355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Гончаров » Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин. Микробиологическая шутка. Приключения в микромире. Том II » Текст книги (страница 2)
Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин. Микробиологическая шутка. Приключения в микромире. Том II
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:37

Текст книги "Приключения доктора Скальпеля и фабзавука Николки в мире малых величин. Микробиологическая шутка. Приключения в микромире. Том II"


Автор книги: Виктор Гончаров



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Я должен вам напомнить, что все, о чем мы с вами здесь беседовали, составляет мой секрет. До тех пор, пока я не смогу опубликовать результатов моих трудов, никто не должен знать об этом…

– Когда же вы их опубликуете?

– Как только добьюсь положительных результатов в области осуществления первого условия.

– Ага! – Николка понял и от негодования даже скривился. – Вы тогда, значит, заделаетесь знаменитостью?

Врач скромно потупил взоры. А Николка начал атаку:

– Позвольте вас спросить: сколько времени вы уже работаете над этим вопросом?

– Три года.

– И чего добились?

– Я установил эти два условия, при которых возможна радиация, раскрыл сущность второго условия и наметил вехи для раскрытия первого…

– Сколько вы думаете еще проработать?

– Этого я не могу сказать. Как удастся…

– Знаете ли вы пословицу: ум – хорошо, а два – лучше?.. И не думаете ли вы, что когда бы вы с самого начала привлекли к своим работам возможно широкие массы, то психо-радиация скорей бы воплотилась в жизнь или даже уже была бы воплощена?

– Да, но…

– Не трудитесь, я понимаю, – подхватил Николка, – вы хотите сказать, что тогда часть вашей славы перешла бы на другого. Очень хорошо…

Между интеллигентом и рабочим пробежала черная кошка.

Но они находились в особенном положении и о своей размолвке скоро принуждены были забыть.

Синий свет все еще наполнял своим волшебным блеском окрестный «ландшафт».

При нем предметы не имели теней, все рельефно-отчетливо выделялось, как под тропиками в знойный полдень. Еще мерцало «небо» переливными тонами и гудели с клокотаньем неизвестные силы.

– Сванидзе, надо думать, занимается умственным трудом, – после некоторого молчания сказал сумрачный врач.

Так же сумрачно ответил Николка:

– Я продолжаю ловить его невольную радиацию. Он читает «Анатомию и физиологию»…

Но вот освещение уменьшилось; погасли сине-фиолетовые волны в небе; расплылись контуры; заворочались, зашумели в кустах, провалах и пропастях диковинные звери…

– Не собирается ли наш друг бежать на улицу, – сказал врач.

– …Кричать «караул»… – дополнил Николка.

Неожиданно разрезал, смял воздух какой-то громадный предмет.

Жжж!.. Трах!..

Гигантский шерстяной ствол в трех шагах от приятелей согнулся, повалился от тяжелого удара. Сила падения была такова, что Николка, как резиновый мяч, сажени на две взмыл в воздух; а врач, сделав подряд три воздушных петли, опять угодил в трясину.

… врач угодил в трясину.

– Вот что называется «не везет», – меланхолично резюмировал он.

Оправившись от испуга, приятели подошли к месту падения. Ствол был пригнут громадным куском мяса, полуразложившимся и издававшим невыносимое зловоние. Мало того, он кишмя кишел самыми невиданными и отвратительными существами; кишел, как потревоженный муравейник. Часть этих существ от удара рассыпалась кругом, и теперь они тысячами, руководствуясь, очевидно, заманчивым запахом, собирались обратно к куску. Приятели очутились в опасном кольце. Николка, собрав силы, прыгнул на ближайшую возвышенность (– «из вашего сала и пота» – пояснил врач) и втащил туда же своего резонирующего друга. Отсюда они принялись наблюдать новых знакомых.

Природа не пожалела форм и материала для изваяния этих чудовищ. Тут были существа совершенно бесформенные, то и дело менявшие свои очертания; были с десятью и более конечностями, – змееобразные, круглые, конические, четырехугольные, с лапками: мохнатыми, крючковатыми, с хвостами, плавниками, жгутами, ресничками… были – похожие на простых головастиков: веретенообразные, драконоподобные, птицеголовые…

Врач отметил, что весьма многих он видит в первый раз за свою жизнь.

– В микроскопе и одной тысячной того, что здесь есть, я не видал…

– Экая гадость! – сокрушенно вздохнул Николка. – И все на моем одеяле!.. Откуда только они берутся?!..

– Из воздуха, из воздуха, голубчик! – несколько злорадно ответил врач.

– Ну да. А в воздух откуда попал этот аппетитный кусочек?

– Я думаю… Вано Сванидзе сел ужинать…

– Ну, уж вы!.. – возмутился за друга Николка. – Что он, падаль, что ли, лопает?!..

– Зачем «падаль»? – спокойно возразил врач. – Вспомните-ка: есть у вас в комнате вареное мясо?

– Ну, есть. Только оно не протухло.

– А сколько, приблизительно, дней оно лежит?

– Дня три, не больше…

– Ха-ха-ха!.. Этого вполне достаточно, чтобы в нем завелись «букашки»…

Николка враждебно взглянул на Скальпеля:

– Почему вы в лекциях своих об этом ничего не говорили?

Скальпель отпарировал:

– Следующая моя лекция как раз о «хранении пищевых продуктов».

– Нужно было сразу обо всем прочесть, – сурово молвил Николка, – а то, вишь, какую гадость едим!..

Их – не сказать, чтоб мирная – беседа опять прервалась самым неожиданным образом.

Какая-то бесформенная масса, но, судя по движению, живое существо, незаметно передвигаясь на сером фоне шерстяной почвы, вплотную приблизилась к беседующим и всосала в себя голую ногу Николки.

– Ай-яй-яй! Доктор! Доктор! Моя нога! Моя нога! – вскричал тот, напуганный тем, что его нога совсем исчезла.

Желая выдернуть ее из вязкой, живой массы, он уперся другой ногой, и эта в тот же миг последовала за первой. Врач, долго не размышляя, схватил какой-то обломок и со всего размаху всадил его в желеобразное тело врага. Обломок беспрепятственно прошел до земли, не причинив животному никакого вреда. Врач повторил свой прием и опять с тем же результатом. Тем временем Николка все более и более обволакивался липкой массой. В полном отчаянии врач стал действовать и руками и ногами, но без всякого успеха: желеобразная масса легко подавалась под ударами и сейчас же вновь смыкалась. Положение было самое безнадежное: у Николки оставались свободными лишь голова да плечи, все остальное исчезло… Желая хоть оттянуть время неминуемой смерти друга, врач стал мешать животному продвинуться дальше, до его головы. Как только край засасьвающей массы приближался к шее несчастного, он ударом кулака, сейчас же отдергиваемого обратно, заставлял животное съеживаться… Но уже ясно было, что сопротивление долго не протянется: силы врача с каждым ударом убывали, так как свое обратное движение ему приходилось делать с огромным мышечным напряжением, почти отрывать руку от клейкой массы…

…А Николка чувствовал, как постепенно леденели его конечности, сдавленные, будто свинченные живыми тисками… В первые минуты он пробовал сопротивляться, кричал, ругался… потом замолк…

… в первые минуты он пробовал сопротивляться.

…Обессиленный, потный, задыхающийся от напрасной борьбы, врач вдруг заметил к своей безумной радости, что животное почему-то стало быстро сползать с полузадушенной жертвы. Не веря своим близоруким глазам, он нагнулся и рассмотрел другое чудовище, похожее на безглазого и расплющенного головастика с длинным хвостом и широкой пастью. Это чудовище подобралось вплотную к месту борьбы и – по пословице: двое дерутся, третий радуется – торопливо отрывало кусок за куском от студенистого тела животного, захватившего Николку. Однако, радоваться было рано: врач по своей близорукости не видел, что арена борьбы окружена живым кольцом, неотступно суживавшим круг. То были зрители, выжидавшие развязки, надо думать, не из простого любопытства… Как бы там ни было, желеобразное животное совершенно освободило Николку и обрушилось на безобразного головастика. Между ними завязалась жестокая схватка.

Врач поспешил освидетельствовать члены вернувшегося к жизни друга и не нашел никаких повреждений. Впрочем, Николка и без освидетельствования знал это. Он тотчас же указал Скальпелю на новую опасность: круг кровожадных зрителей теперь отстоял от них всего шага на три, на четыре… Надо было думать о спасении.

Во время схватки приятели незаметно приблизились к вершине согнутого куском мяса гигантского ствола, чем и встревожили орду теперешних зрителей. Кусок был наполовину уничтожен, но еще обладал таким весом, что удерживал ствол в согнутом положении. Почти одновременно сообразив, где искать спасение, и Николка, и врач во мгновение ока перемахнули через живое кольцо, одним ударом сбросили со ствола остатки мяса, а ногами разбрыкали тех из чудовищ, которые сидели на стволе… Не успел тысячеголовый враг опомниться, как шерстяной волос, освобожденный от сгибавшей его тяжести, быстро пошел вверх, унося ликовавших приятелей в безопасную высь…

– Кажется, мы им натянули большой нос! – Николка свесился головой вниз с «дерева» и наблюдал, как рассвирепевшие чудовища, обманутые в своих надеждах, с остервенением набросились друг на друга. Поднялся невообразимый рев; зловонные испарения от разгоряченных тел волнистыми спиралями окутывали место побоища и скоро скрыли его от глаз.

Скальпель размышлял, моргая веками; он не видел развернувшегося внизу грандиозного действия, но слышал, конечно, вспыхнувший гам и заметил ядовитые испарения, принявшие форму видимых волн.

– Как вы думаете, товарищ Даниленко, – начал он осторожно, – не вернуться ли нам в наше нормальное состояние?

Николка весело рассмеялся, поняв чувства, беспокоившие врача. И, вспомнив его ответ на свой аналогичный вопрос после встречи с туберкулезными палочками, лукаво произнес:

– Не думаете ли вы, что я склонен впадать в уныние от таких пустяков? Мы еще побродим, побродим…

– Ну-ну, – согласился врач, – если подобные встречи вам кажутся пустяками, то я должен гордиться своим компаньоном и согласен продлить опыт до бесконечности… Ведь это так интересно?.. Кстати, знаете ли вы, что за существо держало вас в своих объятиях?.. Это – самая обыкновенная амеба; одно из простейших животных, ее тело состоит всего из одной клетки…

– Мы с ней, должно быть, опять скоро увидимся, – пробормотал Николка, указывая вниз, где по стволу, на котором они сидели, быстро переливалась по направлению вверх подобная первой бесформенная масса.

Врач взглянул в указанном направлении и, конечно, ничего не увидел:

– О! Она еще далеко, – сказал он хладнокровно, – я вам успею досказать… Существуют разные породы амеб: одни из них совершенно безопасны для нормального человека – не в пример нам, мы слишком теперь малы, – из этих амеб даже есть такие, которые живут постоянно у нас во рту и в кишечнике, не вызывая никаких расстройств; другие же могут быть весьма опасными, такова амеба, попадающая в кишечник человека через питьевую воду, если она не прокипячена, и вызывающая у него страшную тропическую дизентерию или кровавый понос…

– Очень хорошо, доктор, – перебил Николка, с большим интересом слушавший, а еще с большим наблюдавший за приближением амебы. – Я все понял… Теперь давайте-ка думать, как нам избавиться от новой опасности…

– Разве она так близка, – спросил разочарованно врач, – я хотел еще кое-что порассказать…

Николка безмолвно указал вниз и его сотоварищ мгновенно преобразился:

– О!.. Эта – еще больше!.. Как вы думаете, что мы должны делать?..

– Совершим воздушный полет, – предложил Николка.

Приятели поднялись до самой макушки ствола и принялись раскачивать его. Кругом возвышался бесконечный лес, увенчанный расщепленными вершинами. Амеба только что приготовилась захватить аппетитную ногу врача, как к ее великому негодованию все четыре ноги, сверкнув пятками, исчезли из поля ее влияния; по крайней мере, она уже перестала их ощущать.

Новое «дерево», на которое перелетели без всякого риска наши друзья, отличалось еще более высоким ростом и имело великолепную махровую верхушку, на которой они и расположились не без некоторого комфорта.

И вскоре друзья мирно спали.

Внизу расстилалось шерстяное одеяло, как безграничное поле, засаженное пиками.

Сверху и со всех висело куполообразное, иссиня-черное небо, содрогавшееся волнообразно. Ни звезд, ни каких либо светил не было. Лишь в одном месте, где, по определению Николки, должен был находиться его друг Вано, мерцала синими отблесками расплывчатая туманность – единственный источник света для мира бесконечно малых величин.

– Почему, доктор, стало меньше падающей пыли? – спросил Николка, сладко зевая.

– Думаю, потому, – отвечал охотно врач, – что Вано Сванидзе расположился на покой… Ведь в грязной комнате достаточно сделать небольшое движение, чтобы поднять облака пыли…

– Не последовать ли нам его примеру? – предложил Николка. Врач ничего не имел против, и вскоре друзья, закутав себя волокнами шерсти, ответвляющимися от общего ствола, мирно спали.

3. – Утро. – Приятели завтракали подле сахарных и хлебных гор. – Вано занимается гимнастикой. – Буря. – Приключение с воздушным шаром. – Новые знакомцы. – Слизевое озеро. – Безвыходное положение. – Муха – неожиданная спасительница. – В новый мир!.

Николка ни за что бы не проснулся так рано, если бы… если бы он не чувствовал – даже во сне – всей необыкновенности своего положения и если бы не принял накануне обязательства – от самого себя – подняться до пробуждения Вано. Для этого были серьезные мотивы. На сон грядущий произнесенные врачом слова породили в уме Николки соображение, о котором он тогда умолчал из боязни, что врач в тот же момент захочет переменить местоположение в то самое время, когда Николка так сладко зевал. Вот это соображение:

Если малейшее движение в комнате поднимает целые облака пыли, то что произойдет, когда Вано, по своему утреннему обыкновению, станет заниматься гимнастикой?..

– Доктор, а, доктор! – будил Николка врача.

– Ау…у… – потянулся тот, едва не вывалившись из своего ложа. – Какого черта кому надо?..

– Вставайте, доктор, чай кушать, – пошутил Николка.

– Чай? Какой чай?.. Не хочу чая… – из ноздрей доктора снова запорхали нежные трели.

Тогда Николка без дальнейших церемоний изложил свое соображение. Это произвело волшебное действие: Скальпель встрепенулся и, ни слова не говоря, пополз вниз.

Николка не забыл захватить с собой два широких волокна, которые служили им ночью одеялами, а теперь могли сойти за сносные плащи по пословице: «на безрыбье и рак рыба».

Внизу друзья вооружились дубинками и приобрели, таким образом, внешность настоящих троглодитов из эпохи мамонта и пещерного медведя. Обстановка как нельзя более соответствовала этому: вся почва кругом была усеяна трупами громадных и диковинных зверей, истерзанных и изуродованных – в результате вчерашнего побоища; среди них сонно бродили два или три десятка уцелевших, волоча туго набитые животы по зловонным лужам зеленой крови. Они уже не обращали никакого внимания на подавленных омерзительной картиной путешественников.

… и приняли внешность настоящих троглодитов.

Николка вздыхал:

– И это все на моем одеяле!

Врач сентенциозно изрекал:

– Дезинфекция, дезинфекция, друг мой, необходима…

Только через полчаса друзья удалились, наконец, от местности, издававшей «неземные» ароматы. «Неземные» потому, что они ощущались, главным образом, поверхностью кожи, а не носом, ибо запахи представляют собой потоки мельчайших материальных частиц, и если нормальному человеку эти частицы только щекочут слизистую оболочку носа, то нашим друзьям они до боли терзали голую кожу. Тут Скальпель заметил, что инициатива – избирать путь следования – не принадлежит ему.

– Вы куда это меня ведете? – спросил он слишком уверенно шагавшего Николку. Тот смущенно потер переносицу:

– Вы есть хотите?

Врач отвечал, что, к сожалению, его аппетит не подвергся уменьшению вместе с размерами тела, но что вряд ли удастся удовлетворить его здесь, в одеяльном царстве.

Каково же было изумление Скальпеля, когда Николка прямым сообщением привел его к горам сахара и хлеба, занимавшим обширное пространство…

– У вас хорошее зрение, – констатировал врач, и еще:

– Значит, вы имеете обыкновение завтракать, сидя на постели. Это – негигиенично. Хорошая среда для развития микробов.

Однако, он не отказался воспользоваться последствиями негигиенического поведения своего компаньона, и оба сытно закусили, хотя и несколько однообразной пищей. Они кончили завтрак к началу сильного ветра.

– Ну, – заметил Николка, – Вано Сванидзе восстал от сна и разминает свои мышцы.

Ветер все более и более крепчал и, наконец, разыгралась настоящая буря. Приятелям пришлось забиться в глубокую скважину шерстяной почвы. Сверху в громадном изобилии посыпались камни, бревна, волокна и прочий строительный и не строительный материал. Шерстяные стволы гнулись до самого основания, трещали и ломались от падающей «пыли». С грохотом поднимались в воздух сломанные великаны, чтобы или унестись в беспредельную высь, или обрушиться в другом месте одеяла, распугивая многочисленных его обитателей.

Так продолжалось минут пятнадцать. Затем постепенно буря улеглась, хотя еще долго падали взволнованные «пылинки», бороздя во всех направлениях взбаламученное «небо». Стало значительно теплее.

Приятели, не без опаски, покинули свое убежище, и сейчас же их внимание обратилось на одно странное явление.

Вверху, над шерстяным лесом, перекатываясь с верхушки на верхушку и подпрыгивая, как громадный мяч, летел прозрачный шар. Он наполнен был воздухом, а в толстых, глянцевитых стенках его плавали какие-то неясно видимые предметы. Шар приближался к нашим приятелям, движимый воздушным течением, и как раз над их головами, где лес был ниже, он остановился, удерживаемый со всех сторон выше стоящими стволами. Теперь можно было рассмотреть его во всех подробностях. Оболочка шара состояла из воды или из какой-либо другой жидкости. В толщу ее были включены живые существа, подобные тем, с которыми встречались врач и Николка.

– Это – бактерии, – сказал врач. – То, что мы видели с вами до сих пор, исключая туберкулезную палочку, принадлежало к разряду простейших животных. Туберкулезная же палочка и эти знакомцы являются представителями растений. Собственно говоря, и те, и другие стоят на грани между животным и растительным царством; деление микробов на два лагеря является условным; очень трудно установить между ними различие. Впрочем, можно считать за правило, правда, несколько парадоксальное, что микробы, относящиеся к растительному царству, – размерами меньше, но зато в тысячи раз вреднее и опаснее для человечества.

Николка, чтобы лучше познакомиться с микроскопическими врагами человечества – благо, был удобный случай – полез на дерево, за ним последовал врач, возненавидевший после приключений с амебой опасное одиночество.

– Что это за штука, доктор? Вы знаете?

– Да, мой друг, хорошо знаю; и думаю, что вы сами, если поразмыслите, легко сообразите…

– Похоже на мыльный пузырь, – задумчиво произнес Николка. – Только стенки больно толсты, и никогда я не видал в нем такой чертовщины…

…летел огромнейший шар…

– Да. Это – пузырь, только не мыльный, а слюнный или мокротный…

– А-а-а! Ну, конечно! Теперь я вспоминаю: когда Вано Сванидзе кашляет, у него изо рта вылетают такие шарики, только куда мельче… Так – с булавочную головку.

– И этот не больше булавочной головки, если не меньше. Но вы опять забываете про наше особенное положение. Нам ведь крупинка сахару представляется огромной горой…

– Ну, не томите, доктор, рассказывайте, что это за существа, поселившиеся в пузыре?

– А вот… Видите вы эти шарики, которые составляют как бы цепочку?.. Это так называемые гноеродные кокки. Самые обыкновенные бактерии, наиболее часто встречающиеся в природе. Их много бывает на грязной коже; это они вызывают прыщи, чирьи, вереды, вообще гнойники; отсюда их название: гноеродные. Кокк значит шарик…

– А вот те, что сидят попарно в одном зерне?

– Это – диплококки, что значит: двойные кокки. Они вызывают воспаление легких… Следующие за ними – проворные, хвостатые палочки – не больше ни меньше, как палочки брюшного тифа… Скажите: Сванидзе, кажется, недавно болел брюшным тифом?

– Болел месяц тому назад…

– Ну, так и есть! Значит, он – бациллоноситель!..

– Что еще за штука?

– Так называют людей, которые перенесли болезнь, а в организме – во рту, в кишечнике или в легких – носят еще возбудителей своей болезни…

– И такой человек может заражать других?

– Может, конечно.

– Гм… А как же предохранить себя от заражения?

– Лучше всего, конечно, не выпускать такого человека из больницы до тех пор, пока у него микроскопическое исследование не установит полной безопасности. Но если уж он вышел, необходимо соблюдать личные правила гигиены, т. е. не пользоваться общим с ним полотенцем, общей посудой; ничего не брать из его рта, например, папирос; не спать на одной постели, ну и, конечно, не целоваться…

Николка принял к сведению и руководству сообщение врача, а про себя сказал: «Даешь гигиену!»

– Ну-с, – продолжал врач, – остались еще одни бактерии. Видите вы вон тех, что похожи на туберкулезную палочку, только гораздо меньше ее размерами?

– Вижу.

– Это – палочки инфлюэнцы. Тоже, как и кокки, весьма распространенные бактерии. Они вызывают насморк, кашель, головную боль – одним словом, каждый хорошо знает эту болезнь…

– Да. Я недавно болел ею, а теперь Ванька все чихает, кашляет, плюется…

– У него инфлюэнца, – подтвердил врач.

– Откуда же, доктор, собралась вся эта компания? – в недоумении спросил Николка.

– Из легких, изо рта, из носа, а потом – в слюну или мокроту и через кашлевой толчок – в воздух…

– Неужели у каждого человека живут эти бактерии?

– Нет, не у каждого. Но очень часто даже у здорового человека можно найти и палочки инфлюэнцы в носу и глотке, и диплококков, и кокков, а иногда, как видите, и брюшнотифозные палочки. Все они живут спокойно, не трогая человека до тех пор, пока организм силен, не ослаблен чем-нибудь. Но как только простуда или переутомление, или алкоголь, или еще что ослабит его – тогда держись!..

В этот момент шар вдруг осел ниже и напоролся на толстый шерстяной ствол, который прошел сквозь него. Не успели наши приятели принять должные меры, как шар лопнул и обдал их с головы до пят тягучей, кислой жидкостью. Жидкость эта, упав вниз, образовала вокруг дерева обширную лужу.

– Отвратительная история! – брезгливо сморщился врач. – Теперь я могу сказать наверное, что это была мокрота…

Мокрота или не мокрота, от этого легче не было: друзья опять попали в переделку.

Поистине, этот диковинный мир не был приспособлен для человека! Шар, лопнув, образовал на одеяле обширную лужу; нет, не лужу, а настоящее озеро! Дерево, на котором сидели приятели, очутилось как раз посередине его. Перебраться вплавь не представляло никакой возможности: и потому, что жидкость, распространившаяся кругом на целую версту (конечно, микроскопическую), была слишком густа – она сразу сковала бы все движения; и потому, что погрузиться в отвратительную кислую массу мешало нашим друзьям вполне естественное чувство брезгливости. Следовательно, о «мореплавании» нечего было и думать.

Организовать перелет с дерева на дерево – тоже попытка, обреченная на неудачу: дерево – убежище приятелей – было слишком коротко, а ближайшие к нему отстояли на порядочном расстоянии.

Ломая голову в придумывании средств к спасению, приятели просидели на своем маяке уже больше часа и решили, что единственный выход – это дождаться, когда озеро частью всосется одеялом, частью испарится. Последнее должно будет произойти, по вычислению врача, самое меньшее через сутки… Перспектива не из утешительных, так как дерево после слизевого душа стало настолько скользким, что требовалось очень крепко держаться за него. Николка не терял бодрости и напряженно всматривался по сторонам в надежде открыть хоть что-нибудь, что бы могло им помочь. Но врач иссякал, хотя продолжал сохранять вид невозмутимого спокойствия…

Наконец острые глаза Николки заметили нечто… Это «нечто» порхало вдали над шерстяным лесом и не было похоже на обыкновенную пыль.

– Доктор! Доктор! Смотрите! – встрепенулся он, забывая о близорукости своего коллеги.

– Ничего не вижу, – печально отвечал тот и, так как неожиданное восклицание Николки заставило его вздрогнуть и потерять равновесие, добавил еще печальней:

– Сейчас упаду…

– Держитесь, держитесь, доктор! муха! Она летит сюда!..

Врач сделал героическое усилие и повис в рискованной позе – на ногах: руки отказались служить. Николка поспешил к нему на помощь и крепко привязал его к себе волокном шерсти:

– Держитесь, держитесь, вот она! Уже близко!..

Теперь и врач увидал громадное насекомое, которое гигантскими скачками приближалось к ним, очевидно, привлекаемое благовонием озера. Под ним гнулись донизу великаны-стволы, и вихрь крутил пыль над одеялом.

– Вот она! Вот она! – сдерживая дыхание, шептал Николка, как будто его слабый голос мог быть услышан таким громадным насекомым, один волосок на ноге которого соответствовал росту наших приятелей.

Муха, совершенно не замечая их, скакнула мимо деревца, зацепив его лапою. Врач и Николка, прыгнув одновременно, уцепились за один из волосков этой лапы…

Сияющие от благополучного исхода, они осматривали свой живой экипаж с вниманием, достойным хорошего «Фоккерса».

Обладательница спасительной лапы, по-видимому, не отличалась любовью к чистоплотности: всюду к волосатому ее телу приклеились гниющие остатки пищи, навоз и всякого рода нечистоты. Запах стоял такой, что захватывало дыхание.

Николка ворчал:

– Я бы предпочел сидеть на дереве, чем среди этих свалок…

Муха, чавкая хоботком, снова приблизилась к недавнему месту заключения приятелей, и врач, опасаясь решимости своего товарища, доказывал ему, как мог, несравненную выгодность их настоящего местопребывания.

– В конце концов, здесь гораздо интересней, – говорил он. И был в этом прав: Николка в ту же минуту обнаружил присутствие многочисленной жизни внизу, у ступни мушиной лапы. Здесь в жидких остатках пищи и слизи копошился целый мир простейших животных и растений.

– Это все гнилостные существа, – пояснил врач, – они вызывают гниение…

– А вот там… еще ниже? Смотрите, доктор, что это за живчик?

Врач спустился, как по лестнице, по волоскам лапы ниже, чтобы рассмотреть указываемое Николкой существо.

– О! Это уже другой сорт! – воскликнул он. – Знаете, мой друг, это самый настоящий холерный вибрион!..

Похожий на громадную запятую с длинным хвостом, у крайней оконечности лапы в мутной жидкости, приставшей к ней, – плавал, юля в ограниченном пространстве, возбудитель азиатской холеры.

– Да. Нет сомнения, мы видим с вами опаснейшего из опаснейших представителей бактерий… Муха ведь где только не бывает! Надо думать, что она совсем недавно навещала холерного больного; может быть, даже лакомилась его рвотой…

…в конце концов, здесь гораздо интереснее.

– А потом сядет кому-нибудь на хлеб или на мясо? – негодующе спросил Николка.

– Да. Так обыкновенно и бывает. Отсюда вы видите, какую роль играют мухи в деле передачи болезней. Они на своих лапках переносят и холерную заразу, и дизентерийную, и брюшнотифозную, и другие…

– Что же надо делать в таком случае? – спросил Николка, проникаясь ненавистью к своем экипажу.

– Что делать?! Разве я вам никогда не говорил?.. Уничтожайте мух и укрывайте от них все то, что вы потом будете кушать или пить…

Отведав вдоволь кислой слизи, муха взмахнула крыльями и запорхала, унося своих пассажиров с одеяла, столь богатого опасными приключениями, в новый, неизвестный мир, к новым опасностям…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю