Текст книги "Божья кара"

Автор книги: Виктор Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Заметано. А может, и матери, Свете, встретиться с Леной?

– Я не уверен, что Света захочет... Что-то стоит между ними. Но если захочет... Пожалуйста. У Светы вина перед Леной. Она боится этой встречи.

– А у меня... Тоже перед Леной вина?

– Нет, – твердо сказал Равиль. – У вас неопределенность... Недосказанность. Вы слишком мало виделись друг с другом, не определились в отношениях. Повторяю – Лена хочет тебя видеть.

– Кошмар какой-то, – пробормотал Андрей в полной растерянности. – Все, что ты сейчас произносишь... Это наверняка?

– Произношу не я... Ты просто слышишь мой голос. И еще... Разве мои слова не стыкуются со всем, что ты здесь узнал за эти несколько дней? Не вписываются в события, которые здесь произошли?

– В том-то и дело, что вписываются, – тяжко вздохнул Андрей.

– Ты хочешь видеть Лену?

– Ой, Равиль, – простонал Андрей.

– Боишься?

– Да.

– Это пройдет. Скажи... Какова твоя цель здесь, в Коктебеле?

– Я хочу найти этого маньяка.

– И как ты с ним поступишь?

– По справедливости.

– Согласен, – кивнул Равиль. – Законы бытия должны соблюдаться всегда и везде, и во веки веков. Когда-то я читал притчу... В одном краю был жестокий разбойник. Он безжалостно грабил и убивал беззащитных людей. И так продолжалось много лет. И случилось, что однажды он раскаялся. И ему был голос: «Ты будешь прощен, когда срежешь своим разбойничьим ножом громадный дуб, который от возраста почти окаменел». И разбойник принялся этим своим орудием убийства ковырять столетний дуб, но не мог пробить даже кору. И тут к нему подходит его бывший приятель по разбойным делам. И принялся зло насмехаться над раскаявшимся. Тот не выдержал, гнев заполонил его душу, и, вскочив, он по рукоять вонзил свой нож в грудь насмешника. И дуб рухнул.

– И дуб рухнет, – негромко пробормотал Андрей. – А теперь скажи мне, Равиль... Мы его найдем?

– Мои ребята не любят таких разговоров. И подсказок, как им поступить, тоже не любят... Мы сделаем то, что должно, и пусть будет то, что будет... Этим словам тоже тысячи лет, и они не потускнели за это время.

А вечером, когда громадная красная луна показалась со стороны Тихой бухты и отразилась в коктебельском заливе, Равиль и Андрей сидели на набережной, на голубой скамейке. Равиль, в белой рубашке с подкатанными рукавами, был улыбчив и радушен, ему нравилась полуголая толпа, которая медленно протекала мимо, нравились музыка, которая доносилась со всех сторон, женский смех, мужские голоса, хмельные и затаенно уверенные. Они знали, что ночь впереди и это будет чертовски хорошая ночь – такие примерно были у них голоса.

Весело смеялась Наташа, в сторонке, на горячем парапете, привычно сидел Амок, а вот рыжий Апполонио почему-то не пришел в этот вечер, но были и Слава, и Жора с шаловливыми своими стихами, и Света сидела рядом с Андреем, поглядывая на Равиля опасливо и настороженно – что там таится за его лукавой татарской улыбкой... Чуть попозже подошла Аделаида, или как там ее, и Жора Мельник тут же отвел ее в сторонку – видимо, хотел почитать на ушко новые свои пьяные строки.

Равиль со всеми знакомился, всем улыбался, но, похоже, только Андрей понимал, что стоит за беззаботной улыбкой мага, колдуна и экстрасенса. Ни у кого Равиль не вызвал подозрения, все приняли его, у голубой скамейки всех принимали охотно и радушно. Правда, тень непонимания все-таки скользнула по лицам, когда Равиль отказался выпить глоток коньяка, и от стаканчика каберне уклонился, и алиготе пренебрег... Но бутылку пива выпил, сам сходил еще за одной, и уже одним этим погасил недоумение на свой счет.

Несколько удивила всех Наташа – она собралась уходить раньше обычного, легким взмахом загорелой руки попрощалась со всеми и, уже уходя, обернулась в сторону Амока. Тот спрыгнул с парапета, и в узкую калитку Дома творчества они умудрились пройти рядом.

– Как удивительна жизнь! – шепотом воскликнул Жора. – Как много в ней таится неожиданностей!

А потом всех несколько удивила Света – когда Жора с Аделаидой, а с ними Андрей и Равиль собрались заглянуть в недостроенную гостиницу Аделаиды, чтобы продолжить вечер, Света отказалась идти с ними не просто решительно, а даже с каким-то вызовом.

– Почему, Света? – удивился Андрей. – Давай покажем Равилю все наши владения!

– Ты вернешься сюда?

– Конечно!

– Не задерживайся долго, ладно? – этими словами Света успокоила Андрея.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Андрей.

– Она правильно поступила, – чуть слышно произнес Равиль. – Ей нельзя было иначе.

– Почему?! – почти закричал Андрей, когда они отошли подальше от голубой скамейки.

– Не знаю, – пожал плечами Равиль. – Но если мы с тобой, подхватив ее под руки, поволокли бы силой... У нас ничего бы не вышло.

– Ничего не понимаю, – повторил Андрей.

– Это хорошо. Значит, ты открыт для новых сведений. А вот если бы ты сказал, что теперь тебе все понятно... Было бы хуже.

– Почему?

– Потому что в таком случае ты был бы закрыт.

– Ладно, Равиль, ладно... Как тебе понравились наши ребята?

– Хорошие ребята. Но чужие.

– В каком смысле?

– Вы все друг другу чужие. Вас ничто не связывает. Разве что Коктебель... Если завтра кто-нибудь из вас не придет... Заболеет, утонет, погибнет... Вы этого даже не заметите. Вот вы скоро разъедетесь... Зимой перезваниваетесь, переписываетесь?

Андрей промолчал.

– Ты Свете часто звонил из Москвы?

– Последний год не звонил вообще.

– Почему?

– Жизнь, – неопределенно протянул Андрей.

– Андрей, извини... Но в смерти Лены есть твоя вина.

– Равиль! Что ты несешь?! Какая?!

– Рано или поздно с ней в любом случае что-то должно было произойти... Она могла и не погибнуть, но вероятность оставалась высокой.

– И в этом моя вина?!

– Ты лишил ее своей защитной ауры. Над ней не было твоего зонтика. Над ней простиралось зло холодного космоса. Она еще долго продержалась.

– А этот зонтик я должен был держать над ней с помощью телефонных звонков? – усмехнулся Андрей.

– Да, – кивнул Равиль. – Именно так. Телефонный звонок, письмецо, открытка к Новому году... Все вместе это создает непробиваемый и невидимый кокон вокруг близкого человека. Как ни трудно в это поверить. Счастье – это великая сила, оно может спасти в положении, когда, казалось бы, уже ничто не может помочь. Счастливые дольше живут не только потому, что здоровее, над каждым из них зонтик близкого человека.

Дальше они молча прошли до конца набережной, свернули на улицу Десантников. Впереди их дожидались Аделаида с Жорой. Андрей махнул им рукой – идите, дескать, мы вас догоним.

– Равиль... Может быть, ты всего не знаешь...

– Я не знаю ничего.

– Света послала меня в свое время. Хорошо так послала, убедительно. Коктебельские девочки не могут справиться со своим жизнелюбием... А ежегодный многотысячный наплыв мачо, или, проще говоря, хахалей – молодых, красивых, богатых и готовых на все... Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Прекрасно понимаю... Но я не уверен, что ты прав.

– Другими словами, ты уверен, что я не прав?

– Я не имею права произносить слова... окончательные. Моим ребятам, – Равиль провел раскрытой ладонью над своей головой, – это не нравится. Жизнь непредсказуема, и каждый человек сам принимает решения. А решения часто зависят не только от твердости характера, корысти, расчета, но и от шелеста листвы под ветром, от формы облака над головой, от запаха женских духов... Кто знает, сделай в свое время Света другую прическу или надень другие джинсы, и вы сейчас дружно и счастливо жили бы в Москве...

– Равиль... Ты говоришь о слишком тонком восприятии отношений. В жизни все проще. Меня послали, и я пошел. Мне здесь два дня подряд говорят добрые люди – ты, дескать, слинял. Ушел в сторону.

– Ты сегодня, как я понял, ночуешь у Светы?

– Как знать...

– Береги ее... Над ней зияет космос.

– Она в опасности?

– Может, завтра я с ней поработаю? Иногда это помогает... И еще одно... Мне не хочется сейчас идти в эту гостиницу.

– Почему?

– Не знаю. Если это удобно... Я бы отказался.

– И Света не пошла, – как бы про себя произнес Андрей.

– Давай мы сходим в гости к Аделаиде при ясном свете дня... Не возражаешь?

– Как скажешь, Равиль. Тогда нужно предупредить ребят, что мы передумали. Скажем, что у тебя с жильем не улажено, что Вера тебе другой номер предлагает...

– Но никаких намеков на мои предчувствия, потусторонние силы, мистические волны и прочую дребедень. Договорились?

– Твои ребята не возражают против таких вот легковесных слов?

– О, им это даже нравится! Это может показаться странным, но они ребята с юмором. Они не смеются, нет, скорее посмеиваются, но в решениях окончательны.

– И никакие молитвы не помогут?

– Молитвы их только забавляют. В молитве человек больше к себе обращается, а не к Богу.

– Но известны случаи, когда молитвы помогают!

– Потому и помогают.

Андрей хотел было что-то возразить, но им навстречу уже шли Аделаида с Мельником, о чем-то оживленно разговаривали, перебивая друг друга, и Равиль замолчал.

– Вы уходите? – огорчилась Аделаида. – А Костя нам ужин приготовил...

– Что на ужин? – поинтересовался Равиль.

– Горячие чебуреки.

– Он их сам готовит?

– Зачем? Их на каждом углу жарят. При тебе и приготовят. С сыром, мясом, овощами... С чем только пожелаешь! – воскликнул Жора. – Может, все-таки отведаем коктебельских чебуреков?

– А знаете, я бы не отказался, – неожиданно согласился Равиль.

Андрей с удивлением посмотрел на него, склонил голову к одному плечу, к другому, как это делают озадаченные собаки, и, наконец, как бы сдаваясь, развел руки в стороны.

И все получилось прекрасно. Костя – плиточник и охранник – поставил на стол круглую коробку из-под пиццы, чебуреки в ней действительно оказались обжигающе горячи. Аделаида достала из холодильника две бутылки алиготе, Равиль искренне радовался Жориным стихам, со знанием дела восхищался кафелем и сантехникой, поскольку сам недавно вышел из затяжного ремонта в своей московской квартире. Андрей помалкивал, пытаясь понять, что стоит за столь быстрой переменой в настроении Равиля – ведь не может такого быть, чтобы его намерения изменились от одного только упоминания о горячих чебуреках.

Хотя как знать, как знать...

Косте, похоже, не впервой пришлось накрывать стол – быстро и сноровисто он выдернул пробки из обеих бутылок, разлил вино в стаканы, в бумажные тарелки разложил чебуреки и скромно пристроился у подоконника. Но о своих главных обязанностях охранника не забывал, время от времени осматривая в окно слабо освещенный двор.

А когда закончились и чебуреки, и вино, Андрей решительно поднялся из-за стола.

– Все, ребята! На этом закончим. Время позднее, Равилю надо обустраиваться в номере, меня ждет Света на голубой скамейке. Чебуреки были хороши, вино просто потрясающее, а наша теплая компания выше всяких похвал! А что касается радушной хозяйки Аделаиды... Сплошной восторг!

Почти в полной темноте, на ощупь, Андрей с Равилем спустились на первый этаж, Костя проводил их до калитки, запер ее и уже изнутри повесил замок.

– Прекрасный был вечер! – воскликнул Равиль.

– И что же тебе понравилось больше всего? – настороженно спросил Андрей.

– Конечно, чебуреки! – ответил Равиль так быстро и с таким воодушевлением, что Андрей сразу понял – врет. Но хорошее настроение Равиля убеждало Андрея в том, что вечер тому действительно понравился, более того – время прошло не зря.

Равиль свернул к дому Веры, Андрей направился в сторону голубой скамейки. На набережной стало заметно свободнее. Света сидела одна, закинув ногу на ногу и отставив в сторону руку с сигаретой. Увидев Андрея, она щелчком запустила окурок в сторону моря и поднялась навстречу.

– Как повеселились? – спросила Света каким-то не вечерним голосом, не было в нем ночной расслабленности, хмельной снисходительности. Какая-то настороженность послышалась Андрею в вопросе.

– Без жертв, – ответил он.

– Что пили?

– Алиготе. Две бутылки уговорили.

– Что ели? – продолжала Света все с той же настойчивостью.

– Чебуреками Аделаида угощала.

– Хорошие чебуреки?

– Они были хороши хотя бы тем, что горячие.

– Неужели сама жарила?

– Да нет, с набережной принесла.

– Сама бегала за чебуреками?!

– Света... Скажи прямо, что ты хочешь узнать?

– Да ничего... Просто я подумала, что дама, которая называет себя Аделаидой, вроде бы не должна бегать по набережной в поисках чебуреков для случайных гостей.

– А, вон ты о чем... Есть там у нее мужичок на подхвате... Не то плиточник, не то охранник, не то официант... Всего понемножку. Вот его она, наверно, и посылала.

– Как его зовут?

– Как зовут... – Андрей задумался. – Костей вроде.

– Много народу было? – Света спросила равнодушным тоном, но чувствовалось, что это безразличие далось ей нелегко.

– Да нет... Мы с Равилем, Аделаида с Жорой... Ну и этот... Костя.

– Весело было? – Слова были пустоватыми, да и Света, похоже, не ожидала ответа – идя рядом с Андреем по набережной, она просто рассматривала встречных.

– Какое веселье, о чем ты говоришь! – уже с легкой досадой ответил Андрей. Он не понимал этого подробного расспроса. – Выпили вино, съели чебуреки, потрепались ни о чем... И разошлись. Равиль пошел в наш номер к Вере, а я вот к тебе рванул.

– Боялся, что не застанешь?

– Не то чтобы боялся... Опасался.

– Равиль сказал тебе что-нибудь интересное?

– С тобой поговорить хочет.

– О чем?

– О погоде.

– Андрей, я не шучу. Я давно уже не шучу. Как-то не шутится мне последнее время, если ты заметил.

– Хорошо... Он выразился немного иначе... Надо бы со Светой поработать – так он сказал.

– Поработаем.

– Значит, не возражаешь?

– Уж если приехал человек в такую даль, зачем его огорчать... Пусть полюбопытствует. А этот... Костя... Тоже пил?

– Костя... – Андрей задумался. – Равиль точно не пил... А Костя... Даже не помню, не обратил внимания.

– Ты сегодня ко мне?

– Так мы вроде договорились?

– Кажется, я начинаю к тебе привыкать. Это плохо.

– Почему?

– Отвыкать тяжело.

– Не отвыкай.

– Ты это... Андрюшенька... Словами-то не бросайся, ладно?

– А что... Я уже в этом замечен?

– Да пока вроде держишься... Это я так, на всякий случай. Как первое серьезное предупреждение.

Разговаривая, они пересекли темный безлюдный парк бывшего Дома творчества бывших писателей, вышли на центральную улицу и оказались ярко освещенными уличными фонарями, рекламами, витринами. Не сговариваясь, остановились у ряда киосков и некоторое время просто смотрели на проносящиеся мимо машины.

– Как поступим? – спросил Андрей.

– Чего спрашивать, сам знаешь... Как обычно.

– Чекушку? Поллитровку?

– Ха! – воскликнула Света. – Хочешь откровенно? И то, и другое. Одну бутылку сейчас, вторую утром. Что-то на свежем морском воздухе я стала плохо пьянеть.

– Ты не стала плохо пьянеть, ты стала лучше держать удар.

– Андрюшенька... Я не хочу держать удар, у меня больше нет сил держать удар, – плачущим голосом протянула Света.

– Знаешь, – Андрей пошарил по карманам, – кажется, на две емкости у меня не хватит денег...

– Не валяй дурака... Зачем тебе деньги... Тебе и так дадут. У тебя хорошая репутация.

– Думаешь, продавец в этом киоске меня знает?

– Ха! – Света подошла к киоску, заглянула в маленькое, размером со стандартную книгу, окошко. – Наденька, будь добра... Под ответственность этого гражданина... Посмотри на него...

– Да уж насмотрелась!

– Дай мне два коньяка... Большую и маленькую. Только не самую большую и не самую маленькую, поняла?

– Света, я не поняла, я привыкла, – рассмеялась продавщица с маленьким личиком, обрамленным темными кудряшками. – Сколько звездочек?

– В такую ночь не жлобятся, да, Андрюшенька? – Света оглянулась на Андрея.

– Света, ну скажи, как можно с тобой не согласиться в такую ночь!

– А в какую ночь со мной можно не соглашаться? У тебя были такие ночи?

– И не будет! – заверил Андрей твердым голосом.

Утром прозвенел телефонный звонок, и бывший мент Воеводин произнес голосом спокойным, но непоколебимым:

– Андрей... Значит, так... Докладываю обстановку... Через час в нашей милиции тебя будет ждать следователь из Феодосии. Тот самый, который ведет это дело. Надо быть.

– Буду, – сказал Андрей.

– Мужик он наш, коктебельский. Тайны следствия открывать не принято, но, думаю, для нас сделает исключение. Знаешь, где милиция?

– Добрые люди подскажут.

– Ты осторожнее с добрыми людьми. Милиция на улице Ленина, на противоположной стороне от дегустационного зала. Знаешь, что по этому поводу сказал Жора?

 
Кто был на дне, кто был в огне,
В том дегустационном зале...
Сказали – истина в вине,
А вот в каком – не указали.
 

– Святая правда! – воскликнул Андрей.

– Следователя зовут Олег Иванович Долгов. Можешь не записывать – он сам напомнит. Света похмелилась?

– Собирается, – Андрей покосился на Свету.

– А ты?

– Воздержался.

– Это правильно. Продолжайте в том же духе. Увидимся через час. – И Воеводин положил трубку.

– Кто это был? – спросила Света.

– Воеводин.

– Тоже колотится?

– Переживает, – поправил Андрей.

– А ему-то чего?

– Бывшая профессия обязывает.

– Да ладно тебе, – Света махнула рукой. – Выпьешь?

– Нельзя. Мы с ним в милиции должны встретиться.

– А когда же Равиль?

– После милиции.

– Тогда все. Завязали. – Света решительно отнесла бутылку в холодильник.

– Вообще-то коньяк в холодильник не ставят, коньяк не должен быть слишком холодным.

– Андрей... Тебе не противно быть таким умным?

– С тобой я принимаю себя любым, – усмехнулся Андрей.

– И я тебя любым принимаю, – как-то слишком уж серьезно произнесла Света, глядя Андрею в глаза. – В Коктебеле, – уточнила она, помолчав.

– А в Москве?

– В Москве ты был не мой, и я была не твоя. Так... Что-то размазанное между нами происходило.

– Ладно, разберемся, – Андрей поднялся. – Мне пора. Вернусь с Равилем. Ты дождись нас, ладно?

– Дождусь. Тут, наверно, порядок нужно навести... Все-таки представитель загробного мира придет, да?

– Параллельного мира, – поправил Андрей.

– А они что... Чем-то различаются?

– Спросишь у Равиля. Закрой за мной дверь. – В прихожей Андрей подошел к Свете, некоторое время они стояли обнявшись. Потом она со вздохом отстранилась.

– Ладно, иди.

– Никому не открывай.

– А тебе?

– У меня ключи в кармане. Пока.

Воеводин сидел на ступеньках здания милиции.

– Задерживается наш человек, – сказал он. – Но уже звонил, сказал, что в дороге. Есть новости?

– Будут, – усмехнулся Андрей, присаживаясь на ступеньку.

– По слухам, Света оттаивает?

– Немного есть.

– Говорят, к тебе на подмогу московский колдун приехал?

– Приехал. Пока осваивается.

– Но уже что-то произнес?

– Обещает устроить встречу с Леной.

– С кем?!

– Ты правильно услышал. С Леной. Говорит, она сама хочет со мной повидаться.

– Так... – протянул Воеводин. – А этот колдун... Он как, в своем уме, здравости, рассудке?

– Хочешь посидеть на своей могилке?

– Не понял! – Воеводин чуть отодвинулся от Андрея.

– Я спрашиваю: хочешь побывать на кладбище, где будешь похоронен? Посидеть на своем холмике, прочитать, что на твоей могильной плите написано, какие там даты стоят... Хочешь?

– И после этого я живым вернусь?

– Конечно. Вернешься, так сказать, осведомленным о том, что тебя ждет, когда, где... Хочешь?

– И он все это может?

– Наркоманов лечит.

– Чем лечит? – почти закричал Воеводин.

– Ужасом перед собственной кончиной.

Воеводин с каким-то окаменевшим лицом долго смотрел в пространство улицы, потом перевел взгляд на Андрея.

– И что... Помогает?

– Не всем. Так ты хочешь посетить собственную могилку?

– Упаси боже!

– А некоторые не отказываются. Деньги платят за такое удовольствие... Но это знаешь когда у человека большое наследство и ему надо как-то определяться с заводами, пароходами, яхтами... Не бросать же все на произвол судьбы... Что законным детям, что незаконным... Вопросы непростые...

– Значит, так, Андрей, – перебил Воеводин. – Вот идет наш человек, мы пока свои беседы приостановим, но потом к ним вернемся. Есть у меня на примете неплохой парнишка, и ему бы парочку таких вот сеансов с холмиками, могилками, плитами, датами... Ох бы не помешали. Замолвишь словечко?

– Нет проблем. Сегодня вас познакомлю.

– Большие деньги берет?

– Да ладно тебе... По дружбе устроит твоему парнишке экскурсию на собственное захоронение.

– Слушай, Андрей... Ты это... Остановись. А то уж больно зловещие слова какие-то из тебя выскакивают. Я уж боюсь с тобой и разговаривать.

– Все, завязали. – Андрей похлопал Воеводина по плечу.

Оба замолчали, поскольку перед ними уже с минуту стоял улыбающийся человек с простоватым, доверчивым лицом.

– О! – обрадовался Воеводин. – Вот и Олег Иванович! Борец за справедливость, гроза убийц и сексуальных маньяков. Знакомься, Олег, это тот самый Андрей, о котором я тебе рассказывал. Наш человек, но со своим пониманием жизни. Да, Андрей? Так можно о тебе сказать?

– Да уж сказал... – Андрей протянул руку.

Ладонь у следователя оказалась на удивление сильной, тренированной.

– Ого! – восхитился Андрей. – Поднятие тяжестей?

– Всего понемножку... Начальник обещал нам свой кабинет на часок... Он как, не отрекся от своего обещания?

– Есть кабинет, – заверил Воеводин и первым шагнул к входной двери.

Кабинет оказался действительно свободным. Олег Иванович в начальственное кресло не сел, расположился рядом, лишь локоть поставив на стол. И уже этим дав понять, что настроен на разговор простой, доверительный и как бы свойский. Воеводин сел у окна, распахнутого, но с решеткой. Андрей, поколебавшись, выбрал стул у двери, признавая этим, что человек он незначительный и оказался в этом служебном помещении только благодаря доброму отношению своих собеседников.

– Наш общий друг Воеводин, присутствующий здесь, сказал, что вы хотите слегка продублировать нашу работу? – улыбнулся следователь.

– Что вы, Олег Иванович! Как я могу повторить работу, проделанную целой организацией! Все проще... Я подумал, что, может быть, удастся взглянуть на события несколько с другой стороны, личной, что ли...

– Убита ваша дочь, я правильно понимаю?

– Д... да, – с некоторой заминкой произнес Андрей, решив, что сейчас нет нужды рассказывать многолетнюю историю его отношений со Светой. Если все уже решено, пусть будет так. В конце концов, это нисколько не помешает разговору, а может быть, даже избавит от лишних вопросов и ненужных пояснений.

Услышав его вымученное, но все-таки вслух произнесенное «да», удовлетворенно кивнул и Воеводин. Для него тоже все складывалось проще и естественнее – не нужно было ничего объяснять Олегу Ивановичу. Какие могут быть вопросы, если отец интересуется обстоятельствами смерти дочери? Тут и следователя никто не упрекнет, если он по неосторожности или простоте душевной выдаст какие-то служебные подробности. Одним коротеньким словцом Андрей сразу упростил предстоящий разговор.

– Олег Иванович... – Андрей помялся. – Может быть, в двух словах расскажете, как все случилось, как завертелось, во что уперлось и на каком этапе находится?

– Ничего себе программка! – рассмеялся следователь. – Мне Воеводин рассказывал... Вы живете со Светой?

– Точнее будет сказать, что я живу у Светы.

– Но одно другого не исключает?

– Нисколько.

– Ну, что ж, – Олег Иванович положил ладонь на поверхность стола и как бы прижал к столу невидимые страницы уголовного дела. – Вряд ли я вам скажу что-нибудь новое. – Следователь говорил, медленно подбирая слова и, видимо, представляя себе картину преступления и его участников. – Света... Светлана Георгиевна... Растила дочь... Хорошая росла девочка... Неплохо училась... Мать замуж не вышла... Я буду говорить открытым текстом, да, Андрей? – спросил следователь.

– Конечно, Олег Иванович.

– Хотя многие мои слова могут царапнуть...

– Валяй, Олег, – сказал Воеводин. – Мы с Андреем все царапающие слова уже произнесли.

– Тогда мне легче... Замуж Света не вышла. По своей вине? И да, и нет. В Коктебеле нет для нее женихов. У меня такое ощущение, что в Коктебеле ни для кого нет женихов. Все свадьбы здесь, по моим наблюдениям, какие-то случайные, когда и жених, и невеста убедились, что никому не нужны. Девушки на юге созревают рано и тут же бросаются во взрослую жизнь, как они ее понимают. С юношами происходит то же самое. В результате и те, и другие оказываются в зоне повышенного риска. Часто в зоне криминального риска, а то и сексуального – и такой есть. Коньяк, конечно, хороший напиток, если пить его после тридцати. Здесь его начинают употреблять до пятнадцати. А прибавьте ежегодный наплыв людей, которые приезжают с единственной целью... Я выражусь откровенно – пить и блудить.

– Что-то ты, Олег, крутовато про наших ребят, – проворчал Воеводин.

– Хорошо, выражусь красивше... Приезжают с мечтой о любви... Легкой, южной, необременительной... И местные ребята живут здесь с той же мечтой. И те, и другие осуществляют ее без больших затруднений. Это фон, на котором произошло убийство. Малейшее отклонение в психике на этом фоне обостряется и может довести человека до чего угодно. Живи наш маньяк где-нибудь в средней полосе России, среди лесов, полей и рек... Среди водителей, трактористов и бульдозеристов... Ничего бы с ним не случилось.

– Бедный ты наш! – воскликнул Воеводин.

– Я ни в чем его не оправдываю, – невозмутимо проговорил следователь. – И самую суровую кару встречу с одобрением.

– Что же, ты хочешь сказать, что у наших ребят не встречаются настоящие чувства? – спросил Воеводин.

– Встречаются. Во время допросов мы о многом говорили со Светой. Она рассказала мне о своих чувствах, которые посетили ее лет десять назад... Да, Андрей?

– Восемь, Олег Иванович. Восемь лет назад.

– Хорошо, пусть так. Но это все фон... Теперь о том, как все произошло. Света этой весной познакомилась с парнем, и поначалу вроде бы все у них было... терпимо. Она не подозревала, что человек этот испытывает куда более сильные чувства к ее малолетней дочери, а не к ней. Хотя я вполне допускаю, что и к ней он был неравнодушен – подобное встречается. Он был ниже ее не только ростом, но и... Как бы это сказать... По развитию, достоинствам, физическим данным... Она это знала и старалась, чтобы никто их вместе не видел. Поэтому мы до сих пор не знаем, кто это был, поэтому он до сих пор на свободе. Света и сейчас не хочет назвать его по той же причине – чтобы не осрамиться. Ей нужен был... мужчина на эту весну. И все. Я спросил у нее – о чем вы говорили? Знаете, что она ответила? «А зачем? Нам было чем заниматься». И я устыдился своей наивности и простоватости.

– Она так и сказала? – спросил Андрей.

– Да. Эти ее слова есть в протоколе, она под ними расписалась. Света – девушка откровенная, к тому же находилась в шоке и не стремилась выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

– А ей и не надо было к этому стремиться, она и так достаточно хороша.

– Может быть, может быть, – медленно проговорил Олег Иванович. – В свое время все мы были достаточно хороши. Но жизнь нас постоянно поправляет или, скажем иначе, обтесывает, убирая все лишнее, причудливое, чуждое нашей сути. Вы знаете, что Света уже имела контакты с нашими ребятами?

– Какими ребятами? – спросил Андрей.

– Правоохранительными.

– Разбой?

– А, вас уже просветили... Тем лучше.

– Почему лучше?

– Проще разговаривать.

– Ну, если уж разговаривать нам стало проще... Я задам вам несколько вопросов, ладно?

– Конечно, Андрей! Для этого я и приехал, да, Сергей? – обернулся следователь к Воеводину.

– Беседуйте, ребята, – отозвался Воеводин. – Я буду чем-то вроде буфера между вами. Чтобы не было слишком жестких столкновений. Хотя, как мне кажется, столкновений не предвидится.

– Что-нибудь известно об этом маньяке? – спросил Андрей.

– Он не из отдыхающих. И не из местных. Каждую весну в Коктебель со всего Крыма, да и не только Крыма, стекается народ на заработки – вокруг сплошная стройка. Коттеджи, дома, пляжи... Бум, можно сказать. Эту публику привлекают не только сами заработки, но и своеобразный летний контингент, простите за ученое слово.

– В чем же его своеобразие? – спросил Андрей.

– Доступность. Готовность к контактам в любой форме. Я внятно выражаюсь?

– Вполне, – вздохнул Андрей. – Вам известно, что этот маньяк, по всей видимости, сейчас в Коктебеле?

– Мы это допускаем. Поэтому со Светы не спускаем глаз. Ни днем, ни ночью. Ни на вашей голубой скамейке, ни в переулке Долинном, ни на нудистском пляже.

– На нудистском?

– А вы не знали? Она там частенько бывает... Мне кажется, ваши отношения позволяют вам по достоинству оценить ее загар... На ней нет белых пятен, простите за игру слов. Загар ровный, сплошной, приятного золотистого тона, загар, который достигается частыми заплывами.

– А вам откуда известно, что на ней нет белых пятен?

– Ха! – рассмеялся Олег Иванович. – Хороший вопрос... По нудистскому пляжу. Я же вам уже сказал, что мы не спускаем с нее глаз. В последнее время вы тоже попали в наши объективы, если можно так выразиться.

– Фотографируете?

– Конечно. Ведь преступник, если он еще здесь, в Коктебеле, неизбежно должен вертеться где-то рядом со Светой. Вам это известно?

– Да.

– От кого?

– От Светы.

– Значит, с вами она откровенна?

– Иногда.

– Это хорошо, – кивнул следователь. – Она не сможет молчать слишком долго. Заговорит. И важно, чтобы в этот момент кто-нибудь был рядом. Из тех, разумеется, кому она доверяет. Вам она доверяет.

– Надеюсь.

– Надеетесь? Словечко какое-то слишком деликатное... Не надо надеяться, в таких случаях надо знать. Должен вам сказать, Андрей, что работу нашим ребятам вы осложнили.

– Даже так... Чем?

– Появился дополнительный объект для наблюдения.

– Это я?

– Да. И наш маньяк родименький теперь будет осторожнее, к Свете не приблизится, если вы будете рядом... У нас какой расчет был... Постоянно фотографировать Свету, когда она в толпе... Он неизбежно приблизится к ней... Но с вашим появлением эти надежды рухнули. Он отшатнется. Но работу мы проделали небесполезную. У нас теперь есть картотека всех сексуальных психов Крыма и соседних областей. С портретами, биографиями, отпечатками пальцев...

– А его отпечатки у вас есть?

– И очень неплохие. Наследил все-таки. Так что дело теперь за малым – изловить, а уж доказать-то мы сможем. Однажды он все-таки оплошал. Хотя, вернее будет сказать, что оплошали мы... Света как-то, проходя мимо почты, присела на скамейку. И он подсел к ней. Видимо, они сговорились. Но вел он себя очень осторожно, можно даже сказать, грамотно. Сел на скамейку чуть в сторонке, на Свету не смотрел, поставил локти на колени и ладонями прикрыл рот, так что наш наблюдатель сразу и не понял, что они разговаривают.

– Но ведь он видел, что Света что-то говорит?

– Она мороженое купила и стаканчиком губы перекрывала. Когда наш парень сообразил что к чему, тот псих уже ушел в сторону рынка. А там, сами понимаете, народу всегда полно. Растворился.