355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вика Варлей » Наказание (СИ) » Текст книги (страница 1)
Наказание (СИ)
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 19:29

Текст книги "Наказание (СИ)"


Автор книги: Вика Варлей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Вика Варлей
«Наказание»

Пролог

Серый типографский листок с фотороботом предполагаемого убийцы наклеили в один ряд с кучей лохматых объявлений о поиске жилья, пропаже собак и кучей всего прочего, что вызывает раздражение, – вид у привокзальной стены был паршивый. Впрочем, как и у самого вокзала, где целыми днями грохотали поезда и раздавались с металлическим привкусом объявления, – все казалось вкривь и вкось. Каждое дежурство Серафима Федоровна начинала с осмотра территории вокзала, и тяжкий вздох вылетал из ее полной груди, – мусор не убавлялся, словно и не было ее тут в прошлый вторник. Сегодня четверг. Сменщица на сносях, а начальство до сих пор не нашло ей замену. Наверное, никто не хочет идти за такие гроши… Серафима Федоровна взялась за метлу и посмотрела на перрон, – кучками стоял народ, вокруг которого валялись сигаретные окурки, пивные банки, обрывки газет.

Прямо навстречу ей по перрону шли двое, – высокий сутулый мужчина лет сорока и мальчик не старше десяти в синей куртке. Последний то и дело подпрыгивал, доверчиво вскидывая голову в нахлобученной на глаза шапке. Широко распахнутые голубые глаза с беспокойством взирали на спутника. Когда парочка с ней поравнялась, до слуха донеслось детским голосом:

– А вы, дяденька, где ее в последний раз видели?

– Здесь, неподалеку. Вдвоем с тобой мы ее быстро найдем…

«Дяденька?» – удивленно отметила про себя дворничиха и непроизвольно обернулась. Спина мужчины показалась напряженной, еще более ссутулившейся от ее подозрительного взгляда. Метла на мгновенье замерла. Серафима Федоровна увидела, что мальчик еле поспевает за ускорившим шаг спутником. Пара спустилась по лесенке вниз, пересекла железнодорожные пути и направилась к лесному массиву. Вскоре эти двое со всем исчезли из поля зрения. Дворничиха ловко смахнула несколько окурков в совок, поправила на голове шерстяной платок. Равномерные звуки шаркающей по асфальту метлы возобновились …


Глава 1

– Ты думаешь его правда…

Голос собеседницы прозвучал еще тише:

– Слышала еще от матери, что сами увезли ночью…. А сказали, что пропал…Какой голод – то был! – шепот резко оборвался, раздался надрывный вздох. – Да-а… Исчез мальчишка и все тут!

– Ладно, давай спать!

После минутного скрипа кровати под тяжестью устраивающихся поудобнее двух женских тел, раздалось негромкое сопение. Сонная тишина повисла в доме, лишь изредка гулко доносился бой часов.

Ваня лежал не шевелясь. Худые лопатки жались друг к другу с невероятной силой. В груди ныло и стонало, сердце билось как сумасшедшее и в животе происходило что-то невероятное; ужасно захотелось разбудить маму или хотя бы попробовать позвать тихим писклявым голоском, но колючий до боли страх не давал двинуть даже пальцем. Голос неожиданно перестал слушаться. На крошечном с кулачок лице застыл животный ужас, – а вдруг его тоже увезут? Как и дядю Колю, когда тот был маленьким. И что-то с ним сделают. «Что-то сделают страшное, чудовищное», – крутилось в детской головке, – «что-то чудовищное…» Воображение нещадно рисовало картины; вот его спящего силой сажают в мешок и увозят в лес, – голубые глаза ширились от ужаса, белая, недавно купленная мамой маечка стала сырой от пота, – а там… там его зарежут и.... съедят!!! Мгновенная как вспышка догадка мелькнула в белокурой голове. Вот почему исчез дядя Коля!!! Ваня сжался еще крепче, с кроватки донесся нечленораздельный звук и тут же тонкие руки обмякли, глаза закрылись, розовый рот приоткрылся, показав ровный ряд мелких словно бисер зубов, бледное лицо побледнело еще больше, расслабилось, избавляя лоб от множества морщинок… Спасительный обморок прервал кошмарное видение.

В семь утра затрезвонил будильник. Варвара с кряхтеньем поднялась с постели, поправляя сползшую с полного плеча лямку ночной сорочки, пошарила крепкой широкой ступней в поисках тапочки и направилась в детскую, отделенную от спальни тонкой перегородкой.

– Сынок, вставай, – позвала она. – Пора в садик.

Женская рука ласково потрепала ребенка по плечу, коснулась упрямых вихров на затылке.

– Вставай, – чуть настойчивее пропел голос, – а то сейчас отец вернется со смены, а ты еще не одет. Ругаться будет.

При слове «отец» Ваня неохотно потянулся и открыл глаза. За окошком было еще темно. Он привстал, обвил шею матери руками и почувствовал себя необычайно уверенно и спокойно, – ночной ужас безвозвратно исчез.

– Мамочка, я тебя так люблю! А тетя Галя еще спит?

– Спит. Не шуми. Ну, ладно, не веси, не веси, тяжелый уже, – со смехом расцепила его руки Варвара и, прижав к себе, ласково похлопала по попке. – Господи, ты боже мой! Да ты сырой! – Рука за доли секунды обшарила белье и постель. – Ты обсикался? Странно!

Ваня проследил за материнским взглядом и увидел большое пятно. Не зная, хорошо это или плохо, он внимательно заглянул в глаза напротив. Что это такое – «странно»?

– Ну, ничего, ничего… Иди, переоденься, – чуть неодобрительно выдохнула Варвара, и ее высокая грузная фигура исчезла в темном проеме кухни.

Раздался лязг ключей, входная дверь с шумом отворилась, впустив в квартиру зимней стужи. Тут же зазвучал мужской голос. Приближаясь, голос становился все отчетливее и грубее.

– Готов?

Этот вопрос явно предназначался ему. Ваня нервно потянулся за колготками.

– Пошевеливайся! Опять опоздать хочешь? – и мужчина с размаху шлепнулся на кровать. – Вот, черт! – Следом раздалось матерное ругательство. – Да ты че, обоссался что ли? Ха! Мой Ванька – ссыкун!

–Кость, не кричи на него, – раздался примирительный голос появившейся на пороге Варвары. – Я его только разбудила...

– Без тебя разберусь!– донеслось в ответ. Отец повернул голову к сыну, впился взглядом в личико с кулачок и спросил:

– Ты – мужик?

Ваня растерянно посмотрел на потертый рукав куртки, следя за малейшим движением могучей руки. Немного подумал и кивнул.

– Какой же ты мужик, раз ты ссыкун?

Не зная, что ответить, Ваня молчал. Отец же продолжал:

– Тебе сколько лет то?

– Пя-ять...

– Пять! Завтра уже шесть! И не стыдно в шесть лет ссаться то? Мальчишки в садике узнают – засмеют. И в армию тебя не возьмут! Их возьмут, а тебя – нет! Понял?

– Понял, – пискнул Ваня, сообразив, что сикаться все-таки плохо и мигом скрылся за материнской юбкой.

– Ну, иди же, одевайся, – подтолкнула Варвара сына и укоризненно прошептала: «Ну, что же ты с ним так строго?»

– Пусть мужиком растет, а не тряпкой! – рявкнул Костя и нехотя поднялся. – Устал, я Варь. Сегодня столько работы…Семеныч, козел старый, придирался как всегда. То не так, это не эдак…

Ваня быстро одевался, не желая вызвать неудовольствие отца, с которым еще предстоял неблизкий путь в садик. В глазах застыл испуг, – с ним что-то не так. Он не такой как все? Плохой? Руки еще быстрее зашарили в ящике в поиске носка. Неужели мама тоже считает, что он плохой?

При взгляде на мать неожиданно мелькнула надежда на то, что сегодня его оставят дома и в садик не поведут. Отец как всегда ляжет спать, а он останется наедине с мамой! Ваня слезливо захныкал:

– Мам, можно я не пойду? Я че-то болею…

Но ответил отец.

– Не придуривайся! Щас как дам по лбу и вся твоя болезнь мигом пройдет. Дать?

– Будь хорошим мальчиком, не капризничай, – добавила ласково мать и потянулась за шарфом. – Завтра суббота. Выходной. Будешь дома целый день.

Через пять минут маленькие ноги торопливо шагали по хрустящему снегу, стараясь попасть в большие следы. Впереди была лишь сильная и широкая спина отца и темнота. И яркие звезды на небе. Сколько звезд!

– Шевелись! – взгляд отца посуровел, так как сын стоял и с любопытством смотрел вверх. – А то на день рожденья без подарка останешься!

Услышав про подарок, Ваня засеменил вперед. Из – под мехового козырька шапки сверкнули счастливые глаза:

– Подарок? Мне? А какой?

– Машинку!

– Машинку? Ура! А почему у меня день рожденья завтра?

– Потому что ты родишься завтра.

– А когда у меня еще день рожденья?

– Через год.

– А почему день рожденья только раз в год? Я хочу два или три. Хочу, чтобы день рожденье было седня. Можно?

– Заткнись! Надоел уже!

Ваня покорно замолчал и вложил маленькую ладошку в крепкую ладонь отца. Замаячили огни детского сада. В раздевалке мальчик потянул носом и учуял ни с чем не сравнимый запах творожной запеканки. Ноги привычно понесли к деревянному шкафчику с пузатой тыквой на дверце. В коридор вышла молоденькая воспитательница и нежно, с улыбкой протянула:

– Ванечка Воронцов! Доброе утро, мой хороший! Как твои дела?

– Нормально! – прозвучал бодрый ответ, и тут же взгляд опасливо скосился в сторону отца, – только бы тот не рассказал про то влажное пятно! Дыханье перехватило от болезненного ожидания...

– Веди себя хорошо, – буркнул тот и вышел, а сын радостно поспешил в игровую комнату.


Глава 2

На кухне было шумно. То и дело раздавался грохот кастрюль, звон тарелок, треск шипящего в сковороде масла. Хозяйка весело хлопотала среди всего этого шкварчания, сама напоминая разогретую сковороду. Дверь чуть приоткрылась, – Ваня, переодетый в новый костюмчик и тщательно причесанный, заглянул в щель. На его милом лице читалось живейшее любопытство и интерес к происходящему.

– Ма-ам, – протянул он.– Можно я с тобой посижу?

– Только не испачкайся. Будешь хорошим мальчиком?

Дверь мигом распахнулась. Ваня с готовностью кивнул, качнув непокорными вихрами на белобрысой макушке, и присел на табурет. Огромные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами с обожанием уставились на мать.

Ее полноватая фигура, наряженная по случаю в длинный темно-зеленый балахон с темно-синим клетчатым передником сверху, полные, оголенные до локтя и натруженные руки, выдающаяся далеко вперед грудь, широкая шея с двумя бороздками, большие, так похожие своим оттенком чистого неба на его глаза, приоткрытый в полуулыбке рот с ровным рядом зубов, темные, убранные в аккуратный пучок волосы; все это казалось таким необыкновенным ... самым – самым…

– Мамочка, ты самая красивая! – выдохнул, наконец, Ваня и тут же уставился на буфет в поисках сладкого.

Варвара поймала его взгляд и достала из кармана леденец.

– На, только один. Больше не дам, а то аппетит перебьешь. Хорошо?

Вихри вновь качнулись.

– Ма-ам, а что такое день рожденья? – этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего вечера.

– Ну, это день когда ты родился. До этого ты сидел у меня в животике.

Мальчик понимающе посмотрел на материнский живот. Та продолжила.

– Сегодня у тебя праздник – тебе уже шесть и ты стал большим мальчиком. Большим и сильным. Почти как твой папа.

При слове «папа» Ваня на секунду замер, кадык на тонкой шее дернулся. Неожиданно новая мысль неприятно царапнула изнутри; надо набраться храбрости и спросить, пока им никто не мешает… Варвара же резво и со знанием дела орудовала между плитой и столом. Вдруг, ударив себя по лбу, метнулась к холодильнику и достала из морозилки курицу.

– Вот, балда! Представляешь, курицу забыла разморозить?! Как я сейчас ее резать буду? До прихода гостей всего полчаса…

– Ма-ам, а дядя Коля…

– Отстань!!! На, помоги чеснок почистить!

На маленькие коленки упало полотенце. Он прикрыл новые штанишки тканью и стал старательно снимать шелуху. На стол, прям перед его носом, с грохотом шлепнулась мокрая курица. Голова на длинной шее безвольно свесилась через край, капли беззвучно падали на полотенце. Мальчик, приоткрыв от удивления рот, дотронулся одним пальцем до красного гребешка, до закрытого глаза птицы, до холодного клюва.

– Она живая?– протянул он.

– Нет, конечно!

Ваня наблюдал, как мать взяла большой нож, скалку и, сильно ударяя по ножу, стала рвать птицу на куски. Как морщины на лбу превратились в глубокие канавы, в глазах отражался хищный блеск. Резкий удар и голова вместе с шеей упала на полотенце. Ваня вздрогнул и скинул кусок мяса с колен. Отвесив сыну звонкую затрещину, Варвара подняла курицу с пола, еще один удар и шея полетела на шипящую сковороду. От плиты то и дело валил пар, слышался треск и шипение. Мать с воодушевлением колдовала над всем этим, но тут неожиданно заметила, что Ваня тихонько плачет.

– Ты чего? Ну, извини, ладно? Не обижайся на меня. На еще леденец. Будь хорошим мальчиком. Ну? Иди, поиграй…

Ваня проглотил слезы, затем поспешил в свою комнату, где его ждала новая машинка. На зависть всем его друзьям! У Толика, у этого вечно толкающего его и кричащего Толика и то такой нет! Ваня довольно улыбнулся и принялся деловито возить игрушку между двумя стульями.

В прихожей зазвучали новые голоса; гости парами и поодиночке вносили в дом чужие запахи, веселые возгласы и морозную свежесть. Шум нарастал, плавно перекал из прихожей в зал и, наконец, остановился возле его комнаты. Занавеску резко отдернули, впустив в комнату яркий свет.

– Ну, именинник! Поздравляем – поздравляем! Совсем большой стал! – зазвучало со всех сторон. В руки Вани положили несколько больших шуршащих свертков, какой – то пакет и плюшевого медведя. Уронив пакеты, мальчик с благоговеньем уставился на медведя, маленькая ладошка потрогала твердый кончик носа, выпуклые глаза, чуть заметный алый язык. Раздался звонкий детский смех.

– Ну-у, понравился! – громко раздалось со всех сторон. Ваню несколько раз потрепали по плечу, ласково похлопали по спине, и шум также плавно перетек обратно в зал. Заскрипели высокие стулья, протяжно сжались пружины старого дивана, зазвенели бокалы, вилки и тарелки, зашуршала бумага, пробка с хлопком вылетела из бутылки….

– Я буду только водку, – различил Ваня голос отца.

На пороге детской появился Толик и хитро скривился:

– Поздравляю…

Именинник насупился. Вечно мамины гости приводят этого Толика! Он так мечтал, что его не будет! А Толик, заметив на столике цветные коробки, продолжал:

– А что тебе подарили?

Ваня растерянно наблюдал, как Толик деловито приблизился к подаркам. Он обернулся в поисках материнской поддержки, но Толик уже что-то доставал из коробки… Именинник вскрикнул:

– Не трогай! Мое!

Гость же, повернувшись спиной к бессильно прижавшему кулачки к груди Ване, невозмутимо продолжал все доставать и трогать. На полу оказались еще одна машинка и огромная коробка карандашей. Толик несколько раз провез машинку по полу, по своей коленке, затем ухватился за медведя.

– Нет! – с визгом налетел Ваня и сгреб игрушку в охапку.

– Отдай! – дернул Толик и сбил Ваню с ног.

Медвежья лапа отлетела в сторону вместе с желтым пухом, а мальчишки, с ненавистью вцепившись вдруг в друга, покатились по полу.

– Э-э, – донеслось из соседней комнаты. Гости повскакивали с мест и устремились к ним. Дерущихся разняли.

– Ну, что случилось? Что? – Варвара гневно трясла Ваню за шиворот. – Ты не знаешь, что драться – плохо?

– Он брал мои игрушки!

– И что?!!

– Что ты какой жмот то? Толик – твой гость. Дай ему поиграть, не то получишь! –пригрозил отец.

Ваня перевел отчаянный взгляд с угрожающе нависшего над ним отца на недовольно поджавшую губы мать. Перед глазами что-то мелькнуло, заставив тут же во весь голос зареветь.

– Мишка-а!

Ваня вытянул вперед руку, показывая, что у подарка оторвана лапа, а другой закрыл лицо, пытаясь спрятать слезы от Толика. Худые плечики судорожно тряслись.

– Ну-ну-ну, – метнулась к Ване молодая женщина – мама Толика. – Ну, не плачь. Хочешь, я сейчас пришью лапку обратно? Мишка будет как новый! Успокойся, малыш. Голос женщины был таким нежным, обволакивающим. Ваня доверчиво, с надеждой посмотрел полными слез глазами в глаза гостьи. Дотронулся до переливающихся всеми цветам радуги бус на шее. Почему у такой красивой мамы такой отвратительный сын? Мальчик с некоторым облегчением выдохнул и быстро нашел глазами Варвару – может лучше его мама согласится все исправить?

– Будь хорошим мальчиком! Помолчи! – вставила та и легонько пихнула Ваню в сторону соседней комнаты. – Пошлите все за стол!

Именинник очутился в залитой ярким светом зале с большим овальным столом в центре. Слезы – бусинки мгновенно высохли; сколько дразнящих нос запахов и всего вкусного! Мандарины, конфеты в пестрых обертках, несколько графинов с соком и.. и… торт! Какой большой и красивый! Выдох счастья вновь вызвал у присутствующих многочисленные реплики. Ваня очутился в центре стола и стал наблюдать за тем, как мама Толика накладывает не своему сыну, а ему первому кусок торта, наливает в стакан шипучую газировку.

– Сначала курицу с картошкой, а потом торт!

Слова отца прозвучали как гром среди ясного неба. Ваня сжался и опасливо посмотрел на сидящего рядом Толика. Тот бойко налегал на «селедку под шубой», все ближе придвигаясь к лежавшему на его тарелке куску куриной ноги. Перед носом именинника оказалась тарелка с горкой пюре и золотистой куриной шеей, обильно политой маслом. Ваня скривился при виде масла. Внимательно посмотрел на куриную шею. Неужели эта та самая шея? Сейчас она такая маленькая и сморщенная. А была розовато– белая с пупырышками и несколькими прилипшими пушинками и волосками. И еще отвратным запахом сырого мяса. Он коснулся ее пальцем и тут же отдернул руку. Отодвигая тарелку, захныкал:

– Не хочу…

– Вот, говно! Все едят и ты ешь! Толик вон как ест! А этот… – Константин сверлил глазами сына. – Толик вон уж в два раза тебя шире!

Ваня чувствовал, что ему все равно, что Толик отличается от него размерами, но в страхе увидеть осуждение, провез глазами по широкому кругу взрослых.

– Жри! – прозвучало вновь грубо над головой.

Рубашка отца показалась неестественно черной, как и мощные кулаки с кустами темных волос на пальцах. Еще страшнее было поднять глаза на широкие и косматые брови, черный колючий взгляд на мгновенье слился с его и Ваня тут же отвел взгляд в сторону. Воображение легко пририсовало к только что увиденному ужасный кроваво-красный шрам, змеившийся по всему лицу отца и черную повязку, наглухо закрывающую один глаз. Взгляд на секунду задержался на самодовольно ухмыляющейся физиономии Толика… Ваня тихо придвинул тарелку и со слезами на глазах начал есть.

– И нечего реветь, как девчонка! – прогремел голос отца, – Посмотри! Все над тобой смеются!

Заметив несколько улыбающихся лиц, о чем-то переговаривающихся шепотом друг с другом, Ваня заплакал навзрыд.

– Ну-ну, не плачь, маленький, – не выдержала мама Толика и бросилась к имениннику с объятьями, пахнув на него цветочным ароматом духов. Но тот вырвался и с криком «Я не маленький!» выбежал на кухню.

Когда Варвара вышла к сыну, то увидела в его ладошке мертвую куриную голову, а рядом на полу – издающую вонь лужицу. На кухне вновь раздалась звонкая затрещина.

– Господи! Не ребенок, а сущее наказание! Весь новый костюм облевал! Не двигайся, – сейчас тряпку принесу.


Глава 3

Варвара и Константин Воронцовы переехали в Липецк в поисках лучшей жизни год назад с Украины, с районного центра. Обоим было за тридцать, а жизнь все казалась неустроенной. И слишком тяжелой. Женщина крутилась как могла по хозяйству, со скотиной во дворе, обшивала соседей и подруг, а ее взрывной по характеру муж, в пух и прах разругавшийся с председателем колхоза, заработав ко всему увольнение по статье, долго сидел без работы. Воронцова жалела горе-мужа, у которого отношения ни с кем из близких и сослуживцев не складывались. Что и говорить – ни практической смекалки, ни умения добиться своего или договориться у Константина не было. Да еще начальство при увольнении высказало все ему прямо в глаза – кому приятно? У Константина со временем образовалась больная мозоль, которую жена бередить боялась и старательно обходила все острые углы стороной. Боясь, что муж сопьется от горя или безделья, Варвара стала уговаривать его переехать к дальним родственникам в Липецк и через полгода ее настойчивых причитаний Константин кивнул. Весь их скарб поместился в два баула и семья, в которой через три года брака появился долгожданный сын, отправилась в чужие края. Муж с помощью тех же родственников устроился на мясокомбинат, а жена продолжала сидеть дома, за швейной машинкой, слепо всматриваясь в стежки и цвет ниток.

Первое время были частные квартиры, затем появился небольшой домишко, ставший для подрастающего Ванечки источником чудес и тайн. Скрипучие деревянные половицы, сладко пахнущая фанера под окошком, морозные узоры на стекле, которые быстро таяли от прикосновения маленьких ладошек и горячего дыхания. Огромный по детским представлениям чердак, доверху забитый тюками, ящиками с гвоздями, веревками и воробьиное гнездо под козырьком, – здесь фантазии накрывали мальчика с головой, становились полем чудес и героических свершений. И еще палисадник, где рос лук, картошка и колючие кусты сладкой малины. Туалет во дворе, санки и бельевые веревки, на которых ветер из простыней, наволочек и жестких полотенец раздувал настоящие морские паруса. Отталкивающий, но уже привычный запах от рубашек и штанов отца, от вывернутой наизнанку холщевой сумки, вручную постиранной матерью. В палисаднике он представлял себя то знаменитым и неуловимым шпионом, то капитаном корабля – ловкой и быстроходной шхуны или гордого фрегата, то начальником отряда партизан, в смертельной схватке на палках побеждающий врага, заставляя безжалостных немцев молить о пощаде… Совсем как в том фильме о войне, который отец смотрел без отрыва по вечерам. А Ваня тихонько пристраивался сзади, мечтая, чтобы отец не обратил на него внимания. Но это получалось не всегда.

– Чем занимаешься?– недовольно обратился к сыну Константин, который недавно вернулся с работы и уже успел поужинать жареной картошкой.

– Ничем, -раздалось в ответ. При этом Ваня втянул голову в плечи и сделал шаг назад, желая превратиться в удалого комара и улететь.

– Не сутулься! Стоит, как пришибленный…Иди сюда! Послал Господь урода на мою голову…

– Кость… – укоряющим тоном встряла мать.

– Что, «Кость»? Заткнись, дура! Лезет вечно не в свое дело…

Мать, тяжело колыхнув холмами грудей, уткнулась глазами враспоротый шов юбки. Ее руки беспокойно затеребили наметку, а на лицо легла мрачная тень. Константин повернулся к сыну и спросил:

– Что тебе твоя воспиталка сказала? Что выучить?

– Букву «А». Выучить и нарисовать.

– Нарисовал?

– Нет еще...

Константин угрюмо уставился на часы, показывающие начало девятого, затем на сына. Ваня в поисках защиты взглянул на мать, с которой они весь вечер просидели у тети Гали. Мама строго-настрого запретила рассказывать о том, где они были. Руки мальчика сцепились в замок за спиной, и пальцы непроизвольно задрожали. Варвара застыла, ожидая нагоняя от мужа….

– Ладно, тащи свою тощую задницу за стол. Рисуй, давай!

Сын потянулся за фломастерами. На мгновенье сознание отметило радость отца от его беспрекословного подчинения, какое-то скрытое удовлетворение. Но уже белобрысая макушка на тонкой шейке склонилась на бок, язык сам собой припал к небу, голубые глаза заблестели… Мягко и плавно лег завиток, и линия с легкостью полетела ввысь, в верхний угол листка, затем с красивым изгибом понеслась вниз и аккуратная петля закончила рисунок. Сложив руки чинно на коленях и опасаясь резкого движения напротив, сын из – под ресниц наблюдал. Константин склонился над рисунком и недовольно пробурчал:

– Ммм… Неплохо… Может и правда тебя в художественную школу отдать?

Из-за швейной машинки тут же донеслось:

– Воспитательница его рисунки всегда хвалит! И память, говорит, у него отличная…

Мать оторвалась от шитья, что-то припоминая и неожиданно радостно выдала:

 – Вот, голова дырявая! Мой ж прадед художником был!

– Художником?! Гляди ка… – Константин растерянно глянул на жену, затем на сына, но тут же зло оборвал. – Малюют только дармоеды! Пусть идет на завод! Дура – эта воспиталка твоя и жопа у нее подкачала. Только сиськи ниче…

– Кость!

– Заткнись… – устало оборвал жену Воронцов. – Иди, постель лучше разбери!

Варвара вздохнула, выбралась из-за стола и тяжелой, шаркающей походкой направилась к шифоньеру за бельем.

Темнота за окном разливалась плотным тягучим желе, заполнила собой все небо и землю. Резкие, неровные звуки храпящего Константина, спокойное, глубокое дыхание Варвары вскоре слились с общей темнотой, исчезли из мира звуков. Ваня же изо всех сил старался не заснуть, опасаясь, что страшный сон повторится, – сон, в котором мужчина в темном пальто тихо открывает дверь и, пока все спят, пихает его сонного в мешок. За окном гудел ветер, и снег легко постукивал по стеклу, рассеянное сознание рисовало все четче любимого медведя, затем воспитательницу, от которой всегда так вкусно пахнет молоком и свежестью. Вот он уже вместе с остальными ребятками поет в хоре и из всех сил старается петь как можно лучше – чтобы воспитательница улыбнулась, ласково коснулась его макушки и похвалила... На худеньком личике сквозь сон проступила счастливая улыбка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю