332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Каннинг » Венецианская птица. Королек. Секреты Рейнбердов (сборник) » Текст книги (страница 30)
Венецианская птица. Королек. Секреты Рейнбердов (сборник)
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:29

Текст книги "Венецианская птица. Королек. Секреты Рейнбердов (сборник)"


Автор книги: Виктор Каннинг






сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Джордж, любовь моя, ты получишь пять сотен не в долг, а в подарок. Но прежде чем я подпишу чек, тебе придется кое-что сделать для меня. То, в чем ты особенно искусен, то, о чем бы я не осмелилась попросить никакого другого мужчину.

Джордж нацепил маску добродушия, чтобы скрыть свое расстройство (О, уж он-то знал свою Бланш как облупленную!), и возразил:

– Но я уже делаю для тебя то, в чем особенно искусен, милая. Тебе не надо ни о чем просить других мужчин.

– Я не это имела в виду, Джордж. И кроме того, мне не по душе, когда подобные речи заводят у меня дома. Это место…

– Хорошо, я понял. Что тебе нужно?

– Чтобы ты немного поработал над делом мисс Рейнберд.

– Нет!

– Я всего лишь прошу тебя проявить христианское милосердие, Джордж. Эта женщина очень несчастна. Я хочу вернуть в ее жизнь немного радости.

– А я хочу, чтобы немного радости появилось и в моей жизни тоже. Обустраивать небольшие сады в пригородах. Сажать цветы, окапывать грядки, разбивать клумбы. Выкладывать дорожки из камня или плитки.

– Твоя идея кажется мне чудесной, и ты добьешься в своем деле большого успеха. Но если ты надеешься получить от меня пятьсот монет, то тебе придется еще немного потрудиться по моей просьбе.

Джордж не собирался сдаваться без борьбы.

– Это противно моей природе, Бланш. Разнюхивать, притворяться, выискивать грязь.

– Ни о какой грязи и речи быть не может. Это акт чистой благотворительности и милосердия. Мисс Рейнберд уже за семьдесят. И я хочу сделать ее последние годы на этой земле по-настоящему счастливыми.

– С чего бы это? – зло буркнул Джордж. – Ты же не устаешь твердить, насколько тот мир лучшего нашего. Нет, тебе просто нужен «Храм Астролябии», или как его там? Так заставь своего сладкоголосого бестелесного дружка Генри пошевелить задницей и немного поработать на тебя.

Бланш вздохнула:

– Твоя аура совсем померкла, Джордж. Ты как тот капризный мальчишка, который хочет получить подарки, хотя Рождество еще не наступило. – Она подошла и чмокнула его в щеку. – А теперь пора начинать вести себя разумно.

Джордж пожал плечами:

– Прости, Бланш, но я… Черт побери, я ненавижу таких тварей, как эта миссис Грэдидж!

– Я тоже, Джордж. Они – потерянные души. Но бывают нам полезны. Думай о мисс Рейнберд. Ты просто помогаешь ей. А это благородное дело. Оно не займет у тебя много времени. Неделя или две – максимум. Нужно будет отыскать следы племянника, сына ее сестры Гарриэт. Выяснить, где он сейчас. И когда ты это сделаешь… – она указала на чек в его руке, – когда все будет завершено, ты получишь то, чего хочешь. Восхитительную новую жизнь и профессию, которая принесет красоту и радость сотням людей. Договорились?

Джордж немного помолчал. Потом вдруг усмехнулся:

– Да, ты та еще штучка, Бланш. Сумела бы у ангела выменять на что-нибудь его крылья. Ладно, я возьмусь за это.

– Спасибо, Джордж. Я действительно от всего сердца благодарна тебе. – Бланш склонилась и забрала у него чек.

– Эй! – воскликнул Джордж. – Но он же мой!

– Безусловно, твой. Но я пока присмотрю за ним, чтобы у тебя не возникло соблазна подделать на нем мою подпись и обналичить.

– Можно подумать, я бы осмелился на такое! Впрочем, кто меня знает… С такой-то скверной аурой, как сейчас.

На следующее утро Джордж вновь посетил миссис Грэдидж. С предлогом для второго визита у него возникли проблемы, но легко преодолимые. Он накопил огромный опыт в поиске поводов и объяснений для своих действий в этой жизни и на сей раз не испытал затруднений. Джордж сразу предупредил Бланш, что накладные расходы, связанные с этой работой, окажутся выше обычных. Поскольку он все еще находился в расстроенных чувствах из-за сделки, которую она ему навязала, то решил увеличить сумму, причитавшуюся с нее за поездку, на десять процентов. Так он, может, купит себе новый микроавтобус вместо подержанной рухляди. Новый будет и удобнее, и прослужит дольше.

Миссис Грэдидж удивилась, вновь увидев Джорджа, но сюрприз стал казаться ей даже приятным, когда он бодро спросил, остался ли у нее тот превосходный чай, которым она его поила, и положил десятифунтовую бумажку рядом с ее вязанием и свежим выпуском «Субботних мелочей».

Пока миссис Грэдидж разглядывала деньги, Джордж сказал:

– Вас ждет еще десятка, если поможете мне. Но все это должно остаться строго между нами. Дело деликатного свойства.

– А какое это имеет отношение к газетам и журналам, молодой человек? – поинтересовалась миссис Грэдидж.

– Никакого… Мне просто… Я должен был сначала поближе узнать вас, вот и все. А на самом деле я занимаюсь частными расследованиями.

– Чем-чем?

– Ну, я вроде как частный сыщик.

– Мне не нужны неприятности с ищейками вроде вас.

– Что вы! Никаких неприятностей, миссис Грэдидж. Почему бы вам не заварить нам по чашке чая, и я обо всем расскажу?

За рассказом пришлось выпить три чашки ее крепчайшего терпкого чая, но Джордж не мог потом не признать, что справился с задачей блестяще. Когда он действительно хотел, то начинал говорить так, словно поцеловал камень Бларни[9]9
  «Камень красноречия» в стене одного из замков Ирландии.


[Закрыть]
. Не забывал снабжать хозяйку сигаретами и обхаживал с почтением, растопившим ее сердце и заставившим довериться гостю. Молодой офицер, ставший отцом ребенка Гарриэт, носил фамилию Меган. Об этом Бланш сообщила сама мисс Рейнберд. И Джордж заявил, что его наняла богатая – очень богатая, подчеркнул он, – ирландская семья, которая давно пыталась разыскать дитя. Теперь уже, конечно, взрослого мужчину. Молодой Меган, прежде чем умереть от ран, полученных в танковом сражении, признался священнику, причащавшему его, что когда-то соблазнил невинную девицу из очень хорошей семьи, и она родила от него младенца. Его последним и самым горячим желанием было передать своим родным, чтобы они нашли сына и он тоже стал членом рода Меганов. К несчастью, офицер умер, не успев назвать святому отцу фамилию девушки.

– Жаль беднягу. Такой был молоденький! – сказала миссис Грэдидж.

Джордж не мог с ней не согласиться и продолжал рассказ о том, как многие годы семья прикладывала все усилия, чтобы разыскать его сыночка, но безуспешно. Пришлось эту идею оставить. Но вот в последний год Меган-старший, отец погибшего танкиста, теперь уже глубокий старик, которому недолго осталось жить, начал тревожиться, что последнее желание сына так и осталось неисполненным.

– Да, у католиков с этим строго, – заметила миссис Грэдидж. – Правда, скажу честно, я не очень-то одобряю эту их хитрость: греши, паскудничай, а потом сходи к исповеди и можешь продолжать как ни в чем не бывало. Удобная вера.

Джордж кивнул и объяснил, что его фирме поручили возобновить поиски и постараться найти мальчика. И им повезло. Они связались со старым фронтовым товарищем Мегана, знавшим про историю с Гарриэт. И вот вам причина… Потому он, Джордж, сюда и приехал. Но естественно (это была задумка подлинного мастера своего дела, пришедшая к Джорджу, когда он спалил у себя в кухне очередной тост), стоило почтенному старику, страдающему от тоски по утраченному внуку, узнать, как поступил с ребенком Шолто Рейнберд, как он пришел в неописуемую ярость. Он не хочет иметь с Рейнбердами ничего общего. Ему нужно найти мальчика – теперь уже взрослого мужчину, – но чтобы Рейнберды не знали об этом. Его внук был Меганом и должен вернуться в родную семью. В Ирландию, где унаследует огромное поместье и крупное состояние.

Миссис Грэдидж вздохнула:

– Прямо роман какой-то, верно? Мне нравится. Старикан с ума сходит, так хочет перед смертью обнять внука.

Джордж согласился. У него действительно получилась удивительная сказочка, которую он на скорую руку сочинил для какой-то старой карги. А теперь – и чтобы ни одна живая душа не узнала об этом – он хотел услышать от миссис Грэдидж известные ей подробности. До последней детали. Любая мелочь может иметь значение. Пусть только представит, как возрадуется старый джентльмен и какой удар втайне будет нанесен высокомерным и черствым эгоисткам вроде мисс Рейнберд, которые устраивали удобнее свою собственную жизнь, а на других плевать хотели. А кроме того, заверил Джордж, если старику сообщат о помощи миссис Грэдидж, то он отблагодарит ее. Пригласит ее к себе в замок и щедро вознаградит. Потому что очень хороший человек, даром что ирландец.

И она клюнула. Проглотила наживку вместе с крючком, леской и чуть ли не с удилищем. Слушая ее, Джордж проникался мыслью о невозможности жить в маленьком городе и хоть что-то сохранить в тайне. Людям, подобным миссис Грэдидж и ее покойному мужу мистеру Грэдиджу, не требовалось никакого ясновидения, к которому якобы прибегала Бланш. Они просто наблюдали и умели умножать два на два, чтобы предвидеть события до того, как они происходили. Миссис Грэдидж поделилась с ним всем, что ей было известно, и поклялась именем Всевышнего, что никто из соседей никогда не узнает о расследовании, проводимом Джорджем.

У Джорджа на сей счет имелись серьезные и небезосновательные сомнения, но он не беспокоился. Если даже слух дойдет до мисс Рейнберд, то пройдет много времени.

Прежде чем уехать, он отправился на погост при местной церкви проверить один из фактов, которым поделилась с ним миссис Грэдидж. В самом дальнем углу кладбища, почти у прибрежного лужка, отмечавшего его границу, он действительно обнаружил маленькое скромное надгробие. На нем была отмечена смерть в 1937 году Эдварда Шебриджа, шестимесячного единственного сына Марты и Роналда Шебридж, и добавлена эпитафия: «Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное»[10]10
  Евангелие от Матфея, 19:14.


[Закрыть]
.

На следующий день Джордж (с Альбертом) поехал в Уэстон, чтобы провести денек на морском берегу и подышать свежим бризом с Бристольского канала, от которого рябью покрывались грязевые озерца в устье, поскольку пришло время отлива.

А Бланш позже в тот же день отправилась в назначенное время в Рид-Корт, вооруженная всеми данными, которые Джордж успел добыть для нее. По пути она размышляла, на какой из следующих стадий их общения с мисс Рейнберд Шолто и Гарриэт начнут прозрачно намекать сестре, что Бланш оправдывает свое предназначение, а ее выдающийся дар заслуживает щедрого вознаграждения. Нужно будет подловить старушку в подходящий момент. Бланш станет выжидать и надеяться на подсказку от Генри. Он желает возведения «Храма Астроделя» не меньше, чем она, и выберет удачное время.

Мисс Рейнберд выглядела иначе, чем обычно. Словно в ней произошла некая живительная метаморфоза. Щеки порозовели, она сменила губную помаду, а коричневая бархатная юбка в сочетании с жакетом поверх кремовой блузки отлично смотрелись на ней. В молодости она наверняка была очень привлекательной. Странно, что мисс Рейнберд не вышла замуж, подумала Бланш. Сегодня пожилая леди казалась посвежевшей и хорошо отдохнувшей. Похоже, последние несколько ночей ее не тревожили дурные сны.

Мисс Рейнберд сразу сообщила Бланш, чего хочет. А угодно ей было найти сына Гарриэт и сделать для него все, что в ее силах, причем в этом она готова довериться Бланш. У нее самой теперь не осталось сомнений, в чем заключался ее священный долг.

Бланш, внутренне торжествуя, внешне отнеслась к этой новости спокойно. Когда между ней и клиентами возникало взаимопонимание, становилось легко общаться и помогать им.

– Уверена, на той стороне отнесутся к вашему решению с огромной радостью, – сказала он. – Посмотрим, какие слова они найдут для вас. Но должна предупредить, мисс Рейнберд, что удивлюсь, если при нашем нынешнем или следующем общении они сумеют назвать вам новое имя ребенка и место, где он находится в данное время. Этого они могут пока не знать. Помните, что прошло более тридцати лет с тех пор, как его отняли у вашей сестры. Но одно мне совершенно ясно: он жив, иначе сестра не стала бы досаждать вам своими просьбами.

– Но почему они не могут прямо сообщить мне всю необходимую информацию? – тихо спросила мисс Рейнберд.

– Как я уже говорила, – терпеливо промолвила Бланш, – они пока сами не владеют ею. Сколько людей живут в нашем мире, мисс Рейнберд? Миллионы и миллионы. Ваши брат и сестра знают многое, что неведомо нам с вами, но им все равно придется вести поиски, прежде чем они найдут его. Представьте, как трудно даже для них сделать это, глядя сверху вниз на землю. Ушедшие от нас люди легко обнаруживают потом только своих родных и близких друзей, с которыми поддерживали при жизни тесные отношения, потому что их продолжают связывать друг с другом спиритические эфирные волны. Но как в огромной толпе найти незнакомца, если вы не представляете, как он выглядит, а он не догадывается о вашем существовании? Но пусть вас это не беспокоит. Они будут вести поиски, а Генри окажет им необходимую помощь. Хотите проверить, какова ситуация сейчас?

Мисс Рейнберд кивнула.

Было понятно, что в какой-то момент у нее возникло искушение подвергнуть сомнению логику в словах мадам Бланш, но она сдержалась. Следовало целиком довериться ей. Таковы были условия договоренности, и она чувствовала себя обязанной неукоснительно соблюдать их… По крайней мере какое-то время. Приходилось смириться с вынужденным отказом от собственных представлений о логике, как и от естественного для нормального человека скептицизма.

И все же мисс Рейнберд заволновалась, наблюдая, как мадам Бланш откинулась на спинку кресла и начала претерпевать уже знакомые трансформации. Видя напряжение на лице этой необыкновенной женщины, смену темпа дыхания, движение пальцев к нитке бус, мисс Рейнберд вспомнила, в каком ужасе замерла она у подножия лестницы, куда упал когда-то Шолто, как увидела мысленным взором мальчика с птицей на запястье… Подспудно мисс Рейнберд продолжала все-таки молить Бога не дать ей сделаться жертвой обмана. Хотя было бы глупо с ее стороны оставаться узколобой и наотрез отказываться принимать не до конца понятные ей потусторонние формы жизни и способы общения с ушедшими.

Медленно, размеренным тоном мадам Бланш произнесла:

– Это ты, Генри?

– Да, я здесь, Бланш, – раздался мужской голос, но исходил он из уст мадам Бланш, что мисс Рейнберд уже доводилось слышать прежде.

– Силы небесные, Генри! Мне не часто приходилось видеть на твоем лице ослепительную улыбку. Обычно ты слишком серьезен.

– Я улыбаюсь, потому что счастлив. Разве ты не ощущаешь радость, разлитую повсюду вокруг тебя? Она излучается через тебя, Бланш, но исходит от твоего друга – мисс Рейнберд. Ее сознание посетило умиротворение, в сердце поселилось теплое спокойствие, и она теперь видит, каким путем должна идти.

– Вы слышали это, мисс Рейнберд? – спросила мадам Бланш.

– Да, слышала, – ответила та, хотя ей не нравилось, когда ее называют другом мадам Бланш.

Неожиданно мадам Бланш сказала:

– Ты не должен называть мисс Рейнберд моим другом или подругой, Генри. Я всего лишь ее поводырь. Дружбу предлагают, если знают, что ее не отвергнут.

Генри рассмеялся:

– Когда мы смотрим отсюда, Бланш, ваши социальные и классовые различия представляются странными и даже забавными. Но со временем вы станете друзьями.

– Возможно, Генри. Однако сейчас нам необходимо решать иные задачи. И я не понимаю, почему ты закрыл вид на пространство. Ты расположился где-то в тени.

– Потому что Слово всемогуще, Бланш. И свет не нужен, чтобы наполнить слова смыслом.

– Ты имеешь в виду, что они не придут?

– Нет, пока не придут, Бланш. Истинной мерой любви к ним со стороны мисс Рейнберд становится сейчас то, что сможет сделать она сама. Ее усилия покажут подлинную искренность чувств. Помощь от них явится, но не следует ждать внезапных чудес. Они – всегда лишь порождения истинной веры и упорного, порой долгого стремления исполнить желания своих ушедших родных.

Мадам Бланш усмехнулась:

– Расплывчато, Генри. Ты хочешь сказать, что они сами ни в чем не уверены, но готовы поделиться с мисс Рейнберд своими нынешними знаниями и всем, о чем узнают в будущем?

– Да, Бланш. Пойми, – его голос зазвучал торжественно и даже величаво, – ни он, ни она не прониклись пока высочайшим сиянием. Очень многое для них недоступно. Но они дойдут до этого состояния. Со временем каждый достигает высочайшего света. Но до тех пор им придется столкнуться с немалыми трудностями. Однако мисс Рейнберд не должна отчаиваться. Если она сама придет к ним, они ей помогут.

– Генри! – воскликнула мадам Бланш. – Не начинай своих загадочных речей. Каким образом она может прийти к ним? Это немыслимо.

– Отчего же? Она способна посетить место их упокоения. И неподалеку от них обнаружит камень с именем ребенка, но только это дитя на самом деле не умерло. Прошлой весной она сама положила к его надгробию букетик нарциссов, а летом украсила траву вокруг него белыми розами. Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное. Спроси, понимает ли она, о чем я говорю.

В комнате было тихо, но мисс Рейнберд почувствовала, что ее зазнобило.

– Вы его понимаете, мисс Рейнберд? – обратилась к ней мадам Бланш.

С внезапно пересохшим горлом мисс Рейнберд выдавила:

– Да, да… О цветах мне все понятно. Но ведь тот ребенок мертв. Его нет на свете…

– Один человек умирает, но другой продолжает жить, – неожиданно перебил ее Генри. – Тело обращается в прах, но имя остается. Ты видишь мужчину, Бланш?

С раздражением, которое поразило даже мисс Рейнберд, мадам Бланш ответила:

– Ничего я не вижу, Генри! Ровным счетом ничего!

– Вглядись!

Мисс Ренйберд смотрела на Бланш, когда та поднесла руки к вискам, и заметила, что ее пальцы дрожат. Затем она издала протяжный, почти рыдающий звук и объяснила:

– Да, теперь вижу, Генри.

– Расскажи мисс Рейнберд, что ты видишь.

– Все не очень четко, Генри. Он появляется и пропадает. И рядом с ним что-то есть. Большое… А, вот так уже лучше. – Она рассмеялась. – Это автомобиль, Генри. Старомодный.

– Не обращай внимания на машину. Расскажи мисс Рейнберд о мужчине.

– Он в форменной одежде, Генри. Темного цвета, но не черной… Скорее оттенка шоколада. И он носит гетры. Выглядит почти франтовато. Ему лет тридцать. А машина белая, ослепительно-белая…

– Спроси у мисс Рейнберд, какого цвета его волосы. Он снял фуражку. Ты сама можешь их видеть. Спроси у нее.

– Если это тот, о ком я думаю, то волосы у него чернее угля, – жестко проговорила мисс Рейнберд.

С болью в голосе мадам Бланш воскликнула:

– Что происходит, Генри? Образ померк, и ты тоже отдаляешься. Почему ты уходишь, Генри?

Тот отозвался шепотом:

– Подобно тому, как грозовая туча скрывает солнце и лишает сияния красоты цветы и луга, так и злость в человеческом сердце изгоняет из него любовь и понимание… Любовь, но не злоба озаряет путь к истинному пониманию…

Голос делался все тише, пока не затих совсем.

Мисс Рейнберд поняла, что ее бесцеремонно отчитали, причем несправедливость упреков заставила сразу ожить всю внутреннюю силу ее характера. Вот уж действительно высочайшее сияние! Что ж, если нечто подобное существовало, ее не удивляло, что Гарриэт и Шолто не способны добраться до него, как ни стараются. А не разозлиться при мысли о Шебридже было невозможно. Верно, она иногда возлагала цветы на могилку малыша. Но только потому, что в городке не было ни одной другой живой души, чтобы сделать это. Простой акт милосердия. При посещении могил Гарриэт и Шолто. А все вместе представлялось полнейшей чепухой. Эта мадам Бланш, которая полулежит сейчас в кресле с закрытыми глазами, притворяясь совершенно изможденной, просто опытный манипулятор. Нет, так больше продолжаться не может. Оскорбление для ума и здравого смысла. Женщина получала информацию со стороны и скармливала ей. Гарриэт мертва. И все, что случилось с Гарриэт в прошлом, тоже умерло.

Неожиданно прозвучал голос Гарриэт:

– Типпи, дорогая… Ты доставляешь мне огорчение… – Но слова снова исходили из уст мадам Бланш. – Я огорчена из-за тебя, милая Типпи… Очень огорчена.

Мисс Рейнберд словно ударило током. Ее снова охватил озноб. Она уставилась в лицо мадам Бланш. В ее крупное и чуть вульгарно красивое лицо. Это ведь был голос Гарриэт. Или она начинает страдать слуховыми галлюцинациями? Типпи… Откуда было этой женщине знать, что Гарриэт дала ей такое нежное прозвище?

Бланш медленно открыла глаза, выпрямилась в кресле и с облегчением выдохнула.

– Уф! Генри снова вымотал меня, – пожаловалась она. – Я очень устала.

Она глазами указала на графин с хересом. Но мисс Рейнберд не отреагировала на этот намек и спросила:

– Вы все запомнили?

– Да.

– Помните последнюю из произнесенных фраз?

– Ясно и четко. Генри опять впал в поэтическое настроение. «Любовь, но не злоба озаряет путь к истинному пониманию…» И он прав, мисс Рейнберд. Время от времени в вас вспыхивают негативные эмоции. Это свойственно людям. Но для них, по ту сторону, бывает трудно отнестись к подобным порывам с пониманием и терпеливо выносить их.

Мисс Рейнберд промолчала. Потом поднялась, чтобы налить хереса им обеим. Что прикажете думать об этой женщине? Что думать?

Джордж и Бланш пили темное пиво в кухне ее дома в Солсбери. Миссис Тайлер уже отправилась спать. Альберт дрыхнул в припаркованной на улице машине Джорджа. Бланш его на порог не пускала. Как в чисто земном, так и в спиритическом смысле она не жаловала собак. Наступила ночь, и порывы ветра сотрясали оконные стекла в кухне. На столе перед Джорджем лежал большой блокнот в красной обложке. Он приобрел его на следующий день после первого визита к миссис Грэдидж, чтобы вести записи о мисс Рейнберд и связанных с ней делах. Память у него была отменная, но он давно заметил, что если ничего не записывать, то вскоре после беседы можно забыть подробности. А мелочи часто оказывались для Бланш важнее основной информации.

Сверяясь с блокнотом, Джордж сообщал Бланш обо всех фактах, собранных ранее в Чилболтоне, а потом в Уэстоне.

Роналд Шебридж работал в Рид-Корте водителем Шолто. Но его роль не сводилась только к этому. Если хозяину требовался собутыльник, Шебридж частенько составлял ему компанию и оказывал другие услуги, в особенности, когда Шолто использовал автомобиль для любовных утех с окрестными девицами и матронами. Сам Шебридж был не из местных. Он приехал из Лондона и привез с собой жену Марту. Его ближайшим другом в Чилболтоне был Грэдидж, который сам нередко ездил в машине во время охотничьих и рыбацких вылазок Шолто. За два месяца до того – миссис Грэдидж указала точно день и час, – как Гарриэт родила младенца, миссис Шебридж потеряла своего шестимесячного ребенка, мальчика, которого назвали Эдвардом. А перед тем как Гарриэт произвела на свет дитя, Роналд Шебридж неожиданно оставил службу у Шолто Рейнберда. Своему приятелю Грэдиджу он доверительно сообщил, что получил небольшое наследство и собрался уехать куда-нибудь, где сможет открыть автомастерскую. Но ни словом не обмолвился, куда именно. Однако не прошло и года, как движимый тщеславием (предположение Джорджа) Роналд прислал Грэдиджу письмо из Уэстона, в котором описывал свой новый бизнес, успех в делах, упомянув, что жена родила ребенка. Это заинтриговало Грэдиджей, потому что после рождения Эдварда Марта Шебридж рассказывала, какими осложнениями сопровождались роды и как доктор вынес вердикт – Марта едва ли сможет завести второго ребенка.

Грэдиджи, всегда умевшие видеть изнанку реальности и ничего не принимавшие просто на веру, пришли к выводу, что никакого наследства Роналд Шебридж не получал, а это Шолто Рейнберд купил для него автомастерскую подальше от Чилболтона при условии, что они с Мартой заберут с собой младенца Гарриэт и станут выдавать за собственного сына. Вероятно, поставили и еще одно жесткое условие: мальчик не должен ни при каких обстоятельствах узнать, кто его настоящие родители. Роналд Шебридж был из тех людей, которые честно исполнили бы любой договор, если их устраивала обозначенная в нем сумма отступных.

– Я нашел мастерскую, милая, – сообщил Джордж. – По телефонному справочнику. Это теперь целая фирма. «Автосервис Шебриджа». Первое заведение он действительно открыл в Уэстоне, но теперь у компании есть еще гаражи в Бриджутере и в Уэллсе. Во время войны Шебриджа призвали в армию, но его жена справилась с хозяйством при помощи наемного менеджера, слишком старого для армейской службы. А после войны они добились настоящего успеха, и дело стало разрастаться…

В точности, подумал он, как произойдет с его бизнесом, пусть только ему не придется больше заниматься сбором сплетен, и он целиком сосредоточится на садоводческом предприятии.

– Со временем он продал компанию за очень приличные деньги и перебрался в Брайтон. Я нашел приятного старика, кладовщика из мастерской в Уэстоне, работавшего там еще вместе с Шебриджем. Он давно ничего не слышал о прежнем владельце и думает, что тот умер, потому что раньше непременно присылал хотя бы открытку к Рождеству. Но он точно знает, что Шебридж переехал в Брайтон, вынашивая идею купить хороший отель, нанять толкового менеджера, а самому больше отдыхать. У меня есть его последний адрес в Брайтоне.

– А что мальчишка? – нетерпеливо спросила Бланш.

– Они опять назвали его Эдвардом. Вероятно, использовали свидетельство о рождении собственного умершего сына. Разница в возрасте составила месяцев восемь. Когда парню исполнилось лет десять или двенадцать, такое уже никому не бросилось бы в глаза. Они послали его учиться в частную школу, и если он поначалу немного отставал от других, это их не беспокоило. Мальчишка рос умненький. Отличный спортсмен. Любитель лесных походов. Птичек, цветочков и прочего. Сначала Шебриджи жили в квартире над мастерской, а потом купили небольшой загородный дом.

Джордж принялся листать свой блокнот.

– Тебе придется отправиться в Брайтон, дорогой мой.

– Знаю, милая. Завтра же. Мечтаю скорее покончить с данным делом. Так, что там у меня еще в записях? Не хочу упустить ничего, что ты смогла бы передать нашему обожаемому Генри…

– Хватит издеваться, Джордж!

– Налей мне еще пивка, разреши остаться здесь ночевать, и я больше никогда даже имени его не упомяну. – Он подмигнул Бланш, наполнявшей его кружку. – Ах да, еще о мальчугане. У него были светлые волосы и голубые глаза. Не всегда умел сдерживать темперамент. Вероятно, ирландская кровь играла. Ему было четырнадцать, когда Шебриджи уехали из Уэстона, а его отправили в интернат. То есть четырнадцать, если верить свидетельству о рождении. У миссис Шебридж имелись в отношении него амбициозные планы. Она души в нем не чаяла, как и ее муж. В Чилболтоне Марта Шебридж иногда подрабатывала у Рейнбердов швеей. Гараж они купили прямо на берегу моря. Что еще? А, старые записи по поводу прозвищ сестер.

– Каких прозвищ?

– Я тебе рассказывал о прозвищах, которые две мисс Рейнберд дали друг другу. Старая миссис Грэдидж знала и об этом.

– Мне ты ничего не рассказывал, Джордж, а это важная информация. Она очень помогает наладить взаимное доверие с клиентом и установить надежную линию коммуникации.

– Но я уверен, что говорил. Твоя мисс Рейнберд была Типпи, а Гарриэт она прозвала Флэппи.

– Постарайся впредь ничего не упускать из виду. Проверь прямо сейчас. Мне нужно знать все. Например, что шила Марта Шебридж для Рейнбердов?

– В основном помогала в бельевой. Представь, каково это – жить в доме, где есть даже отдельная бельевая комната! Она окантовывала и штопала простыни. Если в простынке появлялась дырка, разрезала ее пополам и сшивала заново. Старина Шолто не любил лишних трат на хозяйство. – Джордж перевернул несколько страниц. – Нет, обо всем остальном я тебе докладывал. Мы не обсудили лишь мои накладные расходы, но я повременю с этим до того момента, когда дело успешно завершится. – Он звякнул своим бокалом о край ее бокала и спросил: – Ну, так как? Я остаюсь на ночь, чтобы твоим соседкам было о чем посудачить?

Бланш покачала головой и сказала:

– А знаешь, что было на руке у мальчика? Я догадалась. У него на руке сидела птица. Какая-нибудь бедная подраненная птаха, которую он подобрал, чтобы спасти и выходить.

– Ты говоришь загадками, Бланш. Неужели видела паренька?

– Так же ясно, как сейчас вижу тебя.

– Тогда у него должно было висеть и ружье за плечом. Если верить старому кладовщику, он был просто помешан на охоте.

Бланш пристально взглянула на него.

– Почему ты мне не рассказал об этом?

– Черт побери, Бланш! Я не в состоянии всего запомнить. Ты понятия не имеешь, какие болтливые бывают люди. Начнут, и их уже не остановишь. Лучше послушай, какая идея меня осенила. Есть простой способ быстро решить все проблемы. Это нужно и тебе, и мне. Мальчик стал взрослым мужчиной. Причин менять имя и фамилию у него не было. Если завтра я не найду его в Брайтоне, нам нужно будет опубликовать объявление в одной из газет. В «Ньюс уорлд», например. Дать номер ячейки почтового отделения и обратиться к человеку по имени Эдвард Шебридж, сыну Марты и Роналда Шебридж, проживавшему в такое-то время в Брайтоне, сообщить о своем нынешнем местонахождении, что будет в его собственных интересах. Как тебе такая мысль?

– Не годится, – отрезала Бланш.

– Почему?

– Пораскинь мозгами, Джордж. Мисс Рейнберд может заметить объявление. А она уже догадалась о том, что ребенка сестры сдали на руки Шебриджам.

– Но такие, как она, не читают «Ньюс уорлд» – воскресную бульварную газету, где сплошной спорт и секс.

– Кто-нибудь увидит объявление и расскажет ей. Один из приятелей или соседей. «Шебридж? Разве это не фамилия шофера, когда-то возившего Шолто?» Тебе трудно представить подобную ситуацию? Но дело не только в этом. Она хочет, чтобы я нашла его, а он ничего не заподозрил. Милый мой, проблема в том, что он может оказаться непригоден для такой семьи, какой считали и считают себя Рейнберды. И наша старушка спустит дело на тормозах, забыв о нем навсегда. Ей сейчас нужен удобный предлог, чтобы ничего не предпринимать. Можешь мне не верить, но если оставить в стороне тему «Храма Астроделя», я теперь очень близко к сердцу принимаю заботы старушки. Она мне пришлась по душе. И я не хочу, чтобы ее жизнь разрушилась. Если Эдвард Шебридж окажется мерзавцем и негодяем, я собираюсь сообщить ей, что он уже умер и она может спать спокойно.

– Ну, ты даешь! – усмехнулся Джордж. – Ловкости и хитрости тебе не занимать. А почему бы тебе не стать настоящей преступницей? Тогда бы отгрохала себе второй Тадж-Махал.

– Джордж Ламли! Я могу простить эти слова, только принимая во внимание, что ты выпил четыре бутылки пива здесь и, несомненно, основательно накачался еще по дороге. А теперь выметайся к себе домой. Завтра тебя ждет Брайтон. И если волей случая ты обнаружишь там Эдварда Шебриджа, держись от него подальше, пока не получишь от меня новых инструкций.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю