Текст книги "Цвет победы"

Автор книги: Вера Чиркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Почти полчаса, пока дверь из спальни не распахнулась, они увлечённо занимались делом. Уже вернулся уставший слоняться по залам в ожидании жены Тарос и, услышав, что он ничем не сможет помешать, а, наоборот, послужит учебным пособием, сел уничтожать орехи. Потом вежливо постучал Зайл, и его тоже уверили в радости по поводу его появления и отсутствия секретов, какие он не должен знать. Через некоторое время прибрела Юнхиола, принаряженная ради такого случая в бледно-шафрановое воздушно-кружевное нечто, с искусно подвитыми и уложенными в высокую причёску волосами, закреплёнными золотой сеточкой с камнями цвета чайной розы.

Тарос и Зайл с вежливым воодушевлением наговорили порозовевшей от удовольствия занийке кучу комплиментов, моряна тоже похвалила выбор платья и причёску, лишь Стан окинул её быстрым взглядом и буркнул, что она молоток.

Хватило ума наконец досконально разобраться в сложных чувствах девчонки и сопоставить все прошлые факты и события. Жаль, раньше ничего такого ему в голову не приходило, но ведь и читать эмоции так, как сейчас, он тогда даже близко не умел. И это даже хорошо, иначе сейчас мучился бы осознанием сделанной ошибки. А теперь всё сложилось просто замечательно, и командир был очень рад, что не успел наделать ещё больших промахов, чем те, которые совершил по недомыслию.

Да и сама Юнхиола, судя по цвету эмоций, на такое обращение особо не обиделась, значит, начинает понемногу привыкать считать его братом, а не кандидатом в бойфренды.

Стан облегчённо выдохнул. Хоть одной проблемой меньше.

Тина вышла в гостиную в тёмно-синем, под цвет штанов клона платье, напоминавшем фасоном очень длинную мужскую рубашку, вроде тех, в каких ходят арабы. Только юбка пошире. Его украшал лишь плетённый из серебряных нитей поясок, на котором висел кошель целительницы. Волосы девушке подняли вверх и уложили на затылке причудливыми завитками из косичек, закрепив серебряными шпильками и заколками с цирконами. В ушах её покачивались серьги, явно бывшие из одного с ними комплекта.

– Ты уверена, что это самое нарядное платье? – осторожно поинтересовалась моряна.

– Уверена, – метнув в сторону Тароса бдительный взгляд, твёрдо сообщил Костик, – а у твоей загадки есть ещё один ответ. И он прост – целительница. Именно ей можно всё то, о чём ты мне рассказала. А если ещё объединить два в одном… – Он воинственно приосанился. – Ну, идём мы или нет?

– Выше тех, кто унаследовал звание знатного господина вместе с приставкой к имени «ле», только король. Принцы имеют право выбирать невесту или жениха только среди тех, у кого есть этот знак урождённой знатности, – потихоньку рассказывала Линел о тех, кого они встретят, когда наступит время выхода в тронный зал.

Ярослава вместе с моряной ждала детей в небольшом уютном зале, примыкающем к приёмному, где уже собралась знать и самые почтенные представители торгового сословия. Ей как-то некогда было раньше задумываться, сколько в Дилле людей, сидящих на вершине пирамиды. А теперь слушала и понимала – ничуть не меньше, чем на родине. Знатные господа и богатые горожане, старшие офицеры и представители правителей других континентов. А ещё главы всевозможных гильдий купцов, ремесленников, ювелиров, просветителей и священников… и их помощники. Запутаться можно с непривычки. Тем более мысли время от времени уходили совсем в другую сторону.

Утром она не стала разбираться с начавшими её делить мужчинами, не до того было. Хотя представительный мажордом, едва не заплакавший от счастья, когда гвардейцы выпустили старика вместе с остальными слугами из заточения, устроил всех на ночлег очень быстро и профессионально. Вежливо расспросил, кто кому кем приходится, и повёл наверх показывать покои. Толпа служанок, убежавших вперёд, к их приходу успела зажечь свечи, застелить чистое бельё и ополоснуть вытесанные из цельных глыб мрамора круглые ёмкости, стоящие в туалетных комнатах вместо привычных ванн.

Едва взглянув на бегущую из медных кранов горячую воду, Слава припомнила, что последний раз ей удалось посидеть в тёплой воде ещё на Зании, в деревянной бадье гостиничной мыльни. И сразу раздумала немедленно разбираться с драчунами. Никуда они не денутся. Однако Стану пришлось всё рассказать, от старшего теперь невозможно было отделаться так же просто, как от остальных, беззаботно махнув рукой.

– О чём ты все время думаешь, – вдруг напрямик спросила землянку моряна, чуть понизив голос и оглянувшись на стоявших у дверей в приёмный зал гвардейцев, – не хочешь мне поведать? Я знаю обычаи всех народов этого мира… могу объяснить, если что-то непонятно.

Ну вот как раз это-то Слава давно заметила, про центральный мир и его жителей моряны говорят много охотнее, чем про себя, но вот откровенничать пока была не готова. Как-то слишком внезапно всё произошло… не бывает так в жизни, она же уже давно не наивная второкурсница. Да и осаждающие её мужчины не пылкие мальчики пубертатного возраста… поверить во внезапную страсть у неё никак не получается. А заподозрить сложные политические интриги или материальный интерес не хватает оснований.

Да они даже повода пока не давали для каких-нибудь сомнений, а ничто иное просто в голову не приходит… даже виски начало ломить от напряжения.

– Сама пока не знаю… – вежливо отказалась Слава от помощи, – но за предложение спасибо… если нужно будет, я обращусь.

– Ярослава, – Линел упрямо не хотела понимать деликатных намёков, – я вчера как раз подъехала… и всё видела. Нет, подожди, не спорь, я скажу сначала то, что знаю точно, а потом решишь сама, как поступать. Так вот… судя по записке, которую мне принесли на Зании, первоначальный план наместника был такой: Таш должен был довезти тебя до Сузерда и помочь найти сына. А потом доставить Юнхиолу к другу Зорденса. После всего этого ему надлежало вернуться назад. А он почему-то крутится возле тебя… и собирается убить Васта.

– Действительно, странно… – Слава разом забыла про своё нежелание с кем-либо обсуждать свои дела… да и какие уж тут тайны, если Линел сама наблюдала за вчерашним происшествием.

Вместе с целой толпой зрителей, между прочим.

– Я слышала… как они спорили в приюте, в башне, где оранжерея. А потом Таш пригрозил и ушёл… а Васт перешёл на следующий цикл. Это нам мать моряна объяснила. Я только увидела, как все цветы разом зацвели, и убежала.

– Она мне этого ещё не успела рассказать, – лицо Линел озадаченно нахмурилось, – но это я понять могу, столько дел нужно было сделать… а вот про Васта… Он же специально это сделал, чтобы стать независимым от ненужных чувств. И дело не в тебе, это для него беда, если влюбится в женщину. А он что-то говорил тебе утром… вот это я пропустила, пока пробилась вперёд, Тина тебя увела.

– Говорил, – скептически усмехнулась Слава, вспомнив спокойный и уверенный голос Васта, когда он назвал её любимой. И как только совести хватило так врать при всех?

– О чём?

– Назвал меня «любимая», – едко ухмыльнулась землянка, – представь, какой наглец!

– Несчастный… – охнула Линел, и её глаза стали круглыми и жалобными, – вот горе-то!

Слава смотрела на её гладкое личико и с каждой секундой всё яснее начинала понимать, что произошло нечто намного более важное и серьёзное, чем ей казалось.

– Ма, ты тут? Мы не опоздали? – влетел в зал Конс, тащивший за руку смущённую Майку. – А где все? Стан велел идти сюда.

– Вы первые, – разом отставив в сторону собственные проблемы, женщина ласково улыбнулась детям, – садитесь, передохните. Мы войдём после королевы, так мне объяснили.

– Может, сходить за ними? – неуверенно оглянулся на Майку средний, расставаться с женой ему явно не хотелось.

Но и тащить девушку снова на третий этаж было жестоко.

– Не нужно, Шарик недавно сообщил, что они скоро придут, ждут, пока Тина платье наденет. – Слава погладила висевший у пояса украшенный золотой вышивкой кожаный кошель, какие тут носили дамы вместо сумочек.

Только у них в кошелях звенели монеты, пудреницы, флакончики с духами и зельями, а у неё сидел унс. Незаметную дырочку, через которую он мог свободно вылезать, она прорезала в дорогой вещице сама, не желая ставить в известность никого из слуг.

– Тогда и мы посидим… Тина и платье – это серьёзно. А нельзя было разрешить ей ходить в штанах? В Мановране я видел девушек в мужской одежде и с мечами.

Счастливец, украдкой вздохнула Ярослава. Похоже, он один остался в неведении, какой вокруг братьев закручивается треугольник. Или даже два?! Понять бы, может она хоть чем-то помочь?

Праздничный обед начался немного не так, как представляли себе земляне. У них бы сначала долго толкали речи, потом поздравляли победителей и лишь под конец дали поесть. Сузердцы поступали наоборот.

Королева прошла мимо Ярославы и её детей с важным видом, как-то рассеянно кивнув им головой, и было совершенно непонятно, узнала она спасителей или нет. Зато узнала Адистанна, поддерживавшая мать под руку, счастливо заулыбалась, но ничего не сказала и не остановилась. Следом за ними дюжий гвардеец вёз в кресле-коляске на высоких рессорах принца, и Дагеберт мог смотреть на окружающих с высоты нормального человеческого роста.

– Тина! – обрадовался Геб, увидев целительницу. – Ты тут? Я хотел сказать…

– После обеда, ваше высочество. – Следом за принцем плыла мать-моряна в роскошном серебристом платье.

И когда только успела натянуть, удивлённо хмыкнул Костик, ведь всего пять минут назад ходила замотанной в свою паутину. Но принцу помахал очень приветливо, мгновенно сообразив, что неожиданно для себя нашёл самый верный способ, как оказаться рядом с Адистанной. Ведь ясно, что далеко от брата она не отойдёт.

– Нам пора! – Линел потянула Ярославу, пристраиваясь к процессии вслед за повелительницей.

Вскоре все они шагали между двумя шеренгами гвардейцев, загораживающих своими мужественными телами широкий проход посреди зала от любопытно вытягивающих шеи господ.

Никто никому не кланялся, никто ничего не кричал. Просто вступали в зал под негромкую торжественную музыку, доносящуюся с невысокого внутреннего балкончика, где сидело несколько людей с различными инструментами.

Костик старался рассмотреть всё как можно подробнее, как-никак первый раз на королевском приёме. Даже чуть не споткнулся, забыв про длинную юбку. Шедший рядом Тарос не прозевал, вовремя подхватил крепкой рукой под локоток и больше не отпускал.

Но Тина и не дёргалась, обнаружив, что не только она разглядывает всё вокруг, но и окружающие рассматривают её.

Всех их.

И как рассматривают! Жадно, изучающе, настороженно. Бесцеремонно. Изучают со жгучим интересом и пристрастием буквально с головы до ног. И меньше всего смотрят на королеву, да и чего на неё смотреть? По невозмутимому лицу никак не скажешь, что ещё вчера она растерянно озиралась и чаще вспоминала кота, чем детей и королевство.

Бдительнее всех гости изучали Адистанну, у бедной принцессы даже ушки от смущения порозовели. Но местной знати не было никакого дела до её переживаний, все придирчиво сравнивали её с Дагебертом. Глаза публики так и двигались, туда-сюда, туда-сюда, как маятники.

Морян встречали пошловатыми ухмылками, некоторые господа были откровенно изумлены, явно не ожидая их появления, другие недовольно и презрительно кривили губы. И лишь несколько человек, в основном из глав гильдий, смотрели уважительно и серьёзно.

На иномирян все глядели настороженно и тоже сравнивали их друг с другом, как-то очень быстро приходя к выводу, что это одна семья. Но особенно не напрягались, пока Стан вдруг не притормозил и резко глянул в сторону, ловя чей-то взгляд. И тут же насторожилась моряна, осторожно, словно невзначай повернула голову и скосила взгляд на командира.

А он еле слышно пробормотал пару слов неотступно следовавшим за ним полукровкам, и в тот же момент двое хумили повернули назад.

Вот на полукровок, особенно на анлезийцев, гости смотрели с ещё большим интересом, чем на иномирян. Слишком давно их не пускали в замок и тем более не приглашали на праздничные обеды. Ну а маленьких потомков хумили приглашали, но только на кухню, помочь с готовкой. И видеть их в конце процессии, рядом с легендарным адмиралом Инвардом ле Бенедли, было непривычно, странно и очень подозрительно.

Внезапно в стоящей вдоль окон толпе возникло какое-то движение. То ли короткий спор, то ли потасовка… ничего не поняли даже те, за чьими спинами это случилось. Суматоха, не заслуживающая особого внимания, может, просто кто-то кому-то на подол в тесноте наступил или нечаянно локтем задел, вот и сцепились.

Лишь те, кто стоял рядом с очень скромно одетым, ничем не примечательным мужчиной, заметили, как его ловко схватили за руки непонятно откуда взявшиеся малорослики и тут же передали трём крепким парням из замковой охраны.

Но тут королева дошла до распахнувшихся дверей в столовую, и немногие свидетели мгновенно забыли про это незначительное происшествие. Мало ли какие могут быть вопросы к незнакомцу у снующих по дворцу сыщиков и дознавателей?!

Глава 16

Устройство королевской столовой Ярославе понравилась с первого взгляда. До этого ей почему-то казалось, что тут всё должно быть сделано, как на знаменитой картине, длинный стол, в центре – царь. Впрочем, насколько Слава знала, не у неё одной было такое представление, все те, кто резко разбогател за последние годы, тоже обожали ставить на своих участках длинные столы. Пришлось видеть, ходя по вызовам.

Здесь ничего подобного не было. Они попали в уютную, не особо большую по размеру комнату. В ней стояло три овальных обеденных стола, и тот, который располагался посредине, судя по креслам с очень высокими спинками, предназначался для королевской семьи.

Позади него сияли голубым промытым небом два больших окна с видом на сад, справа и слева стояли столы для особых гостей, а впереди опирались на стройные колонны широкие арочные проёмы. Пройти через них в общий пиршественный зал было невозможно, путь закрывали невысокие ажурные перила.

Впрочем, никому бы это и в голову не пришло, кроме какого-нибудь безумца, пол зала был ниже на целый метр.

– На сцене обедать будем, – одобрительно буркнул по-русски Стан, усаживаясь на предложенный ему стул, и клоны дружно хихикнули, видимо, им всем одновременно пришла в голову одна и та же мысль.

– Что он сказал? – немедленно насторожился Геб.

– Похвалил расположение наших мест, – дружелюбно улыбаясь, немедленно начала объяснять Тина, – сверху отлично видно, кто куда идёт.

– Да, – довольно кивнул Инвард, – а если кто-то решит полезть через ограду, дежурный охранник сразу нажмёт рычаг.

– И что случится?

– Сверху упадут защитные решётки.

– Здорово, – восхитилась Тина, исподтишка глянула на братьев и поняла, думают они одинаково.

Никакие решётки не спасли королеву и её детей от переворота.

Вход в зал для остальных гостей был напротив королевской ложи, как назвала про себя Ярослава это возвышение, и представлял собой просторное округлое крыльцо с расходящимися волнами широкими ступенями.

На нём стоял давешний старик, выглядевший очень внушительно в праздничной одежде, и выжидающе смотрел в сторону королевы.

– Можно открывать двери, – скомандовал адмирал, и на крыльцо вступил первый из гостей.

Вот теперь их представляли, после чего шустрые слуги провожали к столам. Столы по залу были расставлены по три и отгорожены друг от друга перилами и вазонами с цветущими растениями.

– Это сделано для того, чтобы избежать ссор, – тихо поясняла Ярославе Линел, – некоторые знатные господа очень любят задевать остальных.

– У нас тоже таких хватает, – понимающе кивнула Слава и смолкла, сейчас её занимала совсем другая проблема.

Только теперь женщина заметила отсутствие рядом с ними Таша и Васта. Ну, насчёт телохранителя она пока была спокойна, спать он должен не меньше чем до завтрашнего утра. А вот где, интересно, Васт? Зайл вон он, сидит вместе с хумили и Таросом. Едва стало понятно, с какой стороны от матери сядет Адистанна, Тина немедленно заняла крайнее место за ближайшим к ней столом. Тарос, само собой, сел возле, ну а Зайл рядом с ним. Потом сели Конс с Майкой и хумили.

Моряны, Ярослава с Юнхиолой, адмирал и Стан оказались за другим столом, и, судя по оставшимся рядом с ними свободными стульям, кто-то из приглашённых на обед не явился.

Спрашивать, куда делся этот наглый анлезиец, Ярослава ни у кого не собиралась, обычно они и сами про него вспоминают. Однако все остальные словно разом забыли, что с ними должен быть кто-то ещё, сидели, понемногу пробовали незнакомые блюда, запивали холодными соками и рассматривали гостей, один за другим входящих на крыльцо. Значит, он чем-то занят, решила, наконец Слава, и все это знают, потому и молчат. А вот с чего это она вдруг начала о нём задумываться, вообще непонятно. Ясно же сказала Линел, от неё красавчику одно горе.

Ну а уж ей и тем более, был у неё в жизни один… выше крыши хватило. Сколько лет потом в себя не могла прийти, от всех ухажёров, как от маньяков, шарахалась.

Рассердившись на себя за то, что уделяет слишком много внимания утреннему происшествию, землянка принялась внимательнее рассматривать гостей и вслушиваться в незнакомые имена. И очень скоро заметила странную вещь, женщин среди них было меньше трети.

– Так ведь боятся, – пояснила Линел, когда Слава задала ей этот вопрос, – а вдруг это ловушка? Урдежис вполне мог такое придумать, чтобы проверить, кто будет рад его поражению. Тут сегодня очень мало старших господ из знатных семей, прислали в основном племянников и третьих сыновей. Только гильдийцы пришли сами и с жёнами, но и то потому, что им мать-моряна письма послала. Нам они верят. Вот потому и женщин мало, ни одной знатной дамы, кроме настоятельницы женского приюта для вдов, я не вижу.

– Понятно, – кивнула Слава, снова отворачиваясь в сторону крыльца, на котором стояла очередная пара гостей.

– А Васта в замке нет, – тихо шепнула ей в ухо моряна, – ушёл в город.

– Что?! Линел, и ты только сейчас про это говоришь? А Таш где? Они же собрались друг друга убивать!

– Ма, – на руку женщины мгновенно легла ладонь Стана, – ты Шарика зачем таскаешь? Спроси у него. А я добавлю, Таша стерегут. Ну а когда проснётся… сам с ним поговорю, давно пора.

Он говорил по-русски, и Слава испытывала глубокую благодарность сыну за такую нехитрую заботу. Никогда она не любила чувствовать себя в центре внимания. Да ещё в таком вопросе. И так ушлый адмирал косится задумчивым взглядом, да и русалка явно задумала какую-то интригу. Понять бы ещё какую.

Не настолько уж бескорыстны и добродушны, как можно было подумать в первые дни знакомства, эти отдающие на свету серебром зеленоволосые существа, так яростно борющиеся за возрождение своего народа. Слава понимала это с каждым днём всё яснее, однако и не думала осуждать морян. Важнее всего их стремление не воздействовать на людей силой, а стать им необходимыми, сначала оказать услугу и только потом ждать за неё благодарности. Немногие народы способны на такую мудрость.

– Ты же не хотела про него ничего знать, – глядя, как успокаивается аура видящей, еле слышно пробормотала Линел. – Вот я и молчала. Хотя думаю, он сам тебе скоро всё объяснит. Но если захочешь понять его, поговори на эту тему с Тиной. Думаю, ей ты поверишь больше всех.

Внизу, в общем зале, наконец-то закончилось представление гостей и слышался только звон посуды и приборов. Аборигены кушали не стесняясь, сполна вознаграждая себя изысканными лакомствами за пережитое волнение. Ведь многие считали, что отправляются едва ли не смерть. А получили награду и очень неплохие надежды на будущее. Короли не прощают трусов, да и адмиралы тоже. И если вдруг освободится должность или возникнет нужда в надёжном человеке, выбирать станут именно из сегодняшних гостей. А в том, что она появится, Слава даже не сомневалась, судя по тёмным кругам под глазами адмирала, он так и не прилёг отдохнуть в это утро. Да и вряд ли приляжет до поздней ночи, вон как торопливо забрасывает в себя деликатесы, едва ли чувствуя, что жуёт.

– Нужно сказать Тине… – проникнувшись внезапной жалостью к этому мужественному человеку, пробормотала Слава, – пусть немного подлечит адмирала. Он же упадёт к вечеру.

Инвард едва не подавился, услышав эти слова. Разве они ей ничего не рассказали?! Не может быть! Или может? Целительница очень бережно относится к матери… вполне возможно, решила её не волновать лишний раз. А эта по доброте своей и впрямь решит позвать девчонку. Вот тут всё и вывалится наружу…

А Геб с Ади решат, что это он придумал такой идиотский план, и станут презирать его ещё сильнее… нет. Он пока не готов к последнему удару… они и так смотрят мимо него… его дети.

– Не нужно… благодарю вас, но это лишнее. Я выпью зелье… – Неужели это действительно он сам пробормотал таким несчастным голосом?

Боги, какой стыд. Как ошалели бы его адъютанты, если бы увидели, как он мямлит, не поднимая взгляда от тарелки. Хотя Бенедли и там ничего не видит. В глазах стоит холодный, равнодушный взгляд Дагеберта, в голове молотками стучат жестокие слова, подслушанные совершенно случайно.

– И ты поверила, будто он и вправду ничего не знал и не замечал? Ну какая ты всё же наивная, Ади! Если я стану когда-нибудь королём, то первым делом издам указ, чтобы принцев и принцесс никогда не отправляли на воспитание и обучение ни в какие приюты или обители. Кто вообще придумал такой бред? Пусть ребёнок насладится спокойным детством. И никого не волнует что в этой благостной глуши и вдали от реалий королевской жизни дети вырастают наивными овечками, не готовыми даже ответить на ехидную шутку придворного острослова.

Вот отчего ты смотришь на меня такими несчастными глазами? Я всего лишь говорю правду! Мы были не нужны ему девятнадцать лет, он не попытался ни выяснить, что тогда произошло, ни поговорить с матерью. Он даже наши портреты никогда не смотрел… ладно, пусть только мой. А вот я смотрел. Вон он валяется, альбом с портретами важных лиц королевства. Все принцы должны изучить и с первого взгляда узнавать, с кем говорят. Эх Ади! Ну неужели ты думаешь, я и вправду такой дурак, каким притворялся? У меня было два года, Ади! Ведь только я один знал, что никогда не собирался прыгать с этой чёртовой башни! И знал точно, что враг где-то рядом! Как и то, насколько он жесток, а помочь мне некому. Конечно, я его искал… но скрывал это ото всех. Я ведь очень скоро понял, что каким-то путём получаю дурман. Да, разумеется, нашёл… кто-то мазал кота. Но иногда добавляли и другими способами, мазали мне, сонному, губы, пачкали платки и книги.

Но я молчал и искал того, кто за этим стоит. Притворялся впадающим в транс дурачком… и думал, думал… постепенно вспомнил и перетряс все события, все слова и намёки, подозревал всех и вся. Ну да, а отчего ты так удивляешься? Тебя в первую очередь… тогда же я не знал, насколько ты овечка. Не обижайся… я тебя за это и люблю. Ну вот… прекрати, дурочка.

Но это не значит, что я перестану говорить тебе правду и стараться изменить твой взгляд на людей… для твоей же пользы, Ади! Иначе тебя сожрут… ты ведь теперь такой лакомый кусочек для сотен желающих поселиться в этом замке и помогать мне править Сузердом.

Всё, Ади, больше я не хочу про него даже слышать. Пусть пока командует армией… лучшего всё равно нет. Но в замке его не будет.

Инвард порывисто вздохнул, залпом выпил бокал кислого сока и решительно поднялся из-за стола. Незачем зря себя терзать, когда вокруг столько дел. И самое неприятное и противное из них – предстоящий разговор с Ральдисом. Консорт передал с посыльным приказ прийти в его башню, когда отказался присутствовать на этом обеде.

Стан вздохнул с невольным облегчением и дал себе зарок каждую свободную минутку посвятить изучению ментальных щитов. Невероятно устаёшь всё время давиться чужой обидой и болью, появляется стойкое желание хоть на пару часов сбежать куда-нибудь подальше, где нет рядом ни одного страдающего индивида.

Командир украдкой оглянулся на Тину, оживлённо болтающую с их высочествами и еле заметно поморщился. К Адистанне он старался не приближаться намеренно, даже за другой стол сел специально. Но вот не следить за их аурами никак не получалось, взгляд сам так и тянулся в ту сторону. Глупая и неправильная ситуация… и если бы они были в равном положении, он сейчас сидел бы рядом с ними и старался перещеголять самого себя в остроумии и шутках. Но Тин заранее в проигрышном положении… а состязаться со слабым Костя всегда считал самой большой мерзостью в жизни. Вот и мучается теперь. Повезло ещё, что никто не может отследить его собственную ауру. Кроме моряны, конечно, но она не выдаст… в этом он почему-то уверен.

А воспользоваться своим командирским правом и приказать унсам не показывать её никому, он догадался ещё в тот миг, когда увидел спрятанный под зелёным камнем портрет.