливонцы пытались сплотиться в некое подобие боевого строя, чтобы иметь возможность перезарядить арбалеты и закрыться щитами от разящих русских стрел и дротиков. Окружавшие барона Рессера конные рыцари и наемники двигались впереди, подобно тарану, опрокидывая и рассеивая новгородцев, встававших у них на пути. Шлемы и латы немцев были столь прочны, что от них отскакивали стрелы и дротики, выпущенные с близкого расстояния.

«Ай да барон! Прет на копья, как заговоренный!» – восхищенно подумал Ярослав Владимирович, глядя на то, как его тесть прорубается сквозь суздальскую дружину, разя русичей одного за другим.

Сам Ярослав Владимирович решил не искушать судьбу и искать спасения в бегстве, благо у него имелась возможность затеряться в лесной чаще.

«Ну вот пришел и мой черед удирать по лесу, подобно оленю!» – мелькнуло в голове у Ярослава Владимировича.Он гнал коня через бурелом, виляя между елями и заслоняясь рукой от длинных колючих ветвей, которые цепляли его за плечи и хлестали по лицу. Погони за ним не было. Позади доносились, постепенно затихая, лязгающие железом звуки сражения.

Глава четвертая

В осажденном Пскове

Терентий Власич всего-то несколько дней смог порадоваться единению с горячо любимой юной женой. Он был рад тому, что новгородцы осадили Псков, а ненавистный соблазнитель Ярослав Владимирович бежал в Изборск. Однако ветреная Мстислава недолго тосковала по князю Ярославу: вскоре она увлеклась рыцарем Клаусом Воверайтом, одним из предводителей ливонского гарнизона.

Рыцарь Воверайт имел мужественную внешность. Он был высок и статен, имел прямую осанку и горделивый взгляд. У него были длинные светлые волосы до плеч, как у всех рыцарей монашеских орденов.

Понимая, что Окольный град новгородцы и суздальцы смогут захватить при первом же штурме, посадник Твердило со всей своей родней перебрался в детинец, поселившись в опустевших княжеских хоромах. Вместе с Твердилой перебрались в Кром и Терентий с Мстиславой на правах его родственников. Если до этого Мстислава лишь изредка могла видеться с рыцарем Воверайтом, когда тот выезжал из Крома в Окольный град, то теперь она вольно или невольно встречалась с ним каждый день.

Каменный терем, где жили ливонские военачальники, стоял напротив княжеского подворья.

О том, что Мстислава по ночам бегает на тайные встречи с рыцарем Воверайтом, Терентий узнал случайно. Однажды он самовольно ушел из караула на городской стене, поскольку начался сильный дождь. Мысленно ругая мерзкую погоду и посадника Твердилу, который гоняет его в дозор к самой дальней крепостной башне, Терентий прошлепал по лужам через весь спящий Псков до ворот детинца. Кое-как уговорив немецкую стражу, чтобы его посреди ночи пропустили в Кром, Терентий пробирался по узкой улочке, мощенной камнем, к княжескому терему, когда услышал где-то рядом смех Мстиславы. Подняв голову, Терентий увидел отблеск горящих свечей в окне второго яруса в доме, где проживали знатные ливонцы.

Терзаемый болезненной догадкой, Терентий сбегал за лестницей к дому боярина Ипата Травы, забыв про свою усталость и промокшие ноги. Этой лестницей пользовались все живущие в этом околотке, когда нужно было закрыть или открыть слуховое чердачное окно.

Приставив лестницу к стене дома рядом с освещенным окном, Терентий осторожно вскарабкался по скользким ступенькам до выступающего дубового подоконника. Стояла душная августовская ночь, пропитанная густым запахом мокрой после дождя листвы деревьев, поэтому оконные створки были широко распахнуты. Заглянув в окно, Терентий узрел стол с остатками трапезы, две горящие свечи на нем, рядом два стула и сброшенную на них одежду, мужскую и женскую. По украшенным изразцами белым стенам светлицы двигались большие тени двух обнаженных людей, мужчины и женщины.

Поднявшись еще на одну ступеньку, Терентий увидел ложе в глубине комнаты, на котором голый атлетически сложенный витязь с длинными растрепанными волосами занимался обладанием нагой белокожей девы с роскошной грудью и прелестными округлыми бедрами. Если лицо витязя Терентий сначала не мог различить, то девичий лик, повернутый к нему в профиль, он узнал сразу. Это была Мстислава! Когда мускулистый любовник Мстиславы встряхнул головой, отбросив со лба длинные светлые локоны, заговорив при этом на ломаном русском, в тот же миг Терентий узнал и его. Это был рыцарь Клаус Воверайт!

Тут же уличать любовников в тяжком грехе Терентий не решился из опасения, что вспыльчивый Воверайт может проткнуть его мечом. К тому же Терентий самовольно оставил свой дозорный пост на стене, а за это его могли наказать плетьми и посадить в подвал на хлеб и воду. Терентий, поразмыслив, вернулся обратно на стену, дождался своей смены, которая, как всегда, опоздала на целый час, затем пришел домой как ни в чем не бывало. Два дня Терентий пытался заговорить с Мстиславой об ее новом увлечении на стороне, но никак не мог решиться на это, видя, как она ласкова и любезна с ним.

На третий день Терентий увидел, как Мстислава целуется с рыцарем Воверайтом средь бела дня прямо на теремном крыльце. Воверайт пришел в гости к посаднику Твердиле и столкнулся на крыльце с Мстиславой, которая, наоборот, собралась выйти в город. Терентий, вышедший из терема на крыльцо следом за женой, набросился с упреками на знатного немца, говоря ему, мол, это не по-христиански соблазнять чужих жен.

В ответ на эти упреки рыцарь Воверайт похлопал Терентия по плечу своей могучей дланью, сказав, что признает свою вину, но удержаться от соблазна поцеловать столь прелестную боярыню он не смог.

«Сегодня же вечером я замолю этот свой грех перед святым распятием, друг мой, – добавил рыцарь, взирая на коротконогого Терентия с высоты своего роста. – Клянусь частицей мощей, что хранятся в рукояти моего меча!»

Терентий, насупившись, спустился с крыльца, расслышав у себя за спиной, как Мстислава шепнула рыцарю Воверайту: «Замолим этот грех вместе, милый!»

Терентий вспомнил, что сегодня ему опять заступать в ночной караул.

Пройдясь по лавкам на торгу, Терентий и Мстислава вернулись в Кром на княжеское подворье. К тому времени рыцарь Воверайт уже удалился из княжеского терема.

Твердило собирался пойти в оружейную мастерскую, когда к нему в покои пришел рассерженный Терентий.

– Крестница твоя, посадник, снова в плотский грех ударилась! – с порога заявил Терентий, комкая в руках шапку. – Снюхалась Мстислава с рыцарем Воверайтом, бегает к нему по ночам! Каково, а?!

– Ну и что? – невозмутимо отозвался Твердило. – Рыцарь Воверайт – молодец хоть куда, не то что слюнтяй Ярослав Владимирович! Тебе, дурню, гордиться надо, что такой славный витязь на твою жену глаз положил. Делай вид, что все хорошо и ты ни о чем не ведаешь. Уразумел?

– Нет, не уразумел! – набычился Терентий. – Что за речи ты молвишь, посадник?! Свою-то жену ты небось немцу не предложишь! Я требую, чтобы ты приструнил Мстиславу, ведь она тебе как дочь! И с Воверайтом потолкуй с глазу на глаз…

– Сядь, олух! И послушай меня! – Твердило силой усадил Терентия на скамью, прижав его к стене своей сильной рукой. – Под стенами Пскова рать новгородская стоит во главе с самим Александром Невским. Подмога из Вендена к нам еще не подошла, и неизвестно, когда подойдет, а между тем голодранцы и крикуны псковские чуть ли не каждую ночь группами и в одиночку перебегают в стан новгородский. В таких условиях ссориться с Воверайтом я не собираюсь! Ливонцы в сече крепки, и лишь на них вся наша надежда, приятель. Соблазнился Воверайт моей крестницей – и ладно, она ведь тоже, как я понимаю, не против встреч с ним. Пусть потешатся, молодую кровь разгонят! Тебя ведь Мстислава тоже ласками не обделяет, зятек. Так что не брюзжи и ступай отсель с богом! У меня и без тебя голова кругом идет!

Терентий вышел из покоев посадника, как пришибленный. Ему стало ясно, что управы на Воверайта ему не найти и удержать Мстиславу под замком тоже не удастся. И стало быть, он опять оказался в личине рогатого мужа.

В сентябре в Псков пришел ливонский наемник из числа воинов изборского гарнизона. Его отпустили из плена новгородцы, дабы он рассказал осажденным в Пскове ливонцам о поражении отряда барона Рессера и о взятии Изборска Андреем Ярославичем.

– Ну все, други, Изборск пал, теперь новгородцы за Псков примутся, – угрюмо проговорил Дементий Лыко на совете в покоях посадника. – Помощь из Вендена до нас уже не дойдет, так как новгородцы перехватят ливонское войско возле Изборска. Дорога-то с той стороны одна, и пролегает она через Изборск.

– Есть другая дорога из Дорпата до Пскова вдоль западного берега Чудского озера, – сказал Гаврило Окорок. – Крестоносцы могут там пройти в обход Изборска.

– Я думаю, Александр Ярославич и эту дорогу перекрыл своим войском, – хмуро промолвил Твердило. – Он знает от перебежчиков, что ливонцев во Пскове мало и взять город ему не составит большого труда. Александр Ярославич, как и мы, ожидает подхода войска крестоносцев, и Псков в этом его замысле должен служить для рыцарей приманкой.

– Хитро расставил сети князь Александр, ничего не скажешь, – покачал головой Ипат Трава. – Как ни поверни, а песенка наша спета, други мои.

– Не каркай раньше времени! – рявкнул на него Твердило.

Глава пятая

Удар ножом

– Ты почто меня обманул? – наседал Иван Мелентьевич на Свиряту Резника. – Почто уговор наш с тобой не выполнил?

– Не мог я никак подобраться к Бедославу, – оправдывался Свирята. – Он же в княжеской дружине все время был, а я в пешей рати мыкался. В дороге Бедослав постоянно был на виду у гридней княжеских, на стоянке шатры дружинников всегда далеконько от наших палаток стояли. В лагерное охранение гридней никогда не ставили, они все больше в дальние дозоры уходили. А стан по ночам обычно стерегли смерды-лапотники иль наша новгородская голытьба. До большой сечи с немцами дело так и не дошло. Андрей Ярославич порубил со своим отрядом под Изборском две сотни ливонцев. Только и всего.

– Из Пскова что же, вылазок не было? – спросил Иван Мелентьевич.

– Ни одной, – ответил Свирята. – Горожане псковские к нам перебегали, а ливонцы даже носа не показали! Сидели за стенами, как мыши!

Иван Мелентьевич в хмурой задумчивости побарабанил пальцами по столу. Сидевший напротив него Свирята старательно боролся с зевотой. Гость пожаловал к нему ни свет ни заря, а Свирята вставать в такую рань не привык. Летом, когда в Новгороде шли приготовления к походу на Псков, Свирята вступил в пешую рать, соблазнившись на полсотни серебряных монет, обещанных ему Иваном Мелентьевичем в обмен на голову убитого им Бедослава. Не получилось у Cвиряты подобраться к Бедославу и пырнуть его ножом за все время осады Пскова.

Потому-то теперь и не клеился у него разговор с Иваном Мелентьевичем.

– Что ж, друже, уберег бог Бедослава от твоего ножа на войне, может, здесь, в Новгороде, ты до него доберешься, – негромко промолвил Иван Мелентьевич, глянув в глаза Свиряте. – Возьмешься? Полторы сотни монет плачу!

– За такие деньги – возьмусь! – так же тихо ответил Свирята. – Задаток дашь?

– Вот тебе задаток. – Иван Мелентьевич достал из кошеля, прикрепленного к поясу, двадцать серебряных дирхемов и высыпал их на стол. – Поторопись! Этот Бедослав для меня как кость в горле!

Осада Пскова новгородским войском закончилась самым неожиданным образом. В начале осени епископ дорпатский и ландмейстер Ливонского ордена отправили в Новгород послов, чтобы обговорить условия заключения мира. В новгородской боярской думе сразу смекнули, что ливонцев беспокоит не столько осада Пскова, сколько судьба рыцарей и наемников, плененных в Копорье и под Изборском. Ливонские послы предлагали новгородцам большой денежный выкуп за своих плененных людей.

Думные бояре согласились выдать всех пленных ливонцев и датчан за выкуп, но выставили и свое условие: крестоносцы должны уйти из Пскова. Ливонские послы согласились с этим условием новгородцев с одной оговоркой. Сначала суздальские и новгородские полки должны снять осаду Пскова. После чего немецкий гарнизон уйдет в Ливонию. Соглашение было подкреплено взаимными клятвами.

К Александру Ярославичу и новгородским воеводам в стан под Псковом пришел из Новгорода приказ о немедленном прекращении боевых действий и возвращении домой. Князь Александр и брат его Андрей нехотя подчинились этому приказу, дабы не обострять отношений с новгородским боярством, которое ревниво оберегало свои привилегии и опасалось излишней популярности в народе любого из князей. На словах мир между Новгородом и Ливонским орденом был уже заключен, поэтому новгородские ратники засобирались домой, едва узнали об этом. Пожелай Александр Ярославич продолжения осады Пскова, никто из новгородских воевод и воинов ему не подчинился бы.

Новгородское войско вернулось домой в середине сентября.

Андрей Ярославич со своей дружиной ушел к себе в Суздаль. Ненадолго покинул Новгород и Александр Невский, решив навестить свою семью, оставшуюся в Переславле-Залесском. По сути дела, князь Александр хотел взглянуть хозяйским оком, как отстраивается его родовой вотчинный град, нет ли простоев в работе, все ли идет по изначальному замыслу зодчих. До первого снега нужно было подвести под крышу все начатые терема и храмы.

Получив задаток от Ивана Мелентьевича, Свирята Резник не терял времени даром. Постоянно наблюдая за домом Василисы, он выяснил, что Бедослав все ночи проводит у нее, а в дневное время пребывает на княжеском подворье или где-то еще. С княжеского подворья Бедослав обычно уходит один, едва начинает смеркаться, и по утрам он направляется в дружину одной и той же дорогой.

Наступил октябрь. Ночи стали заметно длиннее.

В одну из октябрьских холодных ночей Свирята вышел из дому с ножом за голенищем сапога, решив подстеречь Бедослава в переулке недалеко от Славной улицы. Он загодя проследил за Бедославом и знал наверняка, каким путем тот отправится на рассвете ко княжескому подворью.

Бедослав всегда подымался чуть свет, а то еще и затемно, чтобы не опоздать к утреннему разводу караулов. Гридничий Данислав, хоть и благоволил к Бедославу, но спуску не давал и ему, наказывал строго за малейшую провинность.

В это утро Бедослав, как обычно, вышел за ворота, когда петухи только-только начали голосить по всему Славенскому концу. Сегодня ему надлежало исполнить княжеское поручение, отвезти княжескую печать в Торопец, куда должен вот-вот прибыть сам Александр Ярославич с женой.

Бедослав быстрым шагом шел знакомой дорогой, зябко кутаясь в свой воинский плащ. Было довольно холодно, дул пронизывающий ветер, срывающий желтые листья с берез и кленов. Сапоги Бедослава глухо топали по бревенчатой новгородской мостовой; такой деревянной вымосткой были вымощены все главные улицы Новгорода и даже некоторые переулки. Иногда за высоким тыном начинал лаять чей-то пес, потревоженный шагами Бедослава.

Луны на небе не было, поэтому было темно. Первые солнечные лучи еще не пробились над дальним лесом на востоке.

Бедослав вышел на улицу Славную и прибавил шагу: эта длинная улица приведет его к торговой площади, от которой и до княжеского подворья недалеко. Прохожих в такую рань еще не было.

Проходя мимо Дубошина переулка, Бедослав споткнулся о выступающий из настила край осинового бревна. Он чертыхнулся себе под нос, потеряв равновесие и неловко взмахнув руками. В этот миг из переулка выскочил человек в темном плаще и шапке, надвинутой на самые глаза. Подскочив вплотную к Бедославу, он ударил его ножом в живот, целя правее, прямо в печень. Бедослав согнулся без вскрика и стона. Он обеими руками схватил незнакомца за руку, держащую нож. Почувствовав железную хватку рук Бедослава, незнакомец постарался вогнать нож поглубже тому в живот, но острие ножа уперлось в какую-то непробиваемую преграду.

– Не трудись, приятель! – с усмешкой проговорил Бедослав. – У меня кольчуга под одеждой. Ты кто?

Бедослав сорвал с незнакомца шапку и узнал мясника Свиряту.

– Вот так встреча, сосед! – Бедослав вырвал нож из руки Свиряты. – Ты почто напал на меня, негодяй? Кто надоумил тебя на это? Отвечай!

Бедослав двинул Свиряту кулаком в челюсть. Тот отлетел к забору.

Постоянно имея дело с ножами по роду своей деятельности, Свирята был необычайно ловок в обращении с ними. Вскочив на ноги, Свирята бросился на Бедослава, хотя ростом и силой заметно уступал ему. Делая обманные движения руками, Свирята выхватил из рукава другой нож и метнул его в Бедослава. Просвистев рядом со щекой Бедослава, нож вонзился в бревенчатую стену дома.

Свирята был полон такого озлобления, что отнимая нож у Бедослава, он даже укусил его за руку. Не ожидавший этого Бедослав чуть ослабил свою хватку, поэтому Свиряте удалось завладеть своим ножом. Размахивая коротким острым клинком, Свирята то и дело перебрасывал его из правой руки в левую и наоборот, надвигаясь на Бедослава. Свиряте нужно было спешить, ибо рассвет был уже близок.

Расстегнув застежку на левом плече, Бедослав сбросил с себя плащ.

«Ну, Свирята-злодей, берегись!» – подумал он, вынимая из ножен кинжал, который с некоторых пор постоянно висел у него на поясе.

* * *

Отправляясь в Торопец, Бедослав и не подозревал, что в скором времени вновь окажется в Переславле-Залесском. Он привез княжескую печать в Торопец, но оказалось, что Александр Ярославич уже покинул город, спешно вернувшись в Переславль-Залесский, куда вот-вот должен был приехать его отец Ярослав Всеволодович, великий князь Владимирский. Пришлось Бедославу из Торопца скакать в Переславль, даже толком не выспавшись.

Из Переславля Бедослав повез послание от Ярослава Всеволодовича к новгородскому архиепископу Спиридону, который был его давним и преданным другом.

В Новгород Бедослав приехал в самую дождливую пору. Моросил мелкий дождь, когда Бедослав шагал по мосту через Волхов с Софийской стороны на Торговую. Настроение у него было приподнятое после встречи с архиепископом, которому он передал письмо от великого князя лично в руки. Владыка Спиридон не просто взял свиток у Бедослава, но почтил его короткой беседой, расспросив о здоровье Ярослава Всеволодовича и том, каков ныне стал заново отстроившийся Переславль-Залесский.

Погруженный в свои мысли, Бедослав нечаянно толкнул плечом какого-то верзилу в богатой однорядке и лихо заломленной шапке, который о чем-то громко и со смехом тараторил двум своим слушателям, стоящим у высоких перил моста. Собеседники верзилы стояли с широкими улыбками на устах в шапках с загнутыми вверх краями и тонким высоким верхом, опущенным назад и книзу. Такие шапки обычно носили ушкуйники.

Верзила перестал смеяться и сердито окликнул Бедослава, наградив его нелицеприятным прозвищем.

Бедослав остановился и оглянулся.

– Прости, брат, – миролюбиво сказал он. – Я, кажется, толкнул тебя.

– Какой ты мне брат, недотепа! – рявкнул верзила, выдвинув вперед квадратную нижнюю челюсть. – Ты что, пьян или слеп?

Бедослав молча пожал плечами.

– Посмотрите на этого растяпу, друзья! – Верзила повернулся к своим собеседникам. – Мне кажется, его нужно проучить! Он явно зазнался!

Однако собеседники верзилы, взглянув на Бедослава, побледнели. Их глаза округлились, а лица испуганно вытянулись. Они переглянулись.

Затем один из них прошептал:

– Гляди, Хохряк, мертвец ожил! Чур меня, нечистая сила!

Хохряк торопливо перекрестился и попятился.

– Этого не может быть! – пробормотал он. – Мы же его утопили. Сазыка, ты же сам привязывал камень к его ногам!

– Чур меня! Чур! – вновь повторил Сазыка, осеняя себя крестным знамением.

Теперь и Бедослав узнал двоих ушкуйников, которые были из числа тех разбойников, с которыми он схлестнулся в кровавой потасовке на Черном острове в начале этого лета.

– Ну как, Сазыка, не жмут тебе мои сапоги? – сказал Бедослав, приближаясь к ушкуйникам.

Оба ушкуйника попятились, а затем бросились наутек, да так, что только пятки засверкали.

– Эй, други! Вы куда? – бросил верзила вслед беглецам.

Обернувшись на бегу, Хохряк махнул верзиле рукой, мол, не спрашивай и следуй за нами!

Вернувшись домой, Бедослав радостно сообщил Василисе, что гридничий дал ему три дня на отдых.

– Целых три дня вместе будем, лада моя! – обняв Василису, прошептал Бедослав. Увидев озабоченное лицо любимой, Бедослав слегка встряхнул Василису за плечи: – Что? Что стряслось?

Василиса высвободилась из объятий Бедослава и с тяжелым вздохом присела на скамью.

– Свирята Резник куда-то пропал, – промолвила она, – ушел из дому чуть свет дней десять тому назад и как в воду канул. Ко мне уже приходили жена и брат Свиряты, когда ты был в отлучке. Они думали, что, быть может, я тайно погуливаю со Свирятой. – Василиса криво усмехнулась, не глядя на Бедослава. – У меня теперь слава, как и у Лукерьи, женщины вольной и гулящей. Один мужчина меня бросил, другой лелеет, но замуж все же не берет.

– Брось! О чем ты? – Бедослав подсел к Василисе, обнял ее за плечи. – Вот купим свой дом и поженимся.

– Сегодня Иван опять приходил, тоже Свирятой интересовался, – продолжила Василиса. – Свирята деньги у него в долг взял. Иван ищет Свиряту по всему городу и отыскать не может. А посему братец мой ходит злющий как черт!

– Не отыщет Иван Свиряту, ибо нету того в живых, – собравшись с духом, проговорил Бедослав. – Я своей рукой заколол Свиряту возле Дубошина переулка, это было в то утро, когда мне надлежало в Торопец скакать. Свирята первым напал на меня, ударил меня ножом, но я был в кольчуге, потому и жив остался. Я утащил на себе мертвого Свиряту домой к Степану Колтыге. Степан вывез тело Свиряты из Новгорода в телеге под соломой и закопал в лесу.

– Почто Свирята напал на тебя? – спросила Василиса, схватив Бедослава за руку и глядя ему в глаза. – Ты накануне поругался с ним?

– Сам не пойму, что толкнуло Свиряту на это злодейство, – задумчиво ответил Бедослав. – Ссор и склок между нами не было, делить нам с ним было нечего. Я думаю, кто-то подтолкнул Свиряту на это, не иначе. Вот токмо кто?

– Я, кажется, знаю, кто, – сузив свои красивые очи, негромко обронила Василиса.

Делиться своей догадкой с Бедославом она не пожелала, сказав ему, мол, всему свое время.

Бедослав не стал настаивать. Он лишь поинтересовался у Василисы, не осуждает ли она его за это убийство и не считает ли неправильным то, что Бедослав и Степан Колтыга решили тайно похоронить убитого Свиряту.

– Погребен прах Свиряты, и ладно, – сказала на это Василиса. – Пусть тайное остается тайным. Зло получило по заслугам!

Глава шестая

Вышеслава

Однажды поутру, когда Бедослав как обычно пришел на княжеское подворье на утреннее построение гридней, Семен Куница с таинственным видом сказал другу, что припас для него подарок. После утренней переклички Семен привел Бедослава в помещение, служившее дружинникам спальней, и достал из-под своей кровати какой-то длинный предмет, завернутый в старый плащ.

– Держи, друже! – с хитрой улыбкой произнес Семен, вручив сверток Бедославу.

Размотав сверток, Бедослав увидел свой меч, когда-то купленный им на торжище у оружейника Листрата и отнятый у него ушкуйниками.

– Пресвятая Богородица! – изумленно выдохнул Бедослав. – Семка, откель у тебя мой меч? Где ты его взял? Неужто у разбойников выторговал?

– Купил на торгу у одной девицы, – ответил Семен. – Могу свести тебя с нею. Хочешь?

– Сведи. Сегодня же! – решительно промолвил Бедослав.

Полдня Бедослав и Семен Куница вместе со своей сотней отрабатывали в поле за городом боевые маневры в конном строю под руководством гридничего Данислава. Затем дружинники трапезничали на княжеском подворье, потом чистили лошадей. И только ближе к вечеру Бедославу и Семену удалось отпроситься у гридничего, чтобы сходить в город.

Семен привел Бедослава на Софийскую сторону, в Людин конец. Там, в Ярышевом переулке, Семен стал стучаться в покосившиеся ворота каким-то особым стуком. За воротами виднелась тесовая крыша небольшого бревенчатого дома, потемневшая от дождей.

Когда ворота отворились, Семен громко сказал кому-то:

– Гляди-ка, кого я к тебе привел!

Затем, повернувшись к Бедославу, Семен довольно бесцеремонно втолкнул его во двор впереди себя.

На дощатом настиле двора между крыльцом в дом и подсобными клетями Бедослав оказался лицом к лицу с невысокой стройной девушкой в длинном льняном платье до пят и вязаной шерстяной накидке на плечах. Светло-русые волосы незнакомки были заплетены в толстую длинную косу. Ее лоб был стянут повязкой, расшитой узорами в славянском языческом стиле.

Глянув на овал нежного девичьего лица, на этот высокий лоб, чуть курносый нос и красивый росчерк губ, Бедослав невольно внутренне вздрогнул. Странный холодок не то волнения, не то страха разлился в груди Бедослава, когда он заглянул в серо-голубые девичьи очи под плавным изгибом тонких бровей цвета спелой пшеницы.

– Русалка! – невольно вырвалось у Бедослава.

Девушка улыбнулась. Было видно, что она тоже узнала Бедослава.

– Никакая я не русалка, – сказала сероглазая. – Меня Вышеславой звать. Проходите в дом, гости дорогие.

Сидя в уютной горнице, выходившей окнами на небольшой яблоневый сад, Бедослав выслушал из уст Вышеславы печальную историю ее жизни и то, как по воле случая девушке посчастливилось стать его спасительницей.

Оказалось, что у Вышеславы были давние счеты с ушкуйниками, которые убили ее отца и брата за отказ чинить их разбойные суда. Отец Вышеславы был неплохим мастером по строительству небольших речных судов и рыбачьих лодок, без работы он никогда не сидел. По стопам отца пошел и брат Вышеславы. До прихода ушкуйников на Черном острове артель корабельщиков с Людина конца каждое лето строила новые корабли и чинила старые. Обосновавшиеся на Черном острове ушкуйники обложили корабельщиков непосильным налогом, еще заставляли и свои ушкуи смолить и конопатить, ничего не платя за работу. Артель корабельщиков распалась.

– После смерти отца и брата моя мать тяжело заболела и скончалась, – молвила Вышеслава, сидя на стуле и сложив руки на коленях. – Мы остались вдвоем с младшей сестрой. Жили впроголодь, так как помочь нам было некому. Однажды, собирая ягоды в лесу, я наткнулась на селение язычников. Эти люди не платят десятину христианским священникам, не ходят в храмы. Они поклоняются деревянным идолам на капище, как это делали наши предки. Язычники стали помогать нам с сестрой. И жизнь наша наладилась. А в прошлом году моя сестра вышла замуж за юношу-язычника и теперь живет в том лесном селении.

– Вышеслава, расскажи, как ты решилась мстить ушкуйникам, – негромко вставил Семен, сидевший возле печи и взиравший на девушку влюбленными глазами.

– До меня постоянно доходили слухи о бесчинствах ушкуйников то в Людином конце, то в Неревском, – после краткой паузы продолжила Вышеслава. – К тому же смерть отца и брата призывала меня к мести. Язычники обучили меня владению оружием, научили задерживать дыхание и долго плавать под водой. В летнюю пору я стала подплывать к Черному острову по ночам или под утро и вредила ушкуйникам, как могла. Сначала я просто похищала у них оружие, одежду и драгоценности, а потом, сидя в укрытии, наблюдала, как эти негодяи в пьяном угаре лупят друг друга, дабы найти вора среди своих. Затем я стала обрезать якорные канаты, прятала весла и паруса, топила небольшие челноки в протоке. Конечно, мне хотелось чего-то большего, хотелось отплатить ушкуйникам кровью за кровь. Но что я могла сделать в одиночку?

Вышеслава помолчала, затем продолжила уже более оживленно:

– И вот разнесся слух, что какой-то молодец убил в стычке главного ушкуйника Кривушу и еще двух разбойников покалечил. Я и не предполагала, что этот храбрец, – Вышеслава бросила на Бедослава восхищенный взгляд, – отважится прийти в самое логово ушкуйников и в одиночку начнет сражаться с ними. Я услышала звон мечей и громкие крики с другого берега Черной протоки. Покуда разделась и доплыла до Черного острова, схватка уже завершилась. Увидев лодку с тремя ушкуйниками, которые гребли к главному Волховскому руслу, я сначала кралась за ними по берегу, прячась за кустами, потом нырнула в реку. Я видела, что разбойники бросили что-то за борт, но не разглядела, что именно. Только нырнув на дно реки, я поняла, как вовремя все сделала, не промедлив в кустах лишнюю минутку.

– Да, девочка, благодаря тебе я жив сейчас, – растроганно промолвил Бедослав. – Вовек тебя не забуду! В вечном долгу я перед тобой!

– Какая же я девочка, мне уже девятнадцать лет! – слегка обиделась Вышеслава.

– Но мне-то уже почти двадцать семь, – улыбнулся Бедослав, – поэтому для меня ты совсем еще унотка.

– Расскажи про меч! – опять подсказал Вышеславе Семен, ерзая на низком табурете.

Вышеслава поведала Бедославу, что стащила у разбойников его меч еще в июне, ночью забравшись к ним на корабль. Все украденное таким образом оружие Вышеслава дарила лесным язычникам или продавала на торгу, если у нее была большая нужда в деньгах. Так было и на этот раз. К мечу уже приценивались двое покупателей, когда внезапно появившийся Семен Куница предложил Вышеславе вдвое большую цену. При этом Семен сказал, что владелец этого меча был ограблен ушкуйниками, с которыми он сильно повздорил.

Вышеслава продала меч Семену, но с условием, что тот познакомит ее с владельцем меча.

– Вот я и выполнил свое обещание, – подвел итог Семен Куница, когда Вышеслава закончила свой длинный рассказ.

* * *

В начале зимы в Новгород вернулся после долгого пребывания во Пскове купец Терентий Власич. Не решившись сразу предстать перед Василисой, которая по-прежнему проживала в его доме, Терентий сначала наведался к своему брату Михею Соколятнику.

Михей очень удивился приезду брата и в то же время был разочарован, что Терентий приехал без денег, без товара и без молодой жены. На расспросы Михея Терентий сыпал отборными ругательствами, поминая псковского посадника Твердилу и всю его родню.

– Обобрал меня до нитки Твердило-подлец! – жаловался старшему брату Терентий. – Сначала все деньги у меня выманил, потом товар забрал, как выкуп за свою крестницу. Я взял в жены Мстиславу с мизерным приданым ради красоты ее и юности, но и здесь мне не повезло. Как началась среди псковичей распря, так сторонники Твердилы, взявшие верх, пригласили к себе немцев да князишку Ярослава Владимировича, который подвизался у ливонцев, не имея своего удела на Руси. Князь Ярослав как узрел Мстиславу, так слюни у него и потекли! Шельмец сразу начал клинья к ней подбивать, а та и рада, что прелестью своей князя к себе присушила. В общем, дошло у них быстро до греховного любострастия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю