355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вера и Марина Воробей » Как только, так сразу! » Текст книги (страница 2)
Как только, так сразу!
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 22:51

Текст книги "Как только, так сразу!"


Автор книги: Вера и Марина Воробей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

4

Сдернув с вешалки ветровку, Света зашагала к дверям. В какой-то момент она почувствовала непреодолимое желание оглянуться. Но, обернувшись, лишь убедилась, что в ее сторону никто не смотрит. Девушка была уже у самого выхода. «Видимо, мания преследования – заразная болезнь», – про себя усмехнулась Тополян, толкая дверь. В эту секунду из ее сумочки раздался какой-то тоненький противный писк.

Первым порывом было отшвырнуть сумку. Что за звук такой странный? Ведь на мобильном телефоне девушки стоял совсем другой сигнал – «Турецкий марш» Моцарта. Но любопытство снова пересилило страх. С опаской заглянув в сумку, Света сразу же увидела источник звука. Им оказался стального цвета приборчик, по форме напоминающий небольшую, плоскую, с закругленными краями коробочку. «Пейджер!» – догадалась Тополян. У нее никогда не было пейджера – при наличии мобильного телефона эта штуковина как-то теряет смысл. А отец купил Свете мобильник еще в те далекие времена, когда обладание этим чудом техники считалось невиданной роскошью. У большинства же ее тогдашних одноклассников (в то время Тополян училась в другой школе) либо вообще никакой техники не было, либо они носили на поясах вот такие вот штуковины.

Но кто и когда подбросил пейджер в ее сумку? Девушка снова обернулась. За эти несколько секунд ничего за ее спиной не изменилось. За столиками мирно беседовали посетители кафе, и никто из них не смотрел в ее сторону. Пейджер продолжал назойливо пиликать. Светлана нажала на зеленую кнопочку, решив, что именно она и приводит в действие это устаревшее, по ее мнению, средство коммуникации. На экране высветились буквы, Света прочитала медленно бегущую строку: «Время пришло. Если готова пройти испытание, открой дверь правой рукой». Экран погас.

«Значит, он все-таки видит меня!» – подумала девушка, в нерешительности остановившись перед стеклянной дверью. И тут ее осенило: «Он наблюдает за мной с улицы! Дверь-то стеклянная! К тому же помещение хорошо освещается. Я перед ним сейчас как на ладони…» Не отдавая себе отчета в том, какой рукой – правой или левой – она толкнула дверь, Света выскочила наружу. Мимо прошел парень, но он совсем не был похож на Глеба – плотный и курчавый. Всматриваясь в темноту, Света искала глазами знакомый силуэт. Глеб был высоким, худым, слегка сутулился и носил длинные, почти до плеч, прямые волосы. Никого похожего на горизонте не наблюдалось. И тут снова заработал пейджер. Про себя девушка отметила, что отключается он автоматически.

«Я знал, что ты не испугаешься. Спускайся под землю и иди прямо, минуя станцию метро».

Самым разумным было швырнуть этот дурацкий пейджер в урну, и, наверное, любая девушка на ее месте поступила бы именно так. Но Света ощутила вдруг мощный прилив энергии. Даже испарина на лбу выступила. Нет, она не станет выбрасывать пейджер, раз уж не сделала этого сразу. Это действие Глеб расценит как проявление трусости и слабости. Света не доставит ему такого удовольствия. Она пойдет до конца, чего бы ни потребовалось от нее в этой ситуации. Самообладания и выдержки ей не занимать, да и смелости тоже. Тут требуется решительность и твердость, иначе ей от этого придурка вовек не отделаться. Он должен понять раз и навсегда – Света сильнее, и с ней лучше не связываться.

«Надо же, какая изобретательность – подбросить девушке пейджер и посылать на него указания! Насмотрелся по телику всякой мути и строит теперь из себя агента 007! И плевать, где там он сейчас прячется, за кустами или вон за тем табачным ларьком, – все больше распаляла себя девушка. – Одно я знаю твердо: он не обрадуется, что затеял со мной игру в шпионов! Что ж, я принимаю вызов! Испытание, говоришь? Я готова! Валяй, придурок!»

Так думала Света Тополян, сбегая по ступенькам в подземный переход. Она будет до конца следовать глупым указаниям Глеба. Посмотрим, надолго ли его хватит?

Вскоре здание станции метро осталось за спиной. Свету распирало от злости и нетерпения.

«Что ж это пейджер замолк? Или его хозяин уже выдохся? Конечно, он ведь был уверен, что, обнаружив в сумке эту штуковину, я от страха в штаны наделаю! Ошибочка вышла, молодой человек! Не на ту напали…»

Оборачиваться и высматривать, где там скрывается ее преследователь, девушка принципиально не желала, хотя и была уверена на все сто – Глеб идет следом за ней. Не сбавляя темпа, девушка двигалась прямо по асфальтированной дороге. Когда до автобусной остановки оставалось каких-нибудь пятьдесят метров, снова запиликал пейджер.

«Ты почти у цели. Видишь желтый пятиэтажный дом? Второй подъезд справа, код с-165, первый этаж, квартира 13».

Света почему-то думала, что Глеб ведет ее в сквер, что располагался почти сразу за станцией метро, а оказалось, в квартиру. В сердце что-то неприятно кольнуло, будто иглой кто-то ткнул. Так обычно давал о себе знать страх. Но девушка ненавидела свой страх и умела справляться с ним практически в любой ситуации. Света обязательно приняла бы участие в отборочных турах передачи «Фактор страха» и наверняка с честью прошла бы все испытания, но возраст, как говорится, не позволял. До двадцати одного года Свете Тополян еще жить да жить.

Впрочем, сейчас она будто бы оказалась на одном из таких экстремальных шоу, даже азарт появился. Нет, справедливости ради надо сказать, что Света не только хотела казаться сильной, но и была таковой на самом деле. Поэтому, почувствовав, что в сердце холодной липкой змеей начинает заползать страх, девушка поступила так, как она обычно поступала в таких случаях – набрала полные легкие воздуха и затем небольшими порциями начала выдыхать его. Это простое упражнение, которое показал ей один знакомый альпинист, всегда помогало Свете одержать победу над разрушающим и унижающим человека чувством, каковым девушка и считала страх.

В детстве Света была жуткой трусихой, боялась всего, чего только можно бояться, – темноты, пустой квартиры, громких неожиданных звуков, даже в собственный подъезд не могла одно время без взрослых входить. Казалось, стоит только шагнуть туда, как ее рот зажмет чья-то потная, жесткая ладонь, а в ребра упрется острое лезвие ножа. Бывало, так и торчала часами на улице, делая вид, что ей никуда и не надо, что она просто дышит воздухом. Но потом, когда однажды Мишка Бондырев – мальчик из соседнего двора, первая любовь Тополян, – предложил прокатить Свету на велосипеде, а она так и не смогла перебороть страх и взобраться на раму, девочка приняла первое серьезное в своей жизни решение: она обязана победить свой страх и стать самой смелой и во дворе, и в классе. Так все и получилось. Только не сразу, конечно.

Целый год изо дня в день она придумывала себе новые испытания, одно страшнее другого. В этом занятии двенадцатилетняя Света преуспела, проявив завидную изобретательность и целеустремленность. Тогда девочка впервые поняла, что она – личность, способная на многое из того, от чего другого ребенка наверняка бросило бы в дрожь. Например, одним из самых сильных ее страхов всю жизнь была боязнь пауков. С этой фобией девочка решила бороться следующим образом: попросила своего двоюродного брата, который жил за городом, наловить трехлитровую банку пауков. Причем не каких-то там косоножек, а самых страшных, черных, с мохнатыми лапами и желтыми крестами на спинках. В награду Света пообещала Саше отдать свою компьютерную игру, о которой мальчик мечтал уже давно. Удачно завершив странную сделку, Тополян принялась по очереди опускать руки в живую, копошащуюся массу. Испытывая непередаваемое отвращение и ужас, Света не успокоилась до тех пор, пока при каждом новом погружении руки в банку ее сердце не перестало сбиваться с нормального ритма.

Добившись цели, отважная девочка пошла дальше: она переселила всех пауков в большую коробку из-под чайного сервиза на двенадцать персон и, зажмурившись, нырнула туда головой. В итоге не прошло и трех дней, как Света Тополян могла спокойно листать журнал, в то время как ее руки, шею, лицо и ноги щекотали мохнатые паучьи лапки.

Так что без малейшего преувеличения можно сказать, что Светлана была готова к любым испытаниям, и, как ей самой казалось, в этой жизни существовало мало таких вещей, которые могли бы всерьез ее испугать.

Выпустив последнюю порцию воздуха, девушка принялась быстро нажимать кнопки кодового замка. Раздался щелчок, Света потянула на себя тяжелую металлическую дверь. В нос ударил запах сырости и чего-то еще, чем обычно пахнет в неухоженных подъездах. В какой-то миг она ощутила детский, давно забытый страх, но, резко вскинув голову, сделала первый шаг. Страх улетучился прежде, чем она успела его осознать.

Квартира под номером тринадцать располагалась на первом этаже. Дверь ее отличалась от других. Она была самой обыкновенной, деревянной, покрашенной темно-коричневой краской, не в пример соседским – бронированным и тяжелым, от одного вида которых ворам, по идее, должно становиться не по себе. Света в нерешительности остановилась перед грязным истоптанным ковриком. И, когда ее рука уже потянулась к звонку, снова ожил пейджер. На этот раз на экранчике было написано всего два слова: «Открыто. Входи».

Первое, что неприятно поразило Свету, едва она переступила порог квартиры, был запах. Так обычно пахнет в больницах, в палатах, где курят дешевые сигареты и подолгу не проветривают помещение. Воздух был настолько спертым, что, казалось, резал глаза. Девушка ощутила почти непреодолимое желание выйти вон, на улицу, на свежий воздух. Но, поборов себя, она, не включая света, шагнула в глубину квартиры.

Довольно быстро глаза привыкли к темноте, и теперь Светлана уже могла различать очертания окружающих предметов. Их было немного – массивный шкаф в углу, диван с ворохом какого-то тряпья, три стула, тумбочка… Внезапно вспыхнувший в прихожей свет заставил девушку обернуться. Нет, она нисколько не удивилась, увидев привалившегося к двери Глеба. Скорее Света ожидала чего-то именно в этом духе. Ведь если парень шел за ней следом, значит, в квартире его быть не могло. Стало быть, с минуты на минуту Глеб должен был появиться здесь.

5

– Не удивилась? – плохо справляясь с волнением, спросил Глеб.

– А чему я, по-твоему, должна удивиться? – совершенно спокойным голосом отозвалась Света.

– Ну так, вообще, – краснея, протянул Глеб.

Он явно ожидал от этой встречи чего-то другого.

– Дураку понятно, что ты шел за мной по пятам. Увидел, что я вошла в квартиру, выждал минуты две и ввалился сам. Ну и что дальше? – Света смотрела на него с вызовом.

В эту минуту девушка не чувствовала даже тени страха. Она была полна решимости и злости, чего нельзя было сказать о хозяине квартиры. Тот, напротив, казался растерянным и смущенным.

– Ты молодец, – со вздохом заметил он. – Я рад, что не ошибся в тебе. – Парень старался придать своему голосу твердости, но это у него получалось плохо.

– Допустим, ты во мне не ошибся, – продолжала напирать Тополян. – Дальше-то что, я спрашиваю? Может, ты мне объяснишь, что все это значит? – С этими словами девушка швырнула на пол пейджер.

Стукнувшись о плинтус, тот отскочил к противоположной стене. В эту секунду откуда-то из глубины комнаты послышался сдавленный стон. Света резко обернулась. Груда тряпок, высившихся на диване, зашевелилась.

– Кто там? – резко выкрикнула девушка.

– Да тихо ты! – перешел на свистящий шепот Глеб. – Бабушку разбудишь! Хотя она почти ничего не слышит, – опустив голову, добавил парень.

– Ах, так тут еще и бабушка есть! – то ли удивленно, то ли разочарованно протянула Света. – А я-то думала, ты меня сюда заманил, чтобы любовью заняться!

– Не надо! – замахал на нее руками Глеб. – Не говори так! Ты же не такая… Я точно знаю!

– Допустим, я не такая, – вскинула голову Света. – Но ты-то такой!

– С чего ты взяла? – испуганно, как показалось Свете, произнес Глеб.

– А чего ж ты тогда на первом же свидании целоваться полез? – напомнила Тополян. Она тоже перешла на шепот.

– Это просто была проверка, – ответил Глеб. – И ты выдержала ее с честью. Ведь потом я больше не приставал к тебе, если помнишь…

– По морде получил, вот и не приставал, – усмехнулась девушка. В тот раз она действительно влепила Глебу оплеуху. Неслабо так кулаком в челюсть заехала. – И что это за проверки такие? Прямо школа шпионов! А когда наводчицей предлагал стать?

– Сказал же уже, тоже проверка. Но в этом случае результаты получились неоднозначными, – угрюмо добавил Глеб.

– Надо же! И что же тебя не устроило?

– Ради меня ты должна быть готова на все, – глядя в пол, пробубнил Глеб. – Даже на преступление.

Ответом ему был громкий, вызывающий хохот Тополян. Глеб не успел отреагировать на ее смех, потому что с дивана послышался слабый, хриплый голос:

– Глебка! Глебка! Баба бо-бо… Глебка…

Оттолкнув Свету, парень кинулся к дивану. Тополян опустилась на стул.

– Может, свет включить? – предложила она.

– Да, включи, – откликнулся Глеб. – Выключатель у двери, справа.

В лучах тусклой лампочки, спускавшейся с потолка на длинном проводе, девушка смогла как следует рассмотреть обстановку – обшарпанная, пыльная мебель, красная замусоленная ковровая дорожка, косо лежащая на грязном, с вытертой краской дощатом полу, голое, без занавесок окно, которое лет триста, наверное, не мыли. Ни телевизора, ни даже какого-нибудь захудалого радиоприемника девушке обнаружить не удалось. Зато на тумбочке, возле дивана, стоял старинный черный телефон, такие Света только в кино видела.

Между тем Глеб заботливо поправлял на бабушке одеяло.

– Ба! – наклонившись к подушке, громко крикнул он. – Хочешь в туалет?

– Ни-и-и, – тоненько пропищала в ответ старуха. – Бо-бо! Тут бо! – высохшей, желтой рукой она гладила себя по груди.

– Болит? – испуганно выкрикнул Глеб. – Бабушка, что у тебя болит?

– Тут, Глебка, – капризно, как маленький ребенок, канючила бабка. – Тута бо-бо…

– Сердце? – всполошился Глеб, чуть приподняв над подушкой седую голову старухи.

– Может, лекарство принести? – предложила помощь Тополян. Ее тронула та искренняя забота, с какой возился с бабкой Глеб. – Где у вас лежат лекарства? В холодильнике? – Света метнулась уже было на кухню, но Глеб остановил ее.

– У нас нет холодильника. Лекарства и продукты мы храним в погребе.

– Где? – не скрывая удивления, Света огляделась по сторонам: все-таки это была квартира, а не частный дом.

– Тут у всех на первом этаже есть погреб, – ответил Глеб. – Может, ты посидишь с бабушкой, пока я слазаю?

– Нет, – поспешно ответила Тополян. – Давай лучше наоборот.

Перспектива сидеть с глухой и, судя по всему, выжившей из ума бабкой совсем не улыбалась ей. К тому же из того угла ужасно пахло несвежим бельем. А Светлана хоть и была решительной и отважной девушкой, но вот чувство брезгливости до сих пор не смогла в себе побороть. Приближаться к бабке, а тем более о чем-то с ней разговаривать ей совсем не хотелось. Уж лучше в погреб за лекарствами слазать.

– Ну хорошо, – согласился Глеб. – Я сейчас вернусь, – крикнул он в самое ухо бабки, потом отошел в угол комнаты, нагнулся и резким движением потянул на себя за оба конца ковровую дорожку. – Видишь кольцо? – обратился он к Свете.

Но девушка и сама поняла, что ей следует делать. Потянув за небольшое стальное кольцо, она подняла тяжелую прямоугольную крышку. Тут же на нее повеяло сыростью и холодом.

– Смотри не упади! – давал последние наставления Глеб. Он уже снова сидел возле бабки и с невыразимой нежностью проводил рукой по ее седым волосам. Старуха глухо стонала и кряхтела. – Там лестница, как только спустишься, включай свет. Выключатель будет вверху, слева. Увидишь полочки деревянные. Там огурцы в банках, варенье, а в самом углу красная пластмассовая коробка, в ней и лежат лекарства.

Света не ожидала, что подпол окажется таким глубоким – метра три, не меньше. Наконец ее нога коснулась пола. С минуту девушка шарила руками по стенам в поисках выключателя. Внутри все оказалось так, как описывал Глеб: три ряда деревянных полок, уставленных банками, какими-то пакетиками и всякой всячиной. А вот и красная коробка! Девушка кинулась в угол. Она старалась действовать быстро, ведь старухе требовалась помощь. Чтобы убедиться, что это та самая коробка, Света открыла крышку, но никаких лекарств там и в помине не было. В коробке оказалась гречневая крупа.

«Наверное, Глеб что-нибудь перепутал!» – подумала девушка и уже рванулась к лестнице, как вдруг увидела, что та, оторвавшись от земляного пола, медленно поползла вверх.

– Эй! – крикнула Света. Она попыталась ухватиться за деревянную планку, но не смогла этого сделать, потому что лестница внезапно подскочила почти к самому потолку, а затем и вовсе исчезла в прямоугольном люке. – Ты чего?! – возмутилась девушка. – А ну-ка опусти немедленно лестницу! В красной коробке нет никаких лекарств!

В эту секунду в люке показалась голова Глеба.

– Я знаю, – извиняющимся голосом сказал парень. – Бабушкино лекарство лежит в тумбочке. Прости, но другого способа заманить тебя в подвал у меня не было.

– Ты совсем спятил, что ли? – не верила своим ушам Тополян. – Дай сюда лестницу, придурок!

– Не надо ругаться, – поморщился Глеб. – Тебе это совсем не идет… Прежде чем я назову тебя своей девушкой, ты должна узнать обо мне все, – сказал он таким голосом, что Свете стало не по себе.

– Да не собираюсь я твоей девушкой становиться! – выкрикнула она, задрав голову. – Заруби это на своем длинном носу! И что бы ты мне ни сказал, я своего решения не изменю! Даже если ты меня пытать будешь!

– Никто тебя пытать не собирается, – заверил ее Глеб. – Только как ты можешь отказываться от того, кого совсем не знаешь?

– Я хочу есть! – резко сменила тему Света.

Сейчас ей нужно было о многом подумать и прежде всего выработать правильную линию поведения.

– Могу предложить бутерброд с колбасой и рис. Будешь?

– Буду, – угрюмо буркнула Света и уселась на земляной пол.

– Встань! – испуганно заорал Глеб. – Я сейчас спущу тебе стул и одеяло.

6

На уроках ОБЖ им рассказывали, как должны вести себя заложники. Сейчас, сидя на деревянном стуле посреди земляного подвала, укутанная в тонкое байковое одеяло, Тополян пыталась вспомнить семь основных правил поведения с террористом. И хотя весь облик тщедушного Глеба как-то плохо вязался с этим устрашающим словом, но как еще можно было назвать парня, который вот уже несколько часов насильно удерживал ее в этом сыром, освещенном тусклой лампой подвале?

«Не смотреть террористу в глаза» – гласило одно из правил.

Глеба не было рядом. Он ни разу еще не спускался к ней, а еду передал в холщовой сумке, привязанной к толстой веревке. Так что это правило теряло всякий смысл.

«Соглашаться со всеми требованиями и не вступать с террористом в споры», – припомнила еще одну рекомендацию Света.

Да она и так вроде бы со всем соглашается. А что ей еще остается делать? А вот насчет споров… Не собирается она сидеть молча. И потом, Глеб ведь не посмеет с ней сделать ничего плохого. Почему-то в этом Света Тополян была уверена. Но для чего же тогда он запер ее здесь? Должны же быть хоть какие-то мотивы?

«Ты должна узнать обо мне все», – кажется, так он выразился. Видимо, собирается что-то рассказать о себе, чем-то удивить Свету. Но зачем запирать ее в подвале? Могли бы и в комнате поговорить, и она бы выслушала все, раз уж пришла. Конечно, Вика была права, Глеб – психически больной человек. Поэтому бесполезно отыскивать в его действиях логику и здравый смысл. «Может, он уже забыл обо мне? – подумала вдруг Света и посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. – Родители, наверное, уже с ума сходят. Звонят на мобильник, а им говорят, что абонент, к сожалению, временно не доступен. Ужас!» Ее сумочка осталась лежать на стуле, а когда Глеб передавал еду, он сообщил, что выключил ее мобильник, потому что он будет, видите ли, их отвлекать.

«От чего отвлекать?» – начинала выходить из себя Света. Несколько раз она даже пробовала кричать, но крик ее тонул, поглощенный толстыми земляными стенами. Скорее всего, до Глеба он не доходил. В этом подвале кричи не кричи – все равно никто не услышит. Девушка вздохнула и поплотней укуталась в одеяло. Вряд ли ей удастся уснуть в таком положении. И тут сверху послышался шум. Света уже знала, что именно с таким звуком открывается крышка подвала.

– Отойди в сторонку, – услышала она спокойный голос Глеба.

Девушка послушно поднялась со стула и отошла к стене.

«Не вступать в споры и выполнять все требования террориста», – снова пришел на память совет из учебника по ОБЖ.

Через секунду, подняв столб пыли, на земляной пол рухнул тугой объемный рулон.

– Это матрас, – пояснил Глеб. – Сейчас я тебе еще шкуру козью брошу. Она очень теплая.

– Не надо мне твоих шкур! – закричала Тополян. – Я хочу домой! Там родители волнуются, понимаешь ты это или нет? Давай завтра встретимся. Я обещаю тебе, что приду.

Глаза Глеба были плохо различимы в полумраке. Парень молчал. Уговоры девушки, видимо, на него не подействовали.

– Долго ты еще собираешься меня здесь держать? – вновь попыталась вызвать его на разговор Света.

– Все будет зависеть от тебя, – последовал тихий ответ. – Вначале я должен прочитать тебе все. Потом ты примешь решение. Если оно будет положительным, я немедленно выпущу тебя, а если отрицательным, ты навсегда останешься здесь. – Сказано это было таким бесстрастным голосом, что Света с тоской и уже в который раз подумала: «Вика была права!»

– Расстели матрас, пора начинать.

Ни слова не говоря, Света развязала узел на капроновой веревке, которой был туго связан матрас, расстелила его на полу.

– Держи шкуру и подушку, – крикнул Глеб, просовывая в люк большой бумажный пакет.

Света посторонилась. Подняв с пола пакет, она обнаружила в нем небольшую обтянутую пестрой тканью подушку и сложенную в несколько раз шкуру. Развернув ее, девушка с удивлением выдохнула:

– Ни фига себе козочка! Больше на корову смахивает.

– Нет, это ангорская коза, – авторитетно возразил Глеб. – Дед из Монголии привез. – И повторил: – Она очень теплая.

– Спасибо за заботу, – сквозь зубы процедила Тополян, усаживаясь на матрас.

– Первая запись была сделана ровно пять лет назад. В тот день мне исполнилось одиннадцать лет, – начал свой рассказ Глеб, но Света перебила его:

– Так у тебя что, сегодня день рождения?

– Да, – ответил парень. – Поэтому ты и здесь. Я давно уже решил, что в день шестнадцатилетия приведу домой свою девушку и расскажу о себе все.

– Да, на таком экзотичном дне рождения мне еще бывать не приходилось, – с иронией заметила Тополян. – Что же ты не предупредил? Я бы подарок приготовила…

– Помнишь, я как-то сказал тебе, что вы с ней похожи? – проигнорировал ее слова Глеб.

– Помню, только я не поняла, кого ты имеешь в виду! – выкрикнула Света.

Она устала задирать голову, поэтому предпочитала смотреть прямо перед собой.

– Маму, – донеслось до нее сверху. – Я говорил о своей маме. Первое стихотворение я написал в одиннадцать лет. Тогда исполнился месяц со дня ее отъезда. Я вел календарь, в котором отмечал все памятные дни. Он до сих пор лежит у меня под подушкой.

– А где ты спишь? – неожиданно поинтересовалась Света.

В комнате, кроме дивана, на котором лежала бабка, другого спального места не было.

– На кухне, – сказал парень, и по его голосу Света поняла: Глебу не понравилось, что она его перебила.

– Ладно, рассказывай. Ты говорил…

– Я прекрасно помню, о чем говорил, – раздраженно заметил Глеб. – Никогда больше не перебивай меня, хорошо? И вопросов никаких тоже не задавай, договорились?

Света промолчала, и спустя минуту Глеб снова заговорил:

– Этим стихотворением, которое я написал через месяц после отъезда мамы, начинается мой дневник. – Он помолчал немного, потом шумно вздохнул и, словно решившись на что-то, скороговоркой прочел четыре зарифмованные строчки:

 
Скоро мы поедем к маме,
Вместе дружно заживем.
Бабушка поедет с нами,
А китайца мы убьем.
 

Свету душил смех, но она понимала, что ни в коем случае не должна давать ему волю. Больно ущипнув себя за ногу, девушка почувствовала облегчение – ей больше не хотелось смеяться. Света посмотрела наверх. Только сейчас она заметила, что та часть профиля Глеба, которая была ей видна через открытый люк, была освещена слабым, подрагивающим огоньком. «Наверное, свечу на колени поставил», – предположила Света. В следующую секунду она снова услышала дрогнувший голос парня. В горле у него стояли слезы. Тщетно борясь с ними, Глеб перевернул страницу дневника:

– «Вчера звонила мама. Говорит, что у нее все в порядке, устроилась хорошо. Я спросил, когда она за нами приедет? Мама сказала, что очень скоро. Дом, в котором живет Ван, находится в самом центре Владивостока. Мама говорит, что квартира у Вана такая большая, что места в ней хватит всем – и мне, и бабушке, и нашей кошке Дуське. Мама очень скучает, а Ван, оказывается, тоже любит меня. Так она сказала, хотя я не понимаю, когда он успел меня полюбить, ведь он видел меня всего два раза. Мама говорит, что Ван очень добрый, поэтому любит всех на свете детей и животных. Она хотела, чтобы я поговорил с Ваном по телефону, но, когда она передала ему трубку, я не смог сказать ни слова. Я ненавижу Вана. Но мама никогда об этом не узнает. Может быть, когда-нибудь ради мамы я смогу его полюбить, а может, и нет. Мама говорит, что Владивосток очень большой и красивый город. Там много новых светлых школ. Одна из них находится совсем близко от дома, в котором мы будем жить. Мама уже отправила нам с бабушкой письмо. Они с Ваном хотят сфотографироваться и купить собаку. Я попросил, чтобы не покупали без меня. Договорились, что, как только мы с бабушкой приедем, все вместе пойдем на рынок за собакой. Сегодня же начну собирать вещи. Главное, ничего не забыть. У бабушки не очень хорошая память, она все время ищет очки и не помнит, куда положила книгу. Мама сказала, что вся надежда на меня. Я и сам это понимаю. Нужно будет достать с антресолей большой коричневый чемодан, если только его не увезла мама. Почему я забыл спросить у нее про чемодан?»

«Так вот почему Глеб сказал тогда по телефону, что ненавидит узкоглазых! – неожиданно вспомнила Тополян. – А Вика утверждала, что у него разорванная речь шизофреника. Конечно, тогда это было совершенно не к месту сказано, но зато хоть одной загадкой стало меньше…»

– «На прошлой неделе я схватил две тройки по математике и двойку по русскому за то, что не выполнил домашнюю работу, – продолжал читать заунывным голосом Глеб. – Но маме я не сказал об этом. Пусть думает, что у меня все в порядке. А двойку с тройками я обязательно исправлю…»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю