Текст книги "Смотрины"
Автор книги: Вера Чиркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Доод… – натягивая на голову одеяло, назвал кузен герцога как в те времена, когда магистр ещё не исправил ему дикцию, – мне хотелось бы, чтобы ты остался в моей памяти добрым и заботливым.
– А сейчас я, значит, недобрый?! – скептично ухмыльнулся герцог. – И что значит «остался»? Если я вежливо попрошу тебя вылезти из-под одеяла и прошествовать в умывальню, то сразу исчезну из твоей памяти?!
– Если ты попросишь вежливо, – сонно пробурчало одеяло, – я и не подумаю вставать. А если ты меня обрызгаешь, то твой светлый образ в моей памяти сразу потемнеет… у него отрастут рога и хвост.
– Предпочитаю, чтобы у меня рога и хвост отросли в твоей памяти, а не на самом деле, – решительно сделал выбор герцог, – поэтому вставай по-хорошему. Ты и так уже насторожил своей «забывчивостью» Бранта, а если не будешь вставать пораньше, то ввергнешь в недоумение всех слуг. И переставай есть за общим столом рулетики – я попрошу Монрата, чтоб он приносил их в мой кабинет, вроде это я распробовал неземной вкус ветчины с солёными огурцами и грибным паштетом.
– Если бы мне сразу объяснили… – Одеяло обиженно завозилось. – Что собираются отнять все радости жизни, я бы никогда не согласился. Обманули… пообещали океан женской любви и внимания, а о том, что нужно вставать ни свет ни заря, есть мерзкую молочную кашу и носить чёрные камзолы, почему-то предупредить забыли.
– Райт, ты зря тратишь время, ровно в семь часов я обычно начинаю тренировку. А семь наступит всего через пятнадцать минут.
– Какая ещё тренировка? – Взъерошенная голова Эртрайта высунулась из-под одеяла и возмущённо уставилась на брата, неумолимо, как судья, взирающего сверху. – Забыл, что ли, я совершенно не умею так прыгать с мечом, как ты!
– Никто и не собирается заставлять тебя прыгать, как я! – невозмутимо помотал головой герцог, заготовивший ответы на все вопросы. – Запомни, с мечом – это боевая тренировка, а по утрам я делаю разминочную. Пробежишь пару кругов по парку вокруг дворца и немного помахаешь руками… вот и все.
– Дорд… ты издеваешься? – Райт, наконец, понял, что брат от него не отвяжется, и сел в постели. – Я же терпеть не могу росу и холод! Как я буду там бегать, если везде сыро?!
– Точно так же, как я всегда бегаю, наденешь сапоги из крокодильей кожи. Вот как мне тренироваться, чтобы не привлечь внимание Бранта, я ума не приложу. Придётся запирать дверь, открывать окно и бегать на месте, – уныло вздохнул герцог.
– А что в этом плохого? Давай лучше я буду бегать на месте, – воодушевился кузен, сразу сообразивший, насколько приятнее бегать по ковру, чем по росистой траве.
– Ты герцог! И потому тебе нельзя распускаться и поддаваться лени, – строго объявил Дорд, подражая интонации магистра, и тяжело вздохнул.
Если бы тут сейчас был Гизелиус, он решил бы эту проблему быстро и ловко, придумав что-нибудь на ходу. Может, просто наложил на герцога иллюзию его самого, и он бы в своё удовольствие бегал по парку, а не изображал из себя строгую няньку.
* * *
– Доброе утро, – поздоровался Таргель, входя в небольшую столовую для слуг, примыкающую к нижней кухне, – замечательный тут воздух. Я отлично отдохнул. Уже решил, как мы разместимся? Хотелось бы поработать с охранными плетениями.
Вечером маг был так вымотан поисками хоть малейших следов Гизелиуса и его учениц, что завалился спать прямо на одном из диванов приёмного зала.
– Как обычно. Мы с тобой в гостевых спальнях тут, на первом этаже, а мои парни в казарме, она в нижней части парка, возле северной стены, – пояснил Брант, на миг оторвавшись от тарелки, – но сначала у меня есть для тебя особое дельце. Завтракай да пойдём, сходим в подвал, охрана вчера поймала ловчей сетью шпиона. Хочу допросить.
– Нужно было с вечера сходить. – недовольно нахмурился маг. – Если шпион имеет хоть малейшие способности к магии, то сейчас выжат, как семена под прессом. Сеть сосёт энергию из пленника.
– Нужно было рассказать мне это раньше – так же недовольно отозвался капитан. – Сам знаешь, я предпочитаю допрашивать пленников горяченькими, пока они не успели придумать кучу доводов в своё оправдание.
– Откуда я знал… – примирительно буркнул маг, приступая к еде, и на несколько минут в кухне воцарилось молчание.
Все остальные слуги и гвардейцы уже позавтракали и разошлись по своим делам. Дежурные стояли на постах и обходили дозорами парк, те, кто караулил ночью, отсыпались, остальные приводили в порядок казарму и размещались. Брант решил не оставлять в казарме местных охранников и выставил прочь, выдав им квартирные. Он терпеть не мог разборок, неизменно возникавших между постоянной охраной и приезжими воинами. Вот как будто и причин нет, делают общее дело, а обязательно перессорятся из-за какой-нибудь мелочи вроде очереди в мыльню.
– Я готов, где твой пленник? – допив бодрящий утренний чай, поднялся из-за стола Таргель.
– Пока не мой, постоянная охрана поймала, – для порядка уточнил капитан, направляясь к выходу.
Дворец, стоявший на склоне, имел одну свойственную таким строениям особенность: подвал располагался только под фасадной частью здания. С этой стороны на первый этаж нужно было подниматься по довольно высокой лестница, зато в тыльной части замка застеклённые двери зала для приёмов выходили прямо в парк.
Капитан с магом неторопливо спустились по парадной лестнице, завернули за угол и заметили убегающую вдаль мужскую фигуру.
– Стой! – Капитан схватил Таргеля за поднятую руку. – Это герцог, он всегда встаёт рано и так разминается.
– А на баркасе я за ним ничего такого не замечал, – пожал плечами маг.
– Он вообще сам не свой последнее время, – подавив вздох, сказал офицер. – Мало этих смотрин, так ещё и с кузеном поссорился. Да и где было бегать на нашем баркасе – десять шагов вдоль борта и назад? Пришли, вот этот подвал, я в нём всегда дебоширов запираю.
– Именно запираешь?!
Таргель многозначительно поднял бровь, указывая Бранту на замок. Капитан присмотрелся повнимательнее и, рыча себе под нос что-то яростно нецензурное, тигром ринулся к двери.
Замок, издали смотревшийся совершенно невредимым, оказался вскрыт. Кто-то неведомый, но очень мощный просто перекусил дужку, а потом аккуратно приделал замок назад, повернув так, чтобы издали ничего не было заметно.
– Стало быть, у шпиона есть сообщники, – хмуро констатировал маг. – Брант, отойди, я сниму его магией, там могут быть ловушки.
Однако никаких ловушек на двери не оказалось, и маг только разочарованно вздохнул. Магическая ловушка – такой же след, как отпечаток копыта в подсыхающей грязи, даже ещё лучше. Можно записать силу и порядок наложения плетения и послать в ковен – магистры довольно точно определяют, чей ученик лазил в королевский подвал.
Убедившись в собственном невезении, маг разрешил капитану распахнуть дверь, и они нетерпеливо уставились в полумрак подвала, разбавленный лишь тусклым утренним светом, падающим из двери и крохотного зарешеченного оконца. Увы, чуда не произошло. На ничем не прикрытых, почерневших досках топчана никто не лежал и не сидел. И в отгороженном досками отхожем месте тоже было пусто. Ничего даже не напоминало о пленнике, брошенном сюда вечером.
Впрочем, маг, смотревший не только обычным, но и магическим зрением, внезапно наклонился и пошарил рукой под топчаном. А распрямившись и разжав ладонь, с изумлением уставился на маленький фиал зелёного стекла, который явно где-то до этого видел. Причём недавно.
– Это же флакон Гизелиуса, – опередил его капитан, – пошли.
Через полчаса спешно извлечённые из постелей постоянные охранники, дежурившие возле ворот перед приездом обоза, сбивчиво и испуганно рассказывали сидящей перед ними четвёрке хмурых мужчин во главе с мрачным, как туча, герцогом про свой вечерний подвиг.
– …и тут, значит, гляжу, а он появляется. Сначала я думал… привидение, аж сердце захолонуло, через него же фонарь видно было, а потом потемнел и стал совсем как живой, и Фамм его тоже увидел, он сзади шёл, дубинку отстегнул и как замахнётся…
– Дальше… – сквозь стиснутые зубы рыкнул Райт.
– Так не ударил он. Блеснуло что-то – и Фамм вместе с дубинкой в кусты улетел… он потом ещё полчаса матюгался, весь мундир в грязи.
– А шпион этот куда делся? – не выдержал Брант.
– Так тут я и бросил… эту штуку, всё, как положено, сделал… пробочку оторвал и сразу кинул, как нас королевский маг учил. А оно его и спеленало… нет, видно ничего не было, но руки прижаты к груди, словно верёвками.
– Опиши его внешность, – холодно осадил разболтавшегося охранника Дорд, и капитан слегка изумлённо скосил на него взгляд – не слишком ли много на себя берёт этот новоиспечённый секретарь?!
– Да что там описывать, никакой внешности! – пренебрежительно ответил, пожав плечами страж. – Обычный старикашка, щуплый, седой, в простом чёрном костюме.
Райт не сдержал короткий отчаянный стон, все остальные ошеломлённо замерли.
В этот миг Брант яростно проклинал и себя за желание посидеть вечерок с кубком вина в компании друзей, и Куриса, плеснувшего в грог больше, чем обычно, крепкой сливянки, и сторожей, не сказавших ему про пленника сразу, едва он въехал во двор.
– Дорданд… я виноват… но поверь, сделаю всё возможное, чтобы его найти. Мои ребята уже прочёсывают город, у них есть опыт… И местный гарнизон я мобилизовал в помощь… – За последний час капитан словно постарел на несколько лет, лицо осунулось, голос был горек, как дым пепелища.
– Спасибо, Брант, – сухо отозвался Райт и отвернулся к окну.
Офицер крепче стиснул зубы, поклонился и стремительно вышел из комнаты.
– Ну вот зачем ты с ним так?! – воскликнул, осуждающе посмотрев на брата, герцог. – Он же ни при чём. Сам помнишь, какая тут вечером была суета. Любой бы на его месте отложил допрос на утро. Тем более Таргель действительно просто валился с ног после поиска. Я помню… Гиз говорил, что такие заклинания берут много энергии.
– Дорд, я не на него сержусь, а на себя… – виновато вздохнул Райт и, отвернувшись, глухо пробормотал: – Ведь у меня действительно есть какие-то способности… учитель ничего не придумал. Но когда мы начали заниматься… я первым делом выяснил: чтобы научиться колдовать по-настоящему, нужно много тренироваться, и чем слабее способности, тем больше должен трудиться ученик. Вот я и отлынивал как мог, никогда не было во мне этого упорства… меня просто тошнить начинает, когда нужно сто раз повторять одно движение, одновременно представляя, как перемещается в этот миг поток энергии. А ведь если бы я не был так ленив, мог бы сейчас его почувствовать. У учителей с учениками всегда образуется магическая связь: чем дольше они общаются, тем прочнее. Но только не в моем случае… я магистра дальше десяти шагов никогда не ощущал.
– Не казнись, этим ты никому не поможешь. – При виде несчастно-покаянного выражения на собственном лице, напяленном на Райта, герцогу хотелось одновременно сочувственно вздыхать и смеяться, и он постарался перевести разговор на другую тему: – Лучше постарайся вспомнить, что там метр говорил про наши иллюзии? Сколько времени они продержатся, если его не будет рядом? А я попробую придумать, как будем оправдываться, если иллюзии внезапно слетят.
– Нет, внезапно они не слетят, – уверенно ответил Райт, – это я знаю точно, выучил. Будем изменяться постепенно, причём я – медленнее. Магии во мне немного, но она не даст быстро исчезнуть наложенному заклинанию.
– Спасибо, ты меня очень утешил. – Дорд попытался усмехнуться саркастически, но получилось как-то кривовато. – Значит, скоро мы сможем испытывать по две принцессы сразу.
– Чего мы будем с ними делать?! – На лице лжегерцога, на миг забывшего гложущую его тревогу, появилось заинтересованное выражение.
– Ничего такого, о чём ты сейчас подумал, – с укоризной покачав головой, ответил Дорд. – Мы ведь для того и менялись ролями, чтобы устроить принцессам испытание… на искренность, доброту… ну не могу я словами объяснить, какие ещё добродетели должны быть в невесте. Во всяком случае, пока принцессы будут осаждать тебя, я должен как следует рассмотреть их со стороны… и если раньше я надеялся на подсказки Гиза, то теперь даже не представляю, как буду обходиться без его помощи.
– Я тоже… – уныло поддакнул Райт, – особенно после того, как метр рассказал про свою жену. Я и раньше никогда не понимал, чего на самом деле нужно этим девушкам… Вот! Давно хотел рассказать тебе один случай, да к слову не пришлось. Однажды прибежали из деревни – сын мельника повесился, но они вовремя заметили, сняли дурака. Тебя как раз вызывал дядя, и я от скуки навязался Гизу в спутники.
– Я слышал краем уха, но не знал, что ты ходил, – кивнул герцог, – так как это случи– лось?
– Он обиделся на девушку, которую любил. Она вроде отвечала взаимностью и в тот день передала с оказией приглашение на вечеринку, а ему как раз отец дал какую-то работу… срочный заказ от подгорского пекаря на гречневую муку, что ли, неважно. И разрешил оплату за работу взять себе на карманные расходы. Ну, парень работал как сумасшедший, все сделал, даже в лавку забежать успел, купил подружке какое-то украшение и сладости… но припоздал. Когда прибежал на вечеринку, девица уже отплясывала в обнимку с другим, причём так ласково тому улыбалась. В общем, парень бросил ей в лицо те конфеты и рванул вешаться. Но самое интересное не это… когда его сняли, вся деревня набежала, и она тоже рыдала так, что больно было слушать. А ведь его вполне могли и не успеть снять. Нет, мне никогда не понять, как эти девушки рассуждают… я вот всё вспоминаю про Риселлу… В её плане пробраться в твою спальню было столько неоправданного риска… я, наверное, никогда бы на такое не пошёл.
– А она решилась, и, как ни странно, все получилось, – задумчиво сказал Дорд, про себя удивляясь совпадению направления их мыслей, он ведь тоже в этот момент вспоминал случайных попутчиц. – Иногда жизнь… или случай играет людям на руку. А что касается девиц, я тоже их абсолютно не понимаю. Особенно тех, кто почему-то страстно хочет стать моей женой. Ведь большинство даже никогда меня не видели и не знают ни характера, ни достоинств или недостатков… но, тем не менее, уверены, что именно они должны надеть мой фамильный свадебный браслет.
– Вот потому я в тот раз и говорил, – хихикнул Райт, – что неплохо бы ввести закон о многожёнстве. Наделать несколько браслетов и жениться сразу на всех, кто так к этому стремится. А потом уже свободно выбирать… и сначала запретить своим жёнам носить амулеты свежести.
– Боюсь, если я запрещу эти амулеты, выбирать сразу станет не из кого… – Герцог ядовито фыркнул, сегодня он был совершенно не настроен на шутливые разговоры. – А если поселю несколько жён в своём замке, мне останется только одно – сбежать подальше, сломав предварительно опускающую мост лебёдку.
Райт поступил бы немного иначе, однако вяло кивнул, не решаясь спорить с братом. Некоторое время они сидели молча, тоскливо разглядывая почти нетронутый завтрак. На лакея, пришедшего спросить, можно ли убирать со стола, друзья глянули так свирепо, что он исчез и больше не появлялся.
Герцог понимал, что оба они в глубине души надеялись на чудо. Вот откроется дверь – и словно ниоткуда появится магистр, шустро пробежит к столу и, потирая руки, спросит как ни в чём не бывало: «Надеюсь, мой омлет никто ещё не слопал?»
Дорд даже почувствовал невольное разочарование, когда в дверь гостиной вежливо постучали и после отрывистого: «Да!», брошенного Райтом, невозмутимо вошёл Монрат с подносом в руках.
– Ваша светлость, утренняя почта.
– Спасибо, – по привычке поблагодарил герцог и, дождавшись, пока камердинер выйдет, язвительно кивнул брату на ворох изящных конвертов. – А вот и охотницы проснулись.
– И что… всем им нужно отвечать? – огорчённо скривился Райт.
– Непременно. Герцог не может позволить себе невежливости. Хотя есть один нюанс… обычно письма пишет секретарь, а герцог только подписывает. Однако в нашем случае всё наоборот, мой почерк слишком знаком некоторым заинтересованным особам, вернее, их секретарям и советникам. Поэтому принцессам я напишу сам. А всем остальным напишешь ты и не переживай: есть довольно стандартный набор фраз, в которых достаточно только слегка варьировать обращения.
Время до обеда тянулось томительно долго, несмотря на гору дел, которые успели переделать друзья. Прочитать ворох писем оказалось значительно легче, чем казалось Райту. Сначала герцог умело разделил их на три части: «самые важные», «так себе» и «незначительные». Потом каждую поделил на две, в первую входили поздравления с приездом и деловые предложения, во вторую приглашения на обеды или ужины. В результате беглого просмотра самих посланий кучек стало не шесть, как ожидал Райт, а всего четыре. В категории «важных» все письма в конце концов оказались приглашениями, причём некоторые корреспондентки были настолько настойчивыми, что сразу проставили дату и праздничного ужина и обеда. А в трёх письмах от принцесс Имганта, Харильского эмирата и Лурдении было прямиком заявлено, что Дорда ждут на обед уже сегодня.
На эти письма ответили в первую очередь и, разумеется, вежливым отказом. Правда, без особой надежды, что его захотят принять или хотя бы правильно понять. Оба отлично знали, что осторожное сообщение о лёгком недомогании из-за полученной во время путешествия простуды все предпочтут расценить как приглашение к решительным действиям. И, скорее всего, явятся «проведать больного» сегодня же к обеду.
Во второй кучке приглашений была почти половина, и все от особ, почти равных Дорду по знатности или положению. Хотя некоторые приглашающие явно переоценивали свою значимость. Зато последняя кучка была от местной знати и градоначальника, а также от богатых торговцев, предлагающих свои услуги, и никто из них не осмелился приглашать герцога. С этими письмами герцог обошёлся просто: вызвал Монрата и предложил тому изучить предложения вместе с Брантом. Самому встречаться сейчас со столичным другом ему почему-то совершенно не хотелось.
Затем друзья написали ответы на самые важные письма, здраво рассудив, что остальные должны войти в положение уставшего от путешествия герцога и немного обождать, всего дня два-три, не более.
После писем пришёл черед составления плана действий, вернее, согласования ответов на те вопросы, которые непременно попытаются задать назойливые гостьи.
Приготовления к первому бою закончились обсуждением костюмов и размещением за столом. Оказаться снова в одиночестве перед лицом алчущих девиц Райт не желал категорически. Впрочем, Дорд и сам не намерен был оставить друга беззащитным, поэтому Монрату, которого герцог срочно произвёл в мажордомы, было приказано строго следить за размещением гостей.
– Мне, конечно, приятно такое повышение по службе, – рассудительно заметил преданный слуга, – но мажордом тут уже есть, и он занимает эту должность лет пятнадцать, не меньше.
– Он королевский служащий, а я желаю на время своего присутствия в этом дворце видеть вокруг только своих людей, – категорически отказался менять своё решение Дорд. – Скажи, что он получает отпуск… за верную службу, и выдай премию.
Глава 10
Первая карета остановилась у ворот дворца всего через полтора часа после того, как вернувшийся посыльный доложил, что разнёс все письма.
– Его светлость приказал пропускать с каждой каретой не более двух сопровождающих, – сделав деревянное лицо, оттарабанил стоявший у ворот гвардеец, стараясь не смотреть во взбешённые глаза гарцующего на сером жеребце господина, требующего пропустить отряд всадников, сопровождающих принцессу Имганта.
– Но её высочество не может остаться без охраны! – возмущённо прошипел мужчина. – Позовите сюда своего командира!
– Я командир, – выйдя из спрятанной за кустами будки, спокойно возвестил Брант. – Чего вы желаете, лорд Мангери?
– Дрезорт! Как я сразу не догадался! – в сердитом голосе лорда явственно прозвучала досада. – Что за чушь вы тут придумали?
– Мангери, выбирайте выражения, иначе я прикажу никогда вас не впускать! – Брант был настолько ожесточён своей промашкой, что не собирался ни с кем миндальничать. – Приказ герцога написан по моему совету и вызван вполне законной заботой о его собственной безопасности. По моим сведениям, в Дивноводске уже находится около двадцати принцесс, герцогинь и баронесс, и ожидается прибытие ещё семи знатных особ. И если каждая явится во дворец в сопровождении отряда из двух дюжин воинов, то моим парням останется лечь под кустиками и сложить ручки на груди – всё равно за всеми не уследить. Тем более, как я понимаю, ваша госпожа приехала не по приглашению, а проведать приболевшего герцога?
– То есть вы решительно отказываетесь нас впускать, – угрожающе протянул милорд, отчаянно пытаясь найти достойные пути отступления, – и вам наплевать, что в результате такого отношения может разразиться международный конфликт?
– А вам не кажется неэтичным начинать свой визит с угроз? – Дрезорт чуть заметно ухмыльнулся, лучше других понимая возмущение коллеги – Мангери отвечал за охрану принцессы точно так же, как он за безопасность Дорда. – Всё, что я могу для вас сделать, – это пообещать, что в этом замке вашей госпоже ничто не угрожает. А ваши люди вполне могут расположиться в той харчевне, которая находится в двух минутах езды отсюда. И хотите дружеский совет? Снимите её на всё время пребывания на водах, пока это не сделал кто-то другой.
– В чём дело, Мангери? – В открывшееся окошко кареты выглянула темноволосая женщина. – Почему мы не въезжаем?
– Сейчас въедете… если лорд последует голосу разума, – помрачнев как туча, буркнул Брант и торопливо направился в будку.
Видеть эту леди он хотел сейчас меньше всего на свете.
Через минуту, выдав короткие, но ёмкие указания своему помощнику, лорд Мангери уже скакал за каретой по подъездной аллее и ломал голову, какое событие могло так расстроить обычно, невозмутимого Дрезорта. Они были знакомы давно, а знали друг о друге ещё дольше. И каждый уважал поступки и принципы другого, понимая, если бы судьба не поселила их в разных странах, они могли бы верно и крепко дружить.
А сам Брант, посомневавшись пару минут, тяжело вздохнул и потопал вслед за гостями к дворцу, предпочитая самые паршивые неприятности обвинению в трусости. Смутные подозрения, мучившие его в последние дни, неожиданно получили настолько весомые доказательства, что Дрезорт даже на миг не усомнился в правильности сделанных им выводов. Слишком уж наглядная и ясная получалась картина, чтобы возникали какие-то сомнения в её подлинности. И теперь капитан втройне жалел о том, что у него не получилось допросить подлого старикашку, пока тот был связан магическими узами.
Мимо расположившихся в приёмном зале гостей капитан проходить не стал, пошёл более длинным путём – через дверь в коридор, ведущий к гостевым комнатам. Оттуда через столовую, где оживлённо сновали слуги, завершая сервировку стола, попал прямо к выходу на лестницу. И успел как раз в тот момент, когда герцог на миг остановился на верхней площадке – окинуть взором просторный, выдраенный до блеска зал.
Слуги трудились тут все утро, и помещение, и до этого содержавшееся в полном порядке, приобрело праздничный лоск и торжественность. Свежие занавеси из нежно-зелёного шёлка, расшитого золотом, сменили королевские: более тёмные и строгие. Герцогские цвета по традиции были близки к королевским, только зелень вместо густой и тёмной на герцогском гербе была свежей, как молодые листья, а грозный чёрный цвет сменился на тёмно-вишнёвый.
Именно такого цвета ковры, затканные золотыми виньетками, лежали теперь возле диванов, покрытых новыми покрывалами. Часть из этих вещей прибыла с обозом, остальное хранилось в кладовых именно на такой случай. А вот яркие букеты осенних цветов лакеи явно нарезали на клумбах парка, и пышные белые, жёлтые и лиловые хризантемы необычайно подходили к остальному убранству.
– Ваша светлость… – Офицер шагнул навстречу спускающемуся по лестнице герцогу. – Мне нужно сказать вам нечто важное.
– Прекрати, Брант, – помня о наставлениях брата, мягко прервал его Райт, – не нужно этих официальностей. Мне, конечно, очень тяжело было узнать о пропаже метра, но ты в этом совершенно не виновен.
– Я должен сказать… – оглянувшись на расположившихся на диванах гостей, Брант убедился, что они не смогут его услышать, и всё-таки понизил голос, – никакого похищения не было. Гизелиус определённо ушёл сам. Я, разумеется, виноват в том, что не смог вспомнить раньше, где видел его так называемую «ученицу». Мы уже встречались раньше… и, хотя на ней висит лёгкая иллюзия, это не сбило бы меня с толку, если бы в тот момент я располагал сведениями, на кого именно работает леди Катренна.
– Кто такая леди Катренна и какое отношение она имеет к магистру? – Секретарь герцога смотрел на офицера с такой строгостью, словно имел на это право.
Лжегерцог только согласно кивнул, подтверждая вопрос Дорда.
– Ну как же, это его жена, – изумлённо уставился на Райта капитан, – я думал… ты знаешь.
– Я знаю, что он женат на магине, но её вроде звали Тренна? – Лжегерцог с мальчишеской обидчивостью поджал губы, и в этот миг в его глазах мелькнуло внезапное понимание, всего на пару секунд позднее, чем ожидающе прищурился секретарь. – Ясно, её полное имя…
– Катренна ле Олански. Её отец, маркиз Ринер ле Олански, знаменитый исследователь Северных островов и Багряного моря, сгинул в очередной экспедиции лет двадцать шесть… или двадцать пять назад. Леди, впрочем, тогда она была юной девушкой, пришлось срочно выйти замуж, чтобы иметь возможность закончить обучение. Родовое поместье и земли ушли за долги на средства, взятые отцом на оснащение экспедиции. Он рассчитывал, что сделанные им открытия и находки вполне окупят все затраты. Её первый муж тоже был магом, родом из Имганта, и с тех пор она имеет имгантское подданство.
– Но Гизелиус поссорился с женой, – запальчиво сказал Райт, не желавший верить в предательство учителя.
– Я тоже так считал… мои люди всегда следили за перемещениями леди Катренны на нашей территории. Однако, ещё когда я впервые увидел её ученицу, Эриселию, входящей на борт баркаса, у меня мелькнуло подозрение, что раньше видел эту юную леди в имгантской столице. Однако потом я решил, что ошибся, слишком отлично от той девицы она себя вела, а похожих девушек, как вы знаете, очень много.
– Или похожих иллюзий, – сердито хмыкнул герцог.
– Вот именно, – Брант впервые был совершенно согласен с секретарём, – но я всё же собирался за ними проследить, и тут он меня перехитрил.
– Тсс, – заметив, как одна из дам встала с дивана и решительно направилась в их сторону, прошипел Дорд, не забывавший следить за гостями, – сюда идут.
– Это она… – внезапно растерялся Брант, – леди Катренна.
– О! – с губ Райта непроизвольно сорвался удивлённый возглас, он даже не надеялся так скоро познакомиться с таинственной женой учителя.
Все присутствующие, в том числе и Монрат, приодевшийся в строгий, чёрный с вишнёвыми отворотами, камзол дворецкого и ожидавший герцога с кузеном внизу, возле лестницы, заинтересованно следили за приближением этой загадочной особы.
Милорды старались издали угадать, какие внешние качества леди привлекли к себе магистра, и, к собственной досаде, не находили в ней ничего особенного. Обычная женщина средних лет, чуть ниже среднего роста, округло-крепенькая, как осеннее яблочко. И лицо достаточно простое: не знай братья, что это жена Гизелиуса, прошли бы и не оглянулись. Да она как будто именно этого и желала – на скромном тёмно-синем платье ни вышивки, ни украшений, волосы, издали выглядевшие темными, а вблизи оказавшиеся русыми с медным отблеском, гладко причёсаны и свёрнуты в тугой узел, на скулах и губах никакого намёка на дорогие восточные румяна.
Но внезапно восхищённо вздохнул Монрат, и Дорд в изумлении приподнял бровь, пытаясь понять, что такого увидел в магине мажордом, чего не видит он сам. Искоса глянул на лицо Бранта – проверить собственные впечатления – и поразился ещё больше: капитан вообще вёл себя крайне странно. Стиснув губы, старательно пытался придать своему лицу строгий и невозмутимый вид, но, судя по всему, никак не мог с собой справиться.
Герцогу даже в голову не могло прийти, что в тот самый миг, когда они с Райтом пытались определить степень привлекательности леди Тренны, офицер с пристальной торопливостью изучал её лицо, ища следы бурной ночи, какой, по его мнению, должна была вознаградить шпионка своего пособника и супруга. Брант пока не знал, какие преступные планы в отношении родины и короля вынашивает эта подлая парочка, змеёй просочившаяся в семью его господина, но надеялся в ближайшем будущем получить ответы абсолютно на все свои вопросы. Допрашивать лазутчиков он умел и отлично видел, кого нужно припугнуть, а кого достаточно просто подкупить. Знал также, в обмен на что люди готовы продать родину, семью и даже собственную душу.
Хотя при этом совершенно не был жесток по натуре, стараясь никогда не применять на деле те страшные инструменты, которые везде возил с собою в сундучке его помощник.
А женщина тем временем со спокойным достоинством подходила всё ближе, и Дрезорту пришлось призвать свою выдержку, чтобы скрыть от милордов всё сильнее охватывавшую его растерянность. Не бывает таких строгих, почти монашески-целомудренных лиц у женщин, проведших ночь в объятиях любовника, и не могут от любовных утех так красноречиво припухнуть тщательно припудренные веки. И даже обычная лёгкая иллюзия не в силах скрыть ни залёгшей в уголке губ горькой складки, ни обдёрганного платочком носика.
И все эти подробности тревожным колокольным набатом били капитана по вискам, укрепляя страшное подозрение, что он совершил огромную ошибку, несколько минут назад отдав своему ординарцу приказ прекратить поиски магистра.
А ведь в тот момент Брант был абсолютно уверен, что сумеет донести до принцессы простую мысль: если Аглесса не хочет разрушить матримониальные планы матери, касающиеся её высочества и герцога, то лучше ей выдать беглого мага. Ну, а если и заартачится, тоже беда невелика: достаточно задержать его жену, и старичок сам прибежит как миленький. Всё ведь зависит от того, какие слухи пойдут по городу, а пускать нужную дезинформацию Брант умел лучше многих коллег из соседних стран.
– Ваша светлость… – Леди чуть присела в лёгком «дамском» полупоклоне, строго соответствовавшем местному этикету. – Разрешите представиться, миледи Катренна ле Олански Таришаль.
– Герцог Дорданд Агранат Анримский, – в голосе Эртрайта поневоле скользнула благосклонная нотка, эта женщина абсолютно изменилась, когда на её губах появилась чуть лукавая и одновременно открыто-ласковая улыбка.
