Текст книги "S-T-I-K-S. Варан (СИ)"

Автор книги: Виктор Леонов

Соавторы: Николай Леонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15 Немного об устройстве государств, рыцарских орденов и сект

Глава 15 Немного об устройстве государств, рыцарских орденов и сект.

Разбудили меня голоса. За железной дверью кто-то выяснял отношения на повышенных тонах. Один из голосов показался мне знакомым. Прислушавшись, я узнал голос нового Леркиного начальника – Дока.

В двери загремели ключи.

– Выходи, – мрачно буркнул мне охранник.

Теперь слова Дока можно было разобрать без труда, тем более, что свои голосовые связки он совсем не жалел.

– Да, какие вы органы правопорядка? Вас самих всех в штрафники надо отправить. В стабе впервые появилась целительница с медицинским образованием, и что? Что, я вас спрашиваю? На нее в первый же день нападают посреди Мирного. А что делает наша доблестная стража? Да вы арестовываете того, кто ее защитил от бандитов, видимо, что бы во второй раз у них все получилось.

– Док, все было не так, попытался возразить один из охранников.

– И вы думаете, я это так оставлю? – Док был на своей волне и оправдания пропустил мимо ушей.

– С тобой все в порядке? – это Лерка. Притащила своего шефа, что б меня выручить. Хорошо хоть утра дождалась. Я поймал свое отражение в зеркале. Да уж, со мной явно не все в порядке. Морда, заросшая двухнедельной щетиной, лохматый, да и явно не фиалками пахну.

– Помоюсь, побреюсь и буду в порядке. Спасибо что вытащила.

Док видимо утомившись орать на стражников местной тюрьмы, обратился ко мне:

– Давайте-ка к нам в больницу молодой человек.

– Зачем?

– Ну, мало ли что.

– Не нужно. Мне сейчас нужны: душ, бритва и чистая одежда.

– Да, пожалуй, это вам не помешает.

– Док, как можно решить вопрос по безопасности Валерии? Я не всегда буду рядом.

– Да не волнуйтесь. Это так сказать особый случай был. Поселок у нас маленький, ее через неделю будет каждый в лицо знать. А целителя тут никто не обидит. Себе, знаете ли, дороже. Вот, например эти, Док кивнул на охранников, явно старавшихся не отсвечивать, говорят: «накладка вышла, бывает мол», так ведь, рано или поздно могут у меня на операционном столе оказаться, а учитывая специфику местной жизни это скорее рано будет. И что произойдет, если у меня накладка выйдет? Отрежу им чего по ошибке, человек то я пожилой, память уже не та, а потом скажу им: ну подумаешь, накладка вышла, всякое в жизни бывает. Верно? – спросил от у вжавшихся спинами в стену здоровых мужиков?

– Док, да мы ж уже сто раз сказали что ни при чем мы.

– А, черт с вами, – махнул рукой Док и направился к выходу.

Быстро договорившись с Леркой, что встречу ее вечером у больницы, я отправился в гостиницу, где меня ждал душ, купленная вчера новая одежда и бритвенные принадлежности.

На столе передо мной стояли два бюста Пушкина. Переведя взгляд с бюстов, стоящих на столике, на ростовое зеркало, в котором отражалась вся комната, я увидел лишь один бюст. Точнее полтора. У второго Александра Сергеевича отсутствовал кудрявый затылок, вместо него была какая-то полупрозрачная дымка.

– Слабенько, – сказала Белла, – старайся лучше.

После гостиницы, я вспомнил про то, что знахарка обещала ответить на кучу вопросов, и направился к ней. И тут же был усажен за тренировки.

– Давай сменим направление. Запах. Сможешь что-нибудь сымитировать?

Я попытался перебрать в голове запахи, какие помню, остановился на запахе свежего хлеба, напрягся. Ничего. Продолжил перебирать воспоминания. Стрельбище, стрекочут кузнечики, пахнет травой и сырой землей. В руках автомат, я нажимаю на курок. Запах пороховых газов оказался настолько реалистичным и сильным, что я закашлялся. Следом за мной закашлялась Белла, скатываясь с дивана на пол.

– Прекрати. – Заорала знахарка.

Запах пороховой гари исчез. По комнате вновь разошелся едва заметный запах цветочных духов, которыми пользовалась знахарка.

– Неплохо. А Шанель № 5 сможешь сымитировать?

– Откуда мне знать, как они пахнут?

– Эх деревня. – вздохнула знахарка

– Ну, что будем следующее пробовать? Вкус или осязание?

– Ты мне обещала на вопросы ответить.

Девушка снова забралась на диван и спросила:

– И что же ты хочешь знать?

– Про ту секту, о которой ты говорила.

– Это не секта.

– Вот и расскажи, почему другие считают что секта, а ты считаешь, что нет.

– В двух словах этого не расскажешь.

– Тогда расскажи в трех.

– Думаешь очень остроумный? Хорошо. Как ты считаешь, в каком общественном строе мы тут живем?

– Что значит общественном строе?

– Ты в школе-то учился? Капитализм, феодализм, слышал про такое?

– А, в этом плане. Тогда капитализм, или вроде того, на коммунизм окружающее как-то не тянет.

– Даже близко не угадал. Мы живем при первобытно-общинном строе.

– Ага, при этом бегаем с автоматами в джинсах и ездим на машинах.

– Папуас тоже может бегать с автоматом и в джинсах, но папуасом он от этого быть не перестанет. Основная отличительная черта общественного строя это товарные отношения. Мы, к примеру, ничего не производим. Ничего не выращиваем. Занимаемся охотой и собирательством. И, кстати, ничего производить не способны.

– Почему не способны?

– Во-первых невыгодно. Проще собирать то, что прилетает с кластерами, чем производить. Во вторых. Например, тут очень востребованы патроны. Что нужно для производства? Станки, где их взять? Сырье. Латунь для гильз, свинец для пуль, куча химикатов для пороха и капсюлей. По сути, завод, который выпускает патроны, встроен в целую цепочку других заводов, которые поставляют ему сырье и комплектующие. Убери из этой цепочки один завод и патронов не будет. А для создания нескольких заводов у нас тупо нет людей.

– Но, ведь можно набрать больше людей.

– Нельзя. Мирный например большой стаб. В нем почти двенадцать тысяч человек. И каждому нужно в день 2–3 килограмма жратвы. Плюс, бухло, бухают тут многие, и немало народу бухает постоянно, плюс одежда, мебель, бытовая техника, строительные материалы и многое другое. На одного человека нужно минимум килограммов десять всякого разного, а суммарно, в Мирный привозят более ста тонн грузов ежедневно.

– И откуда все это берётся?

– Этому стабу повезло. В радиусе двухсот километров от него прилетает одиннадцать городских кластеров. На четырех из них оптовые склады продовольствия. Но если население достигнет, скажем, 15 тысяч человек, продовольствия будет не хватать, и народ начнет голодать. Уже сейчас рейдеры потрошат даже квартиры в городских кластерах и мелкие дальние деревеньки на предмет провизии. Мирный достиг предела своего роста, и если однажды вместо одного из городских кластеров начнет грузиться кусок поля или леса тут будет катастрофа.

– Но, что-то же можно сделать?

– Ничего. Однажды это произойдет, и в Мирном останется гораздо меньше населения, чем сейчас.

– Погоди, а как это связано с твоей организацией, которая секта-не секта?

– Мы очень давно поняли, что здесь, нельзя развиваться на территориально-государственной основе и выбрали другой путь. Ты слышал про Тамплиеров?

– Да, это был какой-то христианский орден.

– Эта была структура, которой завидовали все государства Европы. Две трети монархов были должны этому ордену кучу денег, и продолжали занимать, отдавая в залог свои земли. В половине государств Европы и Азии их слово значило больше, чем слово местных королей, но у них не было государства, собственной единой территории, лишь храмы-крепости расположенные от Дамаска до Ла-Манша.

Хочешь сказать вы взяли пример с них?

– Наша организация появилась задолго до ордена крестоносцев.

– Но почему вас называют сектантами?

– Организации наподобие ордена Тамплиеров нужна идеология. Ты понимаешь, что это такое?

– Что-то вроде коммунизма?

– Или демократии, или христианства. Только вот чем больше хаоса вокруг, тем больше люди ударяются в мистицизм, в трудные времена всегда появляется куча гадалок, экстрасенсов, черных магов и другой шушеры. И люди к ним бегут. А Стикс – это по сути квинтэссенция хаоса.

– Я надеюсь, вы хотя бы жертвоприношений не делаете.

– Делаем, конечно. И жертвоприношения, и ритуальные убийства и прочую чернокнижную обрядовщину. Полагаю это одна из тех причин, почему нас недолюбливают.

– И как ты можешь во все это верить, ты же вроде умная женщина?

– Варан. Идеологий всегда две. Одна, для элиты и она одинакова для всех государств и серьезных организаций: стать самыми сильными, влиять на всех остальных, подчинить всех остальных. А вторая декоративная, для простых людей, это может быть христианство, демократия, или что угодно другое.

– Хочешь сказать, что простых людей всегда обманывают?

– Нет, люди обманывают себя сами. Информацию о том, как устроен мир, найти не так уж сложно. Чаще всего она в открытом доступе. Просто большинству она нафиг не нужна.

Какой-нибудь Джон или Иван предпочитает отработать восемь часов на работе, а потом услышать по телевизору что хорошо, а что плохо. Если вы попытаетесь ему из этого ящика объяснить, как все устроено на самом деле, то уже на второй минуте ему станет скучно, и он переключит на другой канал.

Ему проще услышать что мы разбомбили Сирию, Ирак, Югославию, для того что бы принести туда демократию. Вот начинили боеголовки демократией и начали бросать их на головы живущему там населению, и этим принесли туда права человека и кучу других радостей.

Большинство народа хочет жить в сказке и бессмысленно его из этой иллюзии вытаскивать. Почему ты думаешь, люди толпами ходят на представления фокусников? Ведь всем понятно, что это не магия, а обман. Причина проста: люди хотят верить в чудо, и тому, кто поможет им в этом, они готовы позволять себя обманывать.

– Значит вы никакие не сектанты, а просто обманщики, фокусники?

– Нет, мы организация, которая дает каждому то, что он хочет. Тот, кто хочет правду, ее получает, кто хочет мистики, получает ее. Такие, нам тоже нужны.

– Ну, хорошо хоть так. А я уж думал, что вы чуть ли не жертвы человеческие приносите.

– А мы и приносим.

– Чего?

– Я же сказала, многим людям нужна мистика, а в экстренных ситуациях таких все больше и больше. Такие люди, как правило, в итоге становятся фанатиками, а фанатики это очень полезный материал, который можно использовать в куче полезных мероприятий.

– Почему ты мне все это рассказываешь? Это же наверняка закрытая информация?

– Это известно довольно многим. Ничего особенного я тебе не рассказала. К тому же куда ты теперь от нас? Ты теперь в одной лодке с нами.

– Это еще почему?

– Видишь ли, при входе в каждый стаб, спрашивают имел ли ты дела с Килдингами… При этом, рядом стоит ментат и проверяет правду ли ты говоришь.

– Как же ты сюда попала? Тебя не проверяли?

– Проверяли. Вот только у меня есть способность, я могу обманывать ментатов. А еще могу сделать так, что бы человек, на которого я воздействую, так же мог говорить ментату любую ложь, а тот будет считать это чистой правдой. Именно поэтому, Сказочник тебе про себя ничего не сказал, оставив это мне.

– И когда ты сделаешь это со мной? Что бы я мог обманывать ментатов?

– Еще вчера сделала, вот только держится это свойство около двух недель. Так что, если ты, допустим, решишь рвануть от меня в другой стаб, подумай сначала, какая встреча тебя там ждет.

И Кстати с тебя десять споранов.

– За что?

– За работу по развитию твоего дара.

– Да ты же ничего не сделала.

– Не нравится, можешь тренировать свой дар сам. Но, ты не прав. Я помогала тебе, я все же знахарь.

– Тебя Сказочник просил мне помогать или обобрать? Я ж не миллионер.

– Ты же мужчина. Нет денег – заработай.

Я, мысленно чертыхаясь, отсчитал десять патронов и положил их на стол.

– Эй, мне спораны нужны. А лучше горох. Зачем мне твои патроны?

– Не нравится, могу забрать обратно.

– Черт с тобой, но если в следующий раз принесешь патроны, вместо десяти споранов возьму с тебя пятнадцать патронов.

Настроение испортилось окончательно, и я встав со стула направился к двери.

– К Шнобелю обратись. – Раздалось в спину.

– Чего?

– В его отряде водилу на прошлой неделе сожрали, а я слышала ты неплохо баранку крутишь.

– От кого слышала?

– Найдёшь его в кабаке «Дикий страус», – проигнорировала мой вопрос знахарка.

Глава 16 Дикий страус

Глава 16 Дикий страус

Кабак «Дикий страус» оказался двухэтажным каркасным зданием. Строители не особо заморачивались, сварив каркас из железнодорожных рельс. В нормальном мире это показалось бы диким, но тут, подобного материала было в избытке и по назначению его никто не использовал, так что хоть здесь пригодилось. Снаружи здание обшили доской «в елочку», а изнутри обшили фанерой. Утеплителя между двумя слоями этого сэндвича никто класть не стал. А зачем? Зимы в Улье не бывает, потому и так сойдет. Конструкцию здания я рассмотрел войдя в него. Несколько работяг заменяли переломанные листы фанеры, облицовывающие стены. Сквозь приличных размеров дыры просвечивал каркас из начинающих ржаветь рельс. Похоже, недавно тут была неслабая такая драка. И видимо даже не ночью, а утром.

Теперь же в заведении почти не было народу. За барной стойкой лениво дремал лысый мужик, примостившийся на стуле и опирающийся локтем на стойку, а щекой на ладонь. Локоть бармена медленно сползал по отполированной стойке, что грозило его голове скорую и болезненную встречу с деревянной поверхностью.

– Привет, – сказал я, подойдя к задремавшему бармену.

– А? Черт. Да когда ж вы все насмерть-то упьетесь? – дружелюбно откликнулся тот на приветствие.

– Что есть?

– А что тебе надо?

– Пиво разливное есть?

– Кончилось. Могу бутылочное предложить, аж два сорта осталось. Новое только ближе к вечеру подвезут.

– И какое из них нормальное?

– Никакого. Нормальное ночью все вылакали. А что не вылакали разбили. Хочешь водки налью?

– Нет. Давай минералку.

– Держи, трезвенник. Бармен протянул маленькую стеклянную бутылочку боржоми.

Свинтив пробку, я сделал пару глотков, пробежавшись взглядом по поредевшей батарее бутылок за барной стойкой. Большая часть места на полках была свободна. Похоже, ночью тут неплохо погуляли. Увидев среди бутылок с водкой и коньяком несколько бутылок с уксусом, я подавился минералкой и закашлялся.

– А это кто у вас пьет? – Я кивнул, на бутылки с уксусом.

– А ты паря в Улье то давно? – с усмешкой спросил меня бармен.

– Да пару недель уже.

– Про горох слышал?

– Да, только уксус то тут при чем?

– Как живец делают знаешь?

– Знаю.

– Горох бодяжат примерно так же. Только его в уксусе растворяют, а не в алкоголе, сечешь? Многие, прямо тут и закидываются, что б не пробухать.

– И что, потом это пить? – ужаснулся я.

– Содой потом гасить. А потом пить. Горох он дар развивает. Как разживешься, мой тебе совет. На баб не трать, лучше себя развивай. Чем больше гороха употребишь, тем сильнее действующий дар будет, и тем раньше новый прорежется. Уяснил?

– Ясно, спасибо за науку. Дай ка мне одну бутылочку.

– А с деньгами у тебя как, новичок?

Я поставил на стойку два автоматных патрона на донца гильз.

– Убери, – бармен передвинул один из патронов ко мне. – У нас тут без обмана. И можешь еще четыре бутылки минералки взять, или пива столько же.

Второй патрон исчез со стойки, а на его месте появилась маленькая пластиковая бутылочка уксуса и целлофановый пакет с белым порошком.

– Сода, – сказал бармен, не дожидаясь вопроса. – На одну горошину как раз хватит.

– Слушай, а ты знаешь такого, Шнобеля?

– А тебе он зачем?

– Говорят ему водила нужен.

– Может и нужен, а по мне так не особо и нужен. Семерых претендентов уже на хер послал. Желаешь восьмым посланным стать?

– Найти его как?

– Да что его искать? Живет он тут, – бармен кивнул на потолок, намекая видимо на комнаты второго этажа, – а сейчас завтракает вон сидит.

Кивок головы указал вглубь зала. Там, за столиком сидела одинокая фигура. Даже при том, что мужчина сидел, было видно, что он очень высокий. Колени его неудобно упирались в столешницу снизу, тело нависло над немаленьким круглым столом и локти длинных рук свешивались вниз с обеих сторон. При этих длинных руках и ногах, высоком росте, мужчина был как-то неестественно худым, из-за чего вся его фигура казалась немного неестественной, даже карикатурной.

– Могу на остатки того что заплатил и тебе яишенку с ветчиной организовать. – предложил бармен.

– Спасибо. Буду благодарен, – ответил я и направился к столику длинного.

Над его прозвищем явно думали не долго. В добавок к нелепой фигуре, этому человеку достался просто невероятный нос. Огромный, с явной горбинкой и при этом крючком нависающий над нижней губой. Ох и не легко ему пришлось видимо в школе с такой внешностью. Обычно, у таких людей бывает всего два варианта. Либо сломаться под насмешками и издевательством сверстников, либо же закалиться и в итоге пройдя через это получить в награду крепкую как сталь волю. Мужчина, сидевший за столиком явно был из второй категории.

– Чего хотел? – спросил у меня он, не переставая жевать кусок обжаренной ветчины.

– Присесть можно?

– На хрена?

– Поговорить.

– Иди вон с Шариком поговори, – носатый кивнул головой в сторону бармена.

– Говорят, вы водилу ищите?

Шнобель внимательно осмотрел меня, начав с забрызганных грязью берцев, ну вот не удосужился никто в Мирном положить на улицах тротуарную плитку или хотя бы асфальт, прошелся взглядом по новеньким, купленным вчера джинсам, рубашке и дойдя до прилично уже отросшей челки, вернулся к моим глазам.

– И что, скажешь что умеешь водить что-то кроме велосипеда?

– Несколько лет водителем испытателем грузовых автомобилей, довелось и в суровых условиях баранку покрутить.

– И что ты называешь суровыми условиями? По детской площадке на роликах во дворе катался?

– Крайний север, две пустыни, джунгли в Африке.

– И ведь не брешешь!

– У вас тут что, все ментаты, или через одного?

– Дар не редкий, за то полезный. Что-то еще можешь?

– Что еще?

– Стрелять умеешь? И я не про твои детские игры с рогаткой. И как зараженные? Знаешь, что это такое? Видел? Или обосрешься при первой встрече?

– Видел. Парочку даже завалил. Стрелять умею, хоть и не снайпер.

– Что ж, поглядим на тебя. – Шнобель подцепил вилкой с тарелки последний кусок ветчины, засунул его в рот и жуя, закончил фразу:

– Жду тебя через два часа у Северных ворот. Опоздаешь, на минуту, можешь сразу идти на хер.

Поднявшись из-за стола, он пошагал к выходу, меряя пространство до двери своими ненормально длинными и худыми ногами.

К столу подошел бармен, неся тарелку с яичницей.

– Слушай, а тебя правда Шариком зовут?

– Сука, – грустно сказал бармен, и провел ладонью по своей лысой башке.

– Крестный мой сука. Сказал, что я на бильярдный шар похож. Но, пока в Улье не пожил хотя бы полгодика, буду Шариком. Уже третий год с этой собачьей кличкой живу.

– Ты если с ними в рейд пойдешь поосторожней будь, вдруг решил предупредить меня Шарик.

– А что, за Шнобелем какая-то гниль есть?

– Не, ребята они правильные, только ты учти, они – команда. А ты, пока не сходил с ними и не вернулся – просто чужак. Специально не подставят, но и жизнью за тебя рисковать не станут. Держи это в голове.

– Спасибо. – взяв вилку, я принялся за свой обед.

Северные ворота больше напоминали загородный КПП. Несколько укрепленных пулеметных точек. Несколько минометов, стоящих на открытом пространстве. На дороге уходящей от Мирного вдаль, бетонными блоками выложена сложная «змейка», что бы автомобиль смог подъехать только петляя между блоками, а значит сбросив скорость до минимума. Недалеко от блоков стоял мой любимый автомобиль: Урал 4320. Машинку явно дорабатывали. Из кузова торчала высокая станина, на которой располагался крупнокалиберный пулемет. Возле машины стояли четверо мужиков и Шнобель, возвышавшийся над ними почти на голову.

Подойдя к группе, я кивнул на капот машины и спросил: – Можно?

Шнобель пожав плечами кивнул. Подняв зеленую крышку, я сунул голову в подкапотное пространство.

Удача. На машине стоял ярославский дизель выпуска конца восьмидесятых или начала девяностых. В середине девяностых к нам пришли идиотские правила, всякие Евро-3, Евро-4, Евро-5 и остальная хрень, требующая уменьшить выхлопы автомобилей. Мол, атмосферу загрязнять нельзя. Что Урал – это военный автомобиль всем было плевать. Никто тогда не думал, что введениями этих правил мы повышаем требования автомобиля к качеству солярки. Красавец, под капот которого я залез, мог ехать даже если ему к солярке полведра грязи долить, почихает, и плюнув на все будет переть вперед. Современный движок конечно гораздо экологичней, вот только он даже от солярки налитой из ржавой канистры встанет, и потребует промывки топливной системы.

Американцы например свою военную технику не уродуют. Тот же Хаммер жрет топлива столько, что только успевай подносить. За то, там соблюдено главное правило для движка военной техники – автомобиль должен работать на любом топливе в любых условиях. Срать на экологичность. В войну не до этих финтифлюшек. Военная машина должна выполнять свою работу, а не ромашки в поле беречь.

– Где вы такое чудо нашли? – спросил я у Шнобеля.

– Где нашли, там уже нет. Знакомься: Сокол, Болт, Профессор и Рикша.

– Можно просто Рик, – улыбнулся представленный последним парень и протянул руку.

– Варан, – ответил я, пожимая его ладонь.

– Лезь за руль, – не дал мне познакомиться с остальными Шнобель, и сам полез в кабину на пассажирское сиденье.

– Покатаемся вокруг стаба, посмотрим, что можешь.

Я забрался в кабину и улыбнулся, увидев вместо замка зажигания кнопку. Военный автомобиль. В таких ключи не предусмотрены, что бы не начать их искать, в случае сигнала тревоги, а сразу прыгать в машину и ехать.

Остальные члены команды запрыгнули в кузов. Ну что ж покатаемся. Опозорится я не боялся. Машина не просто знакомая – родная. Покажем местным на что способен грузовик с шестью ведущими колесами из шести и с дорожным просветом более трети метра.