Текст книги " Истина (СИ)"
Автор книги: Вики Филдс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Кэри Хейл вспомнил слова Безликого.
– Нет, Серена. Я знаю, что ты хочешь предложить. Хочешь использовать Энджел?
Девушка с восторгом продолжала, словно парень не предупредил ее:
– Нет, только послушай. Сегодня в ее комнате ты провел достаточно времени, верно? Ты наверняка забыл о своей боли, потому, что желание защитить ее было сильнее этого. Ты хотел предупредить ее о своей матери... я думаю, Энджел, что-то вроде твоего лекарства.
– Не неси чушь, – парень рассмеялся.
– Я говорю серьезно! Подумай сам: ты не упал в эпилептическом шоке и не стал харкать кровью у нее на глазах...
– Я потерял сознание. Тогда, кстати, ты ей сказала, что я умираю.
– А еще я дала ей пищи для размышлений, – с гримасой сказала Серена. – Я не стану ей ничего говорить, но ты не думай, что она сама не найдет ответы. Ты знаешь ее лучше кого бы то ни было. Или, кто знает, что может случиться в следующий момент?.. Вдруг, когда ей будет вновь угрожать опасность, ты снова придешь ей на помощь...
– Серена, – предупредил Кэри Хейл, мрачно глядя на девушку. Она вскочила и начала прогуливаться по комнате, размышляя вслух.
– Я не говорю, что собираюсь устраивать засаду несмотря на то, что это довольно заманчивая идея. Просто я довожу до сведения, что она не так глупа, как я думала. Если она захочет добраться до тебя, она это сделает. Особенно после того, что я сказала, что ты умираешь.
– Думаешь, она поверит твоим словам?
– Особенно, когда это правда.
– Серена!
– Ладно! – Девушка остановилась, и скрестила руки на груди, с непокорностью на лице. – Я не стану контактировать с ней! Но, как ты прикажешь мне защищать ее от Габриель? Может следить за ней по школе, прятаться в душевой, чтобы подслушать разговоры с подругами, или установить на ее телефон прослушивающее устройство? – Кэри Хейл уставился на Серену, и она смутилась: – Ну, несколько раз мне пришлось это сделать... когда я пыталась выяснить, что она чувствует к тебе. А что??! Думаешь, легко узнать, что у нее на уме?! Прекрати смотреть на меня так!
От возмущенного вопля Серены, Кэри Хейл опомнился. Он покачал головой:
– Ладно, мне все равно, что ты сделаешь, главное не подходи к ней близко. Не вызывай ее к доске, не спрашивай у нее домашнее задание, и полностью игнорируй.
Серена усмехнулась:
– Думаешь, так она забудет мои слова? Она все равно будет продолжать думать о том, что я сказала, Кэри, даже если я больше не вернусь в школу. И даже если я не буду вмешиваться, она найдет тебя. Завтра или через неделю. Я не стану учувствовать в этом, просто будь готов, когда она заявиться на порог твоего дома. И, я не стала бы скоропостижно выгонять ее, Кэри. Она помогла унять боль сегодня. Что случится, если вы проведете с ней немного больше времени?..
***
Мир без Евы Норвуд.
И, к сожалению, несмотря ни на что, время идет. Сегодня закончится, а затем наступит завтра. Потом, наступит понедельник, день, когда мне снова придется бороться с окружающим миром.
Служба закончилась в двенадцать часов, в пятницу. Я вышла из церкви, расположившейся в центре города, между высоким пихтами, концентрируясь на том, чтобы не запутаться в собственных ногах и не упасть.
Я ненавижу это место.
За прошедший год я была здесь слишком много. Даже одного раза было слишком много.
– Скай, ты в порядке? – голос Иэна донесся до меня словно из далека. Мое горло сдавливал спазм – я не могла произнести ни слова. Перед глазами плавали круги, и я думала о том, что хочу оказаться скорее о особняке, в своей башне. Иэн взял меня под руку, и я поняла, что все это время шла по тротуару, удаляясь от людей, одетых в темные одежды. – Скай?
Я посмотрела на него, лишь потому что он вынудил меня остановиться.
– Я понимаю, это был глупый вопрос, – осторожно начал парень, – но хочешь, я отвезу тебя домой? Не уверен, что ты хочешь ехать вместе со своей семьей.
Он был прав. Тетя Энн, дядя Билл и Эшли казались мне островком свободы в море страданий в котором я плескалась сейчас. Мне нужно было переплыть это море, чтобы добраться до них, но у меня не было сил. Если я вернусь к ним сейчас, я наткнусь на те самые взгляды, которые так нервируют меня, поэтому я кивнула Иэну, и он взял меня за руку, и медленно повел по тротуару. Его машина была припаркована на противоположной стороне улицы.
Мое тело не принадлежало мне. Казалось, что сознание в данный момент отсутствует, и я не осознаю происходящее. Лишь какой-то давящий на череп шум, забирающийся мне в уши, и обосновавшийся в голове.
Я не плакала сегодня, потому что не было сил, но слезы скапливались в груди, предупреждая, что если это случится не сейчас, то позже. Поэтому я должна наконец-то очутиться в особняке, в одиночестве.
Иэн усадил меня на переднее сидение, и быстро обошел машину, как будто не хотел оставлять меня наедине с собой. Я уткнулась взглядом в лобовое стекло, чувствуя в груди опустошение. Парень завел двигатель, бросив на меня тревожный взгляд:
– Домой?
– В особняк Хардманов.
Он нажал на газ, и машина медленно поехала по дороге, мимо церкви, из которой все еще выходили люди.
Мы похоронили Еву. Мы похоронили ее, так почему там все еще столько народу? Неужели им хочется в такой момент общаться друг с другом, обмениваться сплетнями? Я не могла представить себе этого. Я хотела уснуть, и проспать несколько лет подряд. Проснуться, когда весь этот кошмар закончится.
Над городом собирались грозовые тучи; ветер трепал деревья, пробуждающиеся после весны. По улицам неторопливо ездили машины, а в них сидели люди. Это все казалось мне частью альтернативной реальности, словно я очутилась в другом мире, как резко отличающимся от моего. Минуту спустя, я откинулась на спинку сидения, чувствуя, как ноет позвоночник от напряжения, и как щиплет глаза от непролитых слез.
Иэн спокойно вел машину, изредка поглядывая на меня, а я делала вид, что не замечаю, надеясь, что тогда он не заговорит со мной, но он все же спросил:
– Ты все еще называешь дом особняком Хардманов?
Я прочистила горло и ответила:
– Слишком мало времени прошло, чтобы он стал для меня настоящим домом. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь воспринимать его так.
– Может быть, тебе помогло бы, просто называть его "домом"? Твое сознание быстрее привыкло бы к этому.
Я поерзала на сидении, напоминая себе, что Иэн – мой друг, и он просто заботится обо мне.
– Не знаю, хочу ли привыкать к этому, Иэн.
– Я слишком хорошо понимаю тебя, – с грустью произнес парень, и я перевела на него взгляд. Он был сосредоточен на дороге, и не собирался объяснять свои слова, но я поняла, что он имел в виду. Иэн приемный сын доктора Грейсон. Его родители тоже умерли. Ему тоже было трудно.
Мой желудок сдавил спазм страха, что тема заходит не туда, куда мне бы хотелось.
– Гхм... так ты и Эшли...
– Тоже хочешь спросить расстались ли мы? – со смешком облегчения спросил Иэн. – Ее отец пытался испепелить меня взглядом сегодня, и даже Энн смотрела на меня странно.
– Э-э... все дело в том, что вчера я и Эшли оказались в безвыходной ситуации и ей пришлось солгать, что ты бросил ее.
– Любопытно, особенно после того, что я не знал, что мы были вместе.
Я нервно хмыкнула, хрустнув костяшками пальцев.
– Это как-то связано с письмом Тома Гордона? – Иэн не выглядел взволнованным, когда я посмотрела на него. Он проехал под мостом, сворачивая налево, и выстраиваясь в ряд машин.
– Откуда ты знаешь о письме? – я сжала цепочку на шее, которую носила не снимая. Ту самую цепочку, что подарил Том. Она принадлежала его матери. От взгляда Иэна не укрылось это, но он не мог детально рассмотреть ее, потому что следил за дорогой.
– Эшли пришла вчера ко мне, и я был дико удивлен, потому что она никогда ко мне не приходила, ни под каким предлогом. Она была очень расстроена из-за этого письма. Сказала, что чувствует себя виноватой, и перед тобой, и перед Томом.
Я тяжело вздохнула, разглаживая черную длинную юбку. Я не знала, сколько Эшли рассказала Иэну, поэтому сдержанно произнесла:
– Ей не нужно себя винить. Она не виновата ни в чем.
– Я тоже ей так сказал. Но письмо сильно потрясло ее. Эшли думает, она причастна к смерти Тома. И думает, что вела себя не честно по отношению к тебе, после того, как узнала, причину, почему ты не дала ей то письмо.
Я облизала губы, и лишь потом спросила:
– Так она сказала?
– Да.
– Вы с ней очень близки.
– И я так думал, до того, как узнал, что мы расстались. – Я бесцветно улыбнулась, чего Иэн не увидел. – Я не должен говорить тебе этого, но не злись на нее, Скай. Я уверен, сейчас Эшли так же плохо, как и тебе.
– Ты прав, ты не должен говорить мне этого.
Иэн качнул головой, не согласившись:
– Ты знаешь ее. Теперь ей стыдно подойти к тебе, и попросить прощения.
– Это не мои проблемы.
– Не все мы способны с храбростью принять наши ошибки, – многозначительно произнес Иэн, и я нахмурилась. – Иногда нам сложно говорить о наших чувствах с другими людьми, не так ли?
Я нервно посмотрела в окно, и сказала:
– Ты пропустил поворот, ведущий к особняку.
– О, прости, – Иэн свернул на небольшую дорогу, слева, ведущую в переулок.
– Ты сделал это специально чтобы успеть поговорить? – Я смерила парня подозрительным взглядом.
– Нет. Но тем не менее, теперь у меня есть пять минут, чтобы сказать то, что я не успел бы сказать, если бы не пропустил этот поворот.
– И что же это? – мрачно спросила я, скрещивая руки на груди. Мне не хотелось слышать, что он собирается сказать, но знала, что не могу воспротивиться, и заткнуть уши.
– Это никак не относится к Эшли. Я хотел спросить, о том, что ты намерена делать с мисс Вессекс.
Я медленно выдохнула, на несколько секунд задумавшись, потом сказала:
– Ты знаешь, что дядя Билл проверил ее алиби, и оно оказалось верным? – Иэн удивленно глянул на меня. – В любом случае, я считаю, что она знает, что это я натравила на нее копов, в том числе своего дядю.
– Я должен был давно сказать тебе о ней... прости.
– Это не изменило бы ничего. И сейчас эта информация тоже ничего не меняет. Теперь я чувствую себя в опасности даже когда сплю.
– Лучше знать врагов в лицо, чем жить в неведении, – сказал Иэн, и я удивленно посмотрела на него, на что он пожал плечами: – Это как нельзя кстати подходит к данной ситуации. Я ничего не соображаю в этой истории, но ясно одно – нужно держаться от этого подальше.
– Ты прав, – пробормотала я. Мы наконец-то затормозили у ворот особняка, и Иэн кивнул мне:
– Встретимся в понедельник в школе.
Когда он отъехал от особняка, я побрела к калитке, ведущей во двор.
Мне пришлось потратить не менее пяти минут, чтобы преодолеть расстояние до входных дверей, а потом через все западное крыло, чтобы поняться в башню. В комнате, я проверила закрыты ли все окна, и потом, переодевшись в пижаму, забралась в кровать.
Я быстро провалилась в беспокойное сновидение. Снова лес. Снова девушка, горящая в огне, которая потом оказывается мной, а потом, Кэри Хейлом. После всего этого, я стою на кладбище, перед двумя надгробиями, на которых написаны имена моих родителей. Позади меня стоит Алекс, обнимая Дженни за талию, и говорит мне с усмешкой:
– Не плачь, малявка. В том, что с нами случилось, нет ничего страшного.
Я проснулась, а подушка была мокрой от слез.
Я еще целую секунду не могла понять, где я, но, когда увидела дурацкую лампу, в форме лягушки, которую тетя Энн подарила мне, на восемнадцатилетие, вернулась к реальности.
Время все еще идет. Оно не стоит на месте, чтобы подождать, когда я приду в себя. Оно наоборот ускоряет шаг – так мне кажется, потому что с каждым днем я вижу – я так далека от реального мира...
– Ты не можешь так поступить! – заорала Эшли, и это было действительно громко, раз я услышала ее вопль у себя в башне. Я встала с постели, собираясь закрыть дверь, но замерла, затаив дыхание. – Не поступай так с ней, ты убьешь ее этим!
Что за черт?
Я на цыпочках вышла из комнаты; свет остался выключенным, чтобы не привлекать внимания, когда я спустился по витиеватой лестнице, вниз, где заканчивалась башня, и за стеной начинался коридор в особняк.
Внизу, голоса стали громче:
– Ты можешь не кричать так сильно, Эшли? – возмущенно спросила тетя Энн. Я не видела их, значит они в гостиной. Я спряталась за стеной, превратившись в слух.
– А почему же? – с вызовом спросила Эшли. Судя по голосу, она была на грани. – Давай разбудим ее, пусть знает, что ты собираешься отослать ее.
– Я не собираюсь отсылать ее! – вскрикнула тетя Энн. Мое сердце оборвалось. Они говорят обо мне.
– А выглядит это все именно так, мама.
Я услышала, как тетя Энн всхлипывает.
– Я не отсылаю ее. Я просто думаю, что в Эттон-Крик, в другой школе, ей будет лучше. Здесь ей все напоминает о прошлом, поэтому Скай никогда не придет в себя. Она никогда не вылечится, ей все время будут мерещиться заговоры, и убийцы, Эшли. В другой школе, она сможет начать другую жизнь.
– Мама! Ты не можешь отослать ее! – завопила Эшли, и у меня защипало в глазах. Я была тронута тем, что Эшли на моей стороне. Кузина, не подозревая о моих мыслях, продолжала: – Откуда ты знаешь, что с ней случится, в том кошмарном доме ведьм, где живет наша бабушка? Ты видишь, как Скай цепляется за этот город, за прошлое? Ты не можешь отнять это у нее, потому что это все, что у нее есть.
– У нее есть мы.
Эшли горько усмехнулась.
– Я бы не рассчитывала на то, что она простит тебя, после того как ты отошлешь ее в Эттон-Крик.
– Эшли, так будет лучше... жизнь дальше от этого города пойдет ей на пользу.
– Мама, уже конец учебного года! – Эшли снова перешла на крик. – Она скоро уедет в колледж, оставь ее в покое! Позволь ей делать, что хочет!
– Эшли, она не в порядке, ты и сама видишь это, – тетя Энн зарыдала, и мое сердце сжалось от боли, и чувства вины. Ее голос терялся в завываниях, и шумных всхлипах, но я разобрала: – Доктор Грейсон тоже так считает. Если мы никак не отреагируем на происходящее, состояние Скай ухудшится. Это уже происходит, пока мы говорим. Я обещала Саре и Джеку позаботиться об их дочери, а я ничего не могу сделать, потому что она не слушает меня, потому что она не слушает никого! Ты знаешь, что ее преследуют галлюцинации? Навязчивое...
Я вернулась в свою комнату, закрыв дверь, и прислонившись к ней спиной.
Тетя Энн думает, что я сумасшедшая...
И думает, что мне лучше уехать из Дэвилспейнда, переехать в этот жуткий городок, к бабушке.
На глаза выступили слезы.
Я не мячик для пинг-понга! Почему люди швыряют меня из стороны в сторону, словно я мешаю им?.. Мама и папа отдали меня тете Энн, а она решила избавиться от меня, отослав бабушке.
Я старалась быть хорошей дочерью, я старалась изо всех сил.
Что со мной не так?..
Из груди вырвались рыдания. Я бросилась к кровати, закрывая лицо подушкой.
Почему мои родители оставили меня? Я бы старалась еще сильнее, если бы они были рядом. Я стала бы образцовой дочерью, которой они могли бы гордиться...
Теперь мне не нужно и вовсе стараться. Моя жизнь закончилась...
Это все из-за него. Из-за Кэри Хейла, вмешавшегося в мою жизнь.
Почему он выбрал именно меня? За что он так со мной поступил?
Зазвонил телефон, на экране высветился номер Иэна. Я не стала брать трубку. Что он хочет сказать мне? Спросить в порядке ли я?
Мне это не нужно...
Кроме Иэна, оказывается еще и Зак звонил.
Я не говорила с ним кажется, так давно... но нет сил набрать номер. Я не хочу, чтобы он переживал за меня, но и лгать, что у меня все хорошо, я тоже не смогу.
Ничто не хорошо.
Я не справляюсь.
Я чувствую, что я не справляюсь – у меня почти не осталось сил бороться с противником, под названием Смерть, что отбирает у меня всех близких мне людей. За все это время у меня нет ни одного ответа, а лишь возникло еще больше вопросов, и такое ощущение, словно я тону.
Я не могу дышать.
Я легла на спину, уткнувшись взглядом в движущиеся на потолке тени.
Может, тетя Энн права, и мне лучше уехать?
Покончить со всем этим?
Я схватила куртку, висящую на стуле, и вышла из комнаты. Мне нужно проветриться. Может быть, на свежем воздухе, мне в голову придет разумная мысль... Я хочу получить какой-то знак, который поможет мне понять, что делать дальше.
Ночь была темной. Ни единой звездочки на небе. Ветер стих, вокруг была мертвая тишина.
Мертвая...
Как я могу уехать, когда мои родители здесь? Мой дом здесь?
Я не помню похорон родителей, ни Алекса, ни Дженни. Я не помню, как оказалась в церкви, не помню службу, не помню людей, что окружали меня. Я не помню этот день. Какая была погода? Сколько пришло человек? Кто произносил речь? Как я вела себя?
Возможно именно потому, что мое воспоминание было стерто, сейчас я вела себя так странно, так пугающе. Как можно признать, что кто-то из близких тебе людей умер? Я никогда не смирюсь с этим. Я никому не говорила об этом, кроме доктора Грейсон, и у нее было свое объяснение: "Скай, твой мозг блокирует болезненные воспоминания, и когда ты будешь готова...".
Я не буду.
Как человек может быть готов к смерти? Сколько бы времени не прошло, я не приду в себя.
Если бы тут был Кэри Хейл, он бы утешил меня. Сказал бы что-то такое, что заставило мою рану чуть меньше кровоточить. Рядом с ним, я чувствовала себя спокойно, рядом с ним, я чувствовала себя живой. Как так получилось, что теперь у меня его нет?
Нет ни одного человека, кто помог бы мне?
Я обхватила себя руками, бродя по заднему двору особняка. Позволяя свежему ветерку проникать под куртку, и пытаясь отвлечься от всего того, что сейчас происходит в моей жизни, в моей голове...
Меня душили рыдания, но я не могла заплакать сейчас. Я должна держаться, я должна решить, как мне поступить дальше. Стоит ли мне уехать из Дэвилспейнда, подальше от всего этого? Подальше от себя, подальше от вопросов?
Готова ли я все оставить, чтобы уехать?
Могу ли я бросить Еву, Тома, Дженни, Алекса, и моих родителей?
Могу ли я бросить саму себя, после того, как те люди поступили со мной? И самый главный вопрос: оставят ли они меня в покое? Мисс Вессекс отчаянно хочет избавиться от меня, Серена запутывает меня словно паучиха, а Кэри Хейл, ведет себя столь странно, что я уже сомневаюсь, какую именно роль он играет во всем этом.
... чтобы не думала, чтобы не представляла себе в мозгу, п равда в сотни раз хуже, Энджел...
Что он подразумевал? Что может быть хуже тех мыслей, что нескончаемым потоком вращаются в моей голове, что сбивают с толку, наседают друг на друга?
Я устала от этих бесконечных размышлений.
Мне действительно стоит уехать. Я должна вернуться в особняк, и сказать тете Энн, что я собираюсь уехать в Эттон-Крик, перевестись в старшую школу, и закончить ее там. Так будет лучше для всех нас – для меня, и для тети и дяди.
Меня пробрал озноб, и я побрела к особняку, уткнувшись взглядом в землю, чтобы не упасть. На лужайке разливался свет от фонаря, висящего над дверью. Я остановилась, увидев какую-то тень. Настороженно сделав несколько шагов вперед, и обогнув особняк, я заметила, как по ступеням спускается какой-то человек, в куртке и капюшоне. Это явно не была тетя Энн или Эшли.
– Эй! – громко крикнула я, превратившись в пружину, готовую сорваться с места, при первых признаках опасности.
Человек остановился, и посмотрел на меня.
Несколько долгих секунд вокруг нас с ним была поглощающая все живые звуки тишина, и тут он сорвался с места, и бросился ко мне. Я завизжала попятившись, но он промчался мимо меня, на задний двор, где был низкий забор, и он мог с легкостью перепрыгнуть через него. Я бросилась бежать за ним. Мои кроссовки бороздили влажную землю, я запыхалась, потому что этот парень был быстрее меня.
Почему он убегает?
Кто он такой?
Что делал в моем доме?
Я уже давно так не бегала, и мне было страшно, но адреналин в крови затопил все остальные чувства. Я должна догнать его, потому что, если я догоню его, тогда, может быть, я смогу понять, что черт возьми творится.
– Скай!
Что это за звук? Это в моей голове?
Этот парень перепрыгнул через забор, и бросился к лесу. Я выбежала через калитку, выжимая из себя последние силы; он был на расстоянии руки. Я почти догнала его.
Может это шутка?
Голова болела так сильно, что казалось лопнет сейчас. Дыхание с шумом вырывалось из груди, ноги налились свинцом, и вот мы достигли леса. Как только я ступила в темное море деревьев, и неровной почвы, я поняла: мне не выбраться отсюда живой.
Не знаю, зачем я побежала за ним – теперь он остановился в нескольких шагах от меня все еще не поворачиваясь ко мне лицом. Кто этот человек?
Кем бы он ни был, его план очевиден – заманить меня сюда и убить. Он быстрее меня, и он специально завел меня сюда, а я, поддавшись инстинкту, бросилась за ним бежать, так безрассудно, что на меня не похоже.
Я совсем перестала ценить свою жизнь.
– Кто ты? – громко спросила я, задыхаясь от быстрого бега. В глубине леса заухала сова. В мой нос врывались запахи мха, и сырой почвы. – Кто ты?!
Он обернулся, глядя на меня, из-под черноты капюшона. Я склонила голову на бок, думая о том, кто это может быть. Мне было страшно и любопытно, и я знала: сейчас я могу узнать что-то важное во всей этой истории, что поможет мне.
– Кто ты? Что ты делал в моем доме? Я видела, как ты выходил, – торопливо говорила я. Мое сердце казалось сжимается и разжимается. Мозг лихорадочно рисует будущее развитие событий.
– Скай!
Что это за голос? Я обернулась на мгновение посмотреть на то, что находится за спиной, но там ничего не было, и я посмотрела на того, кто стоял передо мной. По крайней мере он реальный.
Меня пробрал озноб.
Он реальный, но он исчез.
Я обернулась вокруг своей оси, дрожа всем телом. Страх подкрадывался все ближе, пробирался под рубашку, пробирался под кожу, впитывался в кости.
– Скай!
Я повернулась в сторону особняка, и слишком поздно услышала позади себя шаги, а когда обернулась меня оглушило что-то невероятно тяжелое по голове.
***
– Скай...
Снова этот голос. Я услышала в нем, что-то особенное, и знакомое, и открыла глаза. Это был Алекс. Его лицо почему-то было вверх тормашками.
– Что это? – спросила я. – Ты кто?
Я заморгала и поняла, что это не Алекс, а Зак. Нет, конечно это не мог быть Алекс...
Вокруг был слепящий свет, и моя голова болела так, словно кто-то зарядил в лоб кирпичом. Так, меня же действительно кто-то ударил по голове... и я отключилась. А теперь я в больнице, и брат стоит рядом. Или это не он, а очередная моя галлюцинация? У меня сотрясение мозга?
К моей койке в приемном покое, подошел доктор Белл, и улыбнулся мне:
– Привет, Скай. У меня хорошая новость: у тебя нет сотрясения, но ты должна быть осторожнее. Твой брат сказал, что ты отправилась гулять в лес.
Я вопросительно поглядела на Зака. Значит, он действительно реальный, и сидит здесь, и это он звал меня, когда я убежала в лес. Я села, и у меня перед глазами заплясали точки, а в голову ударила боль, так что мои руки рефлекторно схватили лицо. В волосах была повязка. Зак помог мне подняться. Его голос слышался словно издалека:
– Доктор Белл, я могу забрать ее домой?
– Да. Но если ты будешь следить за тем, где она гуляет, Зак, – серьезным тоном произнес доктор Белл. Я в это время одевала свою куртку, лежащую на стуле. Я видела, как рядом ходят медсестры, и осматривают других пациентов, и с содроганием подумала, что ко мне тоже вот так подходили, осматривали, и узнавали: "О, это ведь та девушка, которая провела шесть месяцев в психушке".
Сюрприз.
Свет, льющийся отовсюду, по-прежнему ослеплял меня, и я все время щурилась. Доктор Белл еще раз посветил мне в глаза своим дурацким фонариком, задал еще несколько вопросов, что я делала в лесу ("гуляла"), и отошел вместе с моим братом в сторону, наверное, чтобы отругать. Тем временем, я посмотрела по сторонам, покрутила головой, чтобы проверить как двигается шея, и даже сделала несколько наклонов тела вперед-назад. Все тело болело, словно я пробежала марафон, а потом впечаталась лицом в стену.
Зак вернулся ко мне, и взял за руку, словно думая, что я исчезну в воздухе. Или сбегу. Мне бы хотелось этого.
Когда мы с Заком двигались к приемному покою, освещенному флуоресцентными лампами, и затем, через холл ведущий к выходу, он произнес:
– Я звонил тебе несколько раз, чтобы сказать, что я в городе, но ты не брала трубку. А потом, я увидел, как ты бежишь в лес, и пошел за тобой. Я не мог понять, что с тобой, и думал, ты испугалась меня. Это было странно.
– Кто-то был в том лесу...
– Где? – Зак удивился. Он выглядел изможденным, но довольным тем, что со мной все хорошо. – В лесу?
– Я вышла прогуляться во двор, и увидела, как кто-то выходит из особняка. Какой-то человек, в капюшоне. Он бросился бежать в лес, и я погналась за ним.
– Зачем кому-то идти в лес? Конечно, кроме тебя...
– Не знаю, – буркнула я.
Через минуту мы оказались на улице, и Зак подошел к моей машине, припаркованной у обочины. Мимо прошли двое парней из моей школы, задержавшись на мне, и в особенности на повязке на моей голове, взглядами. Наверняка в понедельник, в школе будут слухи, обо мне и больнице. Плохое сочетание, если вы провели в психушке некоторое время.
Зак усадил меня на пассажирское сидение, и пристегнул ремень безопасности, словно я себе обе руки сломала. Потом, обошел машину, и сел на водительское сидение, но заводить двигатель не спешил. Он был очень злым, и расстроенным. Хорошо не разочарованным, потому что этого я бы не пережила.
– Зачем ты пошла в лес? – тихо спросил он, и это плохо. Если Зак говорит тихо, значит его эмоциональность сейчас на высоком уровне. Брат даже не смотрел на меня, а сосредоточился на побелевших костяшках пальцев, держащих руль. – Зачем тебе понадобилось идти ночью в это место?
Я откинулась на сиденье, скрестив руки на груди, и не глядя на брата, проворчала:
– Не знаю, ладно? Я не знаю, зачем пошла туда. Я не думала об этом, все, что меня интересовало, – это человек, который вышел из особняка Хардманов, и пытался скрыться.
– Что ты... – Зак выглядел потрясенным, но пытался держать эмоции под контролем. В последнее время, ему это удавалось с большим успехом, но, наверное, все потому, что он был эмоционально высушен. Он пристально посмотрел на меня. – Поэтому тебе никто не доверяет – потому что ты ведешь себя неразумно. Никто в своем уме не пошел бы ночью в лес, если ему дорога жизнь...
Я едва не засмеялась.
Дорога жизнь?
Я уже хотела задать Заку риторический вопрос – неужели ему кажется, что то, чем я занимаюсь – это жизнь, но внезапно вспомнила слова Кэри Хейла: "Я знаю, сколько сил, ты прикладываешь для того, чтобы не сломаться. Сколько сил уходит на то, чтобы открывать утром глаза, чтобы видеть эти улыбающиеся, безмятежные лица, продолжающие жить своей жизнью. Делаешь это, потому что тебе есть что терять".
Я вздохнула.
– Поехали домой, Зак. Тут не безопасно.
– Мы с тобой в машине, Скай. С тобой ничего не случится. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Просто больше так не делай. Не заставляй других беспокоиться о тебе.
– Эшли что-то сказала тебе? Тетя Энн? – резко выпалила я, поворачиваясь к нему. – Дядя звонил тебе?!
– Твоя реакция заставляет меня думать, что я что-то пропустил...
– Нет, – я сдулась как шарик, лихорадочно соображая. – Так... э-э... зачем ты приехал?
– Ты не рада мне? – со смешком спросил Зак. Я закатила глаза, чего к сожалению, брат не увидел, потому что он завел двигатель, и медленно выехал на дорогу. В машине пахло моими конфетами, и брат порылся в бардачке, нашел одну, и протянул мне.
– Знаю, ты хочешь есть. Пока мы не окажемся дома, съешь хотя бы это. Можем заехать по пути в кафе, и купить все, что захочешь.
– Нет, все нормально, – я помотала головой, слаживая руки на коленях. Я до сих пор не могла понять, что я наделала. Я побежала за тем типом необдуманно, и это был самый глупый из моих поступков. Но... в тот момент, это выглядело как единственное правильное решение, и мои ноги сами сдвинулись.
Я в который раз задумалась. Тот парень действительно был высок и атлетически сложен, раз смог перескочить забор...
Что ему могло понадобиться в особняке?..
Зак остановился на светофоре, и откинулся на спинку сидения. Он выглядел полностью расслабленным, когда произносил:
– Я приехал, потому что решил, что сейчас тебе понадобится поддержка.
– И почему же ты так решил?
– Ну, знаешь ли, у нас в общаге еще не отключили интернет, и я видел новости о Еве, – мрачно пояснил брат. Я сглотнула. Я не вынесу, если сейчас он скажет что-то плохое о ней. Конечно, Зак так не поступил, он осторожно спросил: – И как ты? Она была твоей подругой.
– Я... нормально.
– Ты всегда так говоришь. – Загорелся зеленый, и Зак нажал на газ, сворачивая вслед за серебристой Тойотой под мост. Над нами прогромыхал поезд. – Ты всегда говоришь, что все нормально, и ты в порядке.
– Потому что это правда, – отрезала я, и брат не стал возражать, знал, – бесполезно. Я не скажу ему правды, потому что не хочу, чтобы он пытался утешать меня. Тогда ему придется быть сильным ради меня, тратить свою энергию на меня, а я этого не хочу. Каждый должен уметь преодолевать свои проблемы сам.
Мои мысли снова переключились на того человека в капюшоне. Как он вошел в дом незамеченным? И что ему было нужно? Искал меня, чтобы наброситься, чтобы убить, а когда понял, что меня нет в комнате, ускользнул? Наверное, тетя Энн и Эшли были по-прежнему поглощены своим скандалом, потому не обнаружили этого субъекта.
– Я хочу предупредить тебя перед тем, как мы окажемся дома, – снова заговорил Зак. В его тоне я уловила тревожные нотки, и напряглась. Неужели он знает о моем предполагаемом отъезде в Эттон-Крик?..
– Тетя Энн видела твою рану... когда я отнес тебя в машину.
– И что? – Я нахмурилась; колесики судорожно вращались в моей голове. Голос брата настораживал, а я не могла уловить причин его опасения.
Брат сжал руль обеими руками, явный признак нервозности.
– Она давно присматривалась к тебе, и даже говорила с доктором Грейсон...
Мой пульс участился, и я воскликнула:
– Наши сеансы конфиденциальные!
– Да, если они не угрожают твоей жизни или жизни окружающих.
– Что это значит? – у меня по спине побежали мурашки. Я повернулась к Заку, игнорируя боль во всем теле. – К чему ты клонишь?
– Она решила, это ты сделала.
– Что я сделала?
Зак был зол и расстроен, а я не могла понять, о чем он.
– Я развел панику дома, и она прибежала вместе с Эшли во двор. Они обе были напуганы, а когда увидели твою рану, и кровь... – Зак вздохнул, покачав головой. – Энн думает, что ты сама ранила себя, чтобы привлечь внимание.
Я недоверчиво усмехнулась:
– Что?..
– В последнее время ты была в состоянии повышенной возбудимости, и наделала немало глупостей, она так говорит. Так же она сказала, что ты пыталась убедить ее в чем-то, и теперь она считает, что из-за того, что она не верила тебе, ты решила поранить себя...
