Текст книги "Конфедерация (СИ)"
Автор книги: Виктор Малахов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ты делаешь ошибку, не совершай эту ошибку. Вспомни, что говорил мне сегодня тет-а-тет. Они убьют тебя. Тебя уничтожат. И твою семью тоже, – услышал позади себя голос Владимира Белослав и закрыл дверь.
Глава 13
Санкт-Петербург
В резиденции императора царила суматоха. Чиновники бегали из помещения в помещение, задевая друг друга и перебивая голосами друг друга. Мобильные телефоны звонили различными мелодиями, заглушая громкостью предыдущую. Новости из Московии и срочное совещание всех членов Конфедерации застало врасплох. Привыкшие к размеренности дел и обыденности решаемых задач, чиновники пытались найти выход из поставленных задач.
В полукруглой комнате в конце длинного коридора за закрытыми дверями сидели Николай, Георгий и чуть поодаль Павел Николаевич. Два брата изучали документы, которые приносили им подчиненные каждые пять минут, содержащие последние новости из Москвы и реакцию на события различных государств и мирового сообщества. Павел смотрел на них и отводил взгляд на свой телефон, не понимая, зачем он здесь, раз никто не разговаривает с ним.
Николай протянул руку к центру стола и нажал кнопку. В тот же миг черный до этого мгновения экран во всю стену загорелся и показал карту Конфедерации. «Введите пароль», – гласила надпись на экране. Николай быстро пальцами правой руки набрал на клавиатуре пароль. Система издала притворный компьютерный звук, и экран разделился на несколько окон, в каждом из которых отображался руководитель государства Конфедерации. Центральное окно было занято Крымом, все остальные члены Конфедерации были по бокам. Звука не было в течении еще минут двух-трех, пока ожидали подключение других участников Конфедерации.
– Как думаешь, Георгий, какую позицию предложит нам Крым? – прервал молчание Николай.
– Какую он может предложить, кроме переговоров. Вряд ли они будут действовать жестко, – оторвавшись от бумаг, ответил Георгий, – сейчас предложат продолжить переговоры, возможно, привлекут к ним ООН или ЕС, чтобы придать значимость и предложат Московии особые условия. Либо нам предложат забыть о Москве, как части Конфедерации. Но это вариант на особый случай.
– А ты что думаешь по этому вопросу? – обратившись к Павлу, спросил отец.
Павел оторвал глаза от телефона, совершенно не ожидая вопроса, и посмотрел пристально на Николая.
– Я просматривал новости сейчас, погибло много людей… Столько гибли в вооруженных конфликтах. Это нельзя оставить просто так. Необходимо силой сменить такую власть, – прерывисто ответил Павел.
Георгий с братом немного подождав, засмеялись.
– Павел, твой ответ хорош. И мы так думаем. Но политика – это не явная игра. Политик никогда не показывает свою настоящую цель. Он может говорить об одном и претворять в жизнь это. Но все его действия будут вести к цели, которую для окружающих он скрыл. Ибо явные цели слишком уязвимы.
–Тогда что предложите Вы? – спросил удивленно Павел.
–Сейчас нам необходимо поддержать то решение, которое предложит Крым. Если это будут санкции, мы поддержи их. Если это будут переговоры, то переговоры. Но поддерживать силовую операцию мы не планируем. У такого варианта вероятность реализации не более 10 процентов.
Раздался стук по микрофону, что означало одно – все в сборе и Крым готов провести совещание.
–Всем доброго утра! Приношу свои извинения, что совещание проходит в таком режиме. Новости этой ночи нас совершенно расстроили и разочаровали, – голос Президента Конфедерации дрожал, – как Вы все знаете, этим вечером в Московии прошла массовая акция протеста. И руководство страны применило против своих же граждан биологическое оружие… Удушающий газ, – Президент на секунду замялся, – это совершенно недопустимо и это должно за собой иметь последствия. Сегодня я хочу обсудить и выработать единую линию действий в ответ на преступление режима Солнцева.
–Можно несколько уточняющих вопросов? – нажав на кнопку в центре стола и включив микрофон, спросил Николай.
–Да, конечно, Николай Александрович, – Конину не нравилось обращаться к Императору по титулу. Он ни к кому не обращался по его должности, только по имени и отчеству, так как считал только себя высшим официальным лицом Конфедерации. Все остальные появились только из-за "Славянской Революции" и вместе с падением Московии исчезнут. Конин всегда подчеркивал это.
–У меня следующий вопрос, который, как я полагаю, волнует многих. Принимали ли граждане Конфедерации какое-либо участие в организации протеста? Это была агентурная сеть? Или…
–Я услышал ваш вопрос. Его переадресую начальнику службы безопасности Алексею Петровичу, – произнести должность своих подчиненных для Конина было нетрудно.
Алексей Петрович немного замешкался, не ожидая такого быстрого развития событий. Он с укором взглянул на Президента, пытаясь уловить, какой ответ хочет от него услышать Конин.
– Президент, есть определенные инструкции по работе моего ведомства. Есть определенные положения, которые я могу обсуждать только с Вами, как с Президентом Конфедерации и с членами Высшего Совета…
–Алексей Петрович, – прервал Свиридова Конин, – я уважаю Вас за вашу работу, за то, что Вы четко работаете по инструкциям. Сегодня и сейчас я прошу Вас предоставить всю информацию, как она есть. Без утайки чего-либо. От истинной информации зависит принятие важных решений.
–Хорошо, – продолжил неуверенно Свиридов, – мое ведомство несколько лет внедряет агентов в Московию под прикрытием. Большинство из них работают в корпорациях благодаря "налоговому маневру". Мы стояли за проведением демонстрации в Московии, после которой прошли аресты. Мы стояли и за последней провокацией в тюрьмах с целью вызвать у руководства Москвы определенные действия. Но мы не рассчитывали, что данная акция вызовет у режима Солнцева следующую реакцию, – Свиридов говорил размеренно, после каждого предложения делая паузы.
–То есть можно говорить, что Высший Совет Конфедерации виноват в произошедшем? – спросил Николай.
–Категорически не согласен с такой формулировкой, – так же размеренно ответил Алексей Петрович, – Высший Совет дал моему ведомству право на проведение операции. Мы не ответственны за реакцию режима. За это несет ответственность только Солнцев и его правительство. Оно решило применить оружие против митингующих.
Наступило молчание. Из динамиков было слышно глухое шипение.
–Высший Совет ответил на ваш вопрос, Николай Александрович, – прервал молчание Президент.
–Да, спасибо!
–Исходя из ответа Алексея Петровича, что вы предложите для решения поставленного вопроса? – с вызовом спросил Президент.
Николай посмотрел на Георгия. Георгий еле уловимо кивнул в ответ.
– Наше предложение следующее: все члены Конфедерации готовы к подписанию нового договора. Но данное действо постоянно откладывается. Мы прекрасно понимаем, что Высший Совет хочет собрать в Новую Конфедерацию все территории, некогда входившие в состав государства. Но тот факт, что режим Московии убивает граждан, травит их, не дает право Москве войти в состав Конфедерации. Такое государство не имеет право на существование. Наше предложение – забыть о Московии раз и навсегда. Объявить бойкот. Не иметь никаких связей с ней. Словно на месте Москвы черная дыра, – Николай в конце речи ударил по столу.
– Это очень интересное предложение, – начал неуверенно Президент, – но готовы ли мы отказаться от всего то, что сделали, от затрат ресурсов, времени, человеческих жизней, чтобы отпустить Москву. Я не готов, – ответил Конин. Он жадно смотрел на большой экран, где крупным планом был изображен Николай.
«Этот Император явно ведет какую-то игру. Предлагает убрать Москву из состава Конфедерации. Если не Москва – столица государства, то только Санкт-Петербург. Хочет перетащить одеяло на себя», – с каждой новой мыслью Президент становился раздражительнее.
– Какие еще есть предложения? Мы готовы выслушать все, решение примем вместе, – увидев, что Николай хочет что-то сказать, резко начал говорить Президент.
– Константин Алексеевич, позвольте мне несколько слов, – раздался мужской голос из динамиков, и на экране показался мужчина лет тридцати, в очках и с густыми темными кудрями. Это был Лобов Руслан Романович, Президент Дальневосточной Демократической Республики.
– Да, Руслан Романович, мы вас внимательно слушаем, – отозвался Президент, не взглянув на экран.
– Позволю не согласиться с мнением Императора Северной России, Москва есть важная часть государственности. Отказываться от нее неразумно. В то же время продолжать политику, о которой мы говорили на предыдущем расширенном совещании нет смысла. Больше санкций, больше давления… Нет, если Солнцев пошел на такой шаг, то наша политика была неверной и не принесла ожидаемого результата. Ее нужно кардинально поменять.
Президент оторвал взгляд от экрана своего смартфона и уставился на экран. Многие привыкли, что Президент Дальневосточной Республики и Президент Сибирской Автономии озвучивают мнение Кожевниковой Елены Александровны. А ее мнение – это мнение силового блока власти. И просто его игнорировать было невозможно. Поэтому все участники совещания пристально смотрели на экран и ждали, что скажет Лобов.
– Возможно, что мое предложение покажется весьма радикальным. И многие его не воспримут всерьез. Но, – тут Руслан Романович взял паузу, – но мы должны прекратить эту историю. Поставить жирную точку раз и навсегда. Режим Солнцева должен быть свергнут. Мы должны провести спецоперацию по ликвидации этой террористической власти. Переговоры больше не могут принести эффективность.
На несколько секунд в комнатах для переговоров в разных концах страны вновь заполнились тишиной. Но ее быстро прервал Президент Сибирской Автономии, Громов Василий Вячеславович.
– Наше правительство не считает данное предложение радикальным. На сегодня оно является самым дееспособным, – металлическим голосом стал отчеканивать слова Громов, – мы хотели выйти с этим же предложением к Высшему Совету Конфедерации. Всё остальное нами уже опробовано. Солнцева надо бить его же оружием.
– Вы понимаете, насколько это важный шаг, – свел скулы Конин, – на территории Конфедерации Вы предлагаете развязать войну. Это опасный путь и необходимо взвесить все «за» и «против»…
– Мы поддерживаем предложение, – вставила реплику Кожевникова своим сладким голосом.
– Мы – это кто? Чьи интересы Вы еще представляете, – Президент не любил, когда совещание разворачивалось не по его запланированному сценарию.
– Максим Невольный и Алексей Свиридов. Три члена Высшего Совета выступают за проведение силовой операции. Мы обсуждали этот вопрос сегодня перед собранием. Наши эксперты выступают за введение войск в Московию, – Кожевникова ответила напористо. Невольный и Свиридов молча посмотрели на нее, затем на Президента и одобряюще кивнули.
– Это решение будет иметь самые серьезные последствия для нас всех. Думаю, Вы это понимаете, – сглотнув слюну, – сказал Конин, – есть ли другие предложения?
– Я не считаю, что силовая операция решит проблему с режимом Солнцева, – начал тихо Кирилл Высокин, помощник президента. Он сидел по правую руку от Конина и чувствовал, как растет напряжение, – войска Московии отлично обучены. Режим не жалел денег на повышение обороны страны. И мы можем увязнуть в войне на долгие месяцы.
– Тогда что вы предлагаете? Вновь сидеть и ждать результатов от переговоров? – вызывающе спросил Невольный.
– У нас есть контактное лицо, с которым мы ведем переговорный процесс на высшем уровне, – ответил Высокин.
– Если я не ошибаюсь, то таким лицом был Владимир Зуйков, верно? – в полемику вступила Кожевникова. Она ожидала ответа, чтобы следующей фразой обрубить все возможные доводы в пользу переговоров.
– Не ошибаетесь, это именно Владимир.
– Вы больше не сможете с ним контактировать, – убирая волосы назад, начала Кожевникова, – этой ночью он был арестован в подозрении о государственной измене и участии в организации беспорядков.
Кирилл побледнел. Он не знал, что ответить. И согласиться с вводом войск тоже не мог.
– Я думаю… Уверен, что в Москве есть еще люди в руководстве страны, готовые к переговорам.
– И как быстро вы их найдите, «господин старший помощник», – последнее выражение Кожевникова произнесла с великим удовольствием.
– Мы можем долго спорить и обсуждать, что делать дальше, – понимая, что Кирилл тонет, в разговор вступил Константин, – но от нас сейчас нужны действия. Я ставлю на голосование вопрос о проведении силовой операции в Московии для свержения режима Солнцева. У каждого на панели есть экран, нажмите ту кнопку, которая отражает вашу позицию.
Кирилл молча посмотрел на Константина, но тот не повернул к нему голову. Он протянул руку к экрану и нажал на «нет». Решение не должно быть принято. Кожевникова и силовой блок были в меньшинстве. Остальные члены Конфедерации не могли поддержать ее. Усиление ее власти означало бы конец их власти на местах.
– Как я вижу, все проголосовали, – сказал Президент, глядя на экран панели, – результаты следующие: 56% за проведение спецоперации, 44% – против. Решение принято большинством голосов.
Совершенно неожиданно Кожевникова встала из-за стола и начала аплодировать. За ее примером последовали Невольный и Свиридов, следом это действо подхватили другие члены совещания. Президент неохотно встал со своего кресла и стал аплодировать. Спустя тридцать секунд все заняли свои места.
– Демократия – это позиция большинства, – вступил Президент, – и мы сегодня это увидели. Именно такая форма власти показала свою устойчивость. Кто-то был не согласен, но теперь его задача найти в себе силы и найти мужество, чтобы вместе с большинством претворять в жизнь решение, – Конин взял стакан воды и сделал глоток, – однако, решающее слово за мной, за Президентом Конфедерации.
Все, кто присутствовал на совещании, обратили свой взор на Конина, Кожевникова с упреком, Высокин с надеждой. Все смотрели по-разному, все ждали решения в свою пользу.
– Я подчиняюсь принципам демократии, поэтому поддерживаю принятое решение, – эти слова он произнес, глядя прямо на Кожевникову, – должен напомнить, что мы являемся членом ООН. Поэтому для проведения такого рода операции нам необходима санкция ООН. Я даю поручение Министерству Иностранных Дел собрать в течение 24 часов Совет Безопасности для выдачи нам санкции для проведения операции. Вам, Елена Александровна, поручаю привести войска в состояние боевой готовности. Вся операция должна проводиться в строжайшей секретности. Докладывать мне обо всех изменениях каждый час. На сегодня все. Соберемся с Вами завтра в это же время.
***
Президент молча сидел и смотрел строго в одну точку, хотя экран уже погас. Члены Высшего Совета разошлись, в комнате остался только Кирилл. Он аккуратно поворачивал голову к Константину, но тот не откликался на него.
– Я понимаю, как ты сейчас злишься, – начал шепотом Высокин, – ты имеешь на это полное право. Но не перекладывай рабочие моменты на наши личные отношения. Если тебе от этого станет легче, я напишу сейчас же заявление об отставке. И буду не Помощником Президента, а просто твоим самым близким человеком. Для меня эта роль важнее.
Константин обернулся вполоборота и посмотрел холодным взглядом сквозь Кирилла.
– Ты не понимаешь, верно, что важно для меня в жизни, а что нет? – с примесью горечи сказал Константин, – у тебя есть 24 часа, чтобы не допустить ввода войск. 24 часа, чтобы нас не забыли на страницах истории. Эту отсрочку я взял для тебя. А ты просишь подписать твою отставку? – Константин встал с кресла и подошел к Кириллу, – не беспокой меня по пустякам. И в это время тебе лучше спать в другой комнате.
Президент медленно и плавно вышел из светлой комнаты. Константин остался наедине со своими мыслями и чувствами. Он забрался рукой в волосы, подошел к окну и засвистел песню.
Глава 14
Место Х
Андрей занял место посредине просторной аудитории. Еще обучаясь в университете, он не садился ни на первый ряд, ни на последний. На первом ряду ты был как на ладони, преподаватель вступал в контакт с первым рядом. Когда же ты садишься на последние ряды, ты попадаешь в зону риска – к ним пристальное внимание, ведь для преподавателя крайне важно, чтобы ученик занимался предметом, а не своими делами.
На среднем ряду, куда и устроился Андрей, можно было делать вид, что слушаешь монотонный голос лектора, и в то же время можно погрузиться в свои размышления. Рядом с ним устроился его ровесник, приехавший в Земство днем раньше. Его звали Михаил Чайкин. Их первая встреча состоялась в столовой во время обеда. Все столики были заняты, и Андрей решил подсесть к столику новобранцев. Так и завязалось их знакомство.
Михаил сразу же поведал свою историю, как он попал в Земство № 5. Обычно здесь мало кто делился опытом предыдущей жизни. Все знали, что нет места в Земстве, свободного от камер или микрофона. Но Михаил был человеком, наполненным позитивной энергией, и желал этой самой энергией поделиться.
Он был обычным студентом обычного Тульского университета. Изучал экономику и финансы. И в один день по истории приготовил доклад на тему «Мировые диктатуры». Зачитав ее преподавателю и учебной группе, через полчаса он оказался в кабинете у декана, который пролистывал его работу. «Отлично написано», – сказал декан факультета через усы. «Вы отлично осветили тему. Почему Вы выбрали именно ее»? Михаил лишь только пожал плечами. Этим же вечером, возвращаясь из университета домой, его посадили в машину, сделали укол, и очнулся он уже в скоростном поезде.
– Мы начинаем, – к микрофону подошел мужчина и сказал в него басом, – прошу занять свои места и не отвлекаться.
Андрей знал, что сейчас будут говорить, и что сейчас будут показывать. Для всех новобранцев Земства проводили урок – история Конфедерации. Как она образовалась, какие силы за этим стояли, роль Земств в истории. Андрей мог это рассказать вместо лектора, поэтому он опрокинулся на спинку и начал представлять себя на месте выступающего.
«Конфедерация – молодое государственное образование, которое включает в себя шесть государств: Северную Империю, Новгородскую Республику, Кубанскую Республику, Дальневосточную Демократическую Республику, Сибирскую Автономию и Великороссию.
В 2025 году произошла так называемая «Славянская Революция», которая привела к власти Партию Славянистов. Они устроили террористический акт в здании парламента, когда с речью к парламентариям обращался Президент Конин Алексей Алексеевич. Некоторым членам избранной власти удалось спастись, они в срочном порядке покинули Москву.
Мировое сообщество резко осудило славянистов, а остатки власти были провозглашены «правительством в изгнании». Оно обосновалось на территории Крыма. Попытки славянистов утвердится на местах заканчивались плачевно. Общество их не принимало, не понимало и отвергало. На местах власть захватывали губернаторы, мэры, главы администраций, имеющие хоть малейшее влияние и ресурсы в свою поддержку. Партия Славян стала запрещенной организацией, их лидеров задерживали. Единственными территориями, на которых власть славянистов прижилась, были Москва, Сибирь и Дальний Восток.
Правительство в Крыму возглавил Конин Константин Алексеевич. Он был сыном Алексея Алексеевича, и во времена его президентства был Председателем Правительства. Эффект нахождения у власти сына и отца, демократических лидеров, готовых к сложным решениям, готовых менять страну, был ошеломляющим. Их популярность была крайне высокой. Но некоторые демократические свободы повлекли за собой бесконтрольность. Бесконтрольность в сфере надзора партий, в сфере общественно-политической жизни.Славянисты превратились в крайне радикальную партию, целью которой стало свержение избранного правительства.
Поначалу территориальные власти не признавали власть Крыма как общегосударственную. Так как терять свои полномочия ради уступок Севастополю, мало кто хотел. Но запрос общества и бизнес-кругов на сохранение единого пространства перевесил амбиции власти на местах.
Если в Москве славянисты утвердились в качестве государственной силы, то в Сибири и на Дальнем Востоке дела обстояли гораздо хуже. Там вспыхнули массовые акции протеста, которые с каждой неделей становились более массовыми. Однако, славянисты удерживали власть, как могли.
В это же время на территории, которая была подконтрольна Крыму, был проведен референдум о дальнейшей судьбе государства. Крым становился центром жизни Конфедерации, Высший Совет был главенствующим органом. Чтобы определить, какая форма правления пригодна для нового государства, на референдум был вынесен проект общественного договора. По нему Правительство Конфедерации создавало территории для Земств, которые обладали определенными признаками. Граждане Конфедерации могли следить за жизнью этих Земств в интернете, по телевизору. Каждый гражданин мог оказаться в рядах этого Земства. Насильно никого туда не могли отправить.
После проведения референдума главной идеей Конфедерации было собрать все неподконтрольные непризнанные государства. С Москвой начались переговоры, которые несколько раз прерывались, затем возобновлялись. С Сибирью и Дальним Востоком выйти на переговорный процесс не удалось. Для поддержки оппозиции министр обороны Елена Кожевникова дала разрешение применить войска, авиацию и крылатые ракеты, чтобы и Сибирь, и Дальний Восток вошли в состав Конфедерации.
Это ей удалось. Но это спровоцировало отрицательную реакцию со стороны Московии и мирового сообщества.
В итоге, были образованы Дальневосточная Демократическая Республика и Сибирская Автономия. Лидерами государств стали подопечные Кожевниковой. Некоторые хвалили ее за такой маневр, другие – ненавидели. Но то, что она стала одной из влиятельных персон в Конфедерации, и что с ее министерством в обязательном порядке приходилось считаться, стало фактом».
Пока лектор зачитывал информацию, Андрей писал в своем блокноте. Он ставил на полях галки, и приписывал к каждой предложение, с которым он был не согласен.
Как никого силой не отправляли в Земства? Его, Михаила, да всех без исключения отправляют именно силой.
Кожевникова стала влиятельным министром? Она фактически и определяет политику государства. Вокруг нее весь силовой блок страны. Завтра она крикнет «На Москву», и Москвы не станет за 10 минут.
Запросы общества и бизнес-кругов привели к заключению Конфедеративного договора? Фигня. Все боялись утверждения славянистов и их агрессии. Поэтому нужно было примыкать к одному из двух лагерей. Наименьшим злом была власть в Крыму.
– Большое спасибо, что позволили провести это лекторное занятие, Вы – слушающая группа. Если у Вас есть вопросы, то задавайте, – закончил свое выступление лектор.
Аудитория молчала. Лицом к аудитории за столом сидел Петр Мамонтов и переводил взгляд с ряда на ряд. Задержался он на Андрее, который единственный записывал что-то в свой блокнот.
– Как Вас зовут, напомните? – сказал Мамонтов, указав рукой на средний ряд.
– Меня зовут Лебедев Андрей, – отложив ручку в сторону, ответил Андрей.
– Вы на протяжении лекции записывали себе что-то. Не поделитесь? Своими мыслями? Вопросами?
– Конечно, – Андрей сглотнул слюну, а на лбу появилась испарина, – эта лекция дает нам понять, как сложно строить новое государство, как много нужно сил, времени, ресурсов для создания той страны, в которой мы все будем счастливы жить. Себе я записал пару вопросов. И хочу их задать?
– Да, пожалуйста, – неохотно прохрипел лектор.
– Как Вы считаете, Московия войдет в состав Конфедерации? Или так и останется отдельным государством?
– У Москвы нет другого пути, как стать частью Конфедерации, – ответил лектор, – после вчерашних событий мы понимаем, что на Москве и режиме Солнцева можно ставить крест…
– Прерву Вас, – вступился Мамонтов, – по правилам мы не можем говорить в Земстве, что происходит за его пределами. Никаких новостей.
Андрей сильно удивился такому ответу. По ответу Мамонтова было понятно, что в Московии произошло что-то значимое.
– Но почему мы не можем знать, что происходит в мировом сообществе? – крикнул Андрей.
– И все-таки вы – бунтарь, – улыбнувшись, сказал Мамонтов, – мы ограничиваем поток новостей, как и любое другое Земство. Это необходимо, так как новости могут повлиять на развитие событий. Общественный договор предполагает чистый эксперимент, без вмешательства сил извне.
– Но разве государства живут отдельно друг от друга. Все варятся в одной каше. И есть связи, которые не порубить…
– Молодой человек, – окрикнул Мамонтов Андрея, – успокойтесь, вы слишком раздражены. Я повторяю еще раз. Никакие новости извне не просачиваются в Земства. Мы живем как отдельное сообщество. На этом спор закончен. Вопросы к лектору тоже, – Мамонтов помотал головой, дав понять, что затея с обсуждением лекции была лишней.
***
Андрей несколько раз постучался в дверь, прежде чем мужской голос прокричал: «Входите»!
Воевода смотрел сквозь жалюзи в окно и курил. Вся комната пропиталась приятной смесью ароматов табака и кофе. Олег Петрович развернулся, посмотрел на Андрея, указал на стул.
– Не подумай ничего, но ты часто заходишь ко мне. Я – не твой друг. Мы – не друзья. Я – надзиратель, – короткими фразами отчеканивал Воевода.
– Что произошло в Московии? Скажите мне, – Андрей говорил с напряжением.
– Я же сказал, что мы не друзья, – расхохотался Олег Петрович, – на лекции Мамонтов дал тебе ответ.
– В какую игру Вы играете? Я не понимаю ее, – возмутился Андрей.
Олег Петрович подошел к столу, потушил сигарету и сел в кресло, закинув ногу на ногу.
– Какие есть версии? – подняв руки вверх, спросил Воевода.
– Единственная версия, что Вы сумасшедший. Вы сказали, что я встречу Олесю, что я должен исполнять роль. С той встречи прошло уже недели две. Вы вызываете меня сюда периодически, курите, дымите мне в лицо, смотрите мое досье. Это психологическая игра?
Олег Петрович рассмеялся еще сильнее.
–В Московии произошла акция протеста. Против выступающих применили удушающий газ. Погибло много людей, – воевода резко стал серьезным, и улыбка пропала с его лица.
–И что дальше? – с нетерпением задал вопрос Андрей.
–Собирается Совет Безопасности ООН. Так просто эту ситуацию не оставят, – сел в кресло Олег Петрович.
–Что с Олесей?
–Не знаю, – пожал плечами Воевода, – Москва ограничила доступ к информации. Мы не в курсе того, что происходит там сейчас. По неподтвержденным данным, она находится в больнице среди пострадавших.
–Как это проверить? Мне нужно это проверить, – перешел на крик Андрей
–Молодой человек, я попрошу, – встал с кресла Олег Петрович, – остановитесь! Есть моменты, на которые мы не можем повлиять. В настоящее время мы никак не можем определить, что случилось с тем или иным человеком в Московии.
–Я устал от ваших игр, – Андрей разочарованно опустил голову.
– А я и не играю с тобой. Это жизнь и это реальность, – Олег Петрович закурил очередную сигарету и подошел к окну, – ты веришь в судьбу?
– Я…Не понимаю, к чему вопрос, – замешкался Андрей.
– Судьба! Веришь ли ты в то, что у каждого человека есть уже начерченный путь, по которому ему предстоит идти. И нет для него другого выхода, как смириться с таким раскладом.
– Я не верю в это! – громко и издевательски ответил Андрей.
– Тогда почему ты оказался тут? Почему ты сейчас не с Олесей?
–Так сложились обстоятельства. Я никак не мог на них повлиять, – пожал плечами Андрей.
–Знаешь, сколько раз я пытался уйти от судьбы. И она постоянно ставит меня на одно и то же место. Я всегда выступал за демократию. За мирный процесс трансформации общества. Я входил в Демократическую партию Конина, я боролся с невежеством и консерватизмом. Что в принципе равно. И я оказался здесь. Чтобы следить? Нет, чтобы бороться. Я не хочу, чтобы вся Конфедерация была как Земство № 5. Не хочу жить в таком государстве. И это значит, что на меня ложится ответственность за то, что здесь происходит.
–Что Вы хотите мне предложить?
–Твою судьбу. Которую ты не видишь. От которой ты отрекаешься, – обернулся Олег Петрович.
–И какая у меня судьба? – улыбнулся Андрей.
–Ты же ненавидишь Москву, ненавидишь Солнцева. Они забрали у тебя самое ценное, что можно забрать у человека. Ты пытался найти ее. И что получил? Оказался здесь. Тебя испугались. Испугались того, что ты ищешь. Того, что смотришь. И чем интересуешься. Неужели ты хочешь жить в такой стране, где тебе выкручивают руки. Земство № 5 должно быть уничтожено изнутри. Оно должно показать, что модель управления Мамонтова не принесет ничего хорошего. А уничтожишь Земство ты.
–Почему именно я? – недоверчиво посмотрел на Олега Петровича Андрей.
–Мамонтов не зря называет тебя бунтарем. Ты и есть бунтарь. Он чувствует тебя, чувствует, что ты можешь разрушить его маленькую страну. И ты это сделаешь. Ведь перед тобой цель. Олеся.
–Вы даже не знаете, что с ней стало. Вы торгуетесь со мной размытой категорией, – возразил Андрей.
–А что тебе подсказывает? Что с ней случилось, – Олег Петрович потушил очередную сигарету.
Андрей замешкался от такого вопроса. Он отвернулся, посмотрел на синюю лампу, горевшую так ярко, как она могла.
–Молчание часто сильнее слов, – вздохнул Олег Петрович.
–Вы не можете вмешиваться в ход развития событий в Земстве, – Андрей посмотрел прямо в глаза Воеводе.
–Я и не буду вмешиваться, но ты можешь это сделать. Ты есть участник всех процессов, которые тут происходят. Ты и определишь ход истории.
–И что же мне нужно делать, – Андрей не хотел соглашаться на это дело, но для себя нужно было знать, в чем суть предложения.
–Собери вокруг себя людей. Самых отстраненных. Они лучшие помощники. Протяни им руку. Они потеряны здесь, не понимают, что происходит. Когда ты соберешь их, покажешь, что ты лидер, к тебе перетекут те, кто тайно недоволен Мамонтовым. Такие есть в его окружении. И их немало. Потом осуществи переворот. Я тебе буду помогать, – Олег Петрович давал четкие инструкции, – если что пойдет не так, я могу тебя прикрыть. Но наша связь с тобой не должна быть явной. Ты понял?
–Я еще не согласился выполнять то…
–Ты согласился. Иного пути у тебя нет, – Олег Петрович глубоко уселся в кресло, – я буду давать тебе знак, когда ты можешь прийти ко мне. Сейчас ступай. И начинай работу.
***
Андрей шел по улице и думал о разговоре, который произошел у него сейчас. С момента своего приезда в Земство он еще не изучил всю зону, которая была занята под проект. Как оказалось, Земство № 5 занимало часть заброшенного моногородка, откуда толпами уезжали люди, когда развалился градообразующий завод. Улицы были совершенно серыми, словно в этом городе не знали о палитре красок. Серое небо, серые дома, грязь и вонь – вот, из чего состояло Земство № 5.
