Текст книги "Драконов больше нет. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Ветка Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Я говорил – не могу помочь. А они всё равно кланяются и молят. – Было видно, как давно уже гигант хотел пожаловаться на своих почитателей. Показалось даже, что после исповеди ему стало легче.
– Просто твои горцы хотят верить в то, что все их проблемы сможет решить кто-то другой. Уж поверь мне, так часто случается, – я грустно улыбнулась, думая о схожести наших судеб.
– Глупые люди, – со вздохом констатировал Гор и, положив тело кота прямо на тропу, легко, без усилий отодвинул глыбу, перекрывающую вход в пещеру, словно распахнул дверь перед своими гостями.
Из его, так называемого, дома дохнуло теплом и запахом жаркого. Мой желудок судорожно сжался в предвкушении сытного ужина. Даже спать совсем не хотелось, хотя ночь нас настигла ещё в пути. Мечталось просто поесть и отдохнуть. Я первая забежала в пещеру, с любопытством оглядываясь вокруг себя. Гор медленно вошёл следом, не забыв прихватить своего полумёртвого подопечного. Коты расположились у входа, громким рыком намекнув, что перекусить они бы тоже не отказались. Огромные их головы опустились на когтистые лапы, две сливающиеся с тьмой фигуры застыли в ожидании угощения.
Пещера, как я и ожидала, оказалась огромной. Горящие на стенах факелы позволяли разглядеть лишь небольшое пространство. Но у меня возникло подозрение, что если я решусь пройти вглубь – запросто затеряюсь во мраке горных подземелий. Каменный потолок тоже обнаружить не удалось. Над головой клубилась чёрная пустота. Возможно, если приглядеться, то где-то там, в бесконечной выси, я смогла бы разглядеть далёкие звёзды. Но стоять с запрокинутой головой мне не позволила усталость. Я скоро опустилась на мягкие разномастные шкуры, устилавшие каменный пол, устроившись поближе к огромному очагу, сооружённому прямо в одной из пещерных стен. В нём едва тлели угли, на вертеле покорно ожидало своей участи жаркое, бывшее когда-то молодой горной козой. Гор прошёл к дальней стене и уложил по-прежнему неподвижное тело Лордина на большую каменную скамью, так же накрытую шкурами. Таких скамеек, явно вытесанных из каменных глыб, обнаружилось ещё несколько. Они ютились у стен, теряясь в пещерном сумраке. В центре стоял огромный камень, гладкий и блестящий, резко отличающийся от обычных серых скал. Я предположила, что он служит хозяину жилища столом, но определить, к какой горной породе он принадлежит, не смогла, что и не удивительно – мои знания в этой области были очень скудными. Более всего меня удивили книги. Они стояли в выдолбленных в стенах углублениях, были странными и непривычными. Старинные, очень большие, обтянутые тёмной гладкой кожей с металлическими застёжками, книги Гора вызывали у меня жгучий интерес. К тому же я никак не ожидала, что рыжеволосый гигант окажется настолько образованным. Проследив за моим взглядом, хозяин этих сокровищ, спокойно пояснил:
– Наследие. Всё, что осталось.
Я автоматически коснулась рукой своей сумки, в которой хранилось моё собственное наследство. Как оказалось подобные тайны не такая уж и редкость. Прошлое не всегда безвозвратно исчезает в веках. Иногда оно настигает нас и заставляет с собой считаться, роковым образом влияя на наше будущее. Эти мысли заставили меня подняться и подойти к любимому, упрямо цеплявшемуся за жизнь, если верить его котам. Пустая глазница с запёкшейся в ней чёрной кровью показалась схожей с повязкой разудалого морского разбойника. Я опустилась рядом с ним на скамью, всё ещё надеясь на нечаянный вздох, чудесное пробуждение заклинателя. Гор, заметив моё тоскливое нетерпение, отрицательно покачал головой:
– Нужен маг, – сказал уверено, подтверждая тем самым здравый вывод о том, что чудеса сами по себе не случаются.
После чего он настойчиво сунул мне под нос большущий кусок мяса, ловко срезанного им с козьей тушки небольшим острым ножом.
– Ешь. Голодная. Я знаю. – Посмотрел строго, будто ожидая, что я начну смущённо отнекиваться.
Мясо оказалось настолько вкусным и мягким, что я проглотила его, почти не жуя. Давно так вкусно мне не удавалось поужинать. Разве что угощение Граба могло сравниться с этим пиршеством. Гор с удовольствием составил мне компанию. Ел он медленно, о чём-то размышляя. Остатки жаркого достались терпеливым котам Лордина. Невольно подумалось, что заклинателю здесь бы понравилось. Во всяком случае, меню было совершенно в его вкусе. Пока я утоляла жажду, не поленившись сбегать к ближайшему роднику, затерявшемуся среди камней неподалёку пещеры, Гор с интересом принялся разглядывать содержимое моего мешка, забыв спросить разрешения у его хозяйки. Я ухмыльнулась, смиряясь с очередным захватчиком моей собственности. Тем временем рыжеволосый детина с невинным видом разглядывал добытые им из мешка предметы: склянку с мазью знахаря Фрая, узелок с монетами, шапку Ждана и последнее, чудом завалявшееся в мешке яблочко, которое тут же, не раздумывая, забросил себе в рот. Больше прочего его заинтересовал человеческий головной убор, о котором я и думать забыла, уверенная, что он остался вместе с моим плащом возле каменной могилы Сони. Наверное, это Смарт забросил тогда шапку в мешок, собираясь в дорогу. Гор долго вертел в руках понравившийся ему предмет, хотя и морщил нос, улавливая исходивший от шапки чесночный дух, который так и не выветрился за время пути. Заметив такой настойчивый интерес хозяина пещеры, я улыбнулась:
– Нравится? Можешь взять себе в подарок. Мне сказали, что эта шапка приносит удачу.
– О, волшебная, – доверчиво протянул Гор, поспешно пристраивая нечаянный подарок у себя на макушке.
Голова у него была большой и шапка едва на неё налезла. В ней горный дух выглядел курьёзно, мигом растеряв всю свою внушительную грозность. Я быстро отвернулась, опасаясь, как бы он не обиделся на смешливые искорки в моих глазах. Довольный Гор тут же заглянул в большое серебряное блюдо, которое принёс откуда-то из глубины пещеры. Любуясь собой, словно девица принарядившаяся в новое ожерелье, гигант серьёзно кивнул сам себе, коротко подытожив:
– Хорош.
Когда же он, вернувшись ко мне, потянулся к моей сумке с дневниками, я мягко, но решительно отстранила его руку в сторону.
– Прости, но там лишь шкатулка со старыми свитками, – покачала отрицательно головой, давая понять, что с подарками на сегодня закончено. Заметив его озадаченный взгляд, пояснила:
– Там моё наследие – дневники прабабки, и они написаны только для меня.
Гор вздохнул, видимо, борясь со своим любопытством, но настаивать не стал. Хотя искры в его странных глазах не угасли, а лишь смиренно затаились. Чтобы отвлечь его, я робко напомнила об обещании помочь.
– Не знаешь, где сыскать в горах лекаря? – кивнула я головой в сторону Лордина.
– С рассветом пойду к людям, – не особенно охотно проворчал Гор, явно не горящий желанием отправляться в селение, и прибавил не очень уверено:
– Маги есть.
Я с сомнением на него посмотрела. Вряд ли в горах ещё были живы маги, разве что знахари, заменяющие горцам лекарей. Не думаю, что местные старички со своими травами и заговорами смогут помочь Лордину избавиться от сна, рискующего стать вечным. Но, как говаривал сам кот, не проверишь – не узнаешь. Я не стала убеждать Гора не тратить время на бесполезный поход к людям. Терпеливо дожидалась рассвета, ласково перебирая слипшиеся от крови волосы любимого и разглядывая стены пещеры, где высмотрела непонятные рисунки. Линии, точки и круги, попеременно сменяющие друг друга, были нанесены на стены, возможно, с помощью огня. Предположила, что хозяин пещеры не зря так внимательно разглядывал моё лицо, и, может быть, украсит моими чертами одну из стен. Когда спросила о рисунках Гора, он лишь небрежно пожал плечами:
– Это? Месяцы, годы, века.
Да уж, таких календарей мне ещё видеть не приходилось. Интересно, сколько же лет моему новому знакомцу? Выяснить этот вопрос не удалось. Гор как-то быстро собрался и покинул меня, оставляя под охраной дремлющих у пещеры котов.
– Вернусь, – пообещал на ходу, придерживая сползающую на затылок шапочку трактирщика Ждана. И заметив моё волнение, с улыбкой уточнил:
– Скоро.
Приготовившись к длительному терпеливому ожиданию, я достала заветную шкатулку и, выбрав наугад один из свитков, пробежала глазами давно выученные наизусть строки.
«Он услышал мой мысленный зов, не мог не услышать, ибо драконы всегда чувствуют голос своей крови. И он пришёл, чтобы спасти меня, чтобы спасти нас всех. Один бесконечный миг он вглядывался в моё лицо огненными нечеловеческими глазами. Произнёс, узнавая:
– Ты вернулась, любимая. Я не отпустил тебя. Ты не смогла покинуть меня. Даже смерть не сумела разлучить нас.
Я знала, что он обращается не ко мне, а к той, кто многие годы назад поселилась в сердце дракона навеки, завещав ему свою душу. Теперь в моих жилах течёт кровь их обоих. Я – наследница крови древних королей. Я – наследница крови драконов. Я последняя надежда этого мира. Взглянув в его глаза, произнесла единственную правду, которую знала:
– Да, я вернулась….»
Странная тишина заставила меня поднять глаза. Свиток я положила в шкатулку, оставив её на скамье возле Лордина. Ещё не понимая, что заставило меня почувствовать беспричинную тревогу, шагнула к выходу. Коты тоже обеспокоено вскочили. Их глаза горели, пасти были оскалены, но даже звука не долетело до моих ушей, хотя мне показалось, что они угрожающе рычат. Серая дымка, непонятно откуда взявшаяся вдруг в проходе пещеры, отрезала меня от внешнего мира. Коты героически попытались прорваться ко мне на помощь, но почти сразу же отскочили в сторону, будто обожглись. Тем временем странный туман уплотнился, обращаясь грозовым облаком, упавшим с неба на землю, окончательно запирая пещеру, в которой растерянно замерла я, не ожидающая нового пленения так скоро.
13. Маги. Дорога теней.
Никогда прежде не доводилось мне сталкиваться с чем-либо подобным. Подсознание твердило: это магия, истинная магия, а не привычное проявления дара, которым обладали иногда люди нашего мира. Не зная, как себя вести в столь неожиданной ситуации, я отступила вглубь пещеры, искренне сожалея о покинувшем меня Горе. Понимая, что неспособна защитить ни себя, ни заплутавшего среди теней любимого, я приготовилась встретить неизвестность, которую не могла избежать. Когда через несколько вздохов магический туман начал рассеиваться, увидела три расплывчатые фигуры, шагнувшие ко мне навстречу. Они разговаривали между собой так, словно находились ещё совсем в другом месте, словно не видели ни меня, ни Лордина, ни завывающих у них за спиной котов.
– Он не мог умереть! Я бы узнала, если проклятье рассеялось. Но оно всё ещё пожирает свою жертву. Я чувствую это! – Очень юная девушка с нежным миловидным лицом и огромными, серыми, как дождевая вода, глазами почти кричала высоким, чуть хрипловатым голосом. Она могла бы показаться очаровательной, если бы застыла безмолвно и неподвижно. Хрупкая фигурка облачённая в мягкий шёлк туники, подчёркивающей каждый изгиб тела, гладкая кожа, чуть тронутая солнцем, золотистые волосы, собранные в высокую причёску, пухлые губы, словно лепестки розы – казалось, она создана талантливым мастером, вдохнувшим в неё жизнь. Но стоило ей открыть рот, как всё очарование испарялось, будто роса под солнцем. Резкие движения, громкие речи, надменный взгляд мигом разрушали восхитительную нежность облика.
– Он жив, конечно, жив, – согласился с девушкой высокий мужчина, стройный, смуглолицый, с длинными чёрными волосами, небрежно перевязанными серебряной лентой. Единственная седая прядь у правого виска вовсе не старила его. Лишь в лиловых, чуть раскосых глазах застыла печаль и усталость. Его одежда напоминала балахоны мудрецов, только была не чёрной, а тёмно-синей, как ночное небо, усыпанное звёздами.
– Если бы душа кота угасла, мы бы не смогли почувствовать её свет, – ворчливо добавил их третий спутник – невзрачный мужчина, неопределённого возраста. Он был необычайно худ, казался измождённым. Внушительную плешь обрамлял венчик из серых, коротко стриженых волос. Крючковатый нос нависал над тонкими губами. Его небритые щёки избороздили глубокие морщины. Серый, будто запылившийся в дороге балахон лишь подчёркивал болезненную худобу. И только тёмно-карие, как вишни, глаза горели ярко и живо. Именно он первым заметил меня, когда туман окончательно рассеялся.
– Значит, заклинатель всё же нашёл тебя, сохранил для нас, дева-дракон, – произнёс он с удовлетворённым вздохом и поклонился с уже забытой нынче учтивостью.
Другие тоже внимательно на меня посмотрели, словно прикоснулись взглядами. Я почувствовала, как стало щекотно коже, будто кто-то обсыпал меня тёплыми невидимыми искорками. Высокий лишь чуть склонил голову в приветствии, а взгляд девушки стал ещё более надменным.
– Да, это она! – резко бросила красавица, горделиво вздёрнув подбородок.
– Мы пришли за тобой, Верна, – с улыбкой сказал черноволосый. Он шагнул вперёд, протягивая руку, словно надеясь, что я с радостью вложу в неё свою.
Я попятилась, не торопясь принимать приглашение неизвестных.
– Не упрямься, дитя, – всё так же мягко и терпеливо, словно уговаривая капризного ребёнка, произнёс высокий, делая почти незаметный взмах рукой. – Тебе придётся принять свою судьбу.
Я сделала ещё шаг назад и поняла, что упёрлась спиной в невидимую стену. Отступать больше было некуда.
– Да, что вы её уговариваете! – зло бросила девушка. – Она – дракон и должна понимать, как важно её предназначение. Весь мир протягивает к ней руки в мольбе о спасении. Великие маги униженно просят о помощи. А она ещё строит из себя ни о чём не ведающую невинность! Или мало того, что её бабка отдала свою жизнь в попытке предотвратить гибель нашего мира, а её дура мать отреклась от него. Если не знает, так расскажите ей, сколько магов погибло просто, чтобы защитить её. Астамир, или ты забыл о своём сыне?! А, может быть, тебе напомнить о моей матери?! Лестис покажи ей тела своих учеников, которые лежат там, в начале тропы теней только потому, что у них просто недостало сил, дабы удерживать этот проход к ней.
Слушая гневную речь магички, я совершенно растерялась от стольких неожиданных обвинений и упрёков. Что я могла ответить им? Лишь еле слышное:
– Я не знала. Никто и никогда не рассказывал мне ни о родных, ни о магах. Даже о том, что я дракон узнала совершенно случайно, и всё ещё не могу поверить в это.
Черноволосый Астамир молчал, устало опустив плечи. Он вдруг будто стал ниже и много старше, чем показался вначале. Фиолетовые глаза его потускнели, словно из них вытекла жизнь, оставляя пустую оболочку, которая едва могла двигаться.
– Ты узнаешь обо всём, девочка. Всему своё время, – совсем тихо проговорил Лестис, будто боясь потревожить поникшую фигуру товарища. – Сейчас лишь пойми главное: ты нужна этому миру, как никто другой. Без тебя у него не останется больше надежды.
Я не знала, на что решиться, хотя уже понимала – другой дороги у меня нет. Все мои мечты о собственной судьбе вдруг потеряли всякий смысл. Ведь какая может быть жизнь в умирающем мире? Ещё бы знать наверняка, гибнет ли он, или всем присутствующим это только кажется. Впрочем, от моего решения ничего не зависело. Маги пришли за мной, не считаясь с жертвами, поэтому не думаю, что они примут отказ и захотят вернуться с пустыми руками. Но пока меня не увели силой, я смела надеяться на их помощь. Судя по тому, как они меня здесь уговаривали, моё согласие было важным. И я его уже дала, правда не им, а Лордину. В этой пещере меня удерживал лишь заклинатель. И прежде чем я соглашусь принять навязываемую мне судьбу, я попытаюсь спасти его. Пусть хотя бы у любимого будет жизнь, раз уж мне придётся подарить свою миру. Решительно встряхнув головой, я подошла к скамье, на которой лежал кот.
– Вы же маги, так спасите его, – требовательно и одновременно с мольбой взглянула на застывшие в ожидании фигуры.
Магичка лишь фыркнула:
– Ты бредишь! На нём смертельное проклятье. Это дорога в один конец.
– Мы всего лишь маги, а не создатели миров, – развёл руками Лестис.
Астамир молчал, словно собираясь с силами, чтобы снова позволить себе жить. Я посмотрела на него, всё ещё не желая верить в их бессилие.
– Если хочешь, я могу освободить его душу, – предложил он глухо. – Лордин выполнил своё обещание – нашёл дракона, и достоин лёгкой смерти. Я могу избавить его от мучительного пути.
– Нет! – мы с магичкой вскрикнули одновременно, только я со страхом, а она гневно. Я всё ещё хотела надеяться в возможность жизни для любимого. Она же жаждала его мучительной смерти и, не задумываясь, восстала против попытки избавить кота от мук:
– Заклинатель сам выбрал эту дорогу. Он наказан мною за предательство! Это моё право, Астамир, и никто, даже ты, не может лишить меня этого! Он будет умирать медленно и долго, до последней секунды осознавая, что происходит с ним. Его мозг и сердце обратятся прахом последними, как и было мною обещано. А я никогда не нарушаю своих обещаний!
Маги растеряно переглянулись, не решаясь перечить злобной фурии.
– Она права, – пробормотал Лестис. – Да, и её проклятье вряд ли уступит свою жертву даже смерти. Разве вы не видите, что заклинатель всё ещё жив вопреки всем попыткам его уничтожить. Именно проклятье защищает и убивает кота одновременно. Оно делает его неуязвимым для всех, кроме себя самого. Не удивлюсь, если Лордин способен ходить дорогами теней без малейших усилий, ведь часть его уже, по сути, стала тенью.
Понимая, что помощи от магов не дождусь, я попыталась броситься к любимому, чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой, не желая расставаться, не желая оставлять его одного на пороге небытия. Лестис был начеку. Я не успела ещё даже осмыслить своё намерение, как он набросил на меня еле различимую глазом серую сеть, словно сплетённую из паутины. Онемение пришло мгновенно. Не могла больше ни шелохнуться, ни глубоко вдохнуть. Вспомнился коварный напиток Смарта. Да уж, что учёные, что маги – разница невелика! И даже действовали они совершенно одинаково, просто одни применяли силу, а другие – результаты своих научных достижений.
– Прости, девочка, – виновато пожал плечами серый маг. – Но заклинатель нам больше не нужен. Он сделал для мира всё, что мог, всё, что должен был сделать. Дальше ты продолжишь свой путь без него.
– Не оставляйте его здесь одного, – простонала я, преодолевая болезненную скованность, и уже не пытаясь сдерживать слёзы. – Ему нужна помощь, ему нужна я.
– Зачем ему ты? – насмешливо хохотнула магичка. – У кота есть проклятье, и будет с него. Теперь ему вряд ли понадобится кто-либо ещё.
Мгновение понаблюдав мои бессмысленные попытки освободится, она презрительно протянула:
– Посмотрите на неё! Она слаба, она не сможет даже пройти дорогой теней – духу не хватит. Какой из неё дракон?! Это насмешка над всеми нашими ожиданиями. Она или бессмысленно умрёт, как её бабка, или предаст нас, как её мать.
Во мне заклокотал гнев. Словно большой жгучий сгусток, он стал расти, стремясь заполнить собой всё моё существо. Слёзы высохли, сердце окаменело. Я рванулась с такой силой, что послышался треск магической паутины, оплетающей меня. Астамир взглянул в мои почерневшие глаза и поёжился.
– Хватит Рояна! – бросил он резко. – Не буди в ней дракона. Ещё рано.
Буря в моей груди не утихала, хотя даже слова произнести не удалось. То ли это было действие магии, то ли поднявшаяся во мне волна чёрного пламени не давала такой возможности. Но Рояна, видимо, умела слышать голос сердца.
– «Не смей! Не смей меня унижать. Ты можешь поплатиться за это!»
Магичка затихла, отвернулась от меня, отступая перед неизвестной ей силой.
– Пора, – сухо обронил Астамир. После чего с грустью посмотрел на Лестиса, легко коснулся ладонью его плеча, пробормотал, словно прощаясь.
– Только ты остался, мой друг. Только ты.
– Рано хоронишь меня Астамир. Ещё поброжу по дорогам, – серый маг накрыл его руку своей. – С нами дева-дракон, не забывай. Только посмотри, сколько в ней силы!
Шагнув к проходу, за которым, не переставая, рычали взбешённые коты, не способные преодолеть невидимую для них преграду, Лестис поднял руки и начал тихо бормотать что-то неразборчивое на незнакомом мне языке. Я почувствовала, как мой гнев покидает меня. Он, словно щенок, потянулся к костлявой фигуре серого мага. Вокруг Лестиса появилась вдруг сизая дымка, будто пыль, выбитая из дороги копытами лошадей. С каждым вдохом она становилась всё темнее и гуще, жадно окутывая наши фигуры, неуклонно превращая их в безликие тени. Только маг, поющий заклинание, словно таял, как будто рассыпался на серые песчинки, жертвуя своей жизнью, дабы провести нас дорогой теней. Понимая, что ухожу вместе с магами, я не отрывала взгляд от неподвижного тела любимого, прощаясь с ним, возможно, навсегда. За миг до того, как серый вихрь поглотил меня, я успела заметить движение. А может быть, мне только показалось, что в мёртвое тело начала возвращаться жизнь. Я хотела шагнуть к нему, вырваться из этого плена, но, моргнув, обнаружила под ногами пыльную, вязкую дорогу, и бесформенные призраки окружили меня.
Дорога теней была короткой и, в тоже время бесконечной. Будто всего лишь миг, уместившийся в промежутке между вдохом и выдохом, я мучительно вырывалась из липких объятий бестелесных, похожих на сгустки плотного воздуха, сущностей. Вот только этот миг всё никак не заканчивался, показавшись вечностью. Ни вдохнуть, ни выдохнуть я не могла, и стоять на месте тоже было невозможно. К счастью, магические путы исчезли сами по себе, позволив мне снова шевелиться. Стоило прекратить движение, и тут же тело начинало погружаться в вязкое, будто топь или живые пески, месиво под ногами. Эфемерные спутники льнули к рукам, ногам, груди, желая слиться с моей плотью, втянуть в себя тепло жизни, обратить меня в себе подобных. Всё, что я могла, это шагать, с усилием переставляя ноги, очень надеясь дойти до конца и обрести свободу. Упрямство не позволило сдаться. Оно вело меня вперёд, заставляя разрывать на части призрачные преграды, прорываться сквозь преследующие меня тени. Я не могла видеть своих спутников, сыпучая мгла, как едкий дым, жгла глаза. Их проще было закрыть и двигаться, опираясь на пробудившееся во мне внутреннее зрение. Я знала, чувствовала – впереди серый маг отдаёт по капле свою жизнь, удерживая путь. Я ощущала тонкую, нежно звенящую, как натянутая струна, нить в руках у Астамира, с помощью которой он направлял нас, улавливая свет чьей-то ожидающей вдали души. Я осознавала движение Рояны, которая яростно отбивалась от приставучих призрачных жителей этого пространства. И ещё я улавливала её поддержку, будто бы она пыталась поделиться своими силами со мной, чтобы я смогла сохранить свою целостность, чтобы не дать мне раствориться в ядовитом тумане. В какой-то момент её слабый стон настиг меня. Я, не раздумывая, потянулась к ней мысленно, желая помочь, удержать. Странно, но этого искреннего намерения хватило. Почти сразу же моя душа впитала ответную тёплую волну благодарности, смешанную с облегчением. Туман начал таять внезапно, когда я уже перестала ждать освобождения, уверившись в том, что эта дорога не имеет конца. Шагнув на твёрдую землю, наблюдая, как клочья серо тумана, пугливо припадая к земле, тают в лучах утреннего солнца, я услышала тяжёлый стон Лестиса, обессилено свалившегося к моим ногам. Серый маг упал как раз между двумя скрюченными фигурками, неподвижными и бездыханными. Приглядевшись к ним, я невольно, совершенно неожиданно для себя протяжно вскрикнула, не разжимая губ и зажав рот ладонью, ощущая как душу заполняет горькое, словно полынь, отчаяние.
Продолжение романа фэнтези «Драконов больше нет» во второй части.
Драконов больше нет.
Часть 2. Западные леса. Вечный город.
Аннотация:
У неё не могло быть иной, будничной судьбы, ведь она сама по себе уникальна – наследница драконьих вождей и великих королей древности. Долго не могла поверила в свою особенность, но преследование тех, кто мечтал использовать её в своих интересах довольно скоро убедили в этом. А ей всего-то хотелось прожить самую скучную, самую типичную жизнь на свете, быть одной из толпы, а не первой среди всех живущих. За своё непрошенное величие пришлось платить дружбой, любовью и, в конечном счёте, мечтой о счастье. Лишь одно могло стать утешением – все жертвы были не напрасны. В бесконечно долгих пиршествах ненависти и разобщённости, ведущих к гибели мира, удалось, наконец, поставить жирную точку.
Есть ли у кота сердце? Почему безобидный лесной народец вызывает у могущественных магов безотчётный, необъяснимый страх? Что предсказала безумная магичка деве-дракону? Каким способом Председатель Совета мудрецов усмирял строптивую невесту? Чем закончилось противостояние магов и учёных, оспаривающих мировое господство друг у друга? И, наконец, когда смерть становится предпочтительней жизни? Ответы на эти и множество других вопросов можно отыскать во второй части романа «Драконов больше нет».
1.Лес, его хозяева и гости.
Нельзя сказать, что вид мёртвых тел мог напугать меня. Жизнь заставила относиться к чужой смерти почти равнодушно. Впрочем, мой нечаянный вскрик ничего общего с испугом не имел. Скорее всего, меня пронзили печаль и сожаление, когда я увидела безжизненные тела подростков. Они выглядели так, словно кто-то неизвестный выпил из них всю жизнь, оставив лишь высушенные, словно опалённые беспощадным солнцем, оболочки. Я с содроганием заглянула в одинаковые, сморщенные, как у стариков, лица, в голубые, мёртвые глаза. В них не было ни страха, ни горечи, а лишь только спокойная мудрость и смирение перед неизбежностью. Они знали, что их ждёт, когда открывали дорогу теней, чтобы отыскать единственную спасительную для их мира нить, чтобы отыскать дракона – меня. Если бы не длинные белокурые волосы девочки, я бы даже не смогла различить кто из них кто, так ужасно обезобразила смерть этих близнецов. Вина острыми иглами вонзилась мне в виски и сердце, будто это я – одна из тех теней, которая иссушила невинные юные души.
– Как вы могли позволить им умереть? – еле слышно выдохнула, опускаясь на колени рядом с телами детей. Ноги отказались меня держать то ли из-за потрясения после увиденного, то ли обессилив в борьбе с призраками дороги теней.
– Это был их путь, их предназначение. Они прошли свою дорогу до конца, – печально промолвил Астамир и легко коснулся ладонью моей понурой спины, возможно пытаясь утешить, подбодрить, давая понять, что разделяет мою скорбь. А может, он всего лишь хотел принудить меня подняться и продолжать идти своей дорогой, идти, не оглядываясь, даже если придётся шагать по трупам.
– Вы такие же, как мудрецы, – ни перед чем не останавливаетесь, – тоскливо простонала я, не находя в себе сил кричать. – Они хладнокровно убивают детей для достижения своих целей, вы не задумываясь, не сомневаясь, жертвуете их жизнями для того же.
– Мы не такие же! – резко ответил маг, возмущённо от меня отступая. – Все наши жертвы добровольны. Мы знаем, за что умираем. Мир стоит на пороге гибели, мы исчезаем, так пусть хотя бы умрём не напрасно.
Рояна словно не слышала нашего разговора с магом. Она так же, как и я, опустилась на колени рядом с детьми. Скорбная гримаса исказила её прекрасные черты, в глазах непрошеной влагой плескалась печаль. На миг показалось, что общая боль объединила нас. Она смотрела на меня с пониманием, явно разделяя мой гнев. В её глазах исчезло высокомерие. В них вспыхнула искра удивлённого уважения и благодарности. Видимо, магичка не ожидала, что я брошусь спасать на дороге теней неприятную для меня незнакомку и окажусь достаточно сильной для этого. Впрочем, я и сама не ожидала от себя ничего подобного. Это был внезапный, совершенно необъяснимый порыв.
– У нас были только они, – словно извиняясь за то, что вынуждена допустить эту смерть, пробормотала Рояна. – Только близнецы и Лестис могли проложить путь к нашей надежде на жизнь. Лий и Лея готовы были умереть. Они знали, что их сил недостаточно, чтобы сдерживать тени настолько долго.
Она медленно закрыла опустевшие голубые глаза маленьких магов дрожащей рукой.
– Они были неразлучны, – сказала печально, желая поделиться со мной воспоминанием о тех, кто подарил мне свои жизни. – Вместе пришли в этот мир и вместе покинули его.
Тем временем Астамир склонился к учителю погибших близнецов. Серый маг лежал неподвижно, но всё ещё упрямо дышал, исполняя своё обещание продолжить топтать дороги мира. Он выглядел точно так же, как и его бездыханные ученики, иссушённым и ещё больше посеревшим. Я очень сомневалась, что Лестис увидит следующий рассвет, но его друг не хотел сдаваться. Астамир положил ладони на изрезанный глубокими морщинами высокий лоб умирающего мага и тихо запел, то ли прощаясь, то ли умоляя вернуться. Когда песня оборвалась, черноволосый маг стал выглядеть не намного лучше своего пациента. Крупные капли пота стекали по его вискам, словно он таял, как горящая свеча. Но дыхание Лестиса выровнялось, и серые тени покинули его тело.
– Теперь он проснётся, – уверено заявил Астамир, и взмахом руки подозвал тех, кого я ещё не успела заметить, поглощённая ворвавшимся в душу переживанием.
Только теперь я подняла глаза и оглянулась, увидела место, где нахожусь. Дорога теней вывела на опушку незнакомого леса. Высокие сосны, белоствольные берёзы, кудрявые клёны окружили нас молчаливыми стражами загадочного, непознанного ещё мною лесного царства. Здесь в перелесье деревьев росло не так много, как обычно в глубинном лесу. К тому же большей частью они были низкорослыми, чередовались с кустарником, наименования коего я ещё не знала, исключая рябину, калину, шиповник и малину, часто встречающиеся на окраинах Странполя. Множество звериных троп, сплетённых и перепутанных между собою, словно нити из разных клубков, вели вглубь леса, стоящего перед глазами зелёной стеной.
– Ну што, хаваты нешта дзяцей можна? А гападары чаравники? – Недовольный, ворчливый голос раздался от ближайшего куста калины.
Двое незнакомцев, которых подзывал Астамир, оставили свои лопаты возле выкопанной ямы и неторопливо, вразвалочку приблизились к нам. Невысокий, крепкий на вид, старик с гладко обритой головой, тёмными глазами, прячущимися под насупленными лохматыми бровями, и упрямым подбородком, не переставая, ворчал что-то неразборчивое в пушистые ржаные усы. Зелёный костюм свободного кроя делал его совершенно незаметным среди листвы, а кожаные, невысокие сапожки позволяли ступать мягко и беззвучно. Суетливые мозолистые руки старика всё время касались рукоятки топора, болтающегося за поясом. Следом за ним шла девушка, показавшаяся вначале ребёнком из-за маленького роста, порывистых, нетерпеливых движений и россыпи веснушек на курносом юном лице. Короткие волосы девчонки торчали во все стороны белыми, словно сметана в блюдце котёнка, прядями. Тёмные, похожие на два жёлудя, глаза смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Зелёный костюм был плотно подогнан по ладненькой, крепкой фигурке. На плече у неё висел лук и колчан со стрелами, за поясом – парочка острых охотничьих ножей. При ходьбе девушка всё время подпрыгивала, явно собираясь перейти на бег, но всё же воздерживалась, не решаясь обогнать своего ворчливого спутника.
